Замужем за...

Кэрри разрешила Гарри брать любые книги из библиотеки, и Гарри выбрал «Основы Артефакторики» Грехема Брамса. Это имя пару раз встречалось ему в библиотеке Хогвардса, да и слово «основы» в названии Гарри очень понравилось, поскольку он решил, что начать лучше с азов. Правда, азы оказались какими-то очень уж сложными, недаром самоучек-артефакторов в мире можно было по пальцам пересчитать, но глава про волшебные палочки показалась Гарри стоящей. В ней были расписаны характеристики самых популярных сочетаний древесины и начинки, а также упомянуто, что свойства палочек во многом зависят от методики обработки дерева. Это объясняло, почему вроде бы одинаковые палочки типа клен/волос единорога у Олливандера стоили около семи галлеонов, а у Джими Киддела не меньше сорока. Гарри ради интереса спросил у Марволо, сколько он заплатил за палочку из африканского эбена с начинкой когтя мантикоры, и сглотнул, услышав про полторы тысячи. — И она того стоит? — изумился он. — Еще бы! — Марволо рассмеялся. — Грегорович ширпотребом не торгует. Ты вроде неглупый парень, с магглами жил, должен разбираться в экономике и ценоообразовании. Олливандер — раскрученный бюджетный бренд, который не тратится на рекламу, лет сто не ремонтировал фасад и зарабатывает исключительно за счет оборачиваемости и дешевого сырья. Старик закупается оптом. Жилы дракона берет у драконологов на вес, волосы единорога — у егерей пучками. Перья феникса тоже явно не поштучно покупает. Гарри хихикнул: — Представляю, как Дамблдор сидит на своем стуле и ощипывает Фоукса! Погоди, но как же сердечные жилы дракона? У Олливандера очень много палочек с такой начинкой! Они разве дешевые?! Марволо хмыкнул: — Хороший вопрос! А теперь подумай, и сам себе ответь: откуда возьмутся драконьи сердца в таких количествах? — Не знаю, — честно признался Гарри. — Но это же не трансфигурация? И не заклинание размножения, я читал, что в изготовлении артефактов применяются только оригинальные материалы в естественном виде. — Именно! Ответ прост. Потому что это не сердца. Это обычные жилы, чаще всего некондиционные, вымоченные в настойке сердечника. Потому и сердечные. И дерево у Гаррика в ассортименте чаще самое простое: береза, вишня, дуб. То, что легко достать в любой магической роще. У Джимми Киддела выбор шире, древесина дороже, и начинки можно найти более специфические. Чешуя русалки, шкурка ишаки, волосы из гривы мантикоры или фестрала… Из хвоста лучше не брать, палочки с хвостовыми волосами часто «тупят», не подходят для ювелирного колдовства. Жилы дракона у Киддела тоньше и более гибкие, отчего палочки лучше реагируют. А перья фениксов он раньше заказывал из-за рубежа, это мне «повезло» заполучить частичку Фоукса, да еще и отданную в тот же день, что и твое перо. — А это имеет значение? Кстати, перо не мое, а из моей палочки, я не пернатый! Марволо добродушно взлохматил ему макушку и вытащил из волос крохотное перышко, похожее на те, которыми набивают подушки. Похоже, трансфигурировал, но Гарри не обиделся. Это было весело! — Конечно, имеет, иначе у половины Британии были бы палочки-сестры. Фениксы сгорают и возрождаются, и сознательные волшебники больше одного пера за жизненный цикл у них не берут. У единорогов лучше вычесывать гриву понемногу каждый лунный цикл. У русалок брать чешую между линьками. Мда! Фениксов в Европе осталось мало, так что неудивительно, что Джимми перешел на отечественный продукт. Но я не думаю, что он знал про перья-близнецы. — Поддержим отечественного производителя? — вспомнил Гарри телевизионную рекламу. — Воздержусь, — сухо улыбнулся Марволо. — Я и эту-то деревяшку убрал подальше, у меня еще несколько подходящих есть. — Вот еще вопрос! Мистер Олливандер утверждал, что это палочка выбирает волшебника… — Ну-ну, а