Козлы и Герои

Альбус проснулся от звука льющейся воды. Он был в своей кровати, в той же ночной рубашке, в которой засыпал. Если бы не тот факт, что в его ванной очевидно кто-то был, он бы подумал, что вчерашний день ему приснился. Альбус чувствовал себя как выздоравливающий после тяжёлой болезни, когда кризис уже позади, а вместо него остается противная слабость. Он выпростал руки из-под одеяла и прищурился: они выглядели совершенно нормально, ни следа проклятия. Однако что-то с ними было не так. Он всмотрелся пристальнее. Руки выглядели непривычно: отсутствовали ставшие привычными за годы морщины и проступающие вены, а кожа была упругой. Альбус рефлекторным жестом поднес руки к подбородку и наткнулся на гладкую кожу. Он судорожно ощупывал свое лицо и голову. Волос и бороды не было, сохранились только брови и ресницы. Альбус обвел комнату взглядом, подмечая, что кресло переместилось вплотную к его кровати. Его палочка обнаружилась на тумбочке возле кровати, он осторожно взял ее и наколдовал себе зеркало. Он обессилено откинул голову на подушку, простое волшебство вымотало его. Его подозрения полностью подтвердились: лицо, смотревшее на него из зеркала, безусловно принадлежало ему. Но не ему вчерашнему, а ему, помолодевшему лет на семьдесят. Гарри не просто избавил его от проклятия, он сделал невозможное. За всю свою долгую жизнь Альбус не слышал о способе, позволяющем вернуть человеку молодость. Где Гарри откопал этот ритуал? Как ему удалось все осуществить? И какое место во всем этом отводилось Северусу? Он больше не мог отрицать, что Гарри очень сильно изменился после смерти Сириуса. Он стал еще более закрытым, чем был раньше. Он по-прежнему дружил с мисс Грейнджер и мистером Уизли, враждовал с мистером Малфоем, играл в квиддич, учился. Тогда Альбус видел, что он постоянно витал в своих мыслях, а потом его проблема с контролем наглядно продемонстрировала себя. Но Альбус помнил те несколько дней, когда мисс Грейнджер, казалось, было некомфортно находится рядом с ним. Альбуса внезапно озарило: все эти изменения ещё резче обозначились как раз после их разговора насчёт женитьбы на Северусе. Что-то произошло после этого. Гарри собирался поговорить с Северусом, но тот ненавидел его и не стал бы откровенничать с сыном Джеймса Поттера. Из размышлений директора вырвал звук открывающейся двери. Гарри вышел из ванной комнаты с мокрыми после душа волосами, одетый в мешковатые джинсы и футболку. Он несмело улыбнулся Дамблдору и подошел ближе, но внимание того было почти сразу приковано к шрамам на его левой руке. — Как вы себя чувствуете, профессор? – он так же сосредоточенно изучал директора, как и тот его. — Простите, что воспользовался вашей ванной без разрешения, но Очищающее заклинание имеет свои ограничения. — Я в порядке, Гарри, – Альбус отмахнулся от ненужных извинений. — А ты? Вчерашний ритуал не мог пройти бесследно. — Он и не прошел, – гриффиндорец тяжело вздохнул, избегая смотреть в голубые глаза. — Физически я в порядке, но я понимаю, что ничего уже не будет как прежде, в том числе и в наших с вами отношениях, профессор. Пока я организую нам завтрак, вы могли бы воспользоваться ванной. Потом я обещаю ответить на ваши вопросы. — Хорошо, Гарри, – Альбус согласился с этим планом. Он встал с кровати и пошатнулся от слабости и головокружения. Гарри тут же подскочил и придержал его за плечо, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Голова закружилась, – объяснил Альбус. — Ритуал забрал много сил, вы сильно похудели, профессор, – отозвался Гарри. — Я провожу вас до ванной. — Не стоит, Гарри. Я в состоянии самостоятельно дойти. — Давайте не будем рисковать, – с мягкой настойчивостью возразил Поттер. Гарри довел его до раковины и оставил там, сказав, что он неподалеку если что. Если бы не магия, Альбус бы скорее всего не справился с утренним туалетом. С одеждой он решил не церемониться, просто трансфигурировал ночную рубашку. Когда Альбус вышел, на столе с трудом помещалось огромное количество еды, которое за раз могло влезть только в Хагрида и то не факт. — Я боюсь, что Добби несколько перестарался, – неловко прокомментировал Гарри. — Надеюсь, тут есть то, что вы любите. — Я не привередлив в еде, – Альбус вежливо заверил его после того, как с облегчением опустился в кресло. Гарри пожелал ему приятного аппетита и положил себе немного еды на тарелку. Хотя он скорее размазывал еду по тарелке, чем ел. Изредка он косился на Альбуса, словно проверял, ест ли тот. На лице Гарри снова застыла маска отрешённости, которая прирастала к нему все прочнее и прочнее, что беспокоило директора. Альбус не стал затягивать с завтраком, мягко отказавшись от предложенного Гарри десерта. Гарри выпрямился и взглянул в глаза человека, ради которого он пошел на убийство. Он не спешил начать разговор, но Альбус сохранял полнейшее спокойствие, никак его не торопя. Гарри резко выдохнул и слегка наклонился вперёд. — Полагаю, пришло время поговорить, профессор, – Гарри