Замужем за...

Гарри разбудил Седрик. Выглядел он ужасно: смертельно бледный, с темными кругами вокруг глаз и подрагивающими губами. — Они забрали Чжоу и Кэрри! — вместо пожелания доброго утра сказал он и тряхнул Гарри за плечо. — Они… Мэрлин, у меня нет ни единого приличного слова! — Кто? — Гарри потер глаза, просыпаясь, и тут до него дошел смысл сказанного: — ЧТО они сделали? — У Флер Делакур украли сестру. Амбруаз Делакур поднял панику около пяти утра, когда кто-то, воспользовавшись сонными чарами, похитил его дочь. Мадам Максим пытается погасить скандал, поскольку это было сделано с ее ведома, но месье Делакур уже подал жалобу в МКМ. Еще забрали Чжоу, Кэрри и Гермиону — девочки станут заложниками, которых чемпионам необходимо спасти. — Но… Но… — Гарри молча открывал и закрывал рот, и в глубине его души нарастал леденящий гнев на организаторов. Но в первую очередь, конечно же, стоило позаботиться о безопасности Кэрри, — месть подождет. — Сколько у нас времени? — он попытался наколдовать темпус, но рука дрожала. — До испытания полтора часа. — Надо попытаться перехватить девчонок до того, как их отправят в озеро. — Да их уже туда засунули, мне Флитвик сказал! — в отчаянии закричал Седрик и с силой ударил кулаком в стену. — Они же замерзнут! — Нет. На них наложили утепляющие и сонные чары. Но это не решает проблемы. — Это точно, — Гарри вскочил с кровати и принялся стремительно одеваться. — На меня-мелкого тоже наложили такие чары, когда подкинули на порог к Дурслям. Тетя Пет потом полтора месяца лечила меня от пневмонии. Наш директор трансфигуратор, а не чароплет, и я сомневаюсь, что к этому делу привлекли Флитвика. Гоблины не вмешиваются в дела волшебников. — Я не готовился как следует, — с отчаянием признался Седрик. — Не думал, что все так серьезно. Промежуточные итоги мало на что влияют и, получив фору в первом туре, я был уверен… — он замолчал, прикусив губу. Гарри быстро вспоминал, чему успел научиться он. Активировать подводное и ночное зрение, отпугивать гриндилоу, пулять струей кипятка из палочки. Пожалуй, все. Он прицепил на икру подаренный Бэллатрикс кинжал в удобных ножнах и попытался мысленно собраться. Как лучше всего использовать оставшееся до начала испытания время? Обязательно плотно поесть горячего — об этом ему говорили неоднократно — хотя Гарри не был уверен, что ему кусок в горло полезет, но жаборосли на голодный желудок могли не сработать, как надо. Выпить зелья, заказанные у Катарины Лукас из Мунго. Укрепляющее, успокоительное, зелье сосредоточения внимания. Предупредить Барти! — Седрик, спасибо, что разбудил, — сказал он, накидывая мантию поверх гидрокостюма. — Самое главное сейчас — спасти заложниц, а потом мы с тобой серьезно поговорим. Никто не имел права подвергать наших подружек риску, и я сомневаюсь, что похищение было с ними согласовано. Кэрри бы ни за что не согласилась! Значит, мы имеем право обвинить организаторов турнира в покушении на жизнь и здоровье несовершеннолетних. А это ого-го какой скандал, и месье Делакур, уверен, нас поддержит. Но это потом. А сейчас мне надо бежать. Барти не было ни в его кабинете, ни в комнатах, ни в Большом зале. И только уже давясь овсянкой, Гарри сообразил, что тот не мог не услышать о скандале и наверняка тоже предпринял какие-то меры. Однако успокоиться так и не смог, его всего потряхивало. Даже зелье не особенно помогло. Гарри и на берег озера пришел весь напряженный и нервничающий и с ненавистью уставился на трибуну, где сидели Дамблдор, Каркаров, Людо Бэгмен и мадам Максим. И старый Крауч маячил сбоку. Вот бы их всех скопом сейчас окунуть в ледяное озеро! Да хотя бы просто скинуть в воду у подернутого льдистой корочкой берега — им бы хватило. Подошла профессор Макгонагал и надела каждому участнику по специальному браслету, которые должны были отслеживать их перемещения. То есть, никаких подводных наблюдателей не предполагалось. Хотя бы это радовало — в озере Гарри был волен творить, что захочет. Макгонагал пожелала им с Седриком успехов. Что ответил Седрик, Гарри