мантии или сундук тоже сами тебя выбирают? А что? Они тоже волшебные, тоже с чарами! В такую чушь у нас даже младенцы не верят, но магглорожденным, которые только-только попали на Косую аллею, Гарик продолжает успешно скармливать красивую сказочку, чтобы потом толкнуть залежалый товар. Так и говорит: «Не вам, милочка, решать, за что вы платите свои деньги, берите ту палочку, которая вас выбрала». А по факту — которую он сам решил продать. — Но это же обман! — Это маркетинговый ход. Старик иной раз специально предлагает не самый подходящий вариант, из-за чего, становясь старше, школяры приходят к нему снова. А записи Олливандер ведет очень тщательные и подробные, и тут же предлагает несколько моделей, одна из которых реагирует лучше прежней. Так продажи и растут. Причем, он же еще и речь толкает: «Волшебник взрослеет, и с ростом силы меняются требования к палочке!» Это, кстати, правда. Поэтому многие чистокровные берут по три-четыре сочетания, для разных целей. — Я почитал Грехема Брамса, — тут же похвастался Гарри. — У него написано, какие палочки хороши для чар, какие — для целительства, а какие — для боевой магии. Как думаешь, мне стоит купить себе запасную? Марволо так выразительно зыркнул, что ответа не потребовалось. А потом отправил Гарри… почитать что-нибудь еще. Гарри пошел, но не почитать, а поискать мистера Долохова. Тот накануне немного позанимался с Гарри, объясняя, как правильно ставить щиты и осадные купола, и хотелось бы закрепить результат. Долохова он нашел в компании Кэрри и Флинта. Обнаженный по пояс, тот лежал на трансфигурированном низком столе, подложив руки под голову, и на лице у него читалось выражение величайшего терпения. Кэрри увлеченно разрисовывала его спину тонкой кисточкой, а Флинт держал наготове чернильницу, в которую она эту кисточку то и дело макала. — Э-эээ, а что это вы делаете? — похлопал глазами Гарри. — Пссс, — прошипел Долохов. — Рисунок под магическую татуировку. Отстань, пацан, не лезь под руку, не до тебя сейчас! — отмахнулся Флинт. Кэрри явления Гарри, кажется, вообще не заметила. Она ткнула кисточкой в воздух, промахиваясь на пару дюймов (Флинт тут же шустро подставил под кисть чернильницу) и продолжила вычерчивать тонкую рунную вязь вдоль позвоночника. Выглядело красиво. Гарри тут же остро ощутил собственное несовершенство. Его друзья были одарены, начитаны и обладали такими знаниями, что могли пристыдить и профессоров Хогвардса. Может, не всех, но большинство. Даже «тупица» Флинт, имеющий репутацию тролля, выезжающего исключительно за счет природной силы, на поверку оказался далеко не дураком. Сил у него было в избытке, с этим не поспоришь: и физических, и магических. Вдобавок Маркус разбирался в приемах вольной борьбы и джиу-джитсу, прилично боксировал, а уж то, как он с первого раза влет вызвал патронуса, до сих пор вызывало у Гарри жгучую зависть. Но Флинт и в заклинаниях был хорош, причем не только в боевых; он и в трансфигурации разбирался, и в чарах, а уж о магическом мире знал раз в сто побольше, чем Гарри. Вот тебе и тупица-тролль! Собственно, если бы не его однокурсники с Хаффлпаффа: Сьюзен и Ханна, Гектор и Джастин, и если бы не существование таких ребят, как Уизли и Лонгботтом, которые вроде бы с рождения жили в магическом мире, но все равно ничерта не успевали на уроках («ни жмыра» — мысленно поправил он сам себя с интонациями Кэрри), Гарри бы точно закомплексовал. Пока же, судя по сдержанному одобрению Марволо и отношению Кэрри, он был кем-то вроде перспективного новобранца в армии. Но все равно как-то вдруг ощутил себя сущим несмышленышем. — Ну… я тогда попозже подойду, — сообщил он в пространство, и отправился в библиотеку. Он бы не отказался поговорить с Питером, узнать еще про отца, маму и Сириуса, но Питера в поместье не