Замужем за...

Возиться с малышней, подменяя Крауча, потому что тот для чего-то понадобился Лорду, Долохов совсем не хотел. Но кроме него оказалось просто некому. Крауч был слишком хорош: отправься в Хогвардс кто-то другой, даже те же Лестренджи, это быстро бы заметили — у братьев был совершенно иной стиль ведения боя. Долохов же когда-то превосходил на голову лучших бойцов Магической Британии и при желании вполне мог скопировать стиль любого из своих учеников. В том числе и Крауча. Обмен произвели ранним утром, быстро и незаметно. Барти вышел к опушке Запретного леса, где его уже ждал Долохов с фиалом оборотного, с нахальным видом выдернул у себя волос, кинул в подготовленную основу, дождался, пока Тони одним глотком выпьет получившуюся бурду, одобрительно кивнул увиденному и аппарировал. Тони, скривившись от мерзкого вкуса оборотки, потряс головой, привыкая к новому вместилищу, несколько раз присел, помахал руками, попрыгал и вернулся в Хогвардс. На входе его встретил невыспавшийся, недовольный завхоз. — Ходют и ходют, — проворчал он себе под нос. — И чего с утра не спится? — Так молодежь! — в тон ему ответил Долохов и щелкнул пальцами, убирая грязь. Мистер Филч удивленно оглядел сверкающий чистотой холл и довольно осклабился. Выглядело жутковато. — Прогуливались, значить? Ну-ну, воздухом дышать полезно, — уже более одобрительно добавил он и поковылял куда-то вглубь замка. Антонин поднялся в отведенные Барти комнаты, побродил там немного, проинспектировал шкаф, добавил к образу яркий шейный платок и направился на завтрак в Большой зал, с любопытством поглядывая по сторонам. Время не пошло на пользу Хогвардсу. Он словно выцвел и состарился, как стареют люди. Исчезли дорогие магические светильники и ковровые дорожки, рамы на окнах требовали капитального обновления, уже не поддаваясь банальному репаро, куда-то делись статуи-защитники из коридоров. То тут, то там Тони отмечал прорехи в магической паутине, да и пыль на портретах домовики могли бы протирать почаще. Он прошел в Большой зал, поглядел на стол, где обедали преподаватели, и скривился. Тут все осталось по-прежнему. В середине — директор на троне, в непосредственной близости от него — приближенные жополизы, а оппозиция и серые мыши — где придется. Причем фланги отчетливо разделились на женский и мужской, и место Барти оказалось с самого края. Понятное дело — молодой, неопытный, непроверенный, куда его еще засунуть? О, а вот и знакомая носатая физиономия! Но как же ты, Принц непризнанный, постарел! Долохов хмыкнул, легкой походкой продефилировал к столу и уселся рядом со Снейпом. Подал магический импульс, постучал по скатерти чайной ложечкой, отбивая знакомый ритм призыва, и скучно сказал: — Яишенку среднюю, две помидорки, булочку и какао в большой кружке. Через пару секунд перед ним возникла тарелка с аппетитно шкворчащей глазуньей на три яйца. Помидоры оказались аккуратно порезаны и блистали алмазными гранями соли на аппетитной мякоти. Кружку с какао домовики подали литровую — постарались. Снейп, который размешивал ложкой серое варево овсянки, скосил глаза и изумленно икнул. — Приятного аппетита, коллега! — пробормотал ему Долохов голосом Барти и принялся наслаждаться завтраком. Зельевара хватило буквально на пару минут: — Как вы это сделали? — спросил он. — Что? — отхлебнув какао, уточнил Тони. — Сменили овсянку на… все это. — Вербально, — ответил Тони и откусил от булочки. Булочка источала невообразимый аромат свежей сдобы и была еще теплой. Тони аж замычал от удовольствия. Снейпа перекосило. — Это какие-то ваши чистокровные заморочки? — ядовито процедил он. — До объяснений снизойти ниже вашего достоинства? Тони отпил еще какао, доел булочку, вытер губы салфеткой и, по-Долоховски подперев подбородок кулаком, жалостливо посмотрел на тощего зельевара. — Вот не понимаю я тебя, Северус! Ничего, что на ты, а? Мы ж вроде ровесники. Ты же здесь не первый год работаешь. Неужели за все это время не удосужился побеседовать с главой домовиков и