не расслышал, но, кажется, нечто нелицеприятное. Сам же он вообще не опустился до общения с этой грымзой, у которой явно не без ее разрешения, забрали ученицу. Гермиона была магглорожденной, за нее вообще некому было бы вступиться, случись чего. Хотя Виктор был настроен решительно, возможно, даже предполагал такой сценарий и готовился к нему. Он единственный из чемпионов выглядел невозмутимым и спокойно разминался перед испытанием. Гарри снова принялся сверлить ненавидящим взглядом трибуну. Бэгмен, словно чувствуя его взгляд, нервно дернул плечом, оперся одной рукой о судейский стол, а вторую направил себе на горло: — Сонорус! Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз… два-три! Холодный неподвижный воздух огласил пронзительный свист, зрители разразились криками и аплодисментами. Гарри ненавидел сейчас их всех: и судей, и зрителей. Сердце заполошенно колотилось в волнении за Кэрри. Он посмотрел на разгневанную Флер, от которой буквально несло флюидами нечеловеческой ярости, на сосредоточенно раздевающегося Виктора, нервничающего Седрика и, скинув мантию, первым зашел в озеро, на ходу зажевывая противные, похожие на резину жаборосли. Вода в озере была ледяной. Без гидрокостюма у Гарри точно свело бы ноги. Седрик, быстро скинув одежду, наколдовал чары согрева, головной пузырь и с плеском нырнул с мостков. Гарри, почувствовав привычную резь в области шеи, — все же он тренировался плавать с жаборослями целых три раза! — погрузился следующим. Вода у самого берега была мутной, но дно круто уходило вниз, и там, в глубине, слабо просматривались песок и водоросли. Он толкнул себя вперед, сделал несколько неловких гребков, постепенно привыкая к сопротивлению воды, и краем глаза заметил две тени: Виктора и Флер. Флер в эффектном закрытом купальнике, видимо, использовала какие-то редкие чары и не испытывала никакого дискомфорта на глубине. Она лихо развернулась в его сторону, взмахнула рукой, наставляя на него палочку, и в следующую секунду Гарри ощутил, как тяжелеет его тело, уходя камнем вниз, и окончательно перестают слушаться руки и ноги. Флер, злорадно ухмыляясь, повернулась в сторону Виктора и выпустила неизвестное заклинание еще и в него. Тот увернулся, и Гарри с потаенной радостью понял, что болгарин успел трансфигурировать верхнюю половину своего тела в акулью голову. И, похоже, здорово разозлился на вейлу за ее внезапную атаку, ибо щелкнул челюстями и пустился в погоню за стремительно удирающей француженкой. Вот только ему самому это ничуть не помогло — тело словно парализовало, и Гарри мог лишь благодарить жаборосли за то, что в принципе был способен дышать. Но как же Кэрри? Одна мысль о том, что он не успеет ее спасти, накрыла его паникой, заставив бессильно забиться на самом дне. Его отследят по браслету и спасут, но Кэрри! Кэрри!!! Крохотный, не больше фута ростом Барти возник в его поле зрения, когда Гарри почти потерял надежду. Наложил на него диагностические чары, покачал головой, взмахнул палочкой, выписывая вензель, и Гарри почувствовал, как приливает кровь к затекшим конечностям. Он попытался рвануться вперед, чтобы не терять времени, но сумел только нелепо дернуться боком. Барти принялся жестикулировать: отрицательно помотал головой, потом показал на себя и на центр озера. И потянулся к браслету. Предложение было щедрым, но Гарри понятия не имел, как сможет пережить такой позор. Подставиться под удар какой-то блондинистой стервы, не суметь скинуть заклинание и восстановиться, делегировать спасение подруги взрослому… Если бы речь шла только о победе во втором туре, Гарри отказался бы от помощи наотрез, стиснул бы зубы, но дополз до финала, но у него был всего час, и где-то там в ледяной воде мерзла Кэрри. А Барти был опытным и знающим — он явно лучше сумеет распорядиться временем, которое буквально утекало сквозь пальцы. Гарри было ужасно стыдно, что он так облажался в самом начале, но он нашел в себе силы кивнуть и даже шевельнуть рукой с браслетом. Барти дернулся и превратился в тощего мальчишку с выпирающим позвоночником