было, его отпустили к дочери. Завтра они все должны были встретиться на чемпионате по квиддичу. В библиотеке в самом удобном кресле у окна сидел незнакомый мужик. Причем не просто сидел, но еще и листал «Основы Артефакторики», оставленные Гарри на столе. — Это мое! — резко сказал Гарри и тут же поправился: — Мне Кэрри дала почитать, — потом подумал и добавил: — Здравствуйте. — Доброе утро, — ошалело сказал мужик, захлопывая рот. — А я думал, что Барти пошутил. Ты же Гарри Поттер? Правда? Собственной персоной? — Ну да, — хмуро признался Гарри. — Будем знакомы, Маркус Эйвери. — Да ну? — удивился Гарри. Эйвери были чистокровными в фиг знает каком колене и считались очень темным родом. «Некросы бесчувственные!» — однажды сказала про них Ханна. Но этот довольно молодой с признаками былой полноты мужчина был похож скорее на взрослый вариант Лонгботтома. Мягкое лицо, ямочка на подбородке, рыхлое тело. Книжный червь, любящий поесть, да и только. Судя по тарелке пирожков под рукой и стопке книг на краю стола, Гарри не ошибся в оценке. Маркус Эйвери мягко улыбнулся, и Гарри в очередной раз осознал, что всю информацию из прессы стоит делить на семь. Потому что Пожиратели смерти там описывались, как сплошь безжалостные кровожадные убийцы, а Маркус Эйвери годился на эту роль примерно как юный слон на роль балерины. — Вы тоже удрали из Азкабана? — вежливо поинтересовался Гарри. — Меня выкрали, — вздохнул Маркус Эйвери. — Я без сознания был и ничего не помню. Даже здесь облажался. — А где еще? — непосредственно спросил Гарри и тут же выдал себе мысленного пинка за бестактность. Удивительно, но Эйвери не обиделся, а стал виновато объяснять: — Везде, вообще-то. С самого детства. Отец был жутко мною разочарован. У меня ни семейных талантов не проявилось, ни должных для чистокровного увлечений. Я не люблю фехтовать, плохо держусь в седле, боюсь вида крови. А почти эйдетическую память и любовь к книгам отец за достоинства не считал. Его бы порадовал такой сын, который бы дрался, дерзил, препарировал из интереса крыс и проявлял твердость характера. А я всегда был послушен и слишком мягкотел, по его мнению. Отец и не скрывал, что мечтает о другом наследнике и часто грозился, что заведет еще детей, но у нашего рода проклятье похуже Малфоевского: дети рождаются только от идеально подходящей партнерши. А у отца был сложный магический вектор, ну и возраст… Полагаю, в конце-концов, он начал рассчитывать получить детей от меня. — Это просто ужасно! — воскликнул сердобольный Гарри. Эйвери неверно его понял: — Да-да, я знаю, что он прав. Я и впрямь ужасен и недостоин такого великого рода. Вон даже из Азкабана как следует не сбежал, — вынесли обморочного. Никакого героизма. — При чем здесь героизм? — возмутился Гарри. — Каждый человек ценен своей индивидуальностью! Вы же его сын! — Неудачный… — Детей положено любить без всяких обоснований. Просто так! Видели бы вы моего кузена Дадли, это же натуральный боров в парике, но тетя и дядя его просто обожают и всячески балуют. А что думает ваша мать? — Она умерла в родах, — Эйвери опустил взгляд. — Я не хочу жениться, боюсь, что и мою жену может постичь та же участь, но мне постоянно сватают невест. Сперва отец, теперь наш Лорд. Леди Малфой подобрала очередную барышню, вообще школьницу, а я… Я не хочу девочке зла. Может она решит, что я слишком старый и занудный, и сама от меня откажется? Гарри покивал. В Литтл-Уингинге он как-то посмотрел по телевизору интересную передачу, в которой детально разобрали психологические типы личностей. Психолог, приглашенный в студию, рассказывал, что мягкому покладистому мужчине, который в раннем возрасте оказался сиротой, подойдет в спутницы типаж властной женщины-матери. Такие мужчины часто удачно женаты на ответственных дамах постарше, а