заключить договоренность о персональном меню? От тебя бы не убыло подкормить малышей магией, зато получал бы каждый день нормальный хавчик, а не эту склизкую дрянь, — и он красноречиво уставился в тарелку застывшей овсянки. Снейп хватал ртом воздух: — Как бы я договорился с домовиками? Кто мне вообще сообщил о том, что это возможно? — А кто сообщил, что тебе можно дышать, ходить, магичить? А? — Долохов склонил голову на бок. — Посмотри на себя, ты же мужик вроде, а похож на напившуюся уксуса монахиню. Снейп вскинулся, готовясь ответить, но тут мимо них скользнул Флитвик и вскарабкался на стул по ту сторону Северуса: — О чем речь? — Мистер Крауч пеняет мне на то, что я не в состоянии сделать заказ завтрака! — с сарказмом пояснил Снейп. Флитвик вдруг хихикнул и постучал по столу, пробормотав что-то на гобледуке. Появившийся на столе горшочек с чем-то мясным, запеченным с приправами, кажется, потряс Снейпа до глубины души. — Я предпочитаю не выделяться, но раз уж профессор Крауч восстанавливает старые традиции, то почему нет? — весело сказал Флитвик. — Северус, а ты, правда, не знал? А я думал, это у тебя диета такая низкокалорийная. Директор-то наш все сладости заказывает… — и он принялся с аппетитом уминать свою порцию. — Мда, глядя на тебя, иного и не подумаешь, — подколол Снейпа Долохов. — Аскетическая диета и отказ от всего земного — как раз в стиле твоей бабской профессии, монашьего платья с длинным подолом и этих неухоженных патл. Тебе принципы вероисповедания запрещают нормально подстричься? — Мой внешний вид — мое личное дело! — отрезал Снейп. На скулах у него вспыхнули яркие пятна. — И с каких это пор зельеварение — женская профессия? — А какая? — неподдельно удивился Долохов. — У русских — травницы, у румынов — ведуньи, в Шотландии и Чехии — карги. Только Магическая Британия отличилась, придумав каких-то «зельеваров», хотя вся Европа практикует женское колдовство в этом направлении. Женщины варят лучшие яды и противоядия, готовят лучшие лечебные настойки, косметические зелья и приворотное. Я вообще удивляюсь, как ты мастерство-то получил, если не знаешь очевидного? Это же в основе самой Магии! Или ты тоже бегаешь нагишом отдаваться лунному свету на свежевспаханном поле в особенные дни для усиления способностей? А особенные дни у тебя когда? Или ПМС непереходящий? На зельевара было страшно смотреть. — Вызываю вас на дуэль! За оскорбление человеческого и профессионального достоинства. После ужина, в восемь вечера, на стадионе! — Почему не в дуэльном зале? — не понял Долохов. Снейп скривил губы: — Чтобы не испортить ваши наглядные пособия. — Я не про кабинет, а про дуэльный зал. Большой такой, под сводами, с полной защитой. Флитвик, который активно перемалывал челюстями мясо, вскинул голову: — О! Вы слышали про наш дуэльный зал? Он закрылся, к сожалению. Много лет назад. Директор даже наложил какое-то заклятье, чтобы те, кто в нем раньше занимались, больше не могли его найти. — Но зачем? — искренне изумился Долохов. Флитвик пожал плечами. — Я вам покажу, кто чего стоит, и кто из нас — баба! — продолжал горячиться зельевар. — Вы придете? Рядом с Флитвиком медленно цедила тыквенный сок Сивилла Трелони, пребывающая в очередной нирване. А вот соседствующая с ней Минерва Макгонагалл, которая уже пару минут пыталась подслушать, о чем так пылко беседует новый профессор с ее старым соперником, даже жевать перестала, усердно вытягивая шею. — Филиус, вы будете моим секундантом? — обратился к гоблину Снейп. — Вынужден отказаться, — без малейшего сожаления сообщил Флитвик. — Очень хочется посмотреть на сие действо с позиции зрителя. — Это неважно, Северус, — отмахнулся Тони. — Я не такой уж педант, каким выгляжу, и не стану настаивать на соблюдении протокола. Просто приходите, поваляю вас по грязи, и разойдемся. — Это кто кого еще поваляет! — вскинул голову Снейп и решительно вышел из-за стола. — Напрасно вы его обидели, — отпивая из кружки что-то душистое и явно гоблинское, вполголоса заметил