Антиводород

Закопченные трубы вздымаясь, Просят меньше небо чернить. В дуэлях кровавых Ломясь. Шпаги просят себя не винить.

Конечно, по поводу «состряпать из металлолома Князю длань не хуже прежней» — советник несколько преувеличил возможности местных изобретателей и, собственно, металлолома — тоже. Тэхён сразу сказал, как решил начать долгую и кропотливую работу над протезом в натуральную величину, что один материал обойдется казне Земноморья целым состоянием. Про оплату работы мастера — вообще отдельный разговор. Металлолом однозначно не подходит для совмещения в себе плоти и магии. Для подобных нужд Тэхён запросил особый металл, много веков назад изобретённый эльфами и по сей день хранившийся в секрете от всего мира. Его создание — настоящее таинство, объясняющее непомерно высокую цену. Даже то, что за покупкой обратились к Сокджину никак не выручило — по дружбе скидка не назначалась… Тэхён почувствовал себя виноватым, но сам Князь успокоил его, махнув рукой казначею собрать необходимое количество золотых. — Я слышал про адамантиум только мельком. Расскажешь ещё раз, чем он такой особенный? Не такой, как все? С горящими вдохновением фиалковыми глазами, едва не захлебываясь потоком слов, Тэхён занялся просвещением «непутёвого» Князя, на самом деле, отлично знакомого с адамантиумом и его полным перечнем плюсов и минусов. В своё время Сокджин все уши прожжужал из-за этой необыкновенной диковинки. Но какой резон отказываться от возможности послушать о ней же ещё раз? Да из уст столь… прекрасного создания… Вот и Чонгук его не разглядел. Тэхён зашёл издалека. Очень издалека, если честно. Подробно пояснил происхождение самого слова «адамант» и его значение, углубляясь в выплавку деталей для будущего протеза. Князь заслушался сказкой, переливами речи полукровки, и всё не мог отвести глаз в сторону или вернуться к работе, наверное, давно обидевшейся и убежавшей волком от него прочь. Оставила наедине, посчитав себя третьей лишней… «Адамант»  (от эльфийского* «адамас» — «неукрощаемый») в прямом смысле слова означает алмаз, а также любое сверхтвёрдое вещество, которое невозможно разбить. А если к слову «адамант» добавляется окончание «иум», это верный признак того, что пред нами сверхпрочный металл. Разбить или как-то иначе навредить чему-то, сотворенному из адамантиума невозможно, как и переплавить его в нечто иное. Другими словами — новая рука Князя в итоге переживёт их всех, оставаясь неизменной тысячелетиями. А выплавка из адамантиума, что логично, совершается единожды, причём этот металл изначально хранится в жидком состоянии в особых капсулах, секрет которых Тэхён и сам не знает, даже будучи носителем эльфийской крови. — А я смогу пользоваться рукой, как, например, оружием? — Мне кажется, что у В… — Всё ещё запинается с непривычки. — …Тебя и так нет с этим проблем. Только сейчас один удар будет стоить противнику жизни. Поэтому, да. Адамантиум сделает новую руку… лучшим оружием ближнего боя. Князь прищурился, вглядевшись в немного погаснувшие глаза напротив, будто кто-то покрутил запальник, как у газовых светильников, и свет в них стал не таким ярким, как прежде. — Тебя что-то расстроило? Тэхён тяжело вздохнул, знакомо дёрнув ушами, но глаз прочь не отвёл. — Вопрос про оружие. Вы задали его потому, что Вам просто интересно? — опять перешёл на «Вы», вызвав у Князя краткое недовольство. — Или Вы правда?.. — Кем ты меня считаешь, Тэхён? Убийцей? — Как они так быстро сменили тему разговора, кардинально переменившись в лицах? Если не вдаваться вглубь слов, то можно решить, что смысла в этом вопросе нет никакого. Но между строк сквозит совсем иной посыл… — Нет. Чонгук спрашивал не про руку. И не про войну, с которой пришёл калекой. Был другой случай, многое перевернувший в их головах. И свидетель ему — темница. А сами они — преступники…

Говорю тебе в густобитумной темноте:  «Они все — не те.  Ты у меня вот здесь.»  И ты безошибочно знаешь где.

