Замужем за...

Когда Рон гневно обозвал его наследником Слизерина, а Джастин закричал, что боится жить с ним в одной спальне, Гарри показалось, что его жизнь рухнула в какую-то черную дыру. Неужели вся эта истерия, подозрительные взгляды и шепот в спину только из-за того, что он понимает язык змей? Да он всегда, сколько себя помнил, их понимал. Как это может быть преступлением? Но потом Аберкромби только подстегнул его страхи, сообщив, что парселтанг считается темным даром и что на нем разговаривал Тот-кого-нельзя-называть. И что сам Гектор сознательно скрывал эту способность, потому что за такое и из школы могут отчислить. И вот тут Гарри окончательно пал духом. Быть выгнанным из Хогвардса?! Вернуться к Дурслям, потому что он слишком ненормальный даже по меркам волшебников? Да после такого тетя точно переселит его обратно в чулан! Все стало меняться к лучшему после того, как Гарри поговорил в библиотеке с Кэрри Риддл. Это уже превращалось в закономерность: Кэрри постоянно, сознательно или невольно, меняла его жизнь к лучшему! Он вспомнил Гектора, который стойко игнорировал презрительные взгляды, девочек-индианок, которые вели себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось, и парселтанг — милая особенность типа цвета кожи, и решил не обращать на идиотов внимания. И когда днем позже Малфой язвительно поинтересовался, как же ему живется с Салазаром в предках, лишь надменно ответил: — Вообще-то, великолепно! А тебе завидно? Не ожидающий такого ответа Малфой на миг стушевался. А подошедший к Гарри со спины Седрик Диггори окончательно поставил точку в разговоре: — Конечно, завидно! Он же на змеином факультете учится, они о таком могут только мечтать. Перед сном Гарри долго вертелся в кровати с бока на бок и не мог заснуть. Думал. О парселтанге, учителях и учениках, о Кэрри. Она понимала его лучше кого бы то ни было, и поддерживала гораздо больше, чем те же учителя. Если все так, как она рассказала (а не верить Кэрри у Гарри не было оснований), то почему директор не прекратил школьные сплетни, просто озвучив за обедом в Большом зале факты? Ту же статистику про потомков нагов. Почему Макгонагал не осадила своих гриффиндорцев, которые задевали Гарри больше остальных — неужели она избирательно не слышала постоянных оскорблений в его адрес? Почему даже его декан не объяснила Джастину, что Гарри безобиден? Все это было странно. Тем временем негатив потихоньку рассеивался. Может, сам по себе, а может оттого, что Гарри перестал на него реагировать. Впрочем, он даже на уроках стал несколько рассеянным, думая лишь о том, как они с Кэрри пойдут в субботу в Хогсмид. Удобно ли будет пригласить ее в кафе, выбрать пирожные самому или спросить у нее, стоит ли ей что-то подарить и как вообще сказать, что она ему очень нравится?! Какие слова подобрать? Когда Кэрри попросила познакомить ее с Аберкромби, Гарри просто ужасно расстроился, решив, что у девочки к Гектору романтический интерес. Не то чтобы обоснованный, но кто этих девчонок разберет? Однако Кэрри никогда не показывала своих симпатий. Гарри обращал внимание: на Гектора она смотрела без малейшего томления, редко, но цепко, словно филателист, вскользь оценивающий перспективную марку. Даже на самого Гарри она смотрела с куда большим теплом, так что… Может, Аберкромби ей просто для чего-то понадобился? Или познакомить с ним она собиралась какую-то из своих подруг? Гуляла же Лиза Турпин с Равенкло с труслом* Финч-Флетчли? А та симпатичная китаяночка постоянно строила глазки Седрику. Так может Аберкромби понравился не Кэрри, а, например, Луне. Такой странной девочке точно бы подошел вечно