и тонкими ногами, на которых огромные ласты выглядели просто гротескно. А потом нацепил браслет на узкое запястье, забрал палочку и опять же жестами показал Гарри, что ему надо разминать руки и ноги. Тот послушался, тоскливо глядя вслед уплывающей маленькой фигурке. Флер в воде выглядела валькирией: округлые формы, развевающиеся в воде светлые волосы, грациозные движения. Виктор был тоже очень хорош: сильное тело с поросшим волосами торсом, мускулистые бедра и икры. А вот он сам, если Барти не сильно исказил истину, смотрелся со стороны настоящим задохликом. Гарри покрутил руками, подергал ногами и решил в будущем побольше времени уделять зарядке и силовым упражнениями, а еще пристать к Долохову и напомнить ему про уроки боя. И учиться, учиться и учиться, пока не выработаются рефлексы — вон как ловко Виктор увернулся из-под прицела палочки. А он сам — не смог. Мимо проплывали рыбки, мелькнула фигура гриндилоу, и Гарри вдруг сообразил, что Барти еще и дезилюминационные чары на него набросил. Потому что никто его просто не замечал. Теперь он уже не боялся привлечь к себе внимание: приседал и дергался в полную силу. Тело постепенно начинало приходить в тонус и слушаться. Время то летело, как сумасшедшее, то замедляло свой ход. Иногда Гарри казалось, что прошло уже гораздо больше, чем час, и он впадал в отчаяние, но даже не мог наколдовать темпус, потому что его палочку забрал Барти. А потом он вспоминал, что еще ни один из чемпионов не вернулся, и снова начинал до рези в глазах вглядываться в темноту озера. Ужасно хотелось поплыть навстречу Барти, но Гарри боялся разминуться. Наконец из глубин показались две фигуры, и через пару секунд Гарри узнал Седрика и Чжоу. Китаянка была в сознании, Седрик наколдовал ей такой же, как у него, головной пузырь, но выглядела девушка вялой и измученной. А сам Седрик, хоть и держался изо всех сил, казался не человеком, а инферналом. Гарри проводил их взглядом и почти сразу увидел стремительно лавировавшего Виктора, которого преследовали трое гриндилоу. Виктор, все еще в образе полуакулы, уходил от них рывками то вправо, то влево, оставляя за собой кровавый след из разодранной чьими-то зубами ноги. Неподвижную Гермиону он взвалил себе на спину, и Гарри не был уверен, пришла ли Грейджер в себя? Жива ли она вообще? И заволновался за Барти — где он? Что с ним? Успел ли он в срок спасти Кэрри? Виктор выбрался на берег, кажется, целую вечность назад, а больше никто не показывался, и Гарри начал всерьез нервничать. Барти приплыл оттуда же, откуда и остальные, хотя Гарри не сразу его узнал. Забыл, что теперь Крауч выглядит исхудавшим недомерком. Да и компания впечатляла — Барти плыл не один, а вместе с такой же тощенькой и маленькой блондинкой, чьи длинные распущенные пряди, плащом развевающиеся в воде, были очень похожи на волосы Флер. В какой-то момент Гарри даже показалось, что это Флер и есть, и что вместо того, чтобы спасать Кэрри, Барти завел подводные шашни с француженкой, но почти сразу он осознал свою ошибку: девчонка была гораздо мельче. А еще они вместе с Барти, подхватив за руки с двух сторон, не без труда тащили на себе тело Кэрри, которая выглядела как самый настоящий труп. И тут Гарри стало по-настоящему плохо. Во втором туре все пошло не по плану. Когда Флитвик сказал про заложников, обронив между прочим, что к Кэрри Риддл Дамблдору пришлось применить усиленные сонные чары, так как девушка оказалась невероятно сильна, Барти захотелось спалить весь этот проклятый замок Адским пламенем вместе с бесившими его уже который месяц учениками и идиотами-организаторами. Потом он вспомнил про Тома и подумал, что немалый риск быть сожженным или зааваженным есть и у него. Во всяком случае, круциатуса им всем — горе разработчикам версий о задании второго тура — точно не избежать. И как они так облажались? Но в песне ни намеком не говорилось о том, что похищены будут люди. А главное, Поттер наверяка уже запаниковал и накрутил себя по самую макушку, хотя, по сути, ничего не изменилось. Задание осталось прежним — вернуть ценность со дна озера в течение часа. Вот только украденное оказалась несоизмеримо ценнее всех чемпионов и судей вместе взятых. В озере выяснилось, что Поттер не просто запаниковал, Поттера еще и вывели из строя, причем весьма элегантно и буквально на первых минутах отпущенного часа. Что ж, Барти мог понять логику вейлы: давний конфликт с русалками повышал риски того, что она окажется последней, а потому Флер в первую очередь попыталась избавиться от конкурентов. И если с болгарином у нее этого не вышло, то Поттер стал идеальной жертвой. Мальчишка, конечно, был полностью деморализован, но вот Барти это маленькое недоразумение оказалось только на руку. Гораздо проще выполнить задание самому, чем страховать малолетнего авантюриста на протяжении всего плавания, на обратном пути контролируя еще и состояние заложницы. Если дракклов директор перебдел и усыпил Кэрри сильнее обычного; вряд ли она очнется в воде, чтобы разбомбить там все к Моргане-матушке, но и обратно ее придется буквально вытаскивать на себе, а тушка Поттера по весовой категории никак не тянула на буксир. И мускулов у него не наблюдалось. Поттеру бы самому с его-то умениями, не зацепиться за корягу и не пойти на дно от испуга при виде вооруженного тритона. Так что Барти довольно просто убедил Гарри уступить ему свою миссию и с легким сердцем отправился в подводное путешествие. Это было даже интересно. В отличие от добросердечного барсучка-Поттера Барти не испытывал ни малейших угрызений совести, награждая конфудусами и ступефаями всех встречных мало-мальски разумных обитателей озерного края, аморально выжег кислотой стену водорослей, преграждающую прямой путь к поселению русалок, и натравил стаю гриндилоу на показавшуюся впереди Флер. Без злого умысла и не из мести, а исключительно из практических соображений — отвлекая их от себя. Пока вейла, безмолвно визжа, сражалась с зубастой водяной нечистью, Барти хладнокровно проплыл мимо, заметил уже дрейфующего обратно Седрика, вяло махнул ему рукой и направился к небольшой площади между подводных скал. Судя по всему, Виктор тоже успел немного раньше, потому что к статуе тритона оказались привязаны всего две пленницы: их Кэрри в смешной пижамке и совсем юная хрупкая девочка в длинной ночной рубашке. Вначале Барти показалось, что поверх рубашки девочка укутана еще и в длинную светлую шаль, и лишь потом он понял, что это ее волосы — густые и гладкие, спускающиеся почти до колен. Он подплыл ближе и принялся перерезать веревки, удерживающие Кэрри, когда девочка вдруг распахнула глаза. Такой чистой сияющей хрустальной голубизны Барти не встречал еще ни разу в жизни. Девочка моргнула, дернулась, огляделась и принялась размеренно биться в своих путах. Барти отвязал Кэрри, с трудом перекинул ее через плечо и с сочувствием посмотрел на малышку. Время истекало, и у ввязавшейся в драку с гриндилоу француженки почти не оставалось шансов успеть вовремя спасти свою заложницу. Заложница между тем проявляла упорство и твердость характера. Ее запястья уже были разодраны в кровь, но она продолжала методично растягивать веревки. Собравшиеся по окружности площади русалки наблюдали за ее потугами с хищным выражением лиц и кровожадными ухмылками. Барти вздохнул, поймал умоляющий взгляд девочки, и полоснул по удерживающей ее веревке ножом. Русалки тут же всполошились, окружили их плотной стеной и принялись жестами показывать Барти, что он может забрать только одного пленника. Барти сложил из худых пальцев Поттера отчетливую фигу, мотнул блондинке головой на свою ношу, прося помощи, дождался ответного кивка и перерезал вторую веревку. Попытавшуюся укусить его русалку он просто спалил кислотой. А потом для профилактики еще пару ее сородичей выжег. Подводные жители отшатнулись, двое тритонов выставили вперед остроги, но Барти улыбнулся невинной поттеровской улыбкой и запустил в самую агрессивную группу нечисти аккуратной бомбардой. Разметавшиеся по площади куски плоти, оторванные конечности, и повисшие на статуе потроха стали достаточным аргументом