В ожидании Сокджина дни потянулись медленно — Высший эльф обещался приехать через месяц с поставкой адамантиума и с ворохом вопросов непосредственно к Тэхёну — по поводу сращивания плоти и металла. Тэхён решил рисовать. Не просто так, а по делу будущего эскиза новой руки Князя. Как оказалось, уменьшенный первичный вариант, вылепленный по произвольной форме, несколько отличался симметрией от длани Князя, что не удивительно, ведь у Тэхёна нет (пока) возможности взять мерки с первоисточника. За рисованием полуэльф отвлекался, забывался в росчерках линий и в пыли от грифиля карандаша. Под середину месяца он исчеркал весь альбом, который принёс для него Чимин. Но сколько бы эскизов он не нарисовал по памяти — это всё бессмысленно улетало в трубу без снятия мерок и точного чертежа собственно с самого Князя и его уцелевшей руки. Конечно, Тэхён подробно изобразил процессы сборки, но для полного совпадения параметров и переменных ему обязательно нужна была натура… Он всё не мог побороть собственные трепет и страх пред Чонгуком (хоть последний и старался проложить мост чрез непреодолимую пропасть), чтобы попроситься отвлечь правителя от важных дел и тактильно исследовать… оригинал. Так прошло ещё несколько дней, пока Чимин не взял ситуацию под свой контроль. Каждый вечер, будучи близким с двумя сторонами одного общего непонимания, он сделал собственные выводы и решил прекратить бессмысленные метания по кругу. После того разговора про адамантиум Князь и Тэхён почти не контактировали: один засел в собственной комнате за блокнотом и карандашом, а другой оставался правителем княжества с кучей проблем за спиной. По крайней мере, оба ссылались на собственную занятость в вопросе о том, почему прежде манящие встречи друг с другом отодвинулись на задний план. Конечно, помощник советника видел совершенно иное, потому и не смог стоять в стороне, решившись вмешаться, оправдал свою (не)скромную персону банальным желанием облегчить чужие муки и смягчить одно прежде сухое и черствое сердце… Однако, всё было глубже и сложнее, чем могло казаться на первый взгляд. Потому у Чимина и не получалось ровным счётом ничего. Пришлось звать подмогу в виде главного советника и лучшего друга Князя, денно и нощно работающего с правителем в одной и той же упряжке высшего аппарата власти Земноморья. — Думаешь, я знаю больше, чем ты? — Юнги негодовал, считая себя весьма отстраненным от знаний по необъяснимой связи Чонгука с нанятым изобретателем эльфиских кровей. — Думаю, что ты не мог не заметить за Чонгуком каких-то странностей. — Делать мне больше нечего, как слюни за ним подтирать. Здоровенная детина, а всё в приключения какие-то ввязывается… — Так ты заметил. — Только совсем слепой не заметит, как его по этому пареньку ёкает, — забурчал-забурчал, а в уголках губ ухмылка попряталась весёлая. — Иногда сам с собой говорит, имя его повторяет, а потом — р-раз! — по щеке себя хлопнет. И дальше работать. — А Тэхён… — Решил продолжить обсуждение. — …Тоже по щекам себя хлопает. Наверное, даже не замечает. Рисует, рисует, чертит там что-то своё, а потом возьмёт и покраснеет, ушами задёргает. Забавно наблюдать. — Забавно ему, — прыснул советник. — А делать-то что предлагаешь? Зачем позвал меня? Косточки этим двум перемыть или по делу? — По делу, — кивнул с умным видом. — Свести их хочу. — Чистосердечно. — С дуба рухнул? — Театрально заохал и заахал, вытирая уголки глаз от слёз, попросившихся наружу вместе с наигранным смехом. — Окстись, Чимин. Какое «свести»? Жить скучно стало? Чонгуку больше делать нечего, как на свой горб брать новую проблему. Куда им сводиться? Это же смешно. Ну сойдутся они, а дальше? Ты представляешь, как на это общество отреагирует? Ты знаешь Чонгука, он не будет молчать и прятаться, захочет сделать официальное заявление о своём избраннике. Как требует рапорт от каждого офицера, так и сам живёт, как под постоянным надзором. Это он сейчас так растерян, но дай ему время, и ты сам пожалеешь о том, что предлагаешь сейчас. Сделает полукровка ему руку и пусть идёт своей дорогой дальше. — Тогда признайся: зачем ты вообще притащил этого полукровку сюда? — Чимин сузил глаза, рассматривая любые изменения в лице напротив. Советник — знатный партизан. Но ведь и Чимин не пальцем деланный. — Он мог ему помочь. — Откуда ты вообще узнал про него? — Узнал и узнал. Какая сейчас разница? — Никакой. — Чимин пожал плечами. Юнги на этот жест закатил глаза. — Просто признай, что ты в нынешнем положении вещей тоже виноват. Приложил руку, и не спорь. Вот и помогай решать проблему, а