одетый в желто-зелено-оранжевое любитель бабочек. Но в субботу они никуда не пошли. В школе объявили «особое положение». Сью Боунс выяснила: в Хогвардсе пострадал ученик, Колин Криви, его нашли окаменевшим на третьем этаже, недалеко от лестницы. Что он делал там среди ночи и почему староста Гриффиндора не отреагировал на отсутствие ученика в спальне осталось неизвестно. Гарри поначалу опасался, что из-за происшествия с Колином отношение к нему ухудшится, но этого не произошло. И хотя гриффиндорцы действительно начали активно предъявлять претензии, грубить и даже пытались незаметно проклясть, представители других факультетов отчего-то окончательно прекратили травлю. Малфой притих, а Финч-Флетчли даже извинился. В субботу состоялось его с Кэрри свидание. И хотя оно прошло ну совершенно не по правилам (опять, как в Лондоне, это Кэрри водила его по интересным местам в Хоге и кормила пирожными на кухне, а не он ее), Гарри все равно был счастлив. А потом его вообще пригласили на закрытую вечеринку, которую устраивали старшие. Организовали все, как понял Гарри, Седрик и Чжоу — та самая красивая китаянка с Равенкло. У нее была действительно сногсшибательная внешность — в маггловском мире с такими данными девушка легко выиграла бы любой конкурс красоты городского уровня. Где второе место по праву заняла бы Лаванда Браун с Гриффиндора — блондинка в истинно английском стиле, которую тоже позвали на вечеринку. На Слизерине тоже училась признанная красавица: Дафна Гринграсс, похожая на миниатюрную копию Грейс Келли, вот только представить эту лощеную аристократку участвующей в конкурсе красоты Гарри не смог. Да ее и на тусовку не пригласили. Зато были приглашены капитаны команд по квиддичу со всех факультетов, дети магов из боевого ковена, самые популярные парни и девочки, лидеры собственных маленьких фракций, музыкант Ли Джордан. Ни Уизли, ни Малфой, ни Лонгботтом в список приглашенных не попали. Своих барсуков Седрик отпросил у декана — всех скопом. Из ровесников Гарри были Джастин, Ханна и Сьюзен. А вечеринку устроили в башне Равенкло, где, оказывается, имелся целый танцевальный зал. Гарри никогда раньше так занимательно и весело не проводил время. Шарады, конкурсы, танцы, смешные импровизации. Сестры Патил, поддавшись уговорам, спели смешную песенку про змееуста, влюбленного в Нагиню, с припевом на парселтанге. Старшекурсники с Равенкло на спор принялись показывать фокусы, соревнуясь в высшей трансфигурации и чарах. Терри Бут проделывал нечто невероятное с колодой карт. Кэрри отчаянно спорила с обычно мрачным, а сегодня смеющимся Флинтом, а потом лихо зажигала в танце с Блейзом Забини. Они изображали что-то итальянское, пылкое и сложное одновременно, похожее на помесь фламенко и тарантеллы, и Кэрри была до того хороша в движении, что у Гарри аж дух захватывало. И пусть он отдавал себе отчет в том, что на обычном конкурсе красоты за нее вряд ли хоть кто-нибудь проголосовал бы, что та же Сьюзен была милее, а Ханна — элегантнее, смотреть ему хотелось только на Кэрри. Он даже набрался смелости и тоже пригласил ее на танец, но запыхавшаяся Кэрри без всякого стеснения отказала: — Нет, Поттер! Не сейчас, и не с тобой, ты мне все ноги отдавишь. С тобой я готова летать на метле, но танцевать — увольте! Давай лучше лимонада попьем. Принесешь? И Гарри урвал целый кувшин лимонада, два стакана и притащил все это к диванчику, который умудрилась занять Кэрри, ничуть на нее не обидевшись. Потому что, по сути, она была права, да еще и дала такую чудесную идею о совместных полетах! Гарри выдул стакан лимонада, почему-то вспомнил Дурслей, и засмеялся. Хорошо, что