Замужем за...

Это было странное, но прекрасное лето. А еще очень познавательное. В поместье Риддлов, где Гарри провел больше месяца, нашлась и зельеварня, и отличная библиотека, и интересная компания. Кузен Кэрри (вообще-то Марволо был не кузеном, а каким-то дальним родственником, но общались они с Кэрри так, словно родились в один день и с тех пор не расставались) оказался отличным парнем: умным, начитанным, ироничным, с несколько злым, но потрясающим чувством юмора, и вдобавок разговаривал на парселтанге. Уже после трех дней знакомства Гарри стал искренне им восхищаться, даже больше, чем самой Кэрри. Потому что она-то была девчонкой, а вот Марволо разбирался и в истинно мужских вопросах. В общем, Гарри считал, что ему крупно повезло с такими друзьями. Марволо и Кэрри (Том и Джерри!) были чем-то неуловимо похожи, порой делая одинаковые выводы из совершенно незначительных исходных данных, время от времени общались без слов, одними взглядами, и вообще напоминали два соседних паззла одной мозаики. Взаимопонимание у Риддл и Гонта было прокачано на уровне не меньшем, чем у близнецов Уизли. Только в отличие от рыжих, которые всегда действовали заодно, как две части одного целого, Кэрри и Марволо не прекращали пикироваться, язвить, подкалывать друг друга и вообще вести себя так, что Гарри им люто завидовал. На день рождения каждый из них подарил Гарри отдельный подарок. Кэрри — стильный браслет из хитросплетенных кожаных полосок с вставками-бусинами, украшенными ее любимыми рунами, на которые она велела капнуть кровью, Марволо — плотную темно-синюю мантию, пропитанную каким-то хитрым составом, которую велел использовать только в особых случаях. Причем что Кэрри, что Марволо просили не рассказывать об их подарках больше никому. Зато долго пытались выпытать, что подарил другой. Гарри никого не сдал. А потом начался новый учебный год. Начался странно, с дементоров в поезде. После чего странности поселились в жизни Гарри на постоянной основе. В первую неделю сентября прошел совместный урок ЗОТИ с гриффиндорцами, на котором профессор Люпин рассказал им про боггартов. Боггартом Рона оказался паук, Гермионы — профессор Макгонагал, которая сообщила, что Грейнджер отчислена за неуспеваемость, Невилла — лопнувший мячик. Причем после того, как он лопнул, Невилл потерял сознание, и до Гарри очередь попросту не дошла. Профессор Люпин поймал Гарри в коридоре после обеда, предложив позаниматься с ним отдельно, и многозначительно упомянул, что был другом его отца. На отдельное занятие Гарри согласился, но слова Люпина про отца ему очень не понравились. И Кэрри, и Марволо не уставали напоминать Гарри о том, что люди будут общаться с ним из-за его славы или статуса. И если Кэрри вела такие беседы уже пару лет, но как бы между прочим и ненавязчиво, то Марволо побеседовал с Гарри так прямолинейно, что это граничило с грубостью. — Поттер, ты же как лотерейный билет. Причем многоразовый. Кто-то попытается прославиться за твой счет, кто-то захочет использовать твой титул, кто-то — твои деньги или твою магию. А кто-то — все сразу. Может и твою тушку, у нас человеческие жертвоприношения до сих пор в ходу. Будь откровенным с собой и прими очевидный факт: в магическом мире ты полный лох, выражаясь вашим языком. Тебя разденут, разуют, облапошат, пустят по миру, а ты не заметишь, да еще и спасибо скажешь. Кэрри говорила, что директор может залезть тебе в карман или устроить магическую помолвку? Но это будет хотя бы прогнозируемое мошенничество. Появятся еще и псевдодрузья, паразиты-нахлебники, найдутся взрослые авантюристы, утверждающие, что они знали твоих родителей и дружили семьями. Только ты задумайся вот над чем: где были все эти друзья, когда ты жил в чулане у магглов? А еще тебя попытаются использовать втемную — рассорить с теми, кто действительно хорошо к тебе относится, и навязать удобных приятелей, а то и опоить амортенцией. Тебе уже тринадцать, самый возраст выбирать невесту. Девочки-то тебе, наверное, уже