не ныкаться от неё головой в песок, как страус. Потому что твоя задница отчетливо торчит всем на обозрение. Колко и метко. Советник не знал, что ответить, признавая чужую правоту — виноват, да. А дальше-таки что? Сперва необходимо понять: чего они вообще хотят? Во мнениях уже сошлись — и Чонгук, и Тэхён друг к другу неровно дышат. Но нужно ли какое-то продолжение подобным чувствам, пока едва-едва разгорающихся, как угольки — подует ветер и возбудит реакцию во много раз сильнее, а там уже… целый пожар не за горами. А то и ещё ближе — в одном лишь шаге. — Просто подсоби немного, и всё. Наше дело — подтолкнуть, а там уже… они и сами справятся. Советник нехотя согласился. Некуда деваться — и от правды, и от… чувств — если говорить о тех, кто невольно стал объектом «сведения». Начали с малого, как говорится: «Главное начать, потом углубить — и процесс пойдёт**». Так и сделали, решив завтрашним утром столкнуть две стороны лоб в лоб — после завтрака. Юнги посчитал, что при подобном раскладе он окажется почти не при делах, и Чимин был того же мнения. Условились, что в случае непредвиденного (из разряда заточения в темнице), всё равно будут неподалёку для подстраховки, чтобы бедному полукровке опять не досталось за просто так. Кто знает, что взбредёт в дурную голову Князя при таком долгом перерыве в контакте с обладателем античастиц (даже если этих античастиц в их обладателе на данный момент нет)? В любом случае — подстраховка никогда не бывает лишней. А утром, перед завтраком каждый исполнил свою роль, сложив обстоятельства так, что время завтрака полуэльфа и Князя совпало в одном временном пространстве. Обычно Тэхён завтракал позднее Чонгука, позволяя себе спать до восхода солнца, в то время, как правитель всегда открывал глаза затемно, до горла загруженный бесконечной вереницей обязательств. Несовпадение… Но в этот раз Юнги насобирал для Князя целую дюжину неотложных до вечера дел, чем задержал утреннее принятие пищи. А Тэхёна пришлось, наоборот, расталкивать, будить и тащить за собой под предлогом того, что Чимин встал раньше, успел уже проголодаться, но хотел отзавтракать с полукровкой — убедительно, учитывая характер помощника советника. Оба ничего не заподозрили, позволяя другим их направлять… вперёд. Куда-куда? Навстречу. Друг к другу. К неминуемому столкновению… Ведь чему быть, того не миновать. А зачастую и Судьбе необходима чья-то помощь извне.

Вырасту до пожара в два этажа, чтобы тебе от холода не дрожать. Чтоб защищать могло острие ножа и моя жара.

Теперь, когда Тэхён освоил общую столовую (для гостей и верховной коллегии княжества, члены которой порой задерживались в стенах замка) и кухню, полную кухарок, поваров и поварят, он стал чувствовать себя менее скованно. Аудиенция у Князя, ужин с ним — хорошо, приятно, но душа желала спокойствия, а рядом с Чонгуком это желание недостижимо. Стоит сказать, что общая столовая редко использовалась кем-то ещё, кроме Тэхёна и Чимина, всюду сопровождающего нового друга, при этом бесконечно его опекая. Поэтому полукровка чувствовал себя свободнее (в общество членов верховной коллегии пока посчастливилось не попасть), смелее — истеричный смех с икотой не мучили. Хотя окружающей обстановке изобретатель сейчас всё равно уделял достаточно много внимания, чтобы не проспать появление одной важной персоны, как тогда… в спальне. Чтобы его вновь не застали врасплох. — Зачем ты тащишь с собой столько листков? Я же дал тебе новый блокнот, когда ты сказал, что закончился старый. — Чимин придирчиво разглядывал неровную стопку бумаги, которую держал в руках Тэхён. Шагая по коридорам в сторону едальни, ныне друзья — помощник советника и полукровка — негромко переговаривались, обсуждая планы на сегодняшний день. Чрез многочисленные окна и облака смога даже пробивались редкие солнечные лучи, делая привычно хмурую обстановку замка мягче, неосознанно поднимали настроение. Тэхён лишь улыбнулся на замечание Чимина, крепче прижимая ворох бумаг к себе, ответил: — Мне так проще. — Боюсь даже представить, какая свалка была бы у тебя в комнате, если бы не было меня, — забурчал, но сразу выдохнул и улыбнулся в ответ — вопреки всем своим возмущениям. Они как раз миновали последний поворот до столовой, когда резкий сквозняк взметнул лёгкую ткань блузы, надетой на полукровке. Тэхён ничего не успел ответить, как из-за поворота, широким, поставленным за годы службы, шагом, прямо на него выскочил сам… Князь. За блузой в воздух взметнулась бумага и руки, как крылья — пальцы судорожно пытались найти за что ухватиться, но