Плач перед небесами

      Геральт и поддерживаемый им за плечи Лютик покинули жилище Йеннифэр, а затем и город. Пока они не выехали за ворота, Геральт не проронил ни слова. Только отъехав на достаточное расстояние от города ведьмак слез с Плотвы и помог спешиться Лютику.       Он посмотрел в чистые васильковые глаза ничего не подозревающего барда и у него снова сжалось сердце. Зря говорят, что у ведьмаков нет чувств. Они есть, и, возможно, даже более сильные, чем может выдержать человеческое сердце, но стальная воля, закаленная годами изнуряющих тренировок, испытаний травами, гормонами, вытяжками, смиряла это бушующее пламя и запирала его глубоко в душе.       Лютик молчал, предчувствуя что-то, и лишь выжидающе смотрел на Геральта. Наконец ведьмак решился. - Лютик... Я должен сказать тебе... Чародейка спасла тебе жизнь, но... Но не голос. Ты не сможешь больше петь. Бард стоял, по-прежнему глядя в янтарные глаза Геральта. Казалось, он вообще не осознал смысла его слов. - Что? - хрипло прошептал Лютик. - Нет... Не может быть... Он стал медленно оседать на траву, но Геральт подхватил его и удержал, прижав дрожащее тело барда к себе. - Геральт... - убито прохрипел Лютик. - Зачем? Зачем она спасла меня? Лучше умереть, чем такое. Ему казалось, что в душе у него образовывается чёрная воронка, засасывающая в себя все радостное, живое, яркое. Он безвольно стоял, опустив руки, позволяя Геральту почти что держать себя. Ведьмак не знал, как поддержать его, как утешить. У него всегда были проблемы с подбором нужных слов, поэтому он выдал: - Но она же сумела сохранить тебе жизнь. Да и играть на своей лютне ты по-прежнему можешь, верно? Лютик вскинул на него глаза и резко высвободился из объятий. - Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?! Это же все равно, что отнять у тебя ведьмачий меч, отрубить руки и сказать: "но ведь жизнь тебе сохранили. И ходить ты можешь." Ты хоть понимаешь, что я ничто без голоса?! Когда менестрель теряет голос, он умирает! Умирает для всех! - Для всех, кроме меня, - твёрдо сказал Геральт. - Континент огромен, кто знает, может быть найдётся человек, который сумеет тебе помочь. Я обещаю, слышишь, Лютик, обещаю, что не успокоюсь, пока мы не найдём сильного мага, способного устранить последствия проклятия джинна. Лютику очень не хотелось плакать. Не сейчас. Не при Геральте. Но нервы его так были расшатаны историей с джинном и известием о потере голоса, что он всхлипнул и уткнулся в плечо Геральта. - П-прости, - прорыдал он, - я веду себя... как... Белый Волк крепко прижал его к себе и почувствовал непреодолимое желание зарыться в его каштановые волосы, вдохнуть из аромат. - Ты настоящий друг, Геральт, - попытался улыбнуться Лютик. - Не друг... - Ах, прости. Это слово у нас под запретом, я слишком ничтожен для великого Геральта из Ривии. - Саркастично усмехнулся бард и попытался высвободиться. -...а нечто большее, - закончил Геральт, крепче прижимая его к себе и властно целуя в губы, на которых все ещё сохранялся слабый привкус крови. Лютик был ошеломлен. Слишком много эмоций за последние часы. Злость, страх, благодарность, боль, ужас, снова боль, опустошенность, а теперь... Это... Он и в самых смелых мечтах не позволял себе думать, что такое когда-то произойдёт. Но оно происходило прямо сейчас. Язык Геральта уже исследовал рот менестреля, а тот млел под чувственной лаской и на мгновение даже позабыл о своём несчастье. - И давно? - хрипло спросил Лютик, с трудом оторвавшись от губ ведьмака. - Что? - растерялся Геральт. Он был немного дезориентирован, бард внезапно ответил на его поцелуй слишком горячо и страстно. - Давно ты... Чувствуешь это ко мне, - прошептал он. - Не знаю, - задумался Геральт. - Наверное, очень давно. Просто не отдавал себе отчёта в том, как ты мне дорог. Он прижался лбом ко лбу Лютика. - Я ужасно боялся потерять тебя. А ещё боялся, что последние слова, которые ты услышал, будут словами о пироге без начинки. Ты знаешь, я ведь так никогда не думал. Мне всегда нравилось твое пение, правда. Бард грустно улыбнулся. - Какое это теперь имеет значение. Я все равно больше не смогу раздражать тебя своими балладами. - Ты никогда меня не раздражал, - мягко произнёс Геральт. - Ты был прекрасным певцом. Им и останешься. Я обещаю.       Он сжал руку Лютика и мысленно поклялся всегда оставаться рядом. Бард благодарно посмотрел ему в глаза и, не удержавшись, привлёк его к себе в поцелуе.