нравятся? Тут Гарри покраснел и что-то невнятно промычал. Ну никак он не мог объяснить Марволо, что больше всего ему нравится его кузина. Почему-то язык не поворачивался. Но этот разговор крепко засел у Гарри в голове. И сразу вспомнился при словах Люпина. Профессор Люпин ждал Гарри вечером в учительской. Шкаф подрагивал, как и на уроке. — Боггарт, сэр? — спросил Гарри. — Да, — ласково улыбнулся Люпин. — Но тебе нечего бояться. Я подстрахую. Ты же помнишь заклинание? Заклинание, показанное Люпином, Гарри помнил. Ридикулус. Хотя это, по мнению Кэрри, которое та не стеснялась высказать, была такая же чушь, как и экспекто патронум. Сложно представить себе что-то смешное при виде самого глубокого своего страха. Да и не убивало оно боггарта, а только заставляло менять форму. В общем, преподаватели Хогвардса не искали легких путей. Поэтому Гарри выучил и тот вариант, который показала ему Кэрри с убедительной просьбой его не афишировать. Он и сам уже понял, что от громкости произнесения сила заклинания не зависит и старался, подражая Кэрри и Марволо, проговаривать слова как можно тише, в идеале — вообще колдовать невербально. — Готов? — спросил Люпин. Гарри кивнул. И профессор открыл шкаф. После чего с воплем шарахнулся в сторону, потому что из шкафа стремительно выскочил велоцираптор из «Парка юрского периода». Наверное, это был какой-то бракованный боггарт, потому что фильм Гарри смотрел с удовольствием, и хотя именно велоцирапторы произвели на него самое глубокое впечатление, их сложно было назвать его самым большим страхом. Дядю Вернона с ремнем он боялся гораздо больше. — Ридикулус! — крикнул Гарри, наставляя палочку на динозавра и представляя его с розовой челкой и радужным хвостом. Монстр преобразился и щелкнул зубами. Но не исчез. Розовая челка с желтым бантиком задорно топорщилась над оскаленной пастью. Точно, боггарт попался бракованный. — Риддикулус! — снова крикнул Гарри и покосился на профессора Люпина. Тот забился в угол и тонко поскуливал, прикрываясь руками. Между тем велоцираптор превратился в Ти-Рекса и взревел. Дверь в учительскую распахнулась, и на пороге возник профессор Снейп. Смертельно побледнел, но тут же вскинул палочку: — Ступефай! Секо! Секо максима! Авада Кедавра! Ни одно из стандартных заклинаний на боггарта совершенно не подействовало. Хотя Гарри высоко оценил тот факт, что ненавистный Снейп попытался вытащить его свободной рукой за шкирку и даже использовал непростительное, пытаясь спасти от чудовища. — Солво лагус! — прошептал он уже с порога, проводя палочкой загогулину, похожую на знак доллара. Ти-Рекс замерцал и с негромким хлопком лопнул. Снейп замер, выпустил Гарри и оттер пот со лба. — Это… это ваш боггарт? — изумленно спросил он. — Ага, — подтвердил Поттер с пола, куда шлепнулся, ударившись копчиком. Из угла выдвинулся трясущийся профессор Люпин. Увидев его, Снейп скривился и процедил сквозь зубы нечто неразборчивое, но нелицеприятное. — Гарри, ты в порядке? — стуча зубами, спросил Люпин. — В полнейшем. Спасибо, что поинтересовались, — поднимаясь на ноги, ответил Гарри. — Урок окончен? — Так это был урок? — яда в голосе Снейпа хватило бы на небольшое озеро. Но Гарри не стал дожидаться, пока у преподавателей пройдет шок и возникнут вопросы и поскорей ретировался. На следующий день профессор Люпин долго перед ним извинялся за свое замешательство (именно такое определение он использовал), пытался рассказать, каким прекрасным другом был Джеймс Поттер и предлагал Гарри обучить его вызову патронуса. — Ты сам видел в поезде, как он действует. Это очень полезное заклинание. — Так тот свет в вагоне, который прогнал дементоров, ваших рук дело? — с невинным видом поинтересовался Гарри. Люпин ничего не ответил, лишь скромно потупился на наколдованные Кэрри лаковые штиблеты, и Гарри сделал окончательный вывод, что этому человеку верить нельзя. К директору, который вызвал мальчика к себе в кабинет где-то на третьей неделе учебы, Гарри тоже стал относиться крайне