вот с юными неопытными девушками быстро разводятся. Он еще раз посмотрел на Эйвери и решил, что стоило бы познакомить его с мадам Пинс. И ничего, что она немолода. Зато библиотекарша! А то, что тощая, строгая и немножко похожа на тетю Пет, так это даже хорошо. Дядя Вернон с тетей Петунией вполне счастлив. Только сперва надо выяснить, умеет ли мадам Пинс готовить, потому что без этого точно ничего не получится. Львиная доля успеха тети Пет у мужчин достигалась за счет ее умопомрачительно вкусных десертов и фирменной запеченой ветчины. Их сосед мистер Саммерс пару раз шутливо утверждал, что готов жениться на тете в любой момент, если она пообещает кормить его трижды в день. Тем временем Эйвери вернул Гарри книгу, с кряхтением поднялся с кресла и, опираясь на трость, которая стояла возле подлокотника, медленно поковылял к выходу. Гарри стало совсем стыдно — выглядел потомок некромантов насквозь больным и немощным, а он его буквально согнал с насиженного места. Но Эйвери отмахнулся от извинений, сослался на то, что ему пора пить лекарства, и скрылся в одной из комнат. В соседней Гарри заметил через приоткрытую дверь жарко целующихся Рудольфуса и Бэллактрикс и спешно сбежал подальше. Прямо в компанию Барти, который чертил что-то на пергаменте на веранде. — Опять ты? — обреченно спросил Барти. — Ну почему ты везде? Гарри оценил его грустный вид, подошел, крепко обнял (потому что психологи утверждают, что каждому человеку в день для счастья нужно примерно восемь минут объятий и поцелуев, но целоваться он был не готов), похлопал по спине и молча ушел. Обратно в библиотеку. Билеты на чемпионат для себя и для Гарри достал Сириус. Точнее, он поручил это Малфоям, и Гарри подозревал, что лорд Малфой неплохо нажился на комиссионных, потому что билеты оказались в министерскую ложу. Гарри этому совсем не обрадовался. Он предпочел бы оказаться рядом с друзьями: Кэрри, Марволо, мистер Долохов и оба Флинта тоже шли на матч и выбрали места где-то на трибунах, в серединке. И правильно! Кому охота сидеть в пафосной ложе, которая почти наверняка окажется мишенью репортеров? А Гарри из-за этого придется не только самому идеально выглядеть и идеально себя вести, но и постоянно следить за Сириусом, который наверняка эпатирует общество своими выходками. Вон уже «отличился» — нарядился в кожаную жилетку и ковбойские сапоги и натянул на голову дурацкую шляпу а-ля-шериф-Техаса. Потом оказалось, что кроме них с Сириусом, министра Фаджа и болгарского министра с женой в ложе будут присутствовать еще и Малфои с противным Драко, и Гарри совсем скис. А уж когда в проход посыпались многочисленные Уизли, а Сириус принялся радостно здороваться с отцом их семейства (благо, миссис Уизли не наблюдалось), и вовсе горячо пожалел, что вообще сюда пришел. Пользуясь суматохой, он выскользнул из ложи, торопливо спустился на пару ярусов и вдруг увидел Питера. Тот крепко держал за руку остроносенькую девицу с волосами, крашенными в цвет красного дерева, и растерянно оглядывался по сторонам. — Привет! — подскочил к ним Гарри. На лице Питера отразилось облегчение: — Ох, привет. Помоги разобраться, нам вообще куда? — и он показал билеты. — Это следующий проход, — сориентировался Гарри. — Хотите, провожу? — Буду благодарен, — Питер улыбнулся и представил: — Познакомьтесь, это моя дочь Присцила. А это Гарри Поттер, герой магического мира. Девушка недоверчиво насупилась: — Гонишь? Гарри мгновенно опознал маггловский жаргон: — Зуб даю! — А где очки, шрам и все такое? Я про тебя книжку читала! — Да там ерунда всякая в книжке! Ты какую читала? Сборник рассказов о приключениях «Мальчика-который-выжил»? — она кивнула. — Бред! В том числе о том, что я победил дракона. Сама-то подумай, где я, а где дракон? Как это вообще возможно?! — Так ты не