кроме воздуха ими ничего не получалось поймать. Время в раз обернулось густой и клейкой смолой (на грани превращения в янтарь), в которой всё живое не могло двигаться иначе, как со скоростью ползущей по земле улитки. Тэхён успел сто раз перепугаться и столько же раз увидеть, как к нему тянутся в ответ — опора, искомая в панике сама решила подставиться. Помочь. Чонгук замер отражением в зеркале фиалковых глаз — удивление и испуг — акварельным росчерком… Одна рука сжала талию, другая — крепкое плечо. Разберитесь теперь: где и кто? Столкновения не избежать. У Тэхёна заколотилось сердце, а у Чонгука — предпоследней каплей до нервного срыва — задергалось верхнее веко одного из глаз. Каждому своё, но вселенные всё равно сошлись в одну, и теперь не получится избежать взрыва. Ведь так?.. Слова застряли в глотке комом, который так трудно выговорить из себя. Князь всё держал в своей руке Тэхёна, такого изящного в новых одеждах из дорогих тканей, такого очаровательного с чёрными завитками локонов вокруг лица и стремительно краснеющими восхитительным градиентом острыми кончиками эльфийских ушей. Но самым невозможным во всём облике, конечно же, оставались глаза фиалкового цвета, заглядывающие в душу. И даже глубже. Туда, куда и Чонгук боялся смотреть сам… Вся бумага рассыпалась веером вокруг: чертежи, рисунки, какие-то записи. А Тэхён крепче сжал пальцы на плече Чонгука, давно позабыв, ровным счётом, обо всём кроме льда глаз напротив и тяжкого, обволакивающего, как и весь облик правителя, запаха. Густой от амбры и пачули, породистый от ириса, слегка манерный от лаванды и шалфея, загадочный от щепотки какао… Тэхён умел и хорошо различал ноты разных запахов, слившихся в один-единственный аромат (уроки тетушки Ло, держащей прачечную близ прежнего жилища Тэ), который сейчас захватывал собой всё хрупкое существо полуэльфа. Беспрецедентное поражение. Князь однозначно прибрал к рукам новую территорию, просто пока ещё никто ему об этом не доложил… Рапорт обязан сделать тот, кто вовсе не знает, что этот рапорт такое. Ирония в том, что Чонгук, кажется, готов закрыть на столь «серьёзное» допущение свои глаза. Куда-то сгинули два «провожатых». Чимин с Юнги исполнили свою роль сводников, организовав встречу, и теперь затихарились где-то — неведомо где. Да и не столь это важно, ведь история держит в центре совершенно других героев. Оборвать молчание — подвиг безымянного героя. Тэхён первым приходит в себя, прикусывая губу, ослабляет хватку на чужом плече. Следом за ним и Князь сбавляет силу, вкладываемую прежде в руку, дабы удержать в полуобъятии свою диковиную находку солнечного утра. Как они здесь оказались? Уже и не вспомнят толком. Заскучали — стоит признать, ведь оба не могут оторвать друг от друга глаз.

Есть у людей особая порода: От них бутоны распускаются в костях. Их обнимая, понимаешь, что ты дома, А не в гостях.

Само собой, после такой внезапной встречи, они не смогли опять расстаться на неопределенный срок. Чонгук не хотел отпускать, а Тэхён уходить — хотя бы в этом вопросе совпали половинами одного решения. Князь помог собрать бумаги, а полукровка по ходу дела вспомнил о том, что так давно откладывал — о снятии мерок и построении чертежей в натуральную величину. Для этого (как мы уже успели понять) необходим сам заказчик и его драгоценное время. Чонгук, естественно, не может порваться на части, стремясь успеть везде и всюду, поэтому предложил взаимовыгодный компромисс: совместил снятие мерок и решение проблем княжества. Тэхён пожал плечами, но, прикусив губу, всё-таки уточнил, что он ни в коем случае не хочет мешать Князю работать ради благополучия Земноморья. На что правитель знакомым жестом махнул рукой: раз он сам считает, что полукровка ему не мешает, значит так оно и есть. Но чужое беспокойство, так или иначе, всё равно трогает сердце — этого отрицать не смог. Измерительную ленту с пометками в дюймах Тэхён давно таскал в кармане брюк — как раз на такой случай, как сейчас. Бумага, линейки и карандаши тоже на месте, а новые очки на ремнях и с дополнительными линзами — красуются на шее забавным ожерельем. Поэтому, без пробежек за необходимыми для замера и чертежей вещами, полуэльф и Князь направляются прямо к рабочему кабинету последнего… Совмещать приятное с полезным?.. Станет известно после. В кабинете у Чонгука Тэхён оказывается впервые — в жизни и в принципе. Мало, кого удостаивали такой чести — понятно и без уточнений. Но полукровка вовсе не чувствует себя достойным — вопреки каждому действию правителя — не считает, что за пазухой у него