настороженно. Точнее, поначалу-то он ничего не заподозрил и даже с немалым удовольствием выхлебал большую чашку чудесного ароматного чая, заедая сладостями из вазочки. Но вот разговор, который завел директор Дамблдор, ему совсем не понравился. — Как твои дела, Гарри? Как настроение? Боевое? В этом году с первого октября у вас вводятся новые предметы, ты уже решил, что хотел бы изучать? Наверное, маггловедение и уход за магическими существами? Или прорицания? — Нет, — покачал головой Гарри. — Руны и нумерологию. Директор озадачено покачал головой: — Какой любопытный выбор. А почему? Твой друг Рон выбрал маггловедение и УЗМС. Мне казалось, вы разделяете интересы друг друга. — У Рона свои резоны, у него отец магглами увлекается, брат в драконьем заповеднике работает. А мне это не интересно. Тем более, мне-то маггловедение зачем, я обычный мир знаю лучше волшебного! — искренне ответил Гарри. Директор нахмурился. — Ты не прав, мальчик мой. Даже твоя подруга Гермиона записалась на маггловедение, хотя тоже выросла в твоем мире. Оценить мир магглов с точки зрения волшебников тоже нужно уметь. Гарри пожал плечами, не желая спорить. — А УЗМС пригодится тебе в будущем при выборе профессии. Ты же собираешься стать аврором, как отец? — Нет, — безмятежно ответил Гарри. — Не собираюсь. Я артефакторику буду изучать. Для этого и руны с нумерологией понадобятся. Дамблдор немного покашлял, после чего потянулся за вторым чайником. Налил Гарри в чашку до самого края, придвинул вазочку. Гарри цапнул мармеладку, прожевал, отхлебнул чай. Вкусно! И травками так приятно пахнет. — Профессор Люпин тебя очень хвалил, — сказал директор. — Он считает, что у тебя большие способности к ЗОТИ. В аврорате это высоко ценится, можно сделать блестящую карьеру. К тому же твоя история… победа над Тем-кого-нельзя-называть… Если хочешь, профессор может позаниматься с тобой дополнительно, он сам предложил. Гарри отпил еще: — Зачем? Он и мне предлагал, но я не хочу напрасно тратить время. — Будущему аврору стоит уделить особое внимание защите от темных сил. Гарри подумал, что директор у них совсем старенький, вон уже и память подводит, и мысли путаются. — Так то аврорам, а я-то на артефактора пойду учиться. Правда еще не решил, куда, но буклеты Академии Сорбонны очень завлекательные. Дамблдор снова покашлял, протер очки и пристально глянул на Гарри. Под волосами что-то зачесалось, словно его мысли кто-то попытался пощекотать. Какая-то докучливая муха. Гарри легонько дернул хвостом, и она в испуге слетела. Хвостом? Ну да. Ему вдруг явственно представился мощный дремлющий василиск, свернувшийся кольцами вокруг его сознания. Не тот, которого Гарри убил в тайной комнате, а молодой, сияющий здоровым блеском чешуи, полный сил и грации. Сейчас он спал, но Гарри откуда-то знал, что разбудить это прекрасное чудовище он может в любой момент. Директор между тем выглядел как-то сконфужено. — Еще конфету? — спросил он. Гарри сунул за щеку очередную мармеладину. — Декан Спраут сказала мне, что ты прошел отбор в команду на позицию охотника. Думаю, твой отец очень бы тобой гордился! Ты поэтому перестал носить очки? Из-за квиддича? Мне не так давно показали такие тонкие кружочки, которые вставляются в глаза, кажется, они называются линзы. Замечательная маггловская технология. Такие же носит вратарь «Гарпий», ты знал? Гарри кивнул, не собираясь распространяться о том, что лично он линзы не носит. И квиддичем не особенно интересуется. Он и в команду-то записался только потому что Седрик очень просил выручить. В Хаффлпаффе лучше Гарри летал только сам Седрик, их загонщик Энтони Рикетт и Салливан Фоули, который перешел на седьмой курс и отказался от квиддича в пользу необходимых факультативов. В прошлом году Гарри был в запасе, и единственного участия в матче, в процессе которого он остался без кости в руке, ему хватило за глаза. Век бы ему этот квиддич только с гостевых трибун смотреть! Дамблдор тем временем задумчиво постучал по блюдцу ложечкой: — Время идет, в мир