Козлы и Герои

На следующий день Гарри решил выяснить, насколько реально то, что он задумал. Добровольно Дамблдор бы не согласился на ритуал. Значит, его нужно было заставить: застать врасплох, обезоружить и оглушить для надежности. Лучшим временем для всего этого была ночь, когда директор спал. С помощью Карты мародеров он выяснил, что покои директора находились рядом с его кабинетом. Но он не помнил никаких дверей рядом, и даже своим обостренным чутьем ему не удалось ничего почувствовать. Из этого он сделал вывод, что вход в личные покои Дамблдора находился в кабинете. Он подумал, что смог бы пройти сквозь чары директора, спровоцировав очередной выплеск своей силы. Но незаметным это уж точно не осталось бы. К тому же никто не мог гарантировать, что его магия будет достаточно сильна, чтобы пробиться через чары единственного волшебника, которого боялся Волдеморт. Оставалась возможность напасть на директора во время беседы, но Гарри совсем не был уверен, что это сработает. Именно поэтому ему была нужна помощь Луны Лавгуд. Книги не содержали никакой полезной для Гарри информации. И хоть гриффиндорец не сомневался, что Хагрид владел нужными сведениями, лесничий мог не вовремя проболтаться. Оставалась только Луна. После обеда Гарри кивнул друзьям и вышел из Большого зала вслед за Луной, она стояла недалеко от выхода, как будто ждала его. — Луна, – Гарри негромко окликнул ее. — Есть время? Мне нужно кое-что спросить у тебя. — Конечно, Гарри, – она окинула его хоть и расфокусированным, но внимательным взглядом. Гарри не понимал, как она сочетает несочетаемое. — Тогда прогуляемся до Запретного леса? – он предложил, мягко улыбнувшись. Они шли в комфортном молчании. Луна заговорила только тогда, когда они вышли на воздух. — Твои мозгошмыги летают совсем по-другому. — Это как? – Гарри уточнил с неподдельным интересом. — Раньше они беспорядочно кружили рядом с твоей головой, а сейчас они похожи на множество лун, двигающихся по определенной траектории вокруг планеты. На самом деле это завораживает. Гарри смущенно хмыкнул, он не особо верил в существование мозгошмыгов и морщерогих кизляков, но это была Луна. — А есть люди вообще без мозгошмыгов? – Гарри неожиданно полюбопытствовал. — Наверное, есть, – Луна озадаченно нахмурились. — Но я таких не встречала. Хотя у Гермионы и профессора Снейпа их мало. — А у Дамблдора? — О, у него их много, – обрадованно сообщила Луна. — Они обычно медленно двигаются в сложных узорах, похожи на дельфинов, ныряющих среди облаков. Гарри представил Дамблдора, голова которого окружена облаками с плавающими в них дельфинами, и невольно улыбнулся. Образ получился интересным и подходил директору как нельзя лучше. Особенно после того, как Гарри раскрасил их во все цвета радуги. — О чем ты хотел поговорить с мной, Гарри? — Мне нужна помощь феникса Дамблдора, – Гарри выжидательно посмотрел на Луну, с волнением ожидая ее ответа. — Так, чтобы Дамблдор не узнал об этом. — Так попроси ее, – Луна просто сказала и мечтательно глянула вдаль. — Если феникс сочтет тебя достойным, то поможет. — Да, но как мне его позвать? – Гарри нетерпеливо уточнил и остановился на месте, просительно заглянув ей в глаза. — Ты знаешь? — О! Здесь нет ничего сложного, – Луна излучала спокойствие и умиротворённость. — Тебе надо всего лишь открыть свое сердце. И позвать. — Как это сделать? – Гарри продолжал непонимающе смотреть на нее. — Ты должен сбросить все свои маски и показать, что у тебя внутри, – она на мгновение пронзила его нехарактерным для нее острым взглядом. — Ты будто закупорил все свои чувства, Гарри. Ты напрасно пытаешься стать вторым Северусом Снейпом. Мне бы не хотелось, чтобы ты был так же несчастен, как и он. Этот путь не для тебя. Феникс должен почувствовать вашу схожесть, твое отчаяние и надежда как олицетворение его бесконечных циклов перерождения, жизни и смерти. Фениксы помогают чистым сердцем, Гарри. — Но что, если я больше не тот наивный мальчик? – он прошептал потерянно, каким-то беззащитным жестом прижав руку к груди. — Что, если того Гарри больше нет, а вместо него начинает проглядывать чудовище? — Я не вижу чудовища, Гарри, – она успокаивающе провела рукой по его плечу. — Я вижу человека, который изо всех сил борется с собой. Ты запутался и пытаешься отстраниться от своих друзей, чтобы их не задело осколками твоего взрыва. Но уже поздно, Гарри. Мы выбрали тебя, и мы тебя не оставим. — Спасибо, Луна, – Гарри сказал охрипшим голосом и моргнул неожиданно увлажнившимися глазами. Она лишь улыбнулась и пошла вперёд. Немного промедлив, Гарри последовал за ней. Он чувствовал себя подлым обманщиком: Луна не считала его чудовищем только потому, что не знала его истинных намерений. Она видела только верхушку айсберга, внешние изменения в его поведении, которые совершенно не отражали полного внутреннего метаморфоза. Ведь он планировал хладнокровно убить человеческое существо ради собственной выгоды. Потому что он не хотел снова терять частичку себя, которая умирала с каждой смертью. Седрик, Сириус. Это было слишком больно, слишком много, он не хотел больше испытывать это чувство. «Довольно!» – он мысленно сказал себе. — Какой смысл напрасно изводить себя, если ты принял решение, верно, Гарри? – Луна отвлеченно полюбопытствовала и тут же без перехода добавила: — Фениксы любят верность. Они остаются со своим спутником до его смерти, а потом просто улетают куда-то. И никто не знает, куда. Они исчезают навсегда — Навсегда? – растерянно переспросил Гарри. — Может, они не могут справится со своим горем и сгорают, не видя смысла в дальнейшем существовании? — В существовании без, – Луна повторила задумчиво и замолчала. — Что ты имела в виду, когда говорила про решение и изводить себя? – Гарри осторожно поинтересовался. — О, ничего такого, – Луна недоуменно приподняла брови. — Я хотела сказать, что иногда надо просто отпустить себя, и тогда все пойдет само собой. Гарри покачал головой, он был совершенно не согласен с этой точкой