есть хоть малейшее основание принимать на свой счёт любые подачки свыше. Это просто снисхождение — не больше, хоть взгляд Чонгука и вторит об обратном… — У меня в планах на сегодня встреча со старостой южного района и с магистром гильдии лекарей. Но это уже после обеда. Сейчас мне только несколько грамот просмотреть и подписать рапорт одного сержанта. Это никак не помешает меркам? Тэхён застыл у самого входа, прикрывая за собой тяжёлую дверь, совсем растерялся, чуть по новой не выронив стопку бумаг. — Это я должен спрашивать… тебя. Не помешаю ли? — Нет, конечно. Я же уже тебе сказал об этом, — Чонгук на миг нахмурился, но заметив, как Тэ прячет взгляд и опускает голову, смягчился: — Ты не помешаешь мне, Тэхён. Правда. Делай всё, что нужно. Я весь в твоём распоряжении. — Двояко. Но куда невинному полукровке распознать двойное дно в словах человека, которого он ставит на одну ступень с Богом?.. Пол, устланный дорогими персидскими коврами, мягко пружинящими под ногами, тянет к себе внимание — разглядеть причудливые узоры, вплетающиеся друг в друга. Тэхён осматривается: помимо ковра замечает дорогую мебель из того же красного дерева, что и кровать в его спальне; кучи бумаг тут и там; высокие башни из книг; одну из стен украшают блестящие, начищенные сабли с самыми разными гардами — каждая увенчана блестящими на свету самоцветами; другую стену полностью перекрывает картина в полный рост. Тэхён уже видел похожую в одном из коридоров — на ней княжеская семья: Князь, Княгиня и их сын. Последний теперь не малыш, а взрослый юноша ростом с отца, но женщину и мужчину по-прежнему единит лишь его присутствие — эта деталь и осталась неизменной с прошлого портрета. Засмотревшись деталями, Тэхён совсем забылся, упуская из виду то, как в этот же момент его рассматривает Чонгук — с таким же интересом, равно, как и сам полукровка, изучает доселе неизвестное ему место. — Можешь разложить свою поклажу здесь, — Князь первым прервал затянувшееся изучение пространства. Он нарочито громко двинул в сторону причудливую статуэтку, в миниатюре изображающую строение их космической системы. Подставка скрипнула по столу, от резкого звука дрогнул Тэхён, и, как оказалось, движимые орбиты всех известных планет. Статуэтка завращалась вокруг своей оси, копии планет — цветные камни заблестели, гипнотизируя своей необычностью и мыслями о том, что в сущности они намного больше и невообразимей, чем может себе представить простой изобретатель полуэльф… Опять умчался в далёкие дали, забывая о насущном. В этот раз Чонгук не хотел прерывать чужое созерцание своей напускной грубостью, поэтому решил действовать несколько иначе, заговорив тихо, будто даже зашептав, раскрывая какую-то тайну, неведомую никому живому, кроме него самого: — Подарок сына. Красивый, да? — Невыразимо… — Тэхён зашептал в той же манере, даже не пытаясь оторвать взгляд от вращающихся круглых орбит и цветных камней, отражающих редкие солнечные лучи, пробивающиеся чрез окно сквозь смог и облака. — Но… — замялся, с силой оторвав взгляд от миниатюры Солнечной системы и посмотрев на Князя: — Я читал, что планет восемь, а не девять. — Девятую тоже насчитал мой сын. Она самая далекая из всех, и очень долгое время её просто не могли разглядеть, — хмыкнул Чонгук. — Он у меня астроном. Его открытие ещё не признали, но он уже на полпути к этому. Кстати, этот макет делал он сам. А ещё он всё бьётся со своей гильдией по вопросам установки в Земноморье готторпского глобуса — хочет просвещать земляков и рассказывать о строении Вселенной… На середине Тэ уже едва ли вслушивался в слова — его внимание так просто переключается с одного на другое! Вот он слушает речь гордого за своего сына отца, а теперь любуется этим же гордым отцом, рассматривая, как лёд в голубых глазах постепенно тает, и бездна в них же кажется… не такой уж страшной и опасной. В дверь внезапно стучат, наглым образом обрывая Чонгука. Волшебство мгновения уходит раздутой ветром дымкой. Князь, кивнув Тэхёну, повернулся в сторону двери, попросив стучавшего войти, а Тэхён скоро занял своё место, на которое прежде ему указал хозяин сего кабинета. И чем бы ни были те мгновения «до» — они закончились слишком скоро. Пока Чонгук говорил с кем-то из слуг, Тэхён раскладывал свои чертежи и измерительную ленту так, чтобы они не могли помешать работе Князя. Сам же принялся ждать, вырисовывая непонятные узоры на одном из черновых листов. В голове вертелись мысли, как орбиты и планеты статуэтки перед ним, но ни одна из них не казалась полуэльфу целой и понятной… Он чувствовал