он сейчас здесь, а не с ними! — Ты чего? — поинтересовалась Кэрри. Он пожал плечами: — Ничего. Просто хорошо. А тебе? — Почти. До полного счастья не хватает сущей малости. — Какой же? — сейчас Гарри был готов и луну с неба достать. — Попасть в одно место. Называется «Выручай-комната». Это совсем рядом, на восьмом этаже, но я как ни бьюсь, у меня не получается увидеть дверь. — А она спрятана? — Гарри почесал в затылке. — Я не очень хорошо знаю замок, ты изучила его гораздо лучше меня, но если чем могу помочь… — Можешь! — Кэрри поднялась с дивана, сложила руки рупором и громко закричала: — Флиииинт! Гарри прочистил ухо и вопросительно мотнул головой. — Одним же ходить нельзя, пускай нас Маркус проводит. Тем более, он проиграл мне целых три желания. Подавившись вопросом, как это Флинт смог проиграть что-то второкурснице и как этот бугай вообще повелся на явный развод, Гарри в компании повеселевшей Кэрри и капитана сборной Слизерина отправился на прогулку по ночному Хогу. К его удивлению, грозный Флинт, который вечно собачился с Вудом и вообще представлялся Гарри разновидностью агрессивной гориллы, наделенной способностью к полетам, оказался вполне нормальным парнем. Он непринужденно болтал с Кэрри, обсуждая разделы нумерологии, касающиеся вопросов защиты поместий, шутил с Гарри, предлагая сменить цвет формы и перейти в их команду, давал пояснения картинам, мимо которых они проходили: — Портрет лорда Грейстоуна, большой был шутник при жизни. Никогда не спрашивайте у него, как куда-то пройти, в лучшем случае окажетесь в казематах, а то и вообще — в той части подземелий, откуда не возвращаются. Мистер Перкс, интриган и развратник, сломал шею, упав с коня в семнадцатом веке, удивительно, что он на портрете, обычно убегает туда, где есть дамы и выпивка. А это Фиджеральд Джаггсон, редкостный стукач, обязательно доложит директору о том, что мы болтались ночью по замку. Кэрри притормозила, хмыкнула, достала из кармана жирный черный маркер и попросила: — Маркус, подсади! Тот охотно подставил ладони, и Кэрри, дотянувшись до полотна, нарисовала в углу крохотную причудливую загогулину. Начавший было возмущаться портрет мигом замолк и замер с полуоткрытым ртом, не меняя положения. Застыл, как обычные картины в музеях. — Ты и так можешь? — восхитился Флинт. — Круто! А Гарри даже не удивился. Странным образом, Кэрри могла почти все. — А что там с Ником? — вспомнил он. — Я его давно не видел. — Ну… — Кэрри вздохнула. — Голову я ему отрубила окончательно. Он больше не вернется. — Наверное, это и хорошо, — решил Гарри. — Ник давно мечтал избавиться от головы. Может, его теперь в клуб примут. А гриффиндорцы себе новое привидение заведут. — Может, и заведут, — легкомысленно пожала плечами Кэрри, потом подмигнула таращившемуся на нее Флинту и сказала: — Все. Пришли! Гарри поглядел на длинный пустой коридор, на картину с танцующими троллями в балетных пачках и с неуверенным смешком спросил: — Это такой развод? Троллинг от слова «тролль»? — Нет, это такое испытание на силу желания и полет фантазии, — без раздражения пояснила Кэрри. — Надо трижды пройти по коридору туда и обратно, представляя себе комнату, которая очень, ну просто позарез тебе нужна. В ней собраны целые горы хлама, спрятанного, забытого или потерянного учениками на протяжении сотен лет. У меня не выходит. — А что ты потеряла? — бесхитростно поинтересовался Гарри. — Тупица, она не потеряла, а хочет найти, — пробасил Флинт. — Что-то кем-то давно оставленное, верно? — Ага, — кивнула Кэрри. — Кое-что конкретное. Лишнего не возьму. Гарри зажмурился, решительно выдохнул, потом распахнул