для того, чтобы забрать с собой обеих заложниц. О чем Барти ни на секунду не пожалел. Блондинистая малышка ничуть не испугалась, напротив, с одобрением улыбнулась своему спасителю и без вопросов подхватила Кэрри с другой стороны, облегчая ему задачу по ее перемещению. До окончания испытания оставалось не более четверти часа, Барти всегда отлично чувствовал ход времени, и этого хватало впритык на то, чтобы вернуться к берегу и поменяться с Поттером местами. Правда глаза у Поттера, увидевшего не одну, а сразу двух пленниц, стали похожи на блюдца. Но блондинка и здесь не подвела, посмотрела сперва на Барти, потом на Гарри, обхватила настоящего Поттера за шею и притянула к ним начинающее подавать признаки жизни тело Кэрри. Дальше Барти оставалось только повернуть ошарашенного Поттера в сторону берега, нацепить ему браслет, всунуть в руку палочку и придать ускорения далеко не нежным тычком в спину. Дождавшись, пока чемпион вынырнет на воздух, Барти быстренько вернул себе облик обратной трансфигурацией, отплыл подальше, под чарами иллюзии выбрался на берег и высушил себя уже собственной палочкой, пользоваться которой было не в пример легче и приятнее, чем Поттеровской деревяшкой. Он отправил Тому патронуса с сообщением, что с мисс Риддл все в порядке, и неспешно зашагал в обратную сторону — стоило присоединиться к зрителям и обозначить свое присутствие. У судейской трибуны между тем творилось что-то неладное. То ли чествовали победителей, то ли успокаивали родителей Флер. Барти подошел со стороны левого фланга и имел удовольствие наблюдать за тем, как из воды вытаскивают истерящую француженку, уверенную в том, что из-за нее пострадала сестра. Потом, слегка осмотревшись, он обнаружил закутанных в один плед Седрика и его китайскую подружку, хладнокровного болгарина, возле поврежденной ноги которого колдовал целитель, зареванную гриффиндорскую зубрилку, ну и довеском к прочим Поттера, вцепившегося в Кэрри так, словно в ней заключался весь смысл его жизни. Поттер ей все что-то говорил и говорил, очень горячо, почти яростно, касаясь губами ее уха, а Кэрри вроде бы кивала, но смотрела при этом вовсе не на него. Она недобро поглядывала на обсуждающих что-то между собой судей. И когда Бэгмен поднялся, чтобы объявить оценки, растянула губы в ледянящей улыбке и щелкнула пальцами. Объявление оценок пришлось отложить. Трибуна с судьями неким чудодейственным образом дернулась и, сорвавшись с основания, съехала далеко в сторону, рухнув прямо в воду. Директор Дамблдор, заперевшись в кабинете, пил очередную чашку горячего индийского чая, и думал. Много думал. Потому что вопросов было море — а ответов с фениксов ноготок. Гарри Поттер откуда-то узнал про эмансипацию и оперативно оформил документы, получив свободу от опеки. Причем сделал все настолько быстро, что запасной план Альбуса, который предвидел такое развитие событий и планировал сыграть на любви Гарри к крестному, не сработал. По плану Сириус должен был срочно прибыть в Хогвардс и обидеться на мальчика, надавив на жалость и чувство вины. Тогда Гарри повременил бы с признанием себя самостоятельным. Но все сорвалось. Альбус вызвал Сириуса ко второму туру — поддержать крестника и заодно провести работу по восстановлению доверия. Раз уж Гарри получил доступ к деньгам, мог бы с подачи Бродяги пожертвовать на Орден — на сейф победителя Волдеморта, по сути, мальчишка не имел никаких прав. Никого он не побеждал, и эти деньги планировалось пустить на благие цели. Но и здесь ничего не вышло, Сириус просрал все досрочно — кто-то рассказал герою об его амурных похождениях. Возможно, что и Северус — из мести. Чтобы зацепить сыночка ненавистного Джейми. Вот только теперь не спросишь — Снейп укатил куда-то в Бразилию, куда и совы не летают. Написал в заявлении на отпуск мелким шрифтом неразборчиво «с возможностью продления за свой счет», а Минерва, дура такая, подписала! Дальше — больше. Герой обзавелся ментальным артефактом, который не просто защищал от легилименции, но и бил такой отдачей, что дело пахло гоблинской