герой? — Герой! — резко перебил Питер. — Но это можно обсудить и позже. И он принялся пробираться между одетыми кто во что горазд магами к соседнему сектору. Присцила фыркнула, посмотрела на Гарри свысока, при том, что была на целый дюйм ниже, хоть и выглядела лет на шестнадцать, и пошла за отцом. Гарри вспомнил, что обещал их проводить, и принялся проталкиваться следом. Питер и Присцила остановились в четвертом ряду, места были далеко не с самым лучшим обзором, зато не нумерованные. Помпезных кресел, как в министерской ложе, тут не имелось, а располагаться зрителям предлагалось на самой ступени, как в амфитеатре. — Оставайся уж с нами, герой! — снисходительно кивнула рядом с собой Присцила, стряхивая с места мелкий мусор и усаживаясь с королевским видом. — Думаю, у Гарри место получше, — негромко встрял Питер, но тут же замолчал и вопросительно посмотрел на Поттера. Уловив его молчаливую просьбу, Гарри улыбнулся: — С удовольствием воспользуюсь предложением! А почему бы и нет? Конечно, Сириус потом устроит ему головомойку, но избавление от общества Малфоя и Уизли стоило некоторых жертв. Девчонка явно повеселела и стала расспрашивать Гарри, как настроить оминокль. Питер купил один специально для нее. Гарри раньше оминоклей в глаза не видел, в чем сразу же и признался. Присцила презрительно сморщила носик. — Волшебник! Герой! А сам таких простейших вещей не знаешь. Вот если бы ты оказался в нашем кинотеатре, я бы быстро объяснила тебе, что такое три-д очки! — Будто я не знаю про три-д! — фыркнул Гарри. — Мы недавно ходили на «Парк юрского периода»… — Гонишь! — перебила его девчонка. — Погоди, это что, правда? А мне папа не рассказывал, что волшебники такие прогрессивные! Я думала, у вас там только думосборы всякие… — Я до одиннадцати лет жил с магглами, — признался Гарри. — Вот теперь точно гонишь, — фыркнула Присцила. — Ты или не Поттер, или… — В Литтл-Уигнгинге, на Тисовой дом четыре, — рассердился Гарри. — С чего мне врать? — Ты же герой волшебного мира, борешься с несправедливостью… — … сражаюсь с драконами… Он уже пожалел, что согласился составить Питеру компанию. Тем более, тот вообще не вмешивался в разговор, боясь хоть как-то огорчить дочь. — Гарри! — заорал вдруг кто-то голосом Сириуса, перебивая всеобщий гвалт. — Гарри, ты где?! — Пожалуй, мне стоит вернуться. А то он не успокоится и чемпионат придется отменять, — воспользовался поводом улизнуть Поттер. — А, вот ты где! — обрадовался ему Сириус, когда Гарри сбежал вниз. — Идем скорей, скоро объявят начало. — А нам точно нужно наверх? Может мы тут… как-нибудь… Свободных мест на нижних ярусах хватало. Волшебники старались забраться повыше, вот там яблоку упасть было негде. Сириус посмотрел на Гарри с недоумением: — Сохатик, ты что? Я самые лучшие билеты взял, с великолепным обзором! Пошли! В итоге никакого удовольствия от чемпионата Гарри не получил. Рон буквально притерся к Гарри, навалился ему на плечо и постоянно орал в ухо, делясь впечатлениями и брызгая слюной. Над головой оглушительно громыхал Бэгмен со своими комментариями. Сириус то дергал Гарри за руку, отвлекая от игры, то ругался с Малфоем, заставляя нервничать. Министр Фадж несколько раз поднимал Гарри с места для позирования колдографам. Всех почему-то очень впечатлил танец вейл. Рон вообще чуть не сиганул через парапет, Сириус закапал слюной, а на Гарри вейлы не произвели никакого впечатления. Спящий у него в голове василиск на секунду дернул хвостом, после чего он только и замечал, что левый фланг отстает, что вторая по центру красотка не попадает в такт, что у девушки с розовыми перьями съехал чулок… В общем, средненькое такое выступление, в Литтл-Уингинге по телику мюзик-холл показывали, вот там было куда круче. С лепреконским золотом вообще вышел полный конфуз, потому