волшебников все больше проникают маггловские новшества. Я могу это только приветствовать, и все же мне жаль, что ты перестал носить очки. В них ты был так похож на Джеймса! — Без очков я не перестал быть сыном своего отца, — нейтрально ответил Гарри. Дамблдор отчего-то обрадовался. Заулыбался, хлебнул чаю. — Кстати, хотел тебя спросить, как ты провел лето? Я помню, ты жаловался на опекунов… Гарри хмыкнул: — Приятнее в общении они не стали, но я привык. — Ты все лето провел с ними? — Неа, — покачал головой Гарри. — Тетя Мардж разругалась с тетей Петунией из-за Сириуса Блэка, так что я какое-то время пожил у друзей. Дамблдор поерзал: — Это было крайне непредусмотрительно с твоей стороны, Гарри, — строго сказал он. — В доме дяди и тети тебя защищает кровная жертва твоей матери. А друзья… друзья могут оказаться предателями. Ты, наверное, знаешь, что Сириус Блэк считался лучшим другом твоего отца, а потом предал твоих родителей, сдав их Волдеморту? Так что ты должен быть крайне осторожен. Теперь этот страшный человек охотится за тобой. Тебе нельзя уезжать летом с Тисовой. А у кого ты гостил? Не надо лукавить, ты можешь мне довериться. Гарри допил чай: — Просто у приятелей. В обычном мире. Как видите, волшебники меня там не нашли, даже страшный Сириус Блэк. А почему он предал родителей? — Кто знает… Блэк был родом из семьи темных магов, их поступки сложно спрогнозировать. Никто не ожидал такого развития событий, — директор как-то озадаченно посмотрел на Гарри. — Я все же очень рекомендую тебе пообщаться с профессором Люпином. Он готов заниматься с тобой дополнительно. — Я учту, — не желая спорить кивнул Гарри и поднялся с кресла. — Спасибо за чай! Озадаченный странной беседой, он вернулся в спальню факультета и обнаружил на кровати сверток пергамента. К пергаменту была приложена записка: «Это карта Мародеров. Она принадлежала твоему отцу. Коснись палочкой для активации и скажи, что замышляешь шалость. Захочешь скрыть карту, скажи, что шалость удалась. Доброжелатель». Гарри вспомнил мантию-невидимку и скрипнул зубами. Интересно, сколько еще вещей его отца хранится у различных доброжелателей? За этой мыслью пришла следующая: а что вообще случилось с имуществом его родителей, которое оставалось в разрушенном доме в Годриковой Лощине? В обмен на свободу Сириуса Блэка, которую Малфои пообещали организовать собственными силами не позднее Рождества, Нарцисса попросила браслет для поддержания беременности. Сделать его было не сложно, и через пару дней Кэрри отправила сову в Малфой-менор с посылкой и поздравлениями. На следующий день после ужина к ней подошел Драко и с приличествующим случаю выражением лица заверил в том, что если «уважаемой мисс Риддл» понадобится консультация по каким-либо предметам, он рад будет помочь. А заодно пригласил прогуляться как-нибудь вместе в Хогсмид. Кэрри не на шутку удивилась. Такого поворота событий она не ожидала. Хотя приглашение еще ни о чем не говорило. Скорей всего Нарцисса порекомендовала сыну обзаводиться связями не только на Слизерине и рассматривала ее как вероятного долгосрочного партнера. Тогда поведение Малфоя-младшего становилось понятным. Приятельские отношения с особой, являющейся доверенным лицом жены Лорда, были выгодным вложением. Вот только ей самой совершенно не хотелось тратить время на тринадцатилетнего балбеса. Даже с учетом того, что в этом году он стал меньше выпендриваться и иногда применять мозги по назначению. Однако Драко не оставлял попыток сблизиться. И это неожиданно привело к скандалу с Гермионой Грейджер. Честно говоря, Кэрри не обращала на лохматую гриффиндорку никакого внимания. Они с Гермионой в этом году вообще не пересекались. Во всяком случае, она так думала. Взрыв возмущения мисс Грейнджер случился в библиотеке, где Кэрри, как обычно забившись в самый угол и отгородившись учебниками, пыталась составить рунную цепочку для сокращения пространства. Своеобразный аналог порт-ключа или аппарации. Малфой, одетый с иголочки в новую темно-зеленую