зрения. Пустить все на самотёк, утратить контроль? И куда это приведет его? Разве смерть Сириуса не преподала ему самого горького урока в его жизни? — Ты не согласен? – Луна была ничуть не задета. — Посмотри на Гермиону, у нее на все есть ответ, расписание, план действий. Она умная и талантливая, сильная волшебница, которая знает множество заклинаний, но она слишком полагается на книги и невольно ограничивает себя этим. Гермиона подходит к магии слишком академично, а магия – это не набор формул и движений палочкой. Магия – это уверенность, исходящая из твоего нутра. Надо верить в себя, в своих товарищей, в свое право, наконец. Магия в сердце, Гарри, тебе стоит только довериться себе, своей интуиции. — Разве все так легко? – недоверчиво пробормотал гриффиндорец. — Кто сказал, что это легко? – возразила Луна. Она посмотрела на Гарри, который выглядел стоически, но застывший взгляд выдавал его озадаченность. И с горячей настойчивой убежденностью продолжила. — Ты сам устанавливаешь собственные границы, хорошего и плохого, допустимого и запретного. Невозможного не существует, Гарри, если заранее не загонять себя в рамки своих ограниченных представлений о своих возможностях и рамки прошлых неудач. Кому, как не тебе, знать об этом? — Может ты и права, – он поймал пролетавший жёлтый лист и покрутил в руке. — Только я не хочу выйти за свои границы, чтобы стать вторым Волдемортом. — Так не выходи, – Луна пожала плечами. — Что здесь сложного? Не хочешь – не выходи. Тебе решать. — А если другого выхода нет? — Выход всегда есть. Ты всегда можешь сдаться. Чем тебе не выбор? — Сдаться? – эхом откликнулся Гарри. — Я не могу сдаться. Как я могу бросить всех вас? Когда я умру, я хочу спокойно смотреть в глаза своим родителям и Сириусу, которые защитили меня ценой своих жизней. — Ну вот тебе и ответ. Ты всегда будешь оценивать этичность своих действий, просто представляя, что бы сказал Сириус в ответ на твой поступок. И не забывай, что у тебя есть друзья, которые не являются твоими запуганными слугами и не будут молчать. Путь Того-Кого-Нельзя-Называть – это не твой путь. Луна взяла паузу и замедлила шаг. Они шли вдоль кромки Запретного леса, ветви деревьев слегка покачивались от легких порывов ветра. Почти все листья облетели, и деревья стояли мрачными голыми исполинами, зато земля была устлана разноцветным ковром из листьев, которые так заманчиво шелестели под ногами. Она искоса взглянула на Гарри: он все ещё сжимал в пальцах упавший лист. Она остановилась и заступила ему дорогу. — Закрой глаза, Гарри, – он нахмурился, но выполнил просьбу. — Вытяни руку, в которой ты держишь листок. Расслабься, глубоко вдохни этот осенний воздух. Чувствуешь запах? Листья опадают каждый год, и каждый год появляются новые. Почувствуй прохладу ветра, который треплет твои волосы. А теперь представь, что ты ничего не весишь, ты настолько невесом, что ветер может подхватить тебя и унести, как этот лист в твоей руке. Вдохни и медленно выдохни. Листок просто парит в воздухе над твоей ладонью. Открой глаза, Гарри. Гарри открыл глаза и уставился на свою руку. Лист действительно завис в воздухе! Как только Поттер это осознал, он медленно спланировал на землю. — Как? – пораженно выдавил Поттер. — Магия, твоя магия. Тебе надо научиться расслабляться, отпускать себя и доверять своей силе. Она выглядела старше, серьезней, но смотрела на него все с той же привычной неземной безмятежностью. Однако Гарри показалось, что там промелькнуло лукавое удовлетворение. Он оправился от удивления и благодарно улыбнулся. — Подумай об этом, Гарри, – Луна сказала с некой финальностью в голосе. — А мне пора, я обещала Джинни встретиться с ней. Гарри остался стоять, а Луна пошла в сторону замка. Его голова была полна мыслями, которые беспорядочно метались в его сознании, перескакивая с одного на другое. Луна наговорила много всего, и сейчас он пытался отделить главное от второстепенного. Усилием воли он отмел в сторону все, кроме информации о фениксах. «Фениксы помогают чистым сердцем» и «сбросить все свои маски» непрерывно крутилось в его сознании. Но как это сделать? И как собственно позвать Фоукса? Конечно, он понимал, что Луна не могла дать прямого ответа на этот вопрос. Он сам должен был догадаться. За последнее время на него столько свалилось, что сейчас он себя чувствовал почти раздавленным этим грузом. В нем теснилось столько гнева, обреченности и страха, что ему иногда казалось, его разорвет этими чувствами. Ему некого было просить о помощи, не на кого было опереться. Он не мог свалить это на своих друзей. Он мог бы довериться Сириусу, но из-за его глупой поспешности и безрассудности тот был мертв. Ему вдруг пришло в голову, что они с Дамблдором находятся в одинаковом положении. Оба умирают в стоическом молчании, и по иронии судьбы единственным человеком, который знает об этом, является Снейп. Он издал полузадушенный смешок. Он хотел жить, как же он хотел жить! Но, если уж он был обречён на смерть, он должен был сделать все, что от него зависело, за то время, которое было ему отпущено. Гарри посмотрел на листья и вспомнил свою детское желание поваляться в осенних листьях. «А почему бы и нет?» – он порывисто спросил себя. Взмахом палочки он сгреб побольше листьев в кучу и бессильно рухнул на нее спиной. Он практически не почувствовал столкновения с землёй и засмеялся, уставившись в серое небо. У него защипало в глазах, и он вскоре почувствовал, как по щеке ползет слеза. Ему захотелось раздраженно смахнуть ее, но он не шевельнулся. Гарри подумал, что мог провести вечность валяясь на этих листьях и смотря на облака. В конце концов медленно просачивающаяся в его одежду влага вынудила его подняться. Он не был разочарован, как не был и доволен. Но ему стало легче дышать, часть напряжения будто покинула его, оставив лишь опустошенность. Гарри попытался мысленно позвать Фоукса, но, естественно, ничего не произошло. Он запрокинул голову и вновь уставился в небо. Ну конечно! Небо, где