глаза и принялся целеустремленно топать по коридору. Вперед-назад, вперед-назад. — Фью! — присвистнул Флинт. — Ну и ну! В стене появилась дверь. Тяжелая, из старого, потемневшего от времени дерева, с медной ручкой. Кэрри опасливо приблизилась к ней и несмело, словно сомневаясь в ее реальности, потянула на себя. Заглянула в щель, обернулась и просияла: — Гарри, ты молодчина! У тебя все получилось! В выручай-комнату пошли все трое. Только на взгляд Гарри это была не комната, а гигантская, бесконечная свалка. Флинт отделился почти сразу, свернув направо, а Гарри, на всякий случай крепко ухватив Кэрри за руку, повел ее наиболее безопасным путем, минуя особенно жуткие завалы. — Наверное, будет проще, если ты скажешь, что именно ищешь, — после нескольких минут бессмысленных блужданий предложил Гарри. — В том-то и проблема, что я не знаю, как оно выглядит, — отозвалась Кэрри, зачем-то поглядывая на самодельный грубо вырезанный из деревяшек компас. — Ты же вроде ищешь что-то конкретное? — не понял Гарри. — Да. Как увижу, сразу догадаюсь. Но пока не нахожу, хотя двигаемся правильно. Он снова ничего не понял, но больше не стал переспрашивать. Девчонки вообще были странными. Даже Кэрри — самая логичная из всех. У них просто логика была какая-то вывернутая наизнанку. — Ребята, а что у меня есть!!! — Флинт вырос перед ними словно из-под земли. Присыпанный пылью, с перепачканным рукавом и довольной улыбкой, от которой Гарри передернуло. Все же довольный Флинт — зрелище не для слабонервных, в хмуром виде он смотрелся как-то привычнее. — Кубок школы 1950 года! — он потряс здоровенным сосудом размером с маленькое ведро. — Его потеряли сразу после празднования победы, по-пьяни, Слизерин потом год ходил в трауре, пока на следующий год опять кубок не взял! Гарри фыркнул, а Кэрри с почти серьезным лицом (только губы подрагивали) важно сказала: — Поздравляю! Только на радостях, когда будете обмывать находку, не потеряйте его снова. — Да ни за что! — и Флинт с трепетом прижал кубок к могучей груди. — А ты, мелкая, что ищешь-то, небось украшение какое? Или книжку? — Может, книжку, а может, и украшение, — загадочно ответила Кэрри. — Так я там диадему видел, на бюсте какого-то мужика. Может, подойдет? — Диадему? — Кэрри вскинулась: — Ровены Равенкло?! Гарри все сразу стало понятно. Ну, конечно! Диадема Ровены, три в одном — и драгоценность, и историческая находка, и кладезь знаний. Им декан как раз на днях рассказывала про меч Гриффиндора, диадему Ровены Равенкло и чашу Хельги Хаффлпафф. А Кэрри, между прочим, у воронов учится. Флинт тоже, видимо, просек, потому что оглушительно заржал: — Так это диадема Равенкло?! А у тебя, мелкая, губа не дура! Уважуха. Пойдем, покажу. Только от этой штуки фонит очень нехорошо, так что руками сразу не хватай. Кэрри смерила Маркуса скептическим взглядом, кашлянула, но ничего не сказала. А когда они гуськом, едва помещаясь в проходе, подошли к старинному шкафу, на котором и стоял запыленный бюст, снова посмотрела на свой компас и нахмурилась: — Маркус, а ты не мог бы посмотреть с высоты своего роста, нет ли тут подходящего ящика или коробки. Гарри, может ты видел? Гарри отрицательно помотал головой, а Флинт усмехнулся: — Давай трансфигурирую. — Не пойдет, — с сожалением отказалась Кэрри. — На трансфигурированном предмете руны нормально держаться не будут, а мне эту штуку надо упаковать хорошенько и надолго. — Я тебе надолго трансфигурирую, — пообещал Флинт. — Если силы побольше вбухать, то не меньше, чем на год. Гарантировано! — Дело же не в сроках, а в сути, — Кэрри вздохнула. — Напрасно ты, Маркус, не взял руны дополнительно. С