себя той самой — девятой планетой. Одинокий и такой потерянный в холоде жестокого космоса… Кстати, холодно стало не только в мыслях — в кабинете морозило недостатком отопления. Потом Чонгук сел рядом, обдав волной недовольства. Из-за того, что Тэхён понятия не имел первопричину такого возбуждения, естественно посчитал, что Князь это из-за него так сердится. Но, словно прочитав мысли, Чонгук заговорил, уперевшись переносицей в крепко сжатую в кулак руку перед собой, локтём вонзившуюся в дорогое красное дерево стола: — Гильдия медиков требует перенести собрание до полудня. Мы можем тебя отвлечь, но если хочешь, то оставайся здесь. С магистра не убудет. Потом вместе отобедаем и вернемся к работе. Хорошо? — Как будет угодно… — Тэхён, прекрати. Разве ты не… — Чонгук смолчал продолжение собственной речи на повышенных тонах. Но, в самом деле! Разве этот полукровка не понимает, что Князь только и старается — чтобы ему угодить, а не сделать самому себе легче?! — Простите. — Ещё один лопнувший нерв. У правителя снова задергался глаз, а Тэхён свои попрятал, уставившись в разложенные пред ним чертежи. — Что тебе нужно? Рука? Вот, держи. — Даже рукав закатал, расстегнув манжету зубами, подставил оголенное предплечье. — Вы… ты злишься. — Обреченно. — Нет. Давай работать. На том и порешили. Правда, под давлением (надуманной самому себе) вины Тэ вообще расклеился. Чужие линии мышц пугали его, как тогда в темнице пугала и сама рука, когда-то сжимающаяся вокруг его шеи, оставляя следы и едва не отправляя на тот свет. — Ты сегодня без своей крысы, — отстраненно заметил Князь спустя тридцать минут ничегонеделанья (он и сам забыл про все свои грамоты, исподтишка наблюдая за потугами Тэхёна успокоиться). — Микки сегодня не было, когда я проснулся. Может вернуться позднее… — Хочешь сказать, что в моём доме сейчас без присмотра бегает крыса?! — Она не учинит вам неудобств! — К горлу запросилась икота, а щёки — и без того красные — ещё ярче заалели. Тэхён и не заметил, что в уголках князевых губ запрятались ехидные смешинки. — Прямо как ты, когда сидишь рядом, пялишься на мою руку и ничего не делаешь? — продолжал спектакль, который сам же и находил смешным до слёз. А вот Тэхён воспринимал каждое слово всерьёз… — Простите… Даже у Чонгука в этот момент дрогнуло сердце — таким уязвлённым показался тихий тэхёнов голос. Шутки разом иссякли, перехотелось подтрунивать над тем, кто не понимает юмор в принципе — особенно со стороны первого лица княжества. — Тэхён. — Обожгло в месте, где одна кожа столкнулась с другой. Князь решил проявить инициативу, раз у его изобретателя с этим проблемы — взял за руку. — Я не кусаюсь. Ты же сам сказал, что не считаешь меня убийцей? Или это был не ты? Смотри, как это просто — прикоснуться. Я — твой объект для изучения. Вот и рассматривай меня под лупой. Только иногда позволяй перелистывать страницы. — Чонгук всё держал Тэхёна за тонкое запястье, заглядывал в глаза и уверял в том, что их соприкосновения — сущая мелочь. Но разве какие-то слова могут хоть в чём-то разуверить человека, взращенного с мыслями о приравнивании Князя к Богу, что простое касание руки — всего лишь касание руки, а не высшая благодать? — Я понял. — Ничего не понял. Но это упустим. Поймёт со временем — когда привыкнет прикасаться к чужой горячей коже, когда длань с ровными длинными пальцами перестанет пугать одним лишь своим видом, и когда научится без страха смотреть вглубь чужих действий и слов, понимая, где стоит действительно пугаться, а где — спокойно пропускать мимо ушей. Изучать начал с малого: от фаланг до сухожилий, по запястной косточке и вверх. Полукровка уже изобразил их на своих чертежах, но теперь-то всё выглядит совсем иначе. Чонгук старался сосредоточиться на грамотах, специально веером разложенных на столе — чтобы не мешать работать изобретателю, не перекладывать бумаги и не перебирать их по стопкам. Но ключевое слово «старался» плавно кочевало в стадию «пытался», а это уже — совсем иной вопрос. — Тебе холодно? — Чонгук даже от бумаг оторвался, почувствовав чужую дрожь. — Ты дрожишь. — Немного, — не стал отрицать очевидного, чем заслужил награду — один из дорогих камзолов Князя на своих плечах. После «потепления» тонкие пальцы уже не дрожали, а держали крепко, прощупывая плоть и кости. Чонгук перестал думать о чём-то, кроме этих пальцев на его предплечье. Это было чем-то более нежным, чем пытка, но вместе с тем — более жестоким. Тэхён рассматривал всё: рисунок вен, все торчащие косточки… будто и правда мог каждую деталь воспроизвести в холодном