он всегда был свободен от всего. Он прошептал: «Акцио Молния». Через минуту он уже был в воздухе, набирая скорость и позволяя привычному восторгу захлестнуть себя. Квиддич всегда был слишком целенаправленным, как ловец он постоянно должен был фокусироваться на поиске снитча. Сейчас же Гарри мог лететь куда пожелает, и он взмыл ввысь, выжимая из Молнии все, что она могла дать. Постепенно он выровнялся и позволил себе замереть на месте, раскинув руки в стороны и наслаждаясь порывами холодного ветра. А затем вновь сорвался в полет, на бешеной скорости проносясь над верхушками деревьев и озером. Он впервые за все время, прошедшее с той памятной беседы в кабинете Дамблдора, выбросил все плохие мысли из головы. На этой высоте и скорости это все казалось далёким и незначительным. Гарри потерял счёт времени, полностью отдавшись ощущению свободы. Но на краю его сознания маячила мысль о фениксе. И тогда он закрыл глаза, глубоко вдохнул и направил Молнию вниз, к земле. Он до предела напряг свое чутье, доверяя своему инстинкту выживания. Страха не было, был лишь сумасшедший, безумный азарт и неуместная, ничем не подкреплённая яростная уверенность. Земля все приближалась, и Гарри закричал, выплескивая свой аффект. Сквозь закрытые веки ему почудилась какая-то яркая вспышка сбоку, и он резко дёрнул метлу вверх, выходя из пике. Гриффиндорец открыл глаза: земля оказалась очень близко, а рядом, расправив свои роскошные крылья парил феникс. Гарри не успел притормозить, как феникс подлетел ближе, при этом он издавал странные звуки, похожие почему-то на сердитое шипение. Гарри подумалось, что, не будь он в воздухе, он бы не избежал подзатыльника. Он забыл уточнить у Луны, насколько фениксы разумны, и понимают ли они человеческую речь. Гарри попытался мысленно передать Фоуксу просьбу о помощи, параллельно проговаривая все вслух: — Я хочу помочь твоему компаньону, но боюсь, что он не захочет такой помощи. Он умирает, и я хочу его спасти, – отчаяние придавало его голосу необычные проникновенность и глубину. — Но я не хочу рисковать, у меня будет только одна попытка, а твое участие почти наверняка гарантировало бы успех. Понимаешь? Слишком многое зависит от эффекта неожиданности. Ты ведь мог бы переместить меня в его комнату, когда он спит? Что ты об этом думаешь, Фоукс? Гарри уставился на феникса, почти гипнотизируя его горящими зелёными глазами, но тот через некоторое время медленно моргнул и испустил печальную ноту. Один сильный взмах роскошных крыльев – и феникс вырвался вперед, оставив Гарри позади. Поттер сразу понял, что это означало отказ. — Почему? – Гарри громко закричал, выражая свое разочарование и даже гнев. Он увеличил скорость, догоняя огненную птицу. — Ты считаешь это предательством? То, что я планирую действовать за его спиной? Но иначе он умрет. Какого черта я должен мириться с этим?! Мы с тобой сражались вместе, неужели это ничего не значит? Ты и я, мы оба борцы, которые раз за разом выбирают жизнь. Дамблдор хочет жить! Он сам признался мне, что хочет жить. Гарри снизил тон, почти прошептав последнее предложение. Он настиг Фоукса и теперь летел вровень с ним. Гриффиндорец сделал заметное усилие и, взяв недолгую паузу, продолжил с показным безразличием. — И где ты будешь со своими высокими моральными принципами, когда твой друг умрет? Пройти такой длинный путь вместе и бояться слегка запачкать свои перья. Чего тогда стоит твоя хваленая верность? Фоукс никак видимо не отреагировал на его слова. Гарри не верил, что ему все равно, будет Дамблдор жить или умрет. Может, сам Гарри перестал быть достойным? Если фениксы умеют читать душу человека, мог ли Фоукс углядеть что-то, что заставило его отвернуться от Гарри? Если и так, то Поттер не собирался сворачивать с выбранного пути. — Ясно, – заключил Гарри с мрачным спокойствием. — На тебя я не могу рассчитывать. Неважно. У меня все получится и без тебя, тебе лишь останется смотреть на него каждый день и знать, что ты отказался помочь ему. С этими словами Гарри резко развернул метлу и направил ее к земле. Пора было придумывать другой план, раз уж с фениксом не вышло. В голове у него царила мешанина из различных идей насчет Дамблдора: подсыпать ему снотворное или попытаться неожиданно оглушить его заклинанием казались самыми адекватными. Занятый своими мыслями, он не успел отреагировать, когда что-то на полной скорости врезалось ему в спину. Гарри уже был готов приземлиться, и это столкновение заставило его потерять равновесие и свалиться на землю. Он умудрился развернуться в падении и приземлиться на бок. Гриффиндорец попытался быстро вскочить на ноги, но новая атака отбросила его на землю. Однако в этот раз, когда он не старался встать, Гарри увидел своего противника. Это был Фоукс, который с гордым видом сидел у него на груди и насмешливо смотрел на него. Гарри расслабился и оторвал голову от земли, чтобы лучше его видеть. Тот расправил перья, приосанился и стал выглядеть ещё более самодовольно. — Красавец, красавец, – Гарри согласился без всяких возражений. — И что это значит? Фоукс негодующие курлыкнул и подпрыгнул несколько раз, посмотрев на Гарри с высокомерием, которое заставило бы Северуса Снейпа задохнуться от зависти. Феникс придвинулся ближе к Гарри, и зелёные глаза бестрепетно встретились с черными, в которых постоянно вспыхивали огненные искры. Феникс так внимательно изучал его, будто мог заглянуть внутрь его головы. Гарри позволил ему это, не отводя взгляд и не пытаясь закутаться в многослойные мантии своих защит. Он словно говорил: «Смотри, вот он я. Да, я изменился, и возможно, не в лучшую сторону. Я выбрал непростую дорогу, за которую меня многие осудят, но я пройду по ней несмотря ни на что». Фоукс распахнул крылья и издал пронзительную трель, воззрившись на Гарри с нетерпеливым вызовом. — Передумал? – легко спросил Гарри и, дождавшись царственного кивка, добавил: — Тогда послезавтра, когда Дамблдор заснёт, найди меня. Я буду один. Как только ты появишься, мы