не выдержал первый, решив покончить с этим. — Да, ты прав, – Альбус с непонятным тягостным чувством согласился и замолчал, больше ничего не говоря. — Хотите, чтобы я сам все рассказал? – с едва уловимой самоуничижительной интонацией спросил Гарри и сам себе кивнул. Он встряхнулся, избавляясь от своей непроницаемой холодности, и открыто посмотрел на Альбуса. — Справедливо. После нашей беседы в вашем кабинете насчёт моей возможной ранней смерти я пошел за Снейпом. Пожалуй, именно тогда мне впервые в голову закралась мысль, что с ним можно разговаривать по-человечески. Короче, неважно. В общем от него я узнал о проклятии, которое Волдеморт наложил на кольцо, от которого вы умирали. Он сказал, вам оставалось восемь месяцев. Я не собирался мириться с этим. Вы говорили мне когда-то, что смерть — это лишь очередное приключение для высокоорганизованного разума. Может и так. Только не для тех, кого вы оставляете позади. У меня оказалось две проблемы на руках: вы и я. Я хотел жить, но не хотел связывать свою жизнь со Снейпом. Я знал, где можно отыскать решение насчёт проклятья, а Гермиона смогла разобраться с расчетами совместимости. Видите ли, с начала этого учебного года я неоднократно посещал дом Блэков с их библиотекой. Я выходил за территорию школы и вызывал Кричера, который перемещал меня в дом и обратно. Оказалось, что Блэки накопили много тайных знаний, которыми не спешили делиться. Были там и книги о проклятьях, а в одной из книг какая-то женщина описывала ритуал возвращения молодости и здоровья. Мне повезло, я наткнулся на нее случайно. Но у ритуала было ограничение: взамен он отбирал у волшебника магию. Я был разочарован, вот он шанс, но та ведьма не смогла жить без магии и убила себя. Не знаю, что бы я делал, если бы мне в голову не пришла другая мысль. Гермиона исследовала и вас тоже на предмет совместимости со мной. Она выяснила, что ваша проклятая рука создаёт отдельный поток данных. Снейп сказал, что запер проклятье в руке, значит, магию Волдеморта можно было попытаться использовать. Гарри говорил быстро, перескакивая с одной мысли на другую. Альбус слегка расфокусированным взглядом следил за меняющимися тенями эмоций на его лице. Голос гриффиндорца дрогнул на словах «восемь месяцев», и он пронзил Альбуса яростным взглядом, невольно дав тому понять, насколько тяжело ему на самом деле было. После этого стало еще заметнее, как сильно он старается держать себя в руках. — Для ритуала требовалось жертвоприношение. Я не знал, что мне делать. Это не мог быть я, потому что только я мог задействовать магию Риддла. Потом я хотел принести в жертву Беллатрикс, но отмел эту мысль. Я ненавидел ее так сильно, что мне казалось неправильным выбрать ее. Понимаете? Как будто бы я поддался своему желанию прикончить её и отомстить за Сириуса. К тому же она была далеко не лучшим вариантом для ритуала. Грейбек же подходил идеально: он был оборотнем на пике своей физической формы. Сколько людей он убил, в том числе и детей… Однако я должен был убедиться, что все так и есть. Я допросил его с Веритасерумом, и у меня пропали все сомнения. Впрочем, я забегаю вперёд, а тогда я пошел к Снейпу с наметками плана. Он не хотел соглашаться и попытался обмануть меня, но я не оставил ему выбора. Я аппарировал вместе со Снейпом в Малфой-мэнор, а вернулся уже с телом Грейбека. Я боялся, что вы никогда не согласитесь обменять чужую жизнь на свою. Поэтому вы должны были стать таким же вынужденным участником ритуала, как и Фенрир Грейбек. Мне надо было застать вас врасплох, я перебирал всевозможные способы в голове. Вы не простой волшебник, к вам требовался особый подход. Я решил, что наиболее уязвимы вы будете в состоянии сна. За ужином я попросил Добби добавить вам в кубок быстродействующей расслабляющей настойки. Я не думал, что у меня получилось бы взломать ваши защитные чары. Мне нужен был другой путь. Тогда я заручился помощью Фоукса. Я подло сыграл на его чувстве вины и за это мне стыдно. Остальное вы знаете. Гарри закончил рассказ и теперь больными глазами смотрел на него, ожидая приговора. Альбус был потрясен. Он совершенно не ожидал того, что Гарри придумал и осуществил все это фактически в одиночку. Ещё ему не давала покоя обмолвка о том, что это не мог быть сам Гарри, потому что только он мог провести ритуал. — Кто ещё знал о твоём плане? – Альбус спросил совсем не то, что Гарри, по-видимому, готовился услышать. — Я рассказал Рону и Гермионе, – настороженно ответил Поттер. — И они не попытались тебя остановить? – удивленно поинтересовался Альбус. — Гермиона сказала, что я стану убийцей, – Гарри скривил губы в горькой улыбке. — Но разве я уже им не был? От моих рук умер Квиррел. Да, вы говорили мне, что это кровная защита моей матери, но я хотел остановить его любой ценой. И он умер. — Как ты оцениваешь свое решение сейчас? – Альбус скользил взглядом по сузившимся зелёным глазам, нахмуренным бровям и поджавшимся губам. — Какими бы благородными не