нумерологией не так сложно было бы. Вот зачем тебе УЗМС?! — Как зачем? — возмутился Флинт. — А как я на болотах пятиногов гонять буду без нужных знаний? Опять же, ферма у нас гиппогрифья… — Это максимум два урока у профессора Кэттлберна. Ты про своих гиппогрифов у ваших же загонщиков втрое больше за пару часов узнаешь. А руны — это палочка-выручалочка на все случаи жизни. Гарри вспомнил забавную вязь на изнанке своей рубашки и символы на внутренней поверхности рюкзака и на всякий случай покивал. Он-то точно по примеру Кэрри выберет на старших курсах руны и нумерологию. И еще арифмантику, это что-то типа высшей математики у обычных людей. Флинт же презрительно фыркнул и завел речь о том, что игроку в квиддич и мастеру боевки никакие руны вообще-то не нужны. На это у него всегда умники с Равенкло найдутся. А он и так и хорош, и востребован. — Чем языком молоть, найди коробку, ящик или сундук. Это — второе желание, — строго парировала Кэрри. Флинт насупился, но искомое принес. — Отлично! — торжествующе усмехнулась Кэрри. — Вот видишь, Маркус, у умников с Равенкло для черной работы всегда найдется под рукой кто-то из боевки. Кто-то, кто плохо учился в школе, презирал руны и недооценивал нумерологию. Флинт почему-то не обиделся, а снова заржал. Потом Кэрри минут пятнадцать старательно разрисовывала стенки старой картонной коробки своими любимыми рунами, потом левиосой переместила диадему внутрь, а потом они вернулись на вечеринку. Флинт за то время, пока Кэрри возилась с маркером, еще успел где-то пару пыльных бутылок с вином натырить и облизывался на них, как на сокровище. А Гарри скромно взял на память о приключении небольшую брошь в виде меча с украшенной изумрудами рукояткой и старый учебник по зельеварению с толковыми пометками на полях. Ни нападений, ни окаменений больше не было. В ноябре близнецы Уизли попытались имитировать ЧП, разбив все унитазы и раковины в туалете Плаксы Миртл, но были застигнуты на месте преступления профессором Флитвиком и наказаны отработкой до конца года. Даже пытающийся заступиться за них директор был вынужден смириться с наказанием после того, как Флитвик грозно ткнул ему в лицо счетом за новую сантехнику. Шалости братцев обошлись школе очень дорого. Но был в этом и положительный момент: туалет отремонтировали и привели в порядок, а так как сама Плакса Миртл не появлялась в нем аж с Хэллоуина, помещение наконец-то стали использовать по прямому назначению. Кошке Филча и Колину споили зелье из мандрагор, и они благополучно вернулись к жизни. В начале декабря кто-то ограбил лабораторию-зельеварню, примерно на неделю превратив профессора Снейпа из простого мизантропа в настоящего монстра, ненавидящего весь мир, и слизеринцы-старшекурсники скидывались из своих карманных денег на новые ингредиенты, потому что жить и учиться под началом такого декана стало совершенно невыносимо. Снейп щедрый жест оценил и принялся еще активнее чем раньше снимать баллы с остальных факультетов и лютовать на дежурствах. Так что никто не удивился, когда он поймал Уизли и Лонгботтома за использованием оборотки и выставил семьям мальчишек магически подтвержденную претензию с требованием компенсации за украденное. Говорят, разбирательство было долгим и ужасно громким. Братья Уизли использовали самодельные удлинители ушей, ребята с Равенкло — сложные прослушки на основе протеевых чар, а мелкий и вертлявый Хиггс даже завис ненадолго под окном кабинета директора на метле, чтобы вживую послушать, как хором орут Железная Августа и Рыжая Молли. Директор уговаривал зельевара одуматься, дать ребятам второй шанс, снизить требования, но