сразу же переместимся в его спальню, и я оглушу его. При этой фразе птица напряглись, и Гарри привстал и протянул к нему руку. Убедившись, что тот не возражает, он успокаивающе его погладил. — Я обещаю вернуть его в целости и сохранности. Ты же знаешь, он дорог мне. Ты можешь доверить его мне, я позабочусь о нем. Бросив последний взгляд на Поттера, феникс склонил голову и исчез в яркой вспышке. Гарри тяжело поднялся, по-старчески кряхтя и держась за бок, и побрел в замок. Он уменьшил метлу и сунул ее в карман, вместо нее достав Карту Мародеров. Он нашел на карте точку с именем Северус Снейп и зашагал к ней. Снейп был в своем кабинете, Гарри уже привычно постучал в дверь. Снейп сквозь зубы процедил разрешение войти, и Гарри переступил порог с широкой улыбкой, которая, как он обоснованно подозревал, сильно раздражала профессора зельеварения. И точно, Снейп сразу же скривился от вида Гарри. Тот сжалился над ним и перестал улыбаться. — Добрый день, профессор. — Чему обязан несчастью лицезреть вас, мистер Поттер? – сразу же спросил Северус. — У меня все готово, послезавтра все решится, – произнес Гарри с едва уловимым торжеством. — Вы хорошо подумали, мистер Поттер? – Северус постарался никак не выразить своего беспокойства о мальчишке. Поттер выглядел уверенным и держался непринужденно: никаких нервных жестов, бегающих глаз, капель пота на лице. Он дышал ровно и стоял с прямой спиной. Северус все ещё не мог отделаться от чувства, что это вовсе не Поттер сейчас находится перед ним. — Я все продумал, профессор, – Гарри намеренно проигнорировал скрытое предложение все отменить. — Мне сегодня сказали, что не следует тревожиться понапрасну. Северус презрительно смерил его взглядом и надменно вздернул бровь. — Мне казалось, что человеку в вашем положении, мистер Поттер, есть о чем переживать. — Вы абсолютно правы, сэр, – подтвердил Гарри и зачем-то попытался объясниться. — Но я тут подумал, сколько мне осталось? Когда настанет тот момент, что я пойму: сейчас меня не станет? О чем я подумаю в это мгновение? Неужели я остаток своей жизнь проведу в постоянной тревоге, каждую минуту прокручивая противные «а если» в голове? И я понял, что Луна права, мне надо научиться отпускать себя, чтобы не оказалось, что в постоянном беспокойстве и страхе остаток жизни прошел мимо меня. — Мисс Лавгуд всегда отличалась нестандартным мышлением, к тому же она не знает всей вашей ситуации. Вы уверены, что вам следует так близко к сердцу принимать ее советы? Что в вашем ситуации есть время для того, чтобы расслабиться и плевать в потолок? — На данный момент я сделал все от меня зависящее, – Поттер пожал плечами и внезапно остро взглянул на Северуса, которому почему-то совсем не понравился этот огонек целенаправленности в знакомых глазах. — Что насчёт вас, профессор? Как вы отдыхаете в свое свободное время? Северус опешил, подумав, что ослышался. Не мог же Поттер всерьез задать ему этот вопрос? Даже Минерва не осмеливалась на подобное. Но тот смотрел с выражением вежливого ожидания, будто действительно надеялся на ответ. — Поттер, вы меня ни с кем из своих дружков часом не перепутали? Вы считаете уместным задавать мне такие вопросы? Двадцать баллов с Гриффиндора за неподобающие вопросы преподавателю. — Я спросил потому, что мне думается, вы совсем не отдыхаете, профессор. Я буду откровенен, вы выглядите измотанным, – он поднял руку перед собой с безмолвной просьбой дать ему договорить. — Роль двойного шпиона, куча неуправляемых студентов, варка зелий для школы и Темного лорда, ещё и я добавляю вам проблем. Я не представляю, насколько вам тяжело. Это, наверное, было глупо с моей стороны, но я просто хотел вас поддержать что ли. Мы с вами нормально общались в последнее время, и вы мне помогаете… И я немного забылся. В общем это было глупо, извините. Северус испытывал искреннее удивление и непонимание, смешанные с изрядной долей раздражения. Новый Поттер обладал обескураживающим свойством вводить его в когнитивный и эмоциональный ступор. Несомненно, мальчишка не мог действительно так считать. Это был какой-то коварный план втереться Северусу в доверие. Раньше Поттер не отличался гибкостью и изяществом мысли, а также тонким искусством лести и умением заставить собеседника поверить в твою несуществующую искренность намерений. И врал он всегда из рук вон плохо. Земля круглая, Гарри Поттер ненавидит Северуса Снейпа, Темный лорд хочет голову Мальчика-Который-Выжил. Это было устоявшейся истиной, не требующей никаких уточнений и доказательств. — Мистер Поттер, пора бы уже запомнить, а если это для вас слишком сложно, то записать, что мир не вращается вокруг вас, – Северус скривил губы в желчной улыбке. — Мы с вами не друзья, чтобы я с вами откровенничал. Зарубите себе на носу, я ваш профессор, а не восторженный почитатель Мальчика-Который-Выжил. — Как бы вам не пришлось стать больше, чем моим профессором, – себе под нос пробормотал Поттер. Внешне он никак не отреагировал на его высказывание, но Северусу почудилось, будто по комнате пробежал холодящий ветерок. — Я зашёл поинтересоваться, есть ли у вас камин, через который я мог бы связаться с вами. — Хогвартс, покои Северуса Снейпа, – Северус ответил и счёт нужным пояснить. — Этот камин работает только в пределах школы. — А камин в кабинете директора? – гриффиндорец нахмурился и вопросительно посмотрел на собеседника. — А что, вы думаете, директор каждый раз своим ходом идёт за ворота? – Северус ответил вопросом на вопрос и смерил Поттера презрительным взглядом. — Нет, профессор Снейп, я так не думаю, – тоном примерного ученика сказал Поттер. — Тогда до завтра, профессор. Как только все будет готово, я свяжусь с вами через камин. — Вам надо успеть до восхода полной луны, Поттер, вы же помните? Северусу стало немного тревожно, он вдруг осознал, что так и не узнал у мальчишки, как он планирует уговорить Альбуса. После победного возвращения Поттера он почти не контактировал с ним и даже не знал, где мальчишка