были твои мотивы, но вчера ты преступил нормы морали. — Я не раскаиваюсь, если вы это хотели услышать, профессор Дамблдор, – Гарри выпрямился еще больше, его глаза ярко сверкали. — Если вы чувствуете, что я заслуживаю тюремный срок в Азкабане, так вызовите авроров. Я не собираюсь сбегать от ответственности. А если я настолько не соответствую вашим высоким моральным принципам, вы можете просто отказаться мне помогать с моей силой, и проблема решится сама собой. Я знаю, что вы разочарованы во мне. — Я бы никогда этого не сделал, – Альбус потерянно прошептал. Ему было больно смотреть на Гарри, который прикусил губу и, кажется, с трудом сдерживал слезы. Его предложение дать ему умереть и слова о нормах морали самого Альбуса задели его за живое. Это он был сильно виноват перед Гарри, он не раз подводил его. Он был старше и мудрее, это из-за его глупости Гарри был вынужден пойти на убийство. Несмотря на слова гриффиндорца об отсутствии сожалений, он видел, как тот переживал и старался скрыть это. Если бы ситуация была обратной, Альбус со смятением осознал, то все его так называемые моральные принципы были бы оставлены в тот же миг. Он с трудом сглотнул ком в горле и вновь заговорил. — Я не разочарован. Я просто не понимаю, почему ты так поступил. Меньше всего я хотел, чтобы тебе пришлось убивать. — Я не видел другого выхода, – Гарри с силой провел ребром ладони под глазами. Он издал нервный смешок, больше похожий на сдавленный всхлип. — У меня было это абсолютно эгоистичное желание, чтобы вы жили. Я не стал ему противиться. Не то чтобы ритуал требовал принесения в жертву невиновного. На одной чаше весов были вы, а на другой Грейбек. Я сделал свой выбор и не жалею о нем. — Темная магия не просто так называется, – Дамблдор попытался предостеречь его. — Очень легко уступить соблазну кажущегося могущества и потерять себя. — Я не планирую убивать сторонников Волдеморта направо и налево, – саркастично откликнулся Поттер. — Я был бы полнейшим идиотом, если бы не задумался об этом. Особенно с таким примером перед глазами. Я не стремлюсь к власти или бессмертию. Но если я сверну не туда, я доверяю вам остановить меня. — Пожалуйста, Гарри, не заставляй меня делать это, – каким-то надтреснутым голосом прошептал он. — Я обещаю, – четко произнес Поттер, почти с сочувствием глядя на директора. — Я вовсе не хочу, чтобы мои друзья или вы, профессор, страдали из-за меня. Альбус бессильно откинулся на спинку и закрыл глаза. В его голове царили хаос и неразбериха. Все его планы нужно было строить заново. Теперь ему не грозила смерть от проклятия, а значит его договоренность с Северусом следовало пересмотреть. Живым он мог принести больше пользы, чем мертвым. К тому же Гарри не придется оставаться одному в его миссии. Конечно, его друзья бы не бросили его, но Альбус будет чувствовать себя спокойнее, если Гарри будет рядом с ним. Но, как бы он не хотел защитить Гарри, он знал, что в конце останутся лишь двое: Гарри и Том. — Вы в порядке, сэр? – раздался голос Гарри совсем рядом, и Альбус почувствовал осторожное прикосновение к своему плечу. Он распахнул веки и столкнулся с пронзительным взглядом зеленых глаз, которые были неожиданно близко. — Да, Гарри, – директор успокаивающе заверил его. — Ритуал оставил после себя слабость. Мне просто нужно время, чтобы восстановить силы. — Хорошо, – Гарри буравил его оценивающим взглядом еще несколько долгих секунд и вернулся в кресло. — Если вам станет плохо, пожалуйста, сразу сообщите мне. Я не знаю, есть ли какие-то побочные эффекты ритуала. Кстати, мне только что пришло в голову. Как мы объясним то, что вы так сильно помолодели? — Мы не будем этого делать, – с невольным ужасом воскликнул Альбус. — Я сумею трансфигурировать себя в прежний образ без особых проблем. Высшая трансфигурация весьма полезная наука, хоть и сложная. — Это точно, – пробормотал гриффиндорец. — Мне бы с обычной сладить. — Минерва не говорила, что у тебя какие-то проблемы с трансфигурацией, – Альбус устал от этого тяжелого разговора и был не прочь перевести тему. — На занятиях все более менее нормально, но, когда я недавно пытался превратить один живой объект в неживой, я получил совсем не то, что хотел. — Напомни мне об этом через пару дней, – рассеянно попросил Альбус. — Я помогу тебе с этим разобраться. Мы с тобой будем видеться каждый день, чтобы часть твоей магия, которую я оттяну на себя, оставалась стабильной под моим контролем. Как твоя магия ведёт себя сейчас? — На удивление я не чувствую этого давящего на меня напряжения и ощущения, что я могу взорваться в любой момент, – гриффиндорец озадаченно протянул. — Снейп сказал, что формирование брачной связи требует много сил. Так что причина моего такого состояния определенно кроется в этом. — Тогда приходи завтра вечером в мой кабинет, – сказал Альбус, намекая, что разговор окончен, и получил быстрый кивок от Поттера. Однако тот не спешил уходить, продолжая рассматривать Альбуса отрешенным взглядом. — Есть что-то ещё, что ты хотел бы обсудить со мной? Гарри отрицательно покачал головой и сказал: — Я не хотел бы оставлять вас одного. Как я уже говорил, мне не известны даже ближайшие последствия ритуала. — Со мной все нормально, Гарри, просто слабость, которая скоро пройдет, – Альбус настойчиво заверил его. Ему хотелось остаться одному и все хорошенько обдумать. Присутствие Гарри сейчас заставляло его испытывать конфликтные чувства, в которых он хотел разобраться до того, как им с Гарри надо будет взаимодействовать по поводу неконтролируемой магии последнего. — Разве тебе не надо идти на занятия? — Я уже пропустил трансфигурацию, – Поттер отмахнулся. — Это все ерунда. