Ядовитый

БУМ!!! Резкое неосторожное движение рукой испортило сложнейшее экспериментальное зелье для увеличения цикла жизни однолетних и однодневных магических растений. Надежда на то, что одно из таких растений можно будет начать выращивать у себя прямо сейчас, пропала окончательно. ХРЯСЬ!!! БАЦ!!! Вот где были его мозги, когда он, мало того, что САМ принес ЭТО в свой дом, так ещё и решил оставить на неопределенный срок! Вероятно годы всё же преподнесли ему старческий маразм. Хотя и намного раньше, чем он думал… ШАРАХ!!! ДА ЧТО ТАМ, МЕРЛИН ЕГО ЗА ОБЕ НОГИ ДЕРИ, ПРОИСХОДИТ?! Взмах руки – стол, которому досталось несколько капель испорченного из-за внезапно раздавшегося грохота с другого конца жилья зелья, чист, котел из-под этого зелья, которое теперь больше похоже на один из собственных более ранних экспериментов с разъедающими ядами, тоже, а настроение скатилось с отметки «спокойная-сосредоточенность» до ставшего почти постоянным последнее время «что-этот-мелкий-гаденыш-натворил-в-этот-раз». Пусть только тот попадется, и он заставит этого мальчишку сегодня же ночью отправиться со мной на болото собирать растущие там тину, водоросли, лягушек и насекомых, а потом их нарезать, толочь или растирать в порошок! В конце коридора была открытая дверь, из которой валил странного синеватого оттенка дым. Виднелись очертания разбитого в щепки стола, разбросанных по всему полу ингредиентов и расколотого котла. Если присмотреться, можно было заметить жижеобразную массу, выползающую из него. Виновника сего безобразия уже не было: сказались тренировки инстинкта самосохранения, тяжелой ладонью традиционным методом (через пятую точку) вбитые в воспитанника. Правда, это лишь означало, что теперь тот всегда старался исчезать до того как его поймают, число несанкционированных и, зачастую, опасных экспериментов, напротив, ничуть не уменьшилось, а, кажется, только увеличилось. Раздался тяжелый вздох, и послышались первые заклинания, призванные убрать весь этот бардак… *** Сигнальные чары прервали странный сон. Он поднялся с кровати. Как и все сны до этого, этот тоже был забыт, стоило лишь проснуться. И, как и раньше в груди осталась тупая боль, а в душе чувство, что он забыл нечто очень важное… *** Он чувствовал себя отвратительно. Так отвратительно, как никогда не чувствовал себя прежде. Он думал, что после того, как понял, что тот, кого он до сих пор не смог разлюбить, действительно мертв, он сможет отпустить его, забыть, жить дальше… Что ж, он ошибался. Он не только не забыл, нет, наоборот, он всё больше вспоминал проведенные с ним дни, недели, месяцы, годы… Ему стали сниться кошмары. В них он видел смерть своего наставника. Огонь, яд, стрелы, виселица, четвертование… Его собственное воображение раз за разом убивало Свартоса, заставляя Гарри просыпаться со слезами на глазах. А этот человек, Северус Снейп, стал своеобразным наказанием. Каждый раз при встрече, прежде, чем понять это, он уже выискивал знакомые черты, в лице человека, посмевшего оскорбить Свартоса. Он не мог ничего с этим поделать, и это было его проклятьем, от которого он был не в силах избавиться… Он бы и дальше погружался в пучину отчаяния, медленно отравляя самого себя изнутри, если бы не Драко и, как это ни странно, директор. Юный Малфой не давал Поттеру погружаться в себя, постоянно отвлекая того разговорами, часто довольно полезными для ничего не знающего о нынешних порядках в магическом мире Гарри. Драко даже обещал познакомить Поттера со своим отцом, лордом Люциусом Малфоем, который знал о Министерстве Магии или о законах магического мира намного больше своего сына. А директор просто однажды пригласил Гарри на чашечку чая, за которой обычно они говорили либо о Волан-де-Морте (то, что, вероятно, можно рассказать одиннадцатилетнему мальчику), либо ни о чем. Чай был довольно вкусный, с травами, оказывающими успокаивающий эффект ((как зельевар со стажем, Поттер мог это определить только по запаху), и хорошо помогал Гарри справляться с навалившимся на него стрессом. Он даже искренне поблагодарил директора, на что тот, расплывшись в улыбке, начал пространную лекцию о том, где, когда и кто ему рассказал про этот чай, и как он к нему попал. Конечно, сидеть в кабинете директора, чьи планы пока не известны, было опасно для нынешнего Гарри. Тот и сам это понимал. Особенно в том состоянии, в котором он находился сейчас… И, вероятно, именно поэтому он и пошел к директору, именно поэтому сблизился с Драко… Ему нужно было что-то, чтобы отвлечься. Что угодно, будь то первокурсник, от которого можно узнать некоторую полезную информацию, или потенциальный могуществный враг, который при этом сам же помогает приходить в норму своими чаем или «промыванием мозгов» на тему «Волан-де-Морт - зло, я и ты добро», которое работает безотказно против погружения в собственное отчаяние. Ну и, конечно, уроки, куда же без них в Школе Чародейства и Волшебства. Проходили дни, недели. Приблежался «Хеллоуин», как его окрестил Драко и все остальные ученики, учителя и даже директор Хогвартса. Или Самайн, как помнил Гарри-Сайгус, когда-то назывался этот праздник. В этот день он попытается сделать то, на что так и не смог решиться после потери своего наставника… *** После того самого урока зельеварения первокурсники Гриффиндора затихали каждый раз, когда Поттер и Снейп оказывались в одном помещении или на одной территории, или, вообще, старались держаться как можно дальше и от Поттера, и от Снейпа. В отличие от грифиндорцев, слизеринцы старались держаться поближе к Поттеру, которого на том же уроке определили как «весьма сильного и перспективного волшебника» (Поттер всё-таки тогда ещё и ответил правильно на все, заданные Снейпом вопросы по зельеварению). В любом случае, Поттер смог заслужить их уважение, а значит, не настолько уж он и безнадежен, и с ним можно попытаться, если не подружиться, то хотя бы сблизиться. Правда, удалось это пока только Драко, который за последнюю неделю довольно неплохо начал общаться с Гарри: теперь на всех уроках они сидели за одной партой, вместе делали домашнее задание по Чарам (просто Малфой предложил помочь Гарри с Чарами, которые, в силу их простоты, были слишком уж легкими для бывшего Темного Мага настолько, что тот просто не знал, как их выполнить НЕ без палочки и НЕ без заклинания, из-за чего ему приходилось прикладывать значительное усилие для самоконтроля), даже ходили на занятия вместе (то есть группой: Малфой, Поттер, Крэб и Гойл). С остальными слизеринцами (как сокурсниками, так и старшекурсниками) у Поттера пока были только нейтральные отношения из разряда «привет-как дела-хорошо-пока». Со Снейпом всё зависело от того настроения, в котором они оба находились. Они могли просто без повода начать орать друг на друга или пройти мимо, демонстративно друг друга игнорируя. Но чаще всего вне класса они оба застывали и просто смотрели друг на друга. Со стороны это выглядело довольно жутко: две застывшие «статуи» посреди коридора, с равнодушием в глазах, ни звука, ни движения с их стороны, даже моргают через раз. В таких случаях даже Малфой был не в силах сдвинуть Гарри с места. Так, медленно дни проходили, один за другим. Приближался Хэллоуин, канун Дня Всех Святых.