планировал провести ритуал. И хотя Поттер пытался позиционировать себя как самостоятельно принимающего решения волшебника, ничего хорошего от Поттера ожидать не приходилось. — До завтра, сэр, – Поттер подчёркнуто официально склонил голову и быстро вышел из помещения, как всегда оставив Северуса со смешанными чувствами смотреть ему вслед. На следующий день за ужином Гарри пристально, но аккуратно следил за Дамблдором. Он ждал от него определенного действия и, убедившись, что все идет как задумано, позволил себе чуть-чуть расслабиться. Сегодняшние успех или неудача много значили как лично для него, так и для войны в целом. Впрочем, он меньше всего сейчас думал о войне и о том, что смерть Дамблдора имела бы почти катастрофические последствия для противников Волдеморта. Выждав около часа после ужина, Гарри сказал друзьям, что ему надо кое-что обсудить со Снейпом. И прежде чем они могли задержать его вопросами, он быстро выскользнул из гостиной, отправившись на Астрономическую башню ждать Фоукса. Он не сказал ничего друзьям и от этого чувствовал себя виноватым. Просто он не хотел напоминать Гермионе о планирующемся убийстве, и их беспокойство могло сбить его настрой. Ему удалось собраться, но теперешнее его состояние представлялось ему настолько хрупким и шатким, что, казалось, любая мелочь могла столкнуть его вниз. Так было лучше. Гарри облокотился на парапет и вперил невидящий взгляд в царящие вокруг него сумерки, крутя свою палочку из остролиста в руке. Он напряжённо прислушивался к каждому шороху, поэтому появление феникса в яркой вспышке хоть и ослепило его, но не застало врасплох. Фоукс приземлился рядом с ним и вопросительно посмотрел на него. — Дамблдор спит? – отрывисто спросил Гарри и получил в ответ короткую подтверждающую трель. — Хорошо. Ты можешь переместить меня так, чтобы я оказался лицом к его кровати? Фоукс вновь повторил предыдущий звук, и Гарри шумно выдохнул. Он быстро накинул на себя мантию-невидимку. — Спасибо, Фоукс. Все будет хорошо, – он тихо сказал и решительно кивнул самому себе. — Я готов. Феникс спикировал Поттеру на плечо, и они тут же материализовались в покоях Дамблдора. Там было темно, но света от их появления Гарри хватило, чтоб разглядеть директора на кровати. Он не стал тратить времени на Люмос и сразу кинул невербальный Петрификус Тоталус, а затем призвал палочку Дамблдора. Только после этого он зажёг огонек на кончике палочки. Особенностью Петрификуса было то, что жертва обычно оставалась способна двигать глазами, поэтому Гарри мог наблюдать, как быстро мечется взгляд профессора. Гарри поспешил скинуть мантию-невидимку и попытался изобразить успокаивающую улыбку на лице. При виде Мальчика-Который-Выжил глаза Дамблдора непонимающе расширились, и он растерянно уставился на Гарри. — Я не причиню вам вреда, профессор, – Гарри искренне заверил и едва слышно добавил: — Так надо. Он почувствовал попытку директора противостоять его магии и удвоил вклад своей силы в заклинание. Дамблдор, очевидно, владел беспалочковой магией, но даже она бы не помогла ему этой ночью. — Пожалуйста, не пытайтесь освободиться, профессор, – почти с сочувствием сказал Гарри, – без палочки у вас не получится это сделать. Он левитировал директора из постели и открыл дверь в привычный ему кабинет. Махнув фениксу, он вместе со своим невольным спутником оказался возле камина. Гарри прислонил Дамблдора к стене рядом с камином и бросил горсть Летучего пороха. — Хогвартс, покои Северуса Снейпа. Практически тотчас в камине показалась голова профессора зельеварения, который нетерпеливо уставился на Гарри. — Прошу вас, сэр, – гриффиндорец приглашающе взмахнул рукой. — Почему так долго, Поттер? – шагнув из пламени, Северус не сразу заметил обездвиженного Альбуса в ночной рубашке, который посмотрел на него с немой мольбой. Северус отвернулся. — Неожиданно, но вынужден впервые в жизни отдать вам должное: чрезвычайно эффективно. — Спасибо, профессор, – Гарри отстраненно поблагодарил и пробормотал. — Пора. Он заклинанием притянул Дамблдора ближе к себе и кинул еще горсть пороха в камин. — Площадь Гриммо двенадцать, – Гарри обхватил директора за талию и шагнул в зеленое пламя, не сомневаясь, что Снейп последует за ними. Гарри дождался Снейпа и, не медля больше ни секунды, зашагал вперёд, левитируя директора перед собой. — Куда мы идём, Поттер? – подозрительно спросил Снейп. — В подвал, у Блэков там специально предназначенное для проведения ритуалов место. — Как вы о нем узнали? – продолжал допытываться зельевар. — Так же, как и о библиотеке, спросил у Кричера. Сириус завещал его мне вместе с домом, так что теперь я его хозяин и он вынужден отвечать на мои вопросы. Пройдя в подвал, Гарри испытал чувство удовлетворения: все шло соответственно задумке. Снейп же с непроницаемым выражением лица обвел взглядом пустое помещение, в котором был только длинный алтарь размером с человека. Пол вокруг алтаря был затейливо расчерчен, Поттеру явно пришлось постараться. Гарри уложил Дамблдора на алтарь и связал его Инканцеро. Затем позвал Кричера, одарившего его неприязненным взглядом, и велел тому привести Грейбека. С тихим хлопком Грейбек, одетый лишь в штаны, появился в комнате. Он был закован в толстые цепи, которые сковывали его руки и ноги между собой. Его рот закрывало подобие железного намордника. И лишь глаза со звериной яростью и ненавистью прожигали Поттера со Снейпом. Он попытался со всей силы рвануться в их сторону, но цепи помешали ему, и он рухнул на пол. — Кричер доставил грязное животное по приказу мерзкого полукровки хозяина, – домовик скрипуче объявил. Он с затаенной радостью смотрел на оборотня и готовую для ритуала комнату. — Спасибо, Кричер, – Гарри с холодной вежливостью поблагодарил его. — Ты можешь идти. — Кричер хочет остаться. Гарри удивлённо посмотрел на него, Кричер впервые о чем-то попросил его. Это было чем-то новым в его отношениях с домовым эльфом. Он мысленно пожал плечами и разрешил. — Ладно, но я запрещаю тебе