Флитвик. — Северус — мальчик мстительный, злопамятный. А вы тут новенький. — Ничего, как-нибудь разберемся, — подмигнул ему Тони. — У русских, например, считают, что без хорошей драки и хорошей дружбы не получится. А мне, может, хотелось подружиться, — и он скорчил жалобную мину. На физиономии Барти она смотрелась, должно быть, комично. Флитвик аж подавился. — Так он вам в ЭТОМ плане интересен?! — Не задавайте неудобных вопросов и не получите неудобных ответов, — Тони допил-таки какао и пошел на урок. Шестикурсницы Мэри Холмс и Констанция Бекер облизывали Барти взглядами — чего тот, балбес, разумеется, не замечал. Тони откашлялся, подмигнул в сторону, где сидели девушки, вызвав тем самым нездоровый интерес, и громко заявил: — Сегодня будет экспериментальное занятие. Правила дуэлинга вы уже выучили, простейшие элементы отработали, сегодня предлагаю урок без палочек. — Как это без палочек? — удивился кто-то с Равенкло. — А запросто, — сказал Тони. — Палочку могут выбить, она может сломаться, да мало ли какие случаются ситуации? И что тогда? Упасть на спину и выставить беззащитный животик, блея: «Я сдаюсь, пощадите». — Но разве можно дуэлировать без палочки? — растерянно спросил девичий голос. — Начнем с того, что беспалочковые невербальные чары никто не отменял, — по классу пронесся дружный разочарованный вздох. Таким уровнем мастерства владели единицы. — Но это необязательно, — продолжил Долохов. — Кадмус Лестрендж в 1860 году на дуэли с Бенджамином Йорком остался без палочки и победил. Поставил противнику подножку и ткнул пальцем в глаз. Потом, правда, выплатил виру, так как Йорк изначально был обиженной стороной, но сам факт! А Тибериус Флинт в ярости вообще имел обыкновение отшвыривать палочку в сторону и давить врага массой. В частности, душить или вырубать кулаком. — И вы что, предлагаете нам… кулачные бои? — поинтересовался ломающийся юношеский бас. — Как они относятся к ЗОТИ? — Как-как? Каком, — пояснил Долохов. — Защита от темных сил потому так и называется, что главное — защищаться, а методы защиты мы вольны выбирать на свое усмотрение. Женская половина от практических занятий по желанию освобождается. Могут или покинуть нас, или выступать прелестными вдохновительницами. Юношей, которые считают себя не готовыми к таким взрослым решениям, попрошу отметиться и к завтрашнему дню сдать эссе. По теме. На…положим, три фута. Разумеется, признать себя зеленым пацаном и вдобавок корпеть над эссе никто не захотел, и Тони изрядно повеселился, стравливая между собой «бойцов». Он жалел только, что нельзя устроить тотализатор. Утешала мысль о том, как он будет показывать в думосборе особо рьяным рачителям чистокровности сцены, где отпрыски признанных аристократов с совершенно неаристократическими воплями вцепляются друг другу в волосы или колошматят куда попало кулаками, а потом ноют и размазывают кровавые сопли по лицу. Кстати, надо бы приберечь эти кадры для шантажа и подкупа их родителей — Тому в предвыборной компании такой материал пригодится. Занятие закончилось десятком синяков, несколькими ссадинами, разбитой губой, расквашенным носом, стесанными костяшками на руках и неоспоримой победой Люциана Боула — молчаливого неглупого здоровяка. — Мистер Боул, сто баллов Слизерину за прекрасные практические навыки, — сказал Тони. — Продолжайте в том же духе и в конце года получите рекомендацию в Боевой Ковен. Арман Гринграсс, которому досталось от кулаков Боула больше остальных, свирепо оскалился. А Тони сам себе мысленно поаплодировал — замена Барти оказалась вовсе не таким уж скучным занятием, как он предполагал. После ужина стало еще веселей. Северус прибыл на поле с помпой и группой поддержки в лице слизеринцев-старшекурсников. Тони встал в позицию, поднял палочку и оказался приятно удивлен. Носатый Принц был небезнадежен. Когда-то его натаскивали Лестренджи, и стиль боя остался прежним, но что-то с тех пор Снейп подзабыл, а чему-то научился. Вдобавок этот злыдень не стеснялся пользоваться темными