мантию, подошел к ее столу в тот момент, когда Кэрри собралась наколдовать себе немного воды. Он небрежно положил на край стола старинную книгу и вежливо сказал: — У нас были совместные занятия на чарах, и я подумал, что для заданного эссе тебе может потребоваться дополнительная литература. Это из нашей семейной библиотеки. Страницы с нужной информацией я заложил закладками. — Спасибо, Драко, но эссе я уже написала, — не менее вежливо ответила Кэрри и улыбнулась той улыбкой, после которой хорошо знающие ее люди обычно растворялись в пространстве и не беспокоили ее еще пару часов. Малфою для этого не хватило прозорливости. — О-о-о! — растеряно протянул он и тут же нашелся: — В таком случае мы могли бы прогуляться вдоль озера, на улице на редкость приятная погода. Кэрри скрипнула зубами и призвала все свое терпение: — Драко, я не настроена на прогулку. У меня еще есть дела. Но я высоко ценю твою попытку и благодарю за внимание. — Может быть, я могу чем-то помочь? — не унимался Малфой. — Наколдовать мне бутылку кока-колы и исчезнуть! Малфой захлопал глазами: — Кока…чего? — Колы! — выпалила из-за соседнего стола Грейнджер. — Малфой, ты совсем отстал от жизни? Как можно не знать про кока-колу, ты же записан на факультатив по маггловедению! И что у тебя там за книжка, как называется? — Не твое дело! — обернулся к Гермионе Малфой и, манерно растягивая слова, добавил: — Такие книги — не про твою честь. — Почему это? Мы учимся в одной школе! Отказывать сокурсникам в знаниях преступно! — возмутилась Гермиона. — И вообще, что за неравноправие? Почему для Риддл ты закладки делаешь, а мне даже название не хочешь сказать?! Малфой сложил руки на груди: — Потому что ты грязнокровка? — Прекрати этот шовинизм! — по-кошачьи зашипела Грейнджер, выскочила из-за стола и попыталась схватить книгу. Малфой перехватил ее руку, Грейнджер полоснула его ногтями по лицу, Малфой вскрикнул и отшатнулся, Грейнджер дотянулась до книги, Малфой дернул ее за мантию, оттягивая от стола, и книга полетела на пол. Грейнджер развернулась и попыталась снова вцепиться Малфою в лицо, но он шагнул в сторону и случайно уронил стул. На грохот примчалась мадам Пинс и отправила всех троих в кабинет директора. Драко, Гермиону и Кэрри. Кэрри — видимо, за компанию. Идти к директору на ковер не хотелось ну совершенно. Это вообще был худший из возможных сценариев. Но доказать свою непричастность библиотекарше Кэрри не удалось. Она скинула тетради с записями в торбочку, сердито раздула ноздри и с горечью подумала, что сейчас, с пучком растрепанных волос и перепачканными в чернилах пальцами как никогда похожа на Кэролайн Уолш. И это было скверно. Очень скверно. Они поднимались по лестницам в гробовом молчании. У Малфоя на щеке набухло несколько капель крови, выступивших из глубокой царапины, но отчего-то он не стирал их, не ныл, не жаловался и не требовал направить его в больничное крыло. Напротив, был предельно собран и опасно сверкал глазами. А еще на повороте к башне дал знак какому-то мелкому слизеринцу, который опрометью кинулся в подземелья. Грейнджер возмущенно сопела, временами порывалась что-то сказать и бросала почему-то на Кэрри возмущенные взгляды. Кэрри же избрала для себя политику невмешательства. Что бы не говорил и не делал Дамблдор, самым главным для нее было не сорваться. На сегодняшний день в Магической Британии старый хрыч обладал почти неограниченной властью и мог творить что ему заблагорассудится, а их с Томом планы слишком сильно зависели от стабильности обстановки. Директор встретил их строгим взглядом и укоризненным покачиванием головой. Видимо, мадам Пинс уже высказала ему свое видение событий. — Ай-яй-яй, — добрым голосом протянул Альбус-косплеющий Мерлина-Дамблдор. — Как не стыдно! Шуметь в библиотеке, нарушать общественный порядок, устроить потасовку, ломать мебель. Мистер Малфой, мисс Риддл, как же так? Гермиона, которая опасалась обвинений в свой адрес, заметно приободрилась и покосилась на Кэрри с чувством