разозленный вконец Снейп стоял на своем: либо деньги в полном объеме, либо услуги на эту же сумму. Ни у Уизли, ни у Лонгботтомов такой суммы в свободном доступе не было: наворовали мальчишки прилично, вдобавок ухитрившись по пути опрокинуть котел с уже готовым Феликс Филициус. За него Снейп тоже запросил компенсацию. Августа первой признала требования правомерными и, сокрушенно вздыхая, отправилась заниматься восстановлением теплиц: они договорились, что отдавать долг Лонгботтомы будут травами. Молли попыталась в качестве замены деньгам предложить Джинни Снейпу в жены. Узнав об этом, понимающие хохотали до слез. Гарри же искренне возмутился: как же так?! Джинни же — живой человек, а не машина и даже не лошадь. Сьюзен и Ханна ему объяснили: Уизли надеялись выгодно пристроить дочь. Профессор Снейп хоть и не красавец, и полукровка, но имеет ранг мастера и вдобавок наполовину Принц. Для многих — выгодная партия. А Джинни в жены возьмет разве что безграмотный магглорожденный, потому что чистокровные даже под амортенцией с ней разве что переспят, но не женятся. — Почему? — удивился Гарри. Джинни ему было жаль. Та бродила по замку апатичной тенью, словно разыскивая что-то, постоянно вздыхала и смотрела на самого Гарри глазами побитой собаки. Поттер собак не бил, самой Джинни ничего не обещал, но чисто по-человечески она вызывала у него сострадание. Ему снова объяснили: про предателей крови и родовые проклятья, передающиеся по наследству. Про клятвы, откаты, долги перед магией и магических паразитов. Про совпадающие векторы и специальных магических свах. И книжек дали почитать. Гарри почитал и обалдел: все было совсем не так, как небрежно рассказывал ему Рон, объясняя термин «предатель крови» любовью к магглорожденным. Гарри еще тогда было сомнительно — как можно говорить о лояльности к магглам и при этом стыдиться родственника-бухгалтера? А теперь многие вещи вдруг стали проще и понятнее. В том числе взгляды Сьюзен — они с Гарри вполне могли составить гармоничную магическую пару. Вот только Гарри не хотел пары со Сьюзен. Совсем не с ней. Деньги Уизли в итоге нашли. То ли старший из братьев прислал, то ли в лотерею выиграли — версии были разные. Мальчишки, что Рон, что Невилл ходили пристыженные. А Гермиона Грейнджер вообще пропала из школы. Гарри специально не интересовался, но слышал, что вроде бы ее увозили в Мунго, хотя зачем и как надолго, не могла сказать даже Макгонагал. Зима наступила как-то внезапно. Вот еще шли дожди, и они топтались по грязи по пути в теплицы, а вот уже стукнули заморозки, и до Рождества осталось три дня. Гарри пригласил Кэрри навестить его на каникулах. Проверить теплые полы и состояние мебели для Дурслей и… сходить с ним в кафе и в кино. Кэрри обещала подумать. Она вообще ходила какая-то задумчивая, но на вопросы о том, не случилось ли чего, загадочно отмалчивалась. Гарри к ней особенно не лез. Так… следил издали, чтобы с подругой все было в порядке. Потому, наверное, и заметил, что Флинт теперь тоже за ней приглядывает. И — что удивительно — Малфой. Причем Малфой таращился на Кэрри Риддл как-то странно, словно не веря своим глазам, а потом вдруг взял и тоже пригласил ее в гости на каникулы. Кэрри ему отказала сразу и наотрез, но это не помешало Гарри подкараулить Малфоя одного в узком коридоре и как следует, припоминая уроки Дадли, по-простому, без всяких палочек намять ему бока. Чтоб не лез, куда не просят. * в связи с большим количеством исправлений в ПБ хочу пояснить - это НЕ ошибка! Трусло - разговорное презрительно обозначение труса, именно так и выражается приличный мальчик Гарри. Ударение на окончание.