сглазами, которые пулял исподтишка, чтобы не заметили ученики, и комбинировал известные боевые заклинания с проклятьями собственной доработки. Тони изучал его тактику минуты три, уклоняясь и выставляя щиты, а потом фыркнул и пошел в атаку. Через пять секунд Снейп полетел вверх тормашками. — Еще партию, коллега? — суховато и предельно вежливо, прямо в стиле Крауча (чем он жутко гордился — это ж надо было не выпадать из образа!) поинтересовался Тони. Снейп поднялся, отряхнул мантию, кивнул и ринулся в контратаку. Шесть секунд спустя он полетел вверх тормашками. Но упорно поднялся и злобно посмотрел на оппонента. — Что? Еще? — деланно изумился Долохов. Вместо ответа Снейп послал в него затейливую цепочку заклятий. Тони принял их на щит, последнее отбил, сделал пируэт и махнул палочкой, заставляя кожу Снейпа потемнеть, а волосы заплестись в мелкие косички. После чего отправил его в полет. Вверх тормашками. На этот раз преподавателю помогли подняться верные ученики. Снейп что-то злобно прошипел и напал без предупреждения. Тони увернулся и отправил в ответ банальную тантареллу. Танцующий Северус, похожий на Кингсли в парике, выглядел забавно, но с баловством следовало завязывать. Флитвик был прав по поводу злопамятности зельевара — с того сталось бы отравить настоящего Барти из мести. Тони приблизился легким скользящим шагом и хладнокровно спросил: — Может быть, достаточно? Ни нападения без предупреждения, ни бабские сглазы не делают тебе чести, Северус. Заканчивай эту клоунаду и обзаведись уже нормальным чувством юмора. Снейп стиснул зубы, отрицательно мотнул головой и в упор кинул в Тони сектумсемпру. Тони спасла скорость реакции. Он не был уверен, что Барти сумел бы увернуться, поэтому справедливо решил, что Снейп пересек черту. Это уже не напоминало развлечение. Его фирменный ступефай могли выдержать щиты Тома или Флинта. Ну, может еще Макнейра, тот тоже был отменным щитовиком. Снейп же предсказуемо полетел вверх тормашками. Тони убрал палочку в чехол, пригладил волосы и стряхнул с плеча несуществующую пылинку — зануда Крауч, по его мнению, повел бы себя именно так. — Поднимите своего декана и отнесите его в больничное крыло, — скомандовал он восторженно таращившимся на него слизеринцам. — Скажите Поппи, пусть даст ему два фиала укрепляющего. И думаю, что завтра первые пару уроков зельеварения у вас отменятся. Он развернулся и зашагал в замок. Большая часть свиты Северуса тут же последовала за ним. — Профессор Крауч, вы были великолепны! — Профессор, а что это за штуку вы применили во второй раз? — Профессор Крауч, наш декан был неправ, он не имел права нападать вот так! Если надо, я готов выступить свидетелем! — Профессор, а вы частные уроки даете? Тони помотал головой: — Господа, достаточно. Уроки я даю только в рамках программы и дополнительных занятий. Он зашел в холл, очистил грязь с ботинок, огляделся и направился в сторону кухни: отчего-то захотелось борща с пампушками, и Тони подумал, что домовики ему не откажут. Те и не отказали, снабдив в довесок пирогом с капустой. В итоге Тони основательно подкрепился, наколдовал темпус, прикинул, что Барти давно должен был вернуться и, прихватив с собой кусок пирога, отправился в отведенные ему комнаты. Рита Скиттер, которая шныряла по Хогвардсу в поисках скандалов, встретилась ему в коридоре третьего этажа, причем в таком месте, что спрятаться от нее не было ни малейшей возможности — коридор просматривался насквозь. Тони оценил энергичность ее походки, хищный изгиб губ и подготовленное для записей самопишущее перо и предпочел провести контратаку. — Рита! — воскликнул он самым радушным тоном, какой только смог выдавить из тушки Барти. — Вы сегодня просто ошеломительно прекрасны! Эта мантия вам необыкновенно идет! Она на секунду сбилась с шага и слегка замедлилась, поглядывая на Тони с ощутимой опаской: — Мистер Крауч? Может быть, вы и интервью мне дадите, раз вам так нравится моя мантия? — Для вас, дорогая, что угодно! Тони ухватил ее за руку, держащую