превосходства. Кэрри на нее не смотрела. Она изучала портрет Финеуса Найджелуса Блэка, висящий на стене кабинета, особое внимание уделяя линии его скул. — И что же вы можете сказать в свое оправдание? Мистер Малфой? Драко отчего-то молчал, лишь слегка передернув плечами. — Мисс Риддл? Скулы у Блэка были роскошные. И вообще, красивый он был мужик, хоть и сволочь редкостная. — Что ж, если вам нечем объяснить такое безобразное поведение, я вынужден буду назначить наказание, — все так же ласково продолжил директор. — А поскольку ни один из вас не выразил раскаяния в своем проступке, полагаю… Что именно он полагал, Кэрри так и не узнала, поскольку в этот момент камин в кабинете директора вспыхнул зеленью и на ковер вступил Люциус Малфой. Собственной сиятельной персоной. Дамблдор как-то резко поскучнел, Драко облегченно выдохнул, а вот Кэрри визитеру совсем не обрадовалась. Ну не была она высокого мнения о дипломатических способностях Люциуса и не верила, что тот может стать достойным оппонентом Дамблдору. Но Малфой-старший приятно удивил. — Добрый день, Люциус, — проскрежетал директор. — Не припомню, чтобы я открывал Вам свой камин. — Добрый день, директор! — с ледяной улыбкой слегка наклонил голову отец Драко. — Лорд Малфой, с вашего позволения. Я здесь как официальное лицо. Так что ваше разрешение или допуск мне не нужны. — И в чем же состоит ваш интерес? — подался вперед директор. — Полагаю, в происходящем в данный момент разбирательстве, — сообщил лорд Малфой и элегантно опустился в кресло для посетителей. Дамблдор развел руками: — Помилуйте, какой может быть у попечительского совета интерес в разбирательстве мелкого хулиганства? Тем более, мы уже все решили. — Неужели? — теперь подался вперед уже лорд Малфой. — И кто оплатит нашей семье расходы по реставрации старинного фолианта, испорченного мисс Грейджер? Драко, покажи книгу! Да не мне, а директору! «Чарование вездесущее», семнадцатый век. Драко, прижимающий к себе фолиант, продемонстрировал сбитый корешок и помятые страницы. — Насколько я в курсе, опекуном всех обучающихся в школе магглорожденных являетесь лично вы, верно? Значит, вы и несете ответственность за причиненный ими ущерб. Или пригласим экспертов? — Да я ее только посмотреть хотела! — покраснев, выпалила Грейнджер. — Это Малфой мне ее не давал, жмот чистокровный! Еще и обзывался при этом! — А вы, разумеется, вели себя согласно этикету? — иронично осведомился лорд Малфой. — Я верно понял, что мой сын недвусмысленно выразил свой отказ в том, чтобы собственность нашей семьи оказалась в ваших руках? Гермиона громко засопела. — Что ему, жалко было? Я бы вернула! Дамблдор помрачнел. — Я вас услышал, лорд Малфой. Пришлите счет, я компенсирую расходы. Это все? — Разумеется, нет, — Малфой закинул ногу на ногу. — Посмотрите на моего сына. Налицо посягательство на кровь священных двадцати восьми. Драко, кто это сделал? — Мисс Грейджер, — не без удовольствия сдал Гермиону мелкий Малфой. — Без вызова на дуэль, без предупреждения и даже без обоснования. Кэрри насторожилась. Если это то, о чем она подумала, Грейнджер серьезно влипла. Кровь двадцати восьми семей была священна и существовал какой-то закон… Черт! Она не помнила деталей, слышала когда-то мельком, но так как не воспитывалась в чистокровной семье, не была в курсе подробностей. А вот Дамблдор, как председатель Визенгамота, не мог не знать, и, судя по выражению его лица, лихорадочно придумывал выход из положения. Не придумал и пошел проторенным путем. Развел руками и ласково улыбнулся: — Лорд Малфой, но это же просто царапина! О каком праве возмещения крови может идти речь при таком пустяке? — Вы считаете пролитую священную кровь пустяком? — голос Малфоя зазвучал глубже, опаснее: — Предлагаете созвать совет лордов в Визенгамоте? Готовы повторить на заседании свои слова? Я обращу особое внимание, что все случилось в Хогвардсе — якобы самом безопасном месте Магической Британии. Дамблдор посерел лицом: — Что вы хотите? — Право Первой