Плач перед небесами

      Геральт не находил себе места от беспокойства.Чародей, точнее, к удивлению ведьмака, чародейка, красивая черноволосая женщина по имени Йеннифэр уже несколько часов бормотала заклинания за закрытой дверью. Геральта она сразу же бесцеремонно вытолкала за дверь, не позволив находиться рядом с Лютиком. Подспудно он доверял колдунье. Её безумные глаза и весь её нездешний, потусторонний вид говорили, что она мастер своего дела. Если уж она не сможет помочь, тогда… Что тогда, Геральту думать совершенно не хотелось.       Наконец, дверь распахнулась, и чародейка вошла в комнату, принеся с собой ароматы целебных трав и благовоний. - Рана магическая, время упущено. Жизнь я ему сохранила, а вот голос... Петь он больше никогда не сможет, - жёстко сказала Йеннифэр.       Геральт почувствовал, как глухая тоска сдавила ему сердце. Лютик... Бедный Лютик. Это было для него самым важным. Делом всей его жизни. Как он примет это? Его снова кольнула вина за "пирог без начинки". Теперь мир никогда не услышит чудного голоса менестреля... - Неужели ничего нельзя сделать? Ты же маг в конце концов! Тебя превозносят в этом чертовом городе, чуть ли не до небес! - Поумерь пыл, ведьмак, - огрызнулась Йеннифэр. – Я маг, а не всемогущая богиня. Ты и твой бард вообще должны мне руки целовать и башмаки чистить. Но, так уж и быть, я любезно освобождаю вас от этой повинности. - Сколько я тебе должен? - хмуро спросил Геральт. - Ничего не нужно. Забирай своего друга и проваливай, - в тон ему ответила чародейка.       Её профессиональная гордость была задета. В конце концов, не часто встречаешься с проклятиями, которые наложил существо в разы сильнее тебя самой. Да и к тому же Йеннифэр было искренне жаль молодого барда. Уж она то знала, что такое лишиться какой-либо возможности. Да ещё и самой важной для тебя. Но она хотя бы получила магический дар в обмен на возможность иметь ребенка, а этот менестрель… Он не получил ничего. - Чего ты ждёшь? Твой друг здоров и может передвигаться, что тебе ещё надо? - резко спросила колдунья. - Ты сильный маг? То, что говорят о тебе в городе, правда? – вопросом на вопрос ответил Геральт. Йеннифэр пытливо посмотрела на него. - Хочешь узнать, есть ли маги, которые помогут барду восстановить голос? – задумчиво произнесла она. – А ты не сдаешься… Не знаю, ведьмак. Правда, не знаю. Несомненно, есть чародеи, если и не сильнее, но старше и опытнее меня. Если готов потратить годы жизни ради результата, который никто не гарантирует, ищи. - Как бы то ни было, ты спасла ему жизнь. И это самое главное. Спасибо тебе, - тихо сказал Геральт. - Это далеко не самое главное, ведьмак. Хотя, мутантам этого не понять. Прощай.       Йеннифэр вышла из комнаты и стук её каблуков ещё долго звучал где-то на лестнице.       Геральт медлил. Он не мог решиться посмотреть в глаза Лютику. Но время шло и нужно было уходить из дома чародейки. Он осторожно открыл дверь в спальню. Лютик сидел на постели, но при появлении ведьмака порывисто вскочил и хриплым, грубым голосом, так не похожим на его прежний чистый и выразительный тенор, произнес: - Это ты, Геральт? Ну и попали же мы в переделку, правда? Ведьмак молча смотрел на носки своих сапог. - Лютик... Нам нужно идти. Ты в состоянии? - О, со мной все в порядке, только вот голос... Ну ничего, пара дней, и я как новенький, верно? Скажи лучше, сколько эта черноволосая красотка с тебя содрала за моё исцеление? Я должен отдать долг чести. Как только смогу петь, первый сбор твой. Геральт покачал головой. - Лютик... - Нет-нет и даже не отрицай, я... - Лютик! Да послушай же меня! Ведьмак не собирался говорить так резко, но, похоже, Лютика не останавливала даже недавняя травма гортани, он все так же болтал без умолка. Бард притих, скорее удивлённый, чем испуганный окриком. Белый Волк подошёл к нему и осторожно обнял за плечи. - Идём, Лютик. Поговорим лучше в другом месте. - О чем? Что случилось, Геральт? Чародейка потребовала непосильной оплаты? - растерялся менестрель. - Нет, она совсем ничего не взяла. Пойдём...