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, пока меня не будет рядом. — Со мной все будет в порядке, обещаю, Гарри, – Альбус растерянно повторил, удивленный прозвучавшей в голосе гриффиндорца горячности. — Вы не можете этого обещать, – горько возразил Поттер, но быстро взял себя в руки. Он нахмурился и категоричным тоном выдвинул свой ультиматум. — Ладно, профессор. Я готов уйти, но с двумя условиями. Первое, вы ложитесь в кровать и отдыхаете. И второе, я попрошу Фоукса присмотреть за вами и позвать меня на помощь, если что-то произойдет. Альбус не знал смеяться ему или плакать. Он не мог вспомнить, когда последний раз кто-то пытался выставлять ему условия касательно его здоровья. И кто? Его ученик, младше на целое столетие. Гарри смотрел на него в упор упрямым взглядом, выдвинув подбородок вперёд, и воинственно сверкал глазами. Он всем своим видом демонстрировал, что не сдастся и не отступит, пока не добьется своего. Альбус молчал, намеренно выдерживая паузу, но Гарри не отводил взгляда, лишь плотно сцепил руки у себя на коленях. Альбус видел перед собой уже не мальчика, а молодого мужчину, который повзрослел слишком рано. Его глаза скользнули по заметно выделяющимся шрамам на руке гриффиндорца, и его пронзило внезапное острое осознание, что это его муж сидит перед ним. Эта мысль была подобна удару дубинкой по голове. Его голова закружилась, а в ушах зазвенело, и весь мир сузился до глубоких изумрудных глаз напротив, которые, казалось, были единственным, что в этот миг удерживало его в реальности. — Вам плохо, профессор? – Гарри снова вскочил с места и наклонился над директором. Он взял Дамблдора за запястье, нащупывая пульс, который бился хоть и ускоренно, но ритмично и сильно. — По-моему, мне надо прилечь, – еле слышно пробормотал Альбус. — Я помогу вам встать, – решительно сказал Гарри и потянул профессора на себя. Поднявшись на нетвердо держащие его ноги, Альбус был рад тому, что Гарри не спешил его отпускать. Поттер взял его под руку и не торопясь довел до кровати, куда уложил вяло протестующего Альбуса. — Вы так и не ответили, сэр. Вам плохо? – с ощутимым беспокойством переспросил Гарри. — Может, позвать Снейпа? — Не стоит, – Альбус твердо произнес. — Это просто запоздалая эмоциональная реакция на вчерашние события. Гарри продолжал требовательно и недоверчиво смотреть на него, будто подозревал, что Дамблдор скрывает от него свое истинное самочувствие. — Я вспомнил, что мы поженились, – признался Альбус почти со смущением. — Я никогда не думал, что когда-нибудь соединю себя брачными узами, тем более со своим учеником. — Но ведь это не навсегда, – Гарри попытался неловко приободрить директора, но его слова только заставили того тяжело вздохнуть. — Я очень вам благодарен, сэр, что вы согласились. Я приложу все усилия, чтобы поскорее взять свою магию под контроль. — Я в этом не сомневаюсь, – с непонятной интонацией сказал Дамблдор. — Как видишь, я выполнил твое первое условие. Гарри одарил его долгим взглядом, но кивнул и вышел из комнаты в кабинет. Фоукс сидел на своей жердочке, при виде Поттера он приосанился и горделиво расправил перья. Гарри подошёл ближе и, склонив голову, прижал руку к груди в знак признательности. — Я безумно благодарен тебе, Фоукс, – искренне прошептал Гарри. Он осторожно протянул руку и, видя, что феникс не возражает, погладил его по крылу. — Ты очень мне помог. Я хотел попросить тебя присмотреть за ним, пока меня не будет. Ты ведь сможешь найти меня в случае чего? Фоукс музыкально курлыкнул и подставил голову под гладящую его ладонь. — Я все ещё не могу поверить, что у нас все получилось, – Поттер с удивлением в голосе признался. — Мне кажется, если я уйду, с ним обязательно что-нибудь случится в мое отсутствие. Меня все не никак не отпустит этот страх опоздать. Фоукс издал тихую короткую трель, в которой Гарри послышалось обещание того, что все будет в порядке. Феникс вспорхнул со своей жердочки и вместе с Гарри исчез в яркой вспышке. Появившись в комнате, огненная птица спикировала на спинку кресла, откуда хорошо просматривался ее давний компаньон и друг. — Я доверяю вас Фоуксу, – торжественно провозгласил Гарри, указывая на вновь раздувшегося от заслуженной гордости феникса. — Раз уж вы под присмотром, то набирайтесь