перо, с чувством приложился к тыльной стороне ладони, ловко выдергивая это самое перо из пальчиков, и интимно мурлыкнул: — Хочу вам признаться: я много лет подряд был в вас влюблен. Рита раздула ноздри и деланно рассмеялась: — Значит, интервью будет на две страницы. С подробностями личной жизни. Тони высоко оценил ее практичный подход и продолжил наступление: — Конечно же, я не мог вам признаться. Вы — такая яркая и энергичная — всегда были окружены интересными мужчинами и даже никогда не замечали, как я на вас смотрю. — Я вообще не замечала, чтобы вы присутствовали в моем окружении, — с иронией заметила Рита. — Это потому что я слишком стеснителен, — заявил Тони. — А ведь я знаю о вас буквально все. О том, как вы учились на Гриффиндоре, хотя мечтали попасть на Равенкло, как обожали чары и ненавидели трансфигурацию, как блистали на прорицаниях благодаря своей неуемной фантазии, но при этом презирали прорицания, как науку… — Хммм… Ну, это общеизвестные факты, — улыбка Риты стала несколько натянутой. — Вы могли узнать все это из открытых источников. — Как писали в розовом дневнике почти два года, а когда противная Мэри Маккормак украла его у вас, расцарапали ей лицо и спалили дневник в камине. Он горел, а по вашему лицу текли слезы, потому что вы сжигали прежнюю жизнь: свои мечты стать певицей, влюбленность в этого смешного мальчика с Хаффлпаффа… Рита побледнела и слегка попятилась: — Откуда вы… Тони ухватил ее за руку и притянул ближе к себе, уже не отпуская ладони: — Я знаю, что у вас аллергия на морепродукты, что вы обожаете шелковое нижнее белье, которое покупаете в маггловском Лондоне в магазинчике «John Stephen», я знаю даже вашу анимагическую форму… и не жужжите на меня! Рита все же выдернула у него руку: — Что вы хотите за молчание? Теперь перед ним стояла не женщина, а делец. Но Тони была нужна именно женщина. Умная, проницательная, стервозная, но при этом покоренная. — Ничего я не хочу, — грустно сказал он лучшим печальным тоном Барти и вернул перо обратно. — Я столько лет вас любил и восхищался издали, не лишайте меня мечты. В конце-то концов, мы оба не созданы для семьи, и из нашего романа не вышло бы ничего хорошего, а так у меня навсегда останутся мои иллюзии. И знаете, Рита, я буду вечно вам благодарен за то, что вы сверкали в моей жизни яркой кометой. А ваши секреты я никому не раскрою. Зачем бы, если я столько лет никому ничего не говорил. Она вдруг сорвала с лица очки и вперилась в него испытующим взглядом. Тони принял самый несчастный вид. Они немного помолчали. Он легонько погладил ее по руке с зажатыми очками и, прерывая паузу, сказал: — Кстати, что эти стекляшки показывают: магические потоки? Уровень защиты? Впрочем, не важно. Они вам не идут. Смените оправу, нельзя уродовать такую красоту. — Бертрам, вы… — кажется, впервые за много лет у Риты не нашлось нужных слов. — Предлагаю сделать вид, что этого разговора не было, — пошел ва-банк Тони. — Скажу больше: если завтра вы мне о нем напомните, я сделаю вид, что не понимаю, о чем идет речь. Мужчине очень сложно признаться женщине в слабости, а моя слабость — это вы. Просто знайте это и берегите себя, Рита. А сейчас позвольте всего один поцелуй. И я снова превращусь в невидимку. Она со странным выражением лица кивнула, и Тони весьма целомудренно коснулся губами уголка ее губ. Чертовы усы Крауча даже нормально поцеловать такую роскошную штучку ему не позволяли! Ну да ладно, зато теперь он был точно уверен, что Рита ни за что не напишет про Барти гадостей, да и другим не позволит. — Прощайте! — с чувством сказал он, развернулся и стремительно пошел прочь. Ему навстречу бодро вышагивал Флитвик: — Коллега, а я вас повсюду ищу! Ой, а что это такое вы сказали мисс Скиттер, что она полетела, словно на парусах? Нам ждать новой сенсации в утреннем выпуске? — Не думаю, — отозвался Тони. — Мы просто вспоминали старые добрые времена. Все же Том Риддл был гениальным стратегом. Его приказ нарыть на ушлую журналистку все, что только