вмешиваться в ритуал. Гриффиндорец взмахом палочки отправил извивающегося оборотня в малый круг на полу недалеко от алтаря. — Это и вас касается, профессор Снейп, – Гарри предупредил без распознаваемой угрозы в голосе, но зельевар почувствовал знакомое предупреждающее давление его силы. — Даже если что-то пойдет не так, ваше вмешательство только усугубит проблему. Короче говоря, если вы не хотите нашей незапланированной смерти сегодня, не лезьте. Вы понимаете, сэр? — Я вас понял, Поттер, – Снейп презрительно скривился. — В отличие от вас я не страдаю комплексом героя и обладаю достаточным интеллектом, чтобы услышать вас с первого раза. — Это здорово, профессор, – Гарри высоко оценил его сарказм и отвернулся от него. — Шоу начинается, наслаждайтесь. Он вступил в круг, служащий замыкающим контуром, и снял с директора Петрификус Тоталус. Все участники ритуала должны были быть в ясном сознании, а их тела не должны были подвергаться непосредственному воздействию заклинаний. Веревки и цепи служили отличным подспорьем для удержания несогласных участников. — Гарри? – Альбусу приходилось выворачивать шею, чтобы увидеть Поттера. — Зачем все это? Что ты собираешься делать? Гарри подошёл ближе и склонился над ним, чтобы Дамблдору было удобнее разговаривать. Он молча разглядывал директора с непонятным выражением лица. Зелёные глаза, всегда полные жизни, смотрели с неожиданным ожесточением и холодной решительностью. Гарри положил кисть своей руки на поражённую руку директора. — Мы оба знаем, что вы умираете, профессор, – взгляд голубых глаз отразил растерянность их обладателя. — Я собираюсь провести темномагический ритуал с жертвоприношением и спасти вас. — А если я не хочу, чтобы ты ради меня запятнал свою душу убийством? – веревки не позволяли Альбусу шевельнуть и пальцем, поэтому он пытался удержать Гарри от совершения непоправимого одним взглядом. — Что, если цена слишком велика для меня и я не готов ее заплатить? — Платить буду я, – абсолютно спокойно сказал Поттер. — И цена меня устраивает. — У меня было время смириться со своей смертью, Гарри, тебе незачем идти на такие меры, – Альбус отчаянно старался не дать Гарри совершить ужасную ошибку. — У меня не было, – зло отрезал гриффиндорец. — Вы даже не собирались попрощаться со мной, да, директор? Ритуал состоится, потому что я хочу видеть вас живым и здоровым. — Северус, неужели ты так и будешь стоять и смотреть на это безумие? – Альбус безнадежно воззвал к тому, кому доверял безоговорочно. — Вы слышали Поттера, мое вмешательство может привести к ужасным последствиям. Альбус почувствовал, как от бессилия по его виску скользнула одинокая слеза. — Вы плачете? Не стоит, – теплые пальцы бережно стерли влажный след. — Мне очень жаль, профессор, но я вынужден буду заткнуть вам рот кляпом, чтобы вы мне не мешали. Наконец Поттер выпрямился и достал из кармана мантии кинжал, которым провел по своей ладони. Окровавленной рукой он схватился за проклятую руку Дамблдора, чтобы отыскать единую для них магию Волдеморта. Гарри до предела напряг свои чувства, прощупывая магию директора. Она оказалась огромной и сопротивлялась его попыткам, выворачиваясь из его хватки. — Пожалуйста, прекратите мне мешать, профессор, – раздражённо попросил Гарри. — Я все равно не откажусь от задуманного. Альбус упрямо сощурил глаза и с вызовом посмотрел на гриффиндорца. Гарри осенило: нужен был более тесный контакт двух сосредоточений магии Волдеморта. Он опустился на колени и своим лбом прижался к окровавленной конечности. Ему сразу стало проще ориентироваться в потоке силы, и он быстро ухватил знакомую силу Риддла. Недаром он так долго наблюдал за Снейпом и Малфоем. Этой силой он плотно оплел проклятье и более свободно остальное тело. Затем он начал произносить на латыни слова ритуала, обещая отдать магию и кровавую жертву в обмен на молодость и здоровье. Магия Волдеморта резонировала с выговариваемыми словами, и это значило, что все идет по плану. Пора было пустить кровь оборотню, именно его кровь должна была запустить изменения. Оборотень смог подняться, но за пределы своего круга ступить не мог, так как магия ритуала не пускала его. Гарри бесстрашно вступил в круг и взмахом палочки сильнее затянул цепи, заставляя Грейбека зарычать от боли. Без всякой деликатности Поттер отправил его в полет, который закончился жёстким приземлением оборотня возле алтаря. Гарри вздернул его в вертикальное положение и кинжалом нанес ему глубокий порез на плече. Из раны закапала кровь, которую Поттер магией ритуала, а значит Темного лорда, направил на свою собственную уже подсохшую кровь на руке Дамблдора. Он с мучительным ожиданием уставился на тело директора, но совершенно ничего не происходило. Тогда он нанес еще одну рану, на этот раз на торсе Грейбека. Это не возымело никакого эффекта, кроме того, что оборотень яростнее задергался в своих цепях. Гарри неотрывно буравил Дамблдора глазами, напрягая их до боли и практически не моргая. Время шло, но ничего не происходило. — В чем дело, Поттер? – обеспокоенно спросил Снейп, который знал, что на этом этапе уже должны были начаться изменения. — Я не знаю, – пронзительно закричал Гарри. Он нервно запустил все ещё кровоточащую ладонь в свои волосы, пачкая их кровью, и даже не заметил этого. — Все шло как положено, я отделил магию Темного лорда от магии директора. Она откликнулась на мой призыв. Кровь Грейбека должна была начать процесс изменений, но этого не случилось. И я не понимаю почему! И в этот момент начались изменения, только происходили они не с Дамблдором, а с Грейбеком. Видимо, полная луна достигла своей наивысшей точки, и с оборотнем начали происходить закономерные превращения. Поттер стоял спиной к нему и не мог этого видеть. — Поттер! – со страхом в голосе выкрикнул Северус. Одновременно с этим на одной из рук Грейбека со звоном лопнула цепь, не выдержав раздавшейся мускулатуры оборотня. Грейбек сразу же оттолкнулся обеими ногами от пола и напрыгнул на Поттера, который