сил, профессор. До завтра. — До свидания, Гарри. Поттер на мгновение промедлил на пороге, но не обернулся, и так и ушел. Гарри вышел за дверь и закутался в мантию-невидимку, потому что его вид в одной футболке приковал бы ненужное внимание. Сначала он решил направиться в Гриффиндорскую башню и переодеться, а потом отыскать своих друзей. Он мог только надеяться, что они не подняли панику и прикрыли его перед Макгонагалл. Все ученики были на занятиях, поэтому Гарри без происшествий добрался до своего сундука. Он быстро натянул свитер и школьную мантию, и только в этот момент ему пришло в голову, что он мог просто попросить Добби захватить его одежду. Это напомнило ему про Кричера. Он негромко позвал его. Появившийся эльф после короткого раздумья удостоил его подобием почтительного поклона, что в его исполнении выглядело так, будто какая-то враждебная неодолимая сила выкрутила его мышцы в это противоестественное по отношению к Гарри действие. Но когда он выпрямился, то посмотрел на своего хозяина с прежним презрительным неодобрением, и Гарри успокоился. — Хозяин звал Кричера, – проскрипел старый эльф. — Звал, – удивлённо подтвердил Гарри. А где же были мерзкий полукровка и отродье грязнокровки, а также прочие красочные эпитеты? — После того, как мы ушли, ты что-нибудь делал с телом? — После ухода хозяина Кричер дождался, когда ритуальная комната впитает кровь, и забрал труп, чтобы сохранить его. — Комната впитала кровь? – растерянно переспросил Гарри. — И что значит сохранить труп? — Хозяин невежествен, как последний грязнокровка, моя бедная хозяйка сгорела бы от стыда за такого наследника, – получил он в ответ и привычно подавил вспышку раздражения. — Ритуальная комната специально сделана так, чтобы не упустить ни капли крови жертвы. Это нужно для поддержания защиты дома. А труп Кричер сохранил с помощью магии, чтобы он не гнил. — А, – глупо протянул Гарри, – законсервировал, значит. Это хорошо, мало ли что, тело может ещё пригодится. Что с чайником? — Если хозяин имеет в виду заколдованного волшебника, то он лежит там, где хозяин его оставил. — Ладно, продолжай его проверять каждый день, – велел гриффиндорец. — Неразумный хозяин хочет свести того волшебника с ума? – со слабым проблеском восхищения таким изощрённым коварством и жестокостью пробормотал Кричер. — С чего ты это взял? – тут же потребовал Гарри. — Хозяин, конечно, знает, что разум превращенного волшебника никуда не уходит, – на этих словах домовой эльф посмотрел на своего бестолкового хозяина и безнадежно покачал головой. — Нет слуха, зрения и осязания, нет ничего, только сознание. — Ты сможешь превратить его обратно в человека? — Это не под силу Кричеру, – поспешил его разочаровать эльф. — Только хозяин может снять свои чары. — Ладно, – Гарри зашагал по комнате, раздумывая над новой информацией. — Есть у нас в доме надежная камера для пленника? — А как же, хозяин, как не быть – степенно кивнул Кричер. — Превосходно, – кисло сказал Гарри. — Подготовь ее сегодня, пожалуйста, я вечером зайду и расколдую Долохова. Спасибо, Кричер, ты можешь идти. С тихим хлопком эльф исчез, а Гарри достал Карту Мародеров. Его друзья были в кабинете Макгонагалл на занятии, Снейп тоже был на своем рабочем месте. Следующей парой у гриффиндорцев была травология, до начала которой оставалось еще полчаса. Гарри решил подкараулить друзей в одной из ниш недалеко от кабинета трансфигурации. Он устало прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь выстроить план дальнейших действий. Пожалуй, ему следовало добыть это злосчастное воспоминание Слизнорта и наладить диалог с Нарциссой. Ему был жизненно необходим свой источник информации, ведь Дамблдор не спешил ему что-то рассказывать. Ему оставались только газеты, которые пытались создать ложную картину того, что Министерство контролировало ситуацию. Что ж пока он являлся студентом Хогвартса, у него были все условия для того, чтобы готовиться к встрече с Волдемортом. В их последнюю встречу Темный лорд наглядно продемонстрировал гигантский разрыв между ними. Гарри не представлял, что он мог противопоставить этой изощрённой подавляющей мощи. Однако Дамблдор мог. Благодаря ритуалу он был избавлен от проклятия и даже груза лет. И Гарри сделает все возможное для того, чтобы тот продолжал оставаться живым. Смерть Гарри была неизбежна, крестраж Волдеморта не оставлял ему выбора. Но это также означало, что Гарри мог позволить себе рисковать без оглядки на пророчество и собственную гипотетическую ценность как единственного, кто мог одолеть Темного лорда. Если он был обречён на смерть, ему оставалось только сделать все возможное для других. Звук открывшихся дверей вырвал его из безрадостных размышлений. Его друзья были первыми, кто почти выбежал из кабинета. Это было нетипично для Гермионы, которая часто оставалась после урока, чтобы задать вопрос профессору. — Мы должны что-то сделать, Рон, – послышался взволнованный голос Гермионы. — Гарри не появлялся