что младшие Уизли бросились собирать его по полу ложи и засовывать в карманы, толкаясь и ругаясь между собой. Выражение лица Люциуса Малфоя в этот момент не поддавалось никакому описанию. Игра складывалась напряженная, это да, но Гарри с таким окружением едва ли улавливал, что вообще происходит на поле, а в момент, когда Крам исполнил финт Вронского, Сириус в очередной раз стал уговаривать его купить «Молнию», и они все пропустили. Потом было несколько нарушений, а потом Крам поймал снитч, но победила все равно Ирландия. — Это было фе-е-рично! — заявил Сириус. Глаза у него горели восторгом. — Угум, — уныло согласился Гарри, потряхивая некогда белым изгвазданным кроссовком, — Рон в очередной раз ухитрился наступить ему на ногу. — Теперь мы можем вернуться домой? В поместье Риддлов наверняка устроят шикарный показ для тех, кто не смог посетить чемпионат. У Кэрри есть аналог думосбора с выводом на большой экран. Можно будет оценить игру с разных ракурсов, с увеличением и с повторами особо интересных моментов. Он бы с удовольствием присоединился. Устроился рядом с Кэрри, пил молочный коктейль, который приготовят домовики, слушал хорошо поставленный голос Марволо, который возьмет на себя роль ведущего импровизированной телепрограммы, и ехидные комментарии Долохова. Долохов с Флинтом наверняка начнут пикироваться, болея за разные команды и имея диаметрально противоположное мнение о мастерстве игроков, а Марволо будет сердито на них рыкать и иногда даже останавливать показ. Барти потребует пересмотра в замедленном виде, братья Лестренджи разберут каждый элемент на детали, раскритикуют тактику загонщиков и вратарей, а Кэрри начнет хихикать над ними — она не уважала квиддич — и делиться с Гарри замечаниями. А Гарри будет кивать и хихикать вместе с ней. — Хочу уйти отсюда, — сообщил он. — Гарри, ты что? — удивился Сириус. — Еще ярмарка, праздник, я арендовал палатку, мы на поле будем ночевать. Гарри мученически закатил глаза. Бурлящего энтузиазмом крестного было не переубедить. Блэка отпустили из его санатория всего на пару дней, и теперь он намеревался использовать все это время с максимальной с его точки зрения продуктивностью. Но при чем здесь Гарри? Мог бы и в одиночестве развлекаться! Или найти другую компанию! Палатка была, разумеется, роскошной. Сириус и тут не смог не выпендриться. Чары расширения, красно-золотая парчовая отделка стен, две кровати с балдахинами, джакузи и золоченый унитаз. Последний вызвал у Гарри истерическое фырканье, после чего Поттер сбежал «прогуляться». Гулял Гарри так долго, как только мог, пока не замерз и не проголодался. Вспомнил чары обогрева, которые показывала ему Кэрри, успешно их применил, купил пирожков с уличной тележки и пошел гулять дальше, откусывая на ходу. Аж до самого леса догулял, возле которого и лицезрел трех Уизли, Грейнджер и Малфоя-младшего с Крэбом и Гойлом. Буквально всех из тех, кого он меньше всего хотел бы видеть!!! К этому времени уже стемнело, позади, на поле, кажется, перепили и подрались болельщики — обычное, по мнению Гарри, явление для такого массового мероприятия, — оттуда слышался шум беспорядков, крики о помощи, и возвращаться в этот балаган, разыскивая нужную палатку при свете костра, у Гарри не было никакого желания. Дядя Вернон частенько смотрел новости, не приглушая звук, и Гарри отлично знал, что в уличных разборках чаще всего страдает мирное население — разные случайные прохожие. Так что он подошел к ругающимся ребятам и, как ни в чем не бывало, спросил: — Очередная дуэль? По какому поводу? Малфой надменно вскинул подбородок: — Вообще-то это не твое дело, Поттер, но сегодня грязнокровки получат свое! — Придержи язык, Малфой! — рявкнул Рон. — А то что? — Драко лениво тянул слова. — Твоя грязнокровка тебе не даст? Так она и так