металле. Наверное, именно в это мгновение Чонгук по-настоящему поверил в возможность вновь сжать в кулак руку, которой у него больше нет… Всё оборвал очередной стук в дверь, как пулемётная очередь, дробь — в щепки разнес гармонию, что затянула в свой тихий омут и Князя, и полукровку. Безжалостный коллапс. Деление… Прибыл магистр гильдии лекарей. Телесные поползновения сразу же прекратились, и Чонгук, пусть не показал этого, но расстроился, хмуро взглянув на мужчину средних лет, так жестоко вторгшегося и сломавшего что-то… необычайно хрупкое и невесомое… Расписная утепленная мантия обняла плечи ещё незнакомого Тэхёну мужчины. Полуэльф старался не разглядывать незнакомца, но блестящая лысина и лицо с пышными смольными усами так и притягивали любопытство охочего до странностей юноши. Только магистр не разделял радости встречи и, лишь раз грозно зыркнув в сторону изобретателя, напрочь отбил жажду новых открытий, припечатав светлый фиалковый взгляд к столешнице из красного дерева. — Люди умирают, Ваше Величество. — Вот так, с порога. Насмерть. — Болезнь лёгких мучает всех, кто живёт близ промышленной зоны. Но об этом мы уже говорили, конечно, и я бы не пришёл, если бы теперь не стали болеть и те, кто находится в более благополучных районах. — Есть предложение для решения этой проблемы? — Чонгук спросил спокойно и тихо, но ранил колючим взглядом. Магистр не пошатнулся, а Тэхён, закусив губу, смолчал и снова опустил глаза. Тяжёлая тема разговора сдавила даже здоровые лёгкие фантомной болью тех, кто не смог её пережить… — На данный момент… таких предложений нет. Убийца ли? Заскрёбся на подкорке давний вопрос и неизменный на него ответ: нет. Лишь человек на чьих плечах неподъемно лежит решение чужих судеб. Бог ли? Нет. Опять же — лишь человек, удостоенный высшего княжеского титула по праву рождения. Тэхён зажмурился до мушек пред глазами — пустился на ещё один круг размышлений, где в центре по-прежнему стоит одна немаловажная персона. Однозначно — настроение испорчено. Тэхён взял в руки карандаш, стараясь отстраниться, очертить себя графитовыми линиями, как стенами, кои могут спасти. От чего? Почему ему вообще стало… страшно?.. — Отомри, морская фигура. — Полуэльф не заметил, когда Князь вновь оказался на соседнем кресле, устало откинувшись на спину и рассматривая его из-под полуприкрытых век. — Тем людям совсем нечем помочь? — Если только отдать свои лёгкие, — выдохнул Чонгук. — Поверь, я бы сделал это, если был бы какой-то прок. Это же я подписал согласие на пуск проекта по созданию новых дредноутов. А теперь из-за них умирают люди. Не трудно вычислить первопричину всех бед… — Ты не виноват! — Само сорвалось с губ. Слишком эмоционально. И просто — слишком. Удивлённо ухмыльнувшись, Чонгук наклонился вперёд, упершись локтем в колени. Близко. Очень… «Морская фигура» застыла сильнее, и только эльфийские уши дёрнулись от смущения. — Наоборот. Только я один несу ответственность за происходящее. — Ответственность — не то же самое, что вина. — Разве нет? И в том, и в другом случае я — тот, кто должен нести ответ пред обществом, а самое главное — пред семьями, навсегда лишившихся своих близких… — Но их смерть — не ваша вина. — Тэхён. Это я решил, что новые дредноуты нам сейчас важнее. В документах значился пункт о вреде их производства, но я всё равно одобрил осуществление этого проекта. Я виноват не меньше испарений яда, который травит несчастных жителей промышленного района. Мне не нужны оправдания. — Это несправедливо. Княжество такое огромное, а ты один… принимаешь ответственность за всех сразу… — В Тэхёна явно вселился какой-то другой полуэльф — упрямый и настойчивый. Откуда только всё взялось? — У каждого, кто имеет даже крохотные зачатки власти над другими, всегда больше обязательств. Естественно, пред теми, кем он, собственно, управляет. Это аксиома. Никто не будет делать кому-то скидку из жалости. Иначе начнётся анархия и беззаконие, хотя многих не остановит и та же ответственность, возложенная на их плечи. — Лекция нравоучений подошла к концу, и Князь замолчал. Но спустя несколько мгновений не смог удежаться от такого насущного вопроса: — Почему ты пытаешься выгородить меня? Тэхён смолчал. Чонгук не стал больше лезть, ухмыльнувшись каким-то личным мыслям. Каждый занялся своим делом, и так, как вода сквозь пальцы, закончился день. После обеда Князь провёл встречу со старостой южного района, как и планировал, досмотрел грамоты и даже увлекся какой-то новой работой, которую во время обеда ему сунул под руку Юнги. В общем и целом: занял себя