крови, разумеется. — О чем вы тут говорите? — вмешалась Гермиона. — Директор, я не виновата! Это Малфой вел себя как засранец! Почему к Риддл он относится нормально, еще и книжки ей таскает, а меня вечно обзывает? Между прочим, слово «грязнокровка» считается оскорблением, я узнавала! Так что я готова извиниться, но пусть он извинится тоже! И даст почитать… ну что он там предлагал Риддл! Кэрри едва удержалась, чтобы не закатить глаза. За нее это сделал Драко. — Или как опекун вы согласны заплатить равноценную виру? — вкрадчиво добавил лорд Малфой, не обращая ни малейшего внимания за невоспитанную девицу. Дамблдор дернул себя за бороду. Посмотрел на Грейнджер. Побарабанил пальцами по столу. — Гермиона, подойди, пожалуйста, ближе. Та подошла и вздернула голову с копной кудрявых волос. Директор тяжело, напоказ вздохнул: — Девочка моя, расскажи, при каких обстоятельствах ты оцарапала Драко. Гермионе хватило совести смутиться: — Ну… Он не хотел давать мне книгу. Даже название сказать не хотел. А это что-то важное, нужное для эссе! С закладками! В общем, он схватил меня за рукав, я развернулась и… это случайно вышло, директор. Но мадам Помфри царапины лечит в два счета, у нее есть бадьян. Дамблдор скорбно покивал и пояснил: — К сожалению, проблема не в царапине. В магическом мире действуют свои законы. Особенные. Тебя могут обвинить в том, что ты пыталась раздобыть образец крови одного из представителей Священных семей. Это страшное преступление. Вдобавок существуют правила, касающиеся пролитой крови, даже если это всего лишь капля, а ты не соблюла этикет — это оскорбление рода. — Какое еще оскорбление? — фыркнула Грейнджер. — Это Малфой меня все время оскорбляет! Дамблдор покачал головой, потом взял Гермиону за руку, сжал ее и сказал: — Боюсь, тут ты не права. Поэтому… — его голос зазвучал громко и веско: — Я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, своей властью опекуна отдаю право первой крови Гермионы Джин Грейнджер во власть рода Малфой. Да будет так! На запястье у Гермионы засветилась золотистая ленточка, которая тут же растаяла в воздухе. — Это что? — взвизгнула Грейджер, выдергивая ладонь и пряча руку за спину. — Почитай и узнаешь, — насмешливо протянул Драко и, болезненно поморщившись, вытащил из кармана носовой платок и приложил его к щеке. — Вы удовлетворены? — почти прошипел Дамблдор, глядя на Малфоя. — Остался нерешенным вопрос с мисс Риддл, — невозмутимо сообщил тот. — Мой сын всего лишь собирался одолжить ей книгу. Она тоже в чем-то обвиняется? — А вот это уже не ваше дело! — с видимым удовольствием ответил Дамблдор. — Мисс Риддл, мне послать сообщение вашему опекуну? — уточнил Малфой, поднимаясь с кресла. — Мне не сложно. — Опекуном сирот и магглорожденных в стенах Хогвардса являюсь я, — блеснул очками директор. — Но не моим, — вмешалась Кэрри. — Опекунство надо мной, согласно завещанию моей бабушки, получил представитель «Гэмбл и сын», после чего мы провели процедуру эмансипации. Так что теперь я сама решаю вопросы через поверенного. И я не шумела в библиотеке, не наносила никому оскорблений, не роняла стулья, а просто занималась своими делами. Писала черновик домашнего задания. Спросите хоть у Малфоя, хоть у Грейнджер. — Это так, — тут же подтвердил Драко. — Ты сказала, что уже написала эссе по чарам, — вспомнила Гермиона. — Я готовилась к другому уроку, — парировала Кэрри и выдавила светскую улыбку: — Мистер Малфой, я все же хотела бы полистать «Чарование вездесущее», это возможно? — Позже, после реставрации. Мы можем обговорить время и условия прямо сейчас. Директор, мисс Риддл свободна? — уточнил Малфой-старший. Дамблдор неохотно кивнул. — Только один вопрос, — сказал он, пристально глядя на Кэрри. — Риддл — это же маггловская фамилия? Или у вас в семье были волшебники? — Я — сирота, директор, — пояснила Кэрри. — Так что не очень разбираюсь в родословной. Но могу уточнить у мистера Гэмбла — он наверняка знает. Передать ему, что вы интересовались? Дамблдор медленно