работой. Хотя, возможно, Гарри отрыл что-то в сейфе Джеймса. Что-то семейное, фамильное, — Поттеры были потомственными артефакторами и вполне могли склепать амулет такой силы. В любом случае, Альбус зарекся впредь залезать герою в голову, а это весьма сокращало его возможности по влиянию на пацана. Второй тур тоже не обошелся без дурацких сюрпризов от Мальчика-который-выжил. Этот выживленыш мало того, что в первом туре дракона упустил, так еще и во втором увел у русалок аж двух заложников, обзаведясь тем самым весьма сильными сторонниками во Франции. Амбруаз Делакур, разменявший третью сотню лет, недаром звался «бессмертным»*, он по-настоящему, а не на словах дружил с Фламелем и был в своей стране одним из десятка серых кардиналов, которые вершили внутреннюю политику. Его старшие дети, а также внуки и правнуки от первых двух жен заседали на ключевых постах по всей Европе, а третья жена — вейла принесла ему двух дочерей, которых этот французик без памяти обожал. И Альбус сильно опасался, что ему еще аукнется то, что случилось во втором туре. Так сильно, что даже потребовал взять воспоминания у чемпионов и заложников — якобы из соображений безопасности и с целью расследования произошедшего. И вот тут его ждал очередной сюрприз. Гарри Поттер делиться воспоминаниями отказался категорически. Флер Делакур и Седрик Диггори — тоже. А Виктор Крам, которого никто не спрашивал — Каркаров просто поставил своего чемпиона перед фактом, отдал воспоминание, из которого было четко видно, что мисс Делакур у самого берега чем-то обездвижила младшего участника турнира. Это объясняло, почему Гарри, судя по показаниям браслета, минут десять болтался на мелководье — поначалу Дамблдор думал, что мальчик привыкал к жаборослям. Если он принял их впервые, такая реакция была нормальной. Но вот как он сбросил вейловское колдовство? Это же уму непостижимо! И как сумел потом увести целых двух заложниц? В смазанных воспоминаниях мисс Чанг не было ничего интересного. Она едва успела прийти в себя, как появился Седрик и утащил ее с площади. А вот Габриэль Делакур воспоминаниями поделилась весьма избирательно, Дамблдор даже пожалел, что вообще их запросил. Девочка порвала репутацию организаторов буквально в клочья одной лишь демонстрацией агрессивно настроенных русалок и тритонов. После просмотра коротких сцен становилось предельно ясно, что не приди Поттер ей на помощь, Делакуры лишились бы младшей дочери. Кроме оскаленных пастей, хищных бросков и наставленных на пленников острог в воспоминаниях остался крупный план простодушного мальчишеского лица с широко распахнутыми ярко-зелеными глазами, и Дамблдор был готов поспорить на упаковку апельсинового мармелада, что попади этот кадр в руки какой-нибудь Скиттер — популярность Гарри Поттера выросла бы в десятки раз. Прямо не Поттер, а герой девичьих грез! Но как? Как ему удалось отбить у русалок двух заложниц? Мисс Риддл, которая тоже любезно поделилась воспоминаниями, не прояснила ровным счетом ничего. Ну тут Альбус и сам виноват — ему показалось, что обычных сонных чар недостаточно. Он их усилил, и в итоге вместо полноценных воспоминаний получил пшик: еще одну физиономию Поттера крупным планом, но в этот раз — с другого ракурса, испуганную и задыхающуюся, что вполне объяснялось тем, что мальчишка высунулся из воды, когда действие жаборослей еще не прекратилось. В общем, вопросов было множество, и теперь следовало еще более тщательно готовить спектакль, приуроченный к третьему туру. Раз уж от Римуса и Сириуса не оказалось никакого толку, последнему мародеру придется постараться и отработать за всех. Августа сообщила, что нашла какого-то замечательного ритуалиста и теперь ждала от него ответ. Крестраж хранился в надежном месте, Питер плотно сидел на крючке, Гарри Поттер благополучно прошел первые два тура. Сцена была почти подготовлена. Альбус отпил еще глоточек чая, закусил мармеладкой и закряхтел. И все же — как это трибуна оказалась такой ненадежной? Он же сам все проверял и укреплял. * Амбруаз (франц.) — бессмертный.