после окрика зельевара успел развернуться к нему лицом и выставить руку с кинжалом вперед. Вместе с Грейбеком они повалились на алтарь с лежащим на нем Дамблдором. Намордник все еще держался, поэтому у Грейбека оставались лишь когти, которыми он пытался достать до горла отчаянно сопротивляющегося Мальчика-Который-Выжил. Потом уже Гарри поблагодарил Мерлина, что в состоянии трансформации Грейбек не мог мыслить рационально, иначе тот бы давно выбил оружие из рук врага. А так Гарри отдал ему на растерзание свободную от кинжала руку, а сам наносил беспорядочные удары кинжалом и пытался ногами отпихнуть оборотня. Грейбек инстинктивно пытался приблизить голову и укусить его, не понимая, что ему что-то мешает. Это позволило очередному удару кинжала вонзиться ему в шею, перерезая сонную артерию. Из раны фонтаном забила кровь, смешиваясь с кровью Гарри из глубоких царапин, оставленных Грейбеком. Даже оборотень не мог долго жить с кровотечением из сонной артерии, поэтому вскоре Грейбек затих. Гарри с трудом скинул с себя тяжёлую тушу и осторожно слез с Дамблдора, встав на дрожащие ноги. Вначале он не поверил своим глазам, когда увидел тело, лежащее на алтаре. Вместо знакомого ему волшебника с седой длинной бородой на алтаре лежал человек, которому Гарри максимум мог бы дать лет сорок. Его рука ничем не отличалась от здоровой. Он был полностью лыс и казался очень худым и истощенным. По-видимому, магия усиленно использовала ресурсы его тела. Только глаза остались прежними, не изменившись ни на йоту, и нос имел все ту же искривленную форму. Голубые глаза обеспокоенно рассматривали Гарри, который был измазан в своей и чужой крови с головы до ног. Гарри обессиленно сполз на пол и облегченно расхохотался, стирая выступившие слезы рукавом и оставляя потеки крови на лице. — Поттер? – Снейп прервал его истерику. — Вы в порядке? — Нормально. Можете подойти ближе и убедиться в этом, профессор, – Гарри вяло махнул рукой, приглашая зельевара посмотреть самому. Северус осторожно приблизился, обходя кровь на полу. Он внимательно осмотрел мальчишку, лохмотья свитера на его левой руке были темными от крови, но в целом он казался в порядке. Все ещё связанного Альбуса зельевар разглядывал со смятением. Чтобы окончательно увериться, он наложил диагностические чары. Проклятия не было. Он с невольным уважением покосился на Поттера, привалившегося к алтарю. — Что с Грейбеком, мистер Поттер? — Мертв, – равнодушно ответил Гарри, даже не взглянув на тело. — Спасибо, что предупредили, профессор. Если бы не это, он бы без сомнений покончил со мной. — А я ведь говорил вам, чтобы вы не заигрывали с оборотнем при полной луне, – ворчливо напомнил Северус, и сам же передернулся от своего наставительного тона. — Как и я говорил вам, что при полной луне Грейбек будет на пике своей силы, – Поттер тоже не остался в долгу. — Туше, мистер Поттер, – Северус решил проявить благотворительность и протянул мальчишке руку. Тот с готовностью принял предложенную помощь и поднялся на ноги. Оба с поразительной синхронностью развернулись и вновь уставились на Дамблдора, который бровями подавал какие-то знаки. — Вам не кажется, что уже можно освободить директора от кляпа? – непринужденно спросил Северус у Поттера тоном, идеально подходящим для обсуждения погоды. — Пожалуй, вы правы, профессор, – Гарри согласился и направил палочку на Дамблдора, избавляя его от веревок и кляпа. — Воды, сэр? — Да, – хриплым голосом ответил Дамблдор. Гриффиндорец подошел ближе и помог ему сесть, поддерживая его под спину. Он наколдовал стакан воды и поднес его к губам директора, осторожно наклонив, чтобы тому было удобно. Подождав, когда Дамблдор напьется, он спросил: —Как вы себя чувствуете, сэр? — Как будто меня перекрутили в этой маггловской штуке, – он покрутил рукой, вспоминая слово, – в мясорубке. Альбус пристально изучал Гарри, не находя следов раскаяния. Не считая крови и общего потрепанного вида, он выглядел так же, как и обычно. Он пытался в глазах Гарри отыскать доказательства того, что этот юноша перед ним способен на хладнокровное убийство, но взгляд того смягчился, исчезла та пугающая непроницаемость. Гриффиндорец стоял прямо и уверенно, расправив плечи и позволяя изучать себя. Молчание затягивалось, Альбус не знал, что сказать Гарри, который ради него только что убил человека. — Поттер, вы, помнится, хотели что-то спросить у директора, – с намеком произнес Северус. — Да, точно, – Гарри немного сжался, но потом заставил себе выпрямиться и с волнением заглянул в голубые глаза. — Альбус Дамблдор, согласитесь ли вы соединить себя узами брака со мной? — Но как, почему? – Альбус растерялся, нелепо переводя взгляд с одного на другого волшебника. — Пожалуйста, не думайте, что я затеял все это из корыстных побуждений, чтобы не жениться на профессоре Снейпе. Гермиона провела расчеты, и мы с вами достаточно высоко совместимы. Выбирая между вами и профессором Снейпом, я отдаю вам безоговорочное предпочтение. Надеюсь, вы не обидитесь, профессор Снейп. — Напротив, мистер Поттер, я бы тоже предпочел, чтобы Альбус мучился с вами вместо меня. — Вы сами говорили, что пошли бы на это, если бы оказались на месте профессора Снейпа, – напомнил ему о состоявшемся разговоре Гарри. — И если я вам не противен после сегодняшнего, я хотел бы получить положительный ответ. Альбус опустил взгляд на свои руки и задумался. Гарри точно не был ему противен, но его сильно смущала сама идея брака с кем-то, особенно Гарри. Впрочем, магическая связь на самом деле имела мало общего с общепринятым у волшебников понятием брака. Альбус слишком долго был один. Он никогда не состоял в сколько-нибудь значимых романтических отношениях, и хотя здесь даже и речи не могло быть о романтической привязанности, его пугала та небольшая искра радости и энтузиазма, которую всколыхнуло это предложение. А ещё части его льстило, что Гарри выбрал его. Это было неправильно, но он ничего не мог с этим поделать. — Чем тебя не устраивает