покачал головой. — Ступайте все. Вы свободны. — Гм! Профессор Дамблдор, я так и не поняла, что за право такое? Вы мне объясните? — встряла Грейнджер. Дамблдор посмотрел на нее с отчетливым раздражением: — Нужная литература есть в библиотеке. Спросите у мадам Пинс. После того, как почитаете трактат о Праве возмещения. Грейнджер первой сбежала по ступеням из башни и уже в коридоре повернулась к Малфоям. — В обычном мире в средние века существовал варварский обычай права первой ночи. Надеюсь, это не тоже самое? Я не собираюсь… — тут она сбилась и покраснела, но все же закончила: — вступать в сексуальную связь с Драко. — Поверьте, мисс Грейнджер, у вас не будет ни малейшей возможности обольстить моего сына, — с издевательской учтивостью произнес лорд Малфой. Гермиона удовлетворенно кивнула, но все же не угомонилась: — Тогда в чем суть? — Полагаете, у меня есть время и желание читать вам лекции? — надменно изогнул бровь лорд Малфой и повернулся к Кэрри: — Мисс Риддл, книга будет в вашем распоряжении через неделю, вас устроит? — Я думаю, мы решим этот вопрос с Драко, — отмахнулась Кэрри. — Когда в субботу пойдем в Хогсмид, — самодовольно заулыбался младший Малфой. — Или в другой раз. Всего наилучшего, — она свернула в первый же коридор, мечтая как можно скорее избавиться от общества представителей белобрысой семейки и подумать в одиночестве, но следом за ней увязалась Грейнджер. — Вот почему так? — возмутилась она. — Что в тебе такого, что с тобой все так носятся?! Кэрри притормозила: — Кто? — Да все! — вспылила Гермиона. — У тебя куча друзей, ты столько всего знаешь, оценки у тебя просто блестящие. Как ты этого добиваешься? — Для начала не делаю глупостей, — терпение Кэрри было на исходе. — Гермиона, ты не те вопросы задаешь. Тебя только что продали, а ты переживаешь за друзей и оценки. — Меня… что?! Кэрри вздохнула: — Раньше твоей судьбой распоряжался директор. Как и судьбой любого магглорожденного в Хогвардсе. Ты была под его опекой. В общем-то это не изменилось за исключением того, что первого любовника или, если не повезет, мужа, тебе теперь будет выбирать Малфой. А зная Малфоя, он продаст тебя самым выгодным для себя образом. — Что за чушь?! — выкрикнула Кэрри в лицо Гермиона. — Не знаю, зачем ты придумала про директора такую гадость, но это неправда! Он никогда бы так не поступил! Да и кто меня заставит? Я… я собираюсь замуж по любви! — У тебя больше нет выбора, — пояснила Кэрри. — Попробуешь обмануть магию — и умрешь. Кровь в тебе просто вскипит, прецеденты были и не раз. — Ты… Ты просто злая, мерзкая, гадкая лгунья! — выпалила Гермиона. — Вот вернусь сейчас к директору и все у него узнаю! — Узнай, — согласилась Кэрри. И подумала, что Малфои все же далеко не дураки. Гермиона — сильная молодая ведьма. Неглупая и целеустремленная. А что невоспитанная, так не себе же в семью они ее будут брать. Продадут кому-то вроде тех же Флинтов или Ранкорнов, те быстро пообломают девчонке характер, и начнет она трудиться на благо рода и рожать одного за другим вассалов от тех самцов-производителей, которых выберет ей сюзерен. В магическом мире это обычное явление. Но жалко Грейнджер совсем не было. К третьему курсу ей пора было уже выучить хоть что-то, кроме учебников по школьным предметам. Вообще-то Гермиона даже сейчас могла обернуть ситуацию себе на пользу. Как у простой магглорожденной, у нее почти не было шансов на хорошую карьеру или выгодное замужество. Лили Поттер в свое время просто несказанно повезло. А лорд Малфой мог подобрать Грейнджер такого покровителя, который раскрыл бы ее потенциал и помог с продвижением. Вот только для того, чтобы это случилось, упрямой и бестактной девочке Гермионе следовало срочно пересмотреть свои принципы и тщательно изучить магический этикет. Вон, Долорес Амбридж в свое время тоже попала под право Первой крови, однако же умудрилась дорасти до должности заместителя министра. Хотя по мнению Кэрри это был плохой пример. Она никому не пожелала бы судьбы Долорес Амбридж.