со вчерашнего вечера, когда он пошел к Снейпу. — Но Снейп сказал нам, что, когда он видел Гарри последний раз, он был в полном порядке, – Рон попытался успокоить ее, но отсутствие всякой веры в свои слова никак ему в этом не помогало. — И это ты мне говоришь? – возмущенно воскликнула Гермиона с упором на местоимение. — Ты ненавидишь Снейпа. Кто знает, что он сделал с Гарри! — Как видите, Снейп ничего мне не сделал, – Гарри неловко откашлялся при виде своих друзей, чьи лица при виде него одинаково выразили облегчение со злостью в равной пропорции. — Где ты был? – сразу же спросила Гермиона и, не дожидаясь ответа, гневно продолжила: — Гарри Джеймс Поттер, мы безумно волновались за тебя! Ничего нам не сказать и куда-то исчезнуть! Как это тебе только в голову пришло? Ты в порядке? — Я в порядке, ребята, – Гарри был эгоистично рад тому, что они так беспокоились о нем. Другие студенты стала покидать кабинет Макгонагалл, и Гарри тронулся с места. — У нас есть немного времени. Почему бы нам не заглянуть ненадолго в какой-нибудь пустой кабинет? Они без колебаний последовали за ним, и вскоре все трое обнаружили себя в одном из пыльных заброшенных кабинетов Хогвартса. Гарри посмотрел по сторонам, убедившись, что на стенах отсутствуют картины, он достал Карту Мародеров. Вокруг не было ни души, но гриффиндорец наложил все чары против любопытных ушей, которые знал. Наконец он развернулся лицом к Рону и Гермионе и решил не затягивать с объяснениями. — Вчера я женился, – он объявил невозмутимо. — Я ничего не сказал вам, потому что я боялся, что эмоции переполнят меня и я просто не справлюсь. К тому же я не был уверен, что все пройдет благополучно. Я прошу прощения за то, что заставил вас волноваться. — Так кто это? – после короткой паузы почти несмело спросила Гермиона. — На ком ты женился? — Альбус Дамблдор ответил согласием на мое предложение, – с едва заметной облегченной улыбкой ответил Гарри. — А Снейп любезно согласился скрепить наши брачные узы. — Поздравляю, приятель! – тут же воскликнул Рон с широко раскрытыми глазами. Он выглядел так, будто его ударили по голове, и он не знал, что вообще следует говорить в таком случае. Не каждый день твой лучший друг жениться на твоём директоре, который на сотню лет старше, неважно по какой причине. — Поздравляю, – тихо пробормотал Гермиона, но Гарри не услышал никакой радости в этом слове. — Значит, ты провел ритуал? — Да, – Гарри наклонил голову и испытывающе посмотрел на нее. — Если тебя это как-то успокоит, то Грейбек чуть не вырвался и не прикончил меня. — Меня это вовсе не успокаивает, Гарри, – раздраженно возразила Гермиона. — Я просто беспокоюсь о тебе. — Что тебя так задевает, Гермиона? – спокойно поинтересовался Поттер. — Тебе жалко Грейбека? Или ты считаешь, что я не имел права, не знаю, заигрывать со смертью что ли? Или тот факт, что я принес в жертву монстра и убийцу? Знаешь, он любил есть мясо маленьких детей. Говорил, что оно сочится нежным соком и буквально тает на языке. Он вообще много чего мне наговорил, если тебе интересно, могу тебя просветить насчёт его жизни в подробностях. — Ты не судья, Гарри! Какое право ты имеешь решать, кому жить, а кому умереть? – с горячностью закричала Гермиона. — Я думала, что ты не сможешь убить его. Чем ты лучше Того-Кого-Нельзя-Называть? Он тоже убивает людей ради своих интересов. И, как и ты, не испытывает ни малейшего раскаяния. — Что ты можешь знать о том, что я испытываю? – на грани слышимости прошептал Гарри. Он уже почти привычно одернул себя и выпрямился, твердо взглянув ей в глаза. На его лицо сама собой наползла маска бесстрастной неподвижности, и Гермиона чуть не отшатнулась от него. Это выражение было совершенно не свойственно тому импульсивному мальчику, которого она знала или думала, что знала, все эти годы. — То, что я сделал, было необходимо. Надеюсь, ты не считаешь, что я действительно равен Волдеморту. Я не мог допустить, чтобы Дамблдор умер. Со смертью Дамблдора Волдеморт начал бы действовать в открытую, что привело бы к еще большему количеству жертв. Хотя ты права, я привязан к Дамблдору. Будь на его месте, например, Скримджер, я бы не пошел на это, – он внезапно издал сухой смешок, и следующие его слова прозвучали как размышления вслух. — Я начинаю понимать, что я готов испачкаться в грязи с головы до ног, если это поможет спасти хоть кого-то, кто мне дорог. И ты опять права, я ничуть не жалею, что подарил Дамблдору шанс на жизнь. Если это делает меня похожим на Волдеморта, пусть так. — Эй! – протестующе воскликнул Рон, о котором, казалось, все забыли. — Гарри совсем не похож на Сами-Знаете-Кого. Гарри не убивает для удовлетворения своих больных садистских наклонностей. И ему не доставляют удовольствия пытки и мучения. Ведь не доставляют? — Нет, – Поттер отрицательно помотал головой. Он отстраненно рассматривал Гермиону: упрямо нахмуренные брови, поджатые губы, так напоминающие Макгонагалл, и напряжённую челюсть. Он скривил губы в