возможно, сработал так, как никто и предположить не мог. А о том, что им известно еще и о наличии у Риты внебрачной дочери, ровно как и об арендованном таунхаусе в маггловском Лондоне, Тони промолчал намеренно. Штабу Тома все же надо будет с чем-то работать. — А я следил за вашей с Северусом потасовкой с Астрономической башни, — весело сказал Флитвик. — Ловко вы его опрокинули! — В который раз? — невозмутимо поинтересовался Тони. — Да в каждый! — захихикал Флитвик. Смех у него оказался неприятный, какой-то очень гоблинский. — Мне-то за столом показалось, что вы хотите завалить его при других обстоятельствах. — Увы, он наотрез мне отказал, — признался Тони и, ведомый вдохновением, добавил: — Скучный он какой-то, все ждет даму сердца и мечтает одарить ее серьезными намерениями. А я — молодой мужчина, у меня чисто физиологические потребности. И как их теперь реализовывать? — Ну, — Флитвик лукаво прищурился: — есть же еще и бордель! — У директора вся каминная связь Хога под колпаком. Если я в первый же месяц обучения начну сбегать в бордель вместо ночных дежурств и бдений за проверкой конспектов, он может это неправильно понять. — Мой камин сегодня в вашем распоряжении, — понимающе предложил Флитвик. — Я все равно буду проверять уроки до полуночи. Тони мысленно потер руки и с благодарностью согласился. Он прошел камином Филиуса в Косой переулок, оттуда аппарировал в поместье Риддлов, пораскинул мозгами, прикидывая, где может скрываться Крауч, и с первого же раза угадал, за шкирку вытащив Барти из лаборатории. — Твое «срочно и важно» с Томом закончилось? — тот что-то промычал. — Внятно, пожалуйста, я не слышу! — Еще в пять вечера, — наябедничала проходящая мимо Бэлла. — Он просто не хочет обратно. Тащить Барти в гостиную с камином пришлось с применением физической силы. Тот упирался и взывал к милосердию, то стеная, то ругаясь неприличными словами. Откуда только набрался таких выражений? Одно даже сам Долохов раньше не слышал. Впрочем, он догадывался, откуда, от Флинтов, от кого же еще, и даже отчасти понимал отчаяние Крауча, но и сам задерживаться в Хоге не хотел. В гостиной они столкнулись с Томом и застыли истуканами, как застигнутые на месте преступления воришки. — Так, — тихо и весьма зловеще сказал Том, оценивая получившуюся композицию. — Или мне изменяет зрение, или память. Разве не должен один из вас неотлучно находиться в Хогвардсе на случай непредвиденных обстоятельств? Сдавать Барти Тони великодушно не стал. — Меня Флитвик в бордель отправил, — простодушно сообщил он, вызывая огонь на себя. — Спустить пар после драки с Северусом. Так что пара часов форы есть, если Бертрам Крауч вернется раньше — уронит свой престиж в глазах коллеги. — Я могу сделать так, что ни о каком престиже в борделе вы оба больше и мечтать не сможете, причем не на словах, а на деле, — очень прохладно заметил Том. — Тони, с тобой мы поговорим позже. Барти, немедленно возвращайся, скажешь Флитвику, что в заведении не нашлось достойной тебя дамы. — Я… — Барти мучительно скривился: — Я не могу. Правда! Это просто выше моих сил! — Что именно? Уроки? Дети? — Этот человек. Он следит за каждым моим шагом. Я боюсь, что не выдержу и убью его при свидетелях. Он сгубил мою мать, доведя ее до могилы, он испортил всю жизнь мне, а теперь, когда он так близко, я даже не могу отомстить… — Не можешь. Ты не станешь предателем крови. — Мой Лорд! Прошу… Не отправляйте меня туда! Потому что если я его не убью, то меня убьет он. Том поморщился: — Ладно, я разберусь. Но пока тебе придется вернуться. Так, Тони, а ты что здесь делаешь? — Уши грею, — честно признался Тони. — Замерзли очень, а тут тепло, камин… — Вон! — рявкнул Том. Выходя, Тони оглянулся. Барти сидел на стуле, закрыв лицо руками, а Том опустился перед ним на корточки и гладил по голове, что-то тихо нашептывая. Это выглядело так интимно, что Тони на всякий случай накинул еще одну заглушку и плотно прикрыл за собой дверь. Эх, поговорить бы сейчас с Кэрри! Но Кэрри осталась в Хогвардсе.