по полной до самого заката. Как и Тэхён, вычерчивающий протез во всех возможных проекциях, сдвинув на лоб свои забавные очки с дополнительными линзами. Закончив с делами, Чонгук не спешил доложить об этом полукровке. Взгляд приковали к себе лёгкие движения руки, в которой изобретатель держал карандаш, оставляя на бумаге неисчислимое множество линий. За работой Тэхён не стеснялся и не прятал взгляд, выглядел порой даже дерзко, задиристо, когда делал резкие штрихи. Чонгук теперь не хотел, чтобы хоть что-то помешало изобретателю творить, но всё обернулось против него, когда Тэхён сам замер на секунду, а потом поднял взгляд и спросил: — Могу я?.. — Замялся, растеряв прежнюю решимость. — Увидеть вторую… руку? Возвышенное состояние Князя, обратилось ртутным, ядовитым облаком. Губы скривились, голубые глаза покрылись ещё более толстой коркой льда. Тэхён, словно на ментальном уровне ощутив чужой настрой, засобирался отозвать свою просьбу прочь, ведь он помнил ещё, как ярко правитель среагировал, стоило в первую встречу упомянуть магию… Кто знает, какие ещё болевые точки могут спровоцировать подобные последствия? Да и стоит ли сомневаться в том, что отсутствие половины руки никак Чонгука не задевает?.. Но Князь всё равно опередил поток чужих извинений, выдавив из себя бесконечно скупое: — Да. Только Богу (с которым Тэхён ставит Князя на одну ступень) и известно, сколько сил вложено в эти буквы. Это ведь самое сложное — показать другому человеку рану, вроде бы заросшую, но всё равно свербящую где-то на уровне гордости и чувства собственного достоинства. Чонгук ненавидит показывать слабости, но в этот раз он почему-то решает махнуть белым флагом — рубашкой с длинным рукавом — и показать свой самый глубокий шрам. Тэхён, как зачарованный, осторожно встаёт, обходит князево кресло и замирает в шаге, не осмеливаясь ступить ближе. — Ждёшь приглашения? — Ну, а как без грубости, когда настолько уязвлен? Сильный мужчина в расцвете лет, и без руки. Калека… — Нет. — И всё-таки делает этот шаг. Один. Всего один. А какой тяжёлый и непростой. Прикосновения ещё осторожнее. Тэхён боится сам причинить боль, чем старается избежать собственной боли, что могут причинить ему. За себя в этот момент вообще не страшно, а вот Князь, чей острый профиль сейчас так ярко выделяется алым светом закатного солнца, вызывает большее беспокойство… — Это больно? — Ты на самом деле хочешь знать?! — Грубо. Снова грубо. Но как? Как обойтись без этих защитных колючек?.. Чонгук привык биться до последнего, даже если его загнали в угол… но… — Ты говоришь, что несёшь ответственность за жизнь всего княжества. Но… разве Земноморье не должно взять всю вину на себя? За твою рану. За то, что ты идёшь на фронт — только бы защитить нас и эти стены? — Тэхён упустил из виду кучу условностей, но в данный момент суть сконцентрировалась не в них. Чонгук замер, заглядывая в фиалковые глаза, сейчас смотрящие на него, сидящего в кресле, сверху вниз, потому что Тэхён так и стоит рядом. — Хоть кто-то сказал тебе спасибо за всё, что ты делаешь? — Продолжал шокировать неподготовленного зрителя. «Морская фигура» с дрожащими эльфийскими ушками, доселе невинная и милая, казалась сильнее и смелее самого Князя! — Спасибо. — Добавил после непродолжительной паузы. — Ваше Величество, спасибо. — Перешёл в официоз, а опомнившись ещё и на колено опустился, неосторожно смахнув накинутый на плечи князев камзол… свёл с ума своего единственного зрителя! — Тэхён! — У Чонгука сорвался голос, движения стали дёрганными. Он подскочил и, подхватив рукой локоть полукровки, заставил того немедленно подняться. — Что ты творишь?! Такими их и застал Чимин, случайно вышедший на поиски своего друга. Дверь раскрылась резко и громко, Тэхён успел взмахнуть ресницами, задержав взгляд на перекошенном от недоумения лице Князя. Чонгук же только крепче сжал пальцы на чужом локте. — Что-то случилось? — Помощник советника состроил непонятки на лице, изобразив крайнюю степень удивления. — Ничего. — Князь отпустил, разжал пальцы, отвёл взгляд. — Уже поздно. Проводишь Тэхёна? — За этим и пришёл. — Отлично. Вот и распрощались. Говорить на сегодня расхотелось, а мысли, наоборот, пустились в пляс. Только Чимин внутри был спокоен и доволен результатом. А Тэхён, уже с порога, проронил негромко: — Доброй ночи. Князь не ответил и даже не удостоил взглядом. Дверь хлопнула. Ночь пообещала быть очень долгой.

Под подошвы прохожим я брошу своё отболевшее, И другому такому же тихо скажу: «Ну, разрежь меня, Я уже ни черта, ни черта, понимаешь, не чувствую…»