грустной полуулыбке и с неподдельным любопытством спросил: — Что я должен был, по-твоему, сделать? Оставить все как есть из-за того, что это темная магия в одном из наихудших ее проявлений? Более того, ты ведь знала, что я собираюсь сделать. Откуда такая бурная реакция сейчас? — Я не знаю! – Гермиона нервно всплеснула руками. — Я до конца надеялась, что ты откажешься от этой идеи. Или Дамблдор на даст тебе осуществить ее. — Он пытался, поверь, он сделал все возможное для этого, – Гарри не хотелось, чтобы она думала, будто Дамблдор не приложил максимум усилий. — Но я принял решение, отрезав все пути назад. Я бы никому не позволил помешать мне в тот момент. Я все ещё считаю, что я поступил правильно. — Прости меня, но я не разделяю это мнение. Тем более что ты даже не спросил директора, хотел ли он такого спасения, – убеждённо проговорила Гермиона. — Убийство остается убийством, и твое небрежное отношение к этому сильно меня тревожит. Ты свернул на кривую дорожку, Гарри. Я не уверена, что я все еще узнаю человека передо мной. Ее последняя фраза глубоко задела его. В груди сдавило, и стало не хватать воздуха. Ему хотелось заорать, срывая голос: «Да что ты понимаешь в этом?! Это не ты не имеешь права на жизнь, потому что какой-то психопат боялся смерти настолько, что его душа теперь просто разваливается на части. И кусок этой мерзости не живет в тебе, затаившись, как смертельный вирус. И как часовая бомба не отсчитывает мгновения твоей короткой жизни. Это не у тебя никогда не было семьи. И не на тебя какое-то проклятое пророчество свалило ответственность за эту войну. По крайней мере я делаю хоть что-то! А ты побудь в моей шкуре, и посмотрим тогда, легко ли тебе будет не упасть с пьедестала лицом вниз». Он тяжело задышал и непроизвольно сжал руки в кулаки, но с языка у него не сорвалось ни слова. Ему пришлось напомнить себе, что Гермиона имеет такое же право на собственные принципы и рамки морали, как и он. И то, что его рамки оказались значительно шире, это только его проблема. Он не мог это терпеть. Это было слишком тяжело. Он развернулся и ушел, громко хлопнув дверью. Гарри не пошел на травологию. Это было безответственно, но видеть Гермиону он бы сейчас не смог. Неужели только что наступил конец их дружбе? Гермиона была единственным человеком, который никогда не бросал его. Он не подумал об этом, когда затевал все это. Но что он мог сделать? Ничего не сказать им, обмануть и провести ритуал в тайне? Он выбрал честность, и похоже, что просчитался. Поттер шел, машинально огибая других студентов, и не смотрел, куда идет. «Может, оно и к лучшему, – неожиданно подумал он, – легче умирать, когда ты не привязан к жизни многочисленными связями». А потом это не будет иметь никакого значения. Он резко остановился, будто налетел на стену, когда с приглушенным ужасом осознал, что думает о грядущей смерти почти как об избавлении. Он попытался представить, что бы он делал, если бы остался в живых после войны, но на ум ничего не шло. Он когда-то хотел быть аврором, жениться на любимой девушке и создать семью, вырастить ребенка. Теперь это не вызывало в нем никаких чувств. Он был пустой, тусклый, ходячий мертвец да и только. Он забрел куда-то и прижался лбом к холодному стеклу, бессмысленно созерцая унылую мокрую серость за окном. — Поттер, а что это вы здесь делаете? – раздался обманчиво ласковый голос его профессора по защите от темных искусств. — Ваш мозг окончательно атрофировался, и вы забыли, где находятся теплицы? Или вы считаете посещение занятий ниже вашего геройского статуса? Кстати, будьте так любезны донести до своих друзей, что я не ваш секретарь, который обязан знать о вашем местонахождении. Гарри развернулся к нему и удивлённо посмотрел на него. Он автоматически взмахнул палочкой, накладывая Заглушающее заклинание. — Ну, конечно, – он растерянно пробормотал, – я ведь не сказал им, куда иду. Я не уверен, что у меня остались друзья, профессор. Гермиона близко к сердцу приняла убийство оборотня и, по-видимому, считает меня вторым Темным лордом. А Рон влюблен в нее, он будет разрываться между двух огней, но в итоге выберет ее. Впрочем, какая вообще разница, верно? Я в любом случае обречен. Черные глаза Снейпа были как всегда непроницаемы и бесстрастно разбирали его на атомы. Гарри позавидовал ему, хотел бы он уметь так же. Оставалось только гадать, что скрывается за этим взглядом. — Поттер, вы знаете мисс Грейнджер с первого курса, неужели для вас стал сюрпризом ее наивный идеализм? Уизли – это вообще диагноз. Я не могу понять, зачем вы в принципе поделились с ними своими планами. Научитесь, наконец, держать язык за зубами, Поттер, – его фамилию Снейп почти выплюнул, но Гарри был поражен тому, что все сказанное звучало почти как поддержка. — Хватит лить слезы и сопли по своей трагической судьбы, никто не заставляет вас бросаться под первую же Аваду Темного лорда. Никто не застрахован в этой войне, мистер Поттер. Умереть может любой. Вы не