не даст. Грейнджер, ты же почитала про условия и про последствия нарушения договора? — Гермиона, он про что? — спросил один из близнецов. — Тихо! Сюда кто-то идет! — напрягся второй. Зашуршали ветки и на опушку выбрались трое волшебников в закрытых мантиях и с натянутыми до носа капюшонами. Увидели детей и тут же вскинули палочки. Близнецы и Гойл упали, спеленутые внезапными ступефаями, Малфой отскочил за дерево, Грейнджер заверещала, Рон споткнулся о корень и упал на колено, а Крэбб так и застыл на месте с непонимающим видом. Все это Гарри отметил за долю секунды и моментально среагировал — сказалось впечатление от тренировки Долохова и Пожирателей. Он стоял чуть поодаль, в стороне от ребят, а потому задача упростилась: все трое нападающих оказались перед ним, как на ладони. Два ступефая, экспеллиармус и купол над третьим волшебником. Мистер Долохов очень понятно объяснил, что куполом можно не только защитить себя, но и устроить из него ловушку для врага, особенно, если получится того предварительно разоружить. У Гарри получилось. — Вы кто? — строго спросил он дезориентированного волшебника. Тот дернулся раз, другой, посмотрел на оглушенных подельников и нахально заявил: — Пожиратели смерти. Гарри недоверчиво усмехнулся. Гермиона перестала верещать и принялась поскуливать, бочком продвигаясь в сторону Рона, который все никак не мог подняться на ноги и продолжал стоять на коленях. Малфой выглянул из-за дерева и посмотрел на Гарри со странной смесью страха и интереса. — Да неужели? — прохладно спросил Гарри и наставил на волшебника палочку: — Сними капюшон, а то прокляну. Вообще-то купол не пропускал заклятий, но этот болван, похоже, не разбирался даже в таких простых вещах. Или просто не понял. Растерялся, оказавшись без собственной палочки, да еще и в одиночестве, и машинально послушался. Под капюшоном оказалась довольно молодая, гнусного вида небритая физиономия завсегдатая Лютного. У Малфоя, который явно ожидал чего-то более презентабельного, вытянулось лицо. — Пожиратель, говоришь? — переспросил Гарри. — Что-то не похоже. Зовут тебя как? Тот напрягся. На лице читалась усиленная работа мысли. — Ну? — поторопил Гарри. — Маркус. Маркус Эйвери, — нервно облизнувшись, выдал тот. И тут Гарри не выдержал и заржал в голос. Что за фарс тут творится?! — У него истерика, — громко объявила Гермиона. — Это объяснимо. Но вообще-то Гарри нас всех спас. — Поттер просто выпендрился, — неуверенно выдал Малфой. — Мне бы никто ничего не сделал. — Приятелю своему это скажи, — Рон все же поднялся, сплюнул и принялся тормошить близнецов: — Финита! Финита максима! — Финита! — прогудел Крэбб, направляя палочку на Гойла. Гойл зашевелился. Близнецы по-прежнему не реагировали, как и оба «пожирателя». — Дети! У вас все в порядке? — закричал кто-то со стороны поля, и через пару минут к ним подбежали два аврора в красных плащах. — Это Пожиратели смерти, мы их остановили! — похвастался Рон. — Вон того зовут Маркус Эйвери. — Да никакой он не Эйвери! — запротестовал Гарри. — Самозванец какой-то! — А тебе откуда знать? — огрызнулся Рон. — Э-эээ…. Я портрет видел! — выкрутился Гарри. — Зачем тебе портрет Эйвери? — не унимался Уизли. — Где ты мог его видеть? — Рон, как не стыдно! — вступилась Гермиона. — Отстань от человека! Он искал фотографии родителей и поэтому смотрел выпускные альбомы. Ему их Кэрри в библиотеке показывала, это при мне было. Гарри кивнул, принимая версию. — А еще Эйвери после Азкабана явно не может выглядеть таким откормленным, — добавил он. — Разберемся! — пообещал один из авроров. — Может, это сын или брат. О том, что у Маркуса Эйвери нет ни братьев, ни сестер, ни детей Гарри решил промолчать. Ему ужасно не нравилось происходящее, и он решил, что нужно срочно рассказать обо всем Марволо и Кэрри.