Северус, Гарри? Мне показалось, что вы отлично сработались. — Если я и пересмотрел свое мнение о профессоре Снейпе, это вовсе не значит, что он сделал то же самое. Верно, профессор? — Абсолютно, Поттер. Вы даже переплюнули своего отца по многим параметрам. — Видите? Рядом друг с другом мы постоянно будем настороже, выискивая малейший подвох. К тому же моя магия питает антипатию к профессору Снейпу. Я не уверен, что в таких условиях он сможет взять под контроль часть моей силы. Вспомните, чем закончилось обучение Окклюменции в прошлом году. Альбус закрыл глаза на несколько секунд, а когда открыл, не смог противостоять сумасшедшей надежде, которую излучал взгляд Гарри. — Я согласен, – он услышал свой голос, будто со стороны. — Спасибо! – воскликнул Гарри с неподдельной благодарностью. Ему хотелось прыгать от восторга, и его рот так и норовил растянуться в улыбке до ушей. У него все получилось: Дамблдор излечен, а ему самому не придется жениться на Снейпе. — Просто чтоб вы знали, Поттер, я рад гораздо больше вашего, – надменно заявил Северус. Это ничуть не уменьшило улыбку на лице мальчишки, и зельевар скривился. — Я готов связать вас узами Гименея прямо сейчас. Поттер тут же согласно закивал, Альбус был более медлителен в выражении своей готовности, но все же сказал да. — Прекрасно, – Северус кисло сказал и скомандовал. — Поттер, возьмите директора за руки, теперь вы каждый должны своей магией потянуться в сторону другого. Я буду задавать вопросы, все, что вам нужно, – это отвечать да и при этом иметь это в виду. На последних словах он пронзил Альбуса угрожающим взглядом, обещая страшную кару, если тот надумает сорвать обряд. Прежде чем взять руки директора в свои Гарри очистил их обоих от крови. Он потянулся своей магией к магии Дамблдора, она все ещё была неспокойна, но больше не напоминала бушующий океан. Он попытался послать чувство заботы, радости и облегчения от того, что тот будет жить, и собственной уверенности в правильности происходящего. Должно быть, его посыл дошел до адресата, потому что метания притихли. Северус достал палочку и постарался придать своему голосу торжественности, чтобы настроить Поттера на серьезный лад. Он был уверен, что Альбус был предельно сосредоточен, а мальчишка явно пребывал в эйфорическом состоянии. — Клянешься ли ты разделить с другим путь и судьбу, принимать и отдавать? — Клянешься ли ты разделить с другим свои тяготы и невзгоды, взлеты и падения? — Клянешься ли ты разделить с другим свои мысли, чаяния и стремления? После каждого «да» руки волшебников опоясывали ленты магической энергии разных цветов: сначала зелёная, затем красная и напоследок белая. Потом они пропали, и Гарри отпустил руки директора. — Поздравляю, связь создана, – объявил Северус и с непритворным сочувствием посмотрел на Альбуса. Альбус после создания брачной связи почувствовал отток сил и плавно соскользнул в блаженное ничто. Он еще успел мимолетом порадоваться, что Гарри подхватил его и не дал упасть. —Что с ним? – Гарри нащупал ровный пульс на шее у Дамблдора и поэтому не спешил паниковать. — Проведение обряда требует больших затрат энергии, а он и так истощен после ритуала. Поспит, и все с Альбусом будет в порядке. Это вам, я смотрю, все как с гуся вода. — Раз вы так говорите, – Поттер пожал плечами и более надежно перехватил Дамблдора. — Вернёмся в Хогвартс? — Поттер, как вы видите, директор без сознания, – Северус нарочито тяжело вздохнул от тупости гриффиндорца, который продолжал непонимающе смотреть на него. — Только директор может дать разрешение воспользоваться своим камином. Я сомневаюсь, что у вас есть желание в вашем состоянии тащиться вместе с бессознательным телом через тайные ходы. — Вы правы, – вынужденно признал Гарри и пробормотал. — А если так? Он крепко зажмурил глаза и представил, что падает и вот-вот разобьётся, а потом позвал Фоукса. Спустя мгновение феникс появился в яркой вспышке, он сделал круг по комнате, приземлился Гарри на плечо, и они исчезли в яркой вспышке, оставив Снейпа там. Северус опешил от такого развития событий. Чертов Поттер не переставал его удивлять. Он не успел обдумать эту мысль, как вновь появившийся феникс спикировал на него. Появился Северус в личных комнатах Альбуса, которого Поттер укладывал на кровать. Северус дождался, пока Поттер закончит и обратит на него свое внимание. — Вам надо обработать раны, мистер Поттер. Северус указал ему на кресло и стол рядом с ним. Поттер зашипел от боли при попытке поднять руку и просто испарил свитер. Оставшись в футболке, он сел в кресло, уложив пострадавшую руку на стол. В этот раз рука выглядела гораздо хуже, чем в прошлый. Лохмотья кожи и мышц, обильно пропитанных кровью. Это должно было неслабо болеть, но все это время Поттер не демонстрировал никакого дискомфорта. Сейчас же он сильно побледнел, на лбу у него выступила испарина, и он до крови прикусил нижнюю губу. Прежде чем Северус смог начать обработку ран, Фоукс перелетел на стол. Он наклонил голову, и его целительные слезы упали на руку Поттера. Раны затянулись, оставив после себя бугристое переплетение шрамов. — Спасибо, Фоукс, – Гарри погладил довольно курлыкнувшую птицу и посмотрел на Снейпа. — И вам спасибо, сэр. Без вашей помощи я бы не справился. — Не обольщайтесь, я сделал это не ради вас, а ради себя, чтобы только не оказаться связанным с вами. Гарри почему-то не поверил в искренность этого утверждения, но ради Снейпа постарался сделать вид, что огорчен и обманут в своих лучших побуждениях. — Тем не менее, профессор Снейп, я вам благодарен. Вы можете рассчитывать на помощь с моей стороны, если в ней возникнет необходимость. — Упаси меня Мерлин от этого, – с непередаваемым чувством собственного превосходства произнес зельевар. — Можете не провожать. — До свидания, профессор, – радостно крикнул ему вслед Гарри. — Я останусь здесь, если что. Им с Дамблдором явно предстоял серьезный разговор утром. А пока он мог вытянуть ноги и насладиться безоговорочной победой.