особенный в этом отношении. Никто не знает, как все сложится в конце. Почему я, собственно говоря, вообще обсуждаю это с вами? — Потому что мы с вами чуть не поженились, профессор Снейп, – с лёгкой усмешкой ответил Гарри. Он почувствовал благодарность по отношению к всегда желчному профессору. Его слова как будто приподняли завесу уныния и безнадёжности, которые недавно так полно овладели им. Если уж Снейп нашел для него доброе слово, это должно было что-то значить. — Это накладывает на людей определенный отпечаток. И потому что мне некому больше это рассказать. Северус хмыкнул, но решил это никак не комментировать. Он сам не понимал, что заставило его сказать все это. Каким-то непонятным для него образом этот Поттер переставал быть точным отражением ненавистного Поттера-старшего. Когда Альбус признался, что Поттер носит в себе часть души Темного лорда, и поэтому должен умереть, он испытал необъяснимую смесь гнева и разочарования, он чувствовал себя обманутым. Тогда он, естественно, отнес все это на счёт того, что это был сын Лили, но теперь он не мог быть в этом уверен. На самом деле вид сгорбившегося у окна мальчишки, который всей своей фигурой излучал поражение и усталость, заставил его почувствовать, словно они с Поттером в одной лодке, которая плывет непонятно куда. Северус не очень-то верил в то, что переживет эту войну. Если его не убьет Темный лорд, то его убьет Непреложный обет, который он дал Нарциссе. Поттер в корне изменил весь расклад. Теперь, когда Альбус был здоров, Северус не смог бы убить его. И за одно это он был признателен мальчишке. — Как там директор, мистер Поттер? – поинтересовался зельевар. — Обессилен, но сказал, что скоро придет в норму, – Гарри с вымученной улыбкой отрапортовал. — Я оставил Фоукса приглядеть за ним. — Вы верите в интеллект этой птицы? – Снейп вопросительно изогнул брови, в голосе у него ясно читалось сомнение в интеллекте самого Гарри. — Да, – просто ответил тот. — Я не раз имел счастье убедиться в этом. Фоукс, можно сказать, спас меня на втором курсе. — Минерва что-то говорила о василиске, но, признаться, я ей не поверил, – Северус позволил себе проявить тщательно запрятанное любопытство. — Да, – снова повторил Поттер. — Чудовищем Слизерина был василиск, Фоукс очень помог мне. Он выклевал ему глаза, а я смог убить его с помощью меча Гриффиндора, который я вытащил из Распределяющей шляпы. Северусу хотелось стукнуть Поттера по его непробиваемому черепу: этот гриффиндорец говорил об этом так обыденно, когда василисков убивали командой лучших боевых магов. Еще недавно он бы подумал, что мальчишка преувеличивает свои подвиги и специально выделывается, но последние события сформировали совершенно новый взгляд на Гарри Поттера. Он был вынужден отдать ему должное: Поттер умудрялся выживать там, где любой другой уже давно бы загнулся. — Неплохо, – наконец сказал зельевар. — Спасибо, сэр, – Поттер искренне улыбнулся ему. Было странно видеть на этом лице выражение приязни по отношению к нему, Поттер за эти прошедшие недели не первый раз ему улыбался. Но то было скорее усмешкой, ухмылкой, попыткой действовать ему на нервы. — Так что вы здесь забыли, мистер Поттер? – вернул Северус разговор к началу. — Я не был уверен, что смогу спокойно выдержать пребывание с Гермионой в одном помещении и не совершить чего-то отчаянно импульсивного. — Так бы решили проявить благоразумие и заботу о безопасности своих сокурсников? – Северус саркастически переформулировал это признание. — Когда вы так говорите, это звучит гораздо лучше, – Поттер вновь ему улыбнулся, неожиданно для Северуса не восприняв эту фразу в штыки. — Надеюсь, вы понимаете, мистер Поттер, что вы должны сделать так, чтобы Грейнджер не проболталась о ритуале с жертвоприношением с вашим участием, – настойчиво предостерёг его зельевар. — Предлагаете убить ее? – пошутил мальчишка, но видя, что Северус предельно серьёзен, тотчас же успокоил его. — Гермиона поклялась мне, и, возможно, она этого до конца не осознавала, но моя магия скрепила ее клятву. Зельевар не ожидал от него такой предусмотрительности, особенно по отношению к Грейнджер и Уизли. Это было очень по-слизерински. Северус коротко кивнул и сказал: — Завтра вы должны быть на занятиях, мистер Поттер. — Я буду, – без колебаний подтвердил тот. — Спасибо, профессор. — За что, мистер Поттер? – с интересом уточнил Северус, действительно желая услышать его ответ. — За участие и понимание, – Поттер отлепился от подоконника и отошел дальше от Северуса. — И за то, что вы беспокоитесь обо мне. После этого он развернулся и быстро пошел в обратную сторону, оставив Северуса глотать воздух от возмущения. — Я вовсе не беспокоюсь о вас, Поттер! – раздраженно крикнул профессор ЗОТИ ему вслед. Поттер на ходу оглянулся и имел наглость подмигнуть ему. Северусу хотелось зарычать от злости, но внезапно он успокоено улыбнулся от мысли, сколько замечательных открытий еще предстояло сделать Альбусу в своей семейной жизни.