Антиводород

Я теперь ему стану Тепло и свет. Я теперь ему буду Ночлег и дом. И обещаю вырасти ввысь, Костром.

Приняв душ уже в одиночестве, Чонгук собирался с мыслями и силами. Привычно хотел вернуться к делам княжества, подумать о куче важных бумаг и списках встреч на ближайшие месяцы, но… Думал в итоге совсем о другом. Например, как лёгкие касания тонких пальцев до сих пор ощущались кожей, каким было тёплым и мягким тело в его руках, каким нежным светом блестели глаза, и как сладко пахло в этих чарующих объятиях — перечислять до бесконечности события последних суток. Тэхён, маленький полуэльф заполнил собой прежде бесконечное пространство князевых обязанностей, тем самым перечеркнув и сведя их к жалкому минимуму, что начинался и заканчивался лишь его именем. Сойти с ума… И не захотеть к нему возвращаться. Чонгук засмеялся, когда промахнулся ногой, вдевая на себя брюки, звонко гремящие увесистой пряжкой широкого ремня. Снаружи его покоев мир жил прежними порядками, а Князь окончательно преобразился, сменив координаты своего пути. Обратно повернуть уже не просто не мог — не хотел. Желания вырвались из-под контроля и поглотили собой без остатка. В дверь постучали, и на пороге вновь появилась Княгиня. — Помочь? — Кивнула на рубашку, с пуговицами коей Чонгук не справлялся, затерявшись в собственном воображении, чья красочность постигалась хозяином лишь сейчас, лишь в эти мгновения. Раньше он не позволял самому себе вольности замечтаться, а в данный момент — просто не противился. И не отказался от предложения Ирис, послушно опустив руки по швам. — А ты всё о нём думаешь. Угадала? — Учишься мысли читать? — Когда знаешь человека с пелёнок, то порой это получается скорее неосознано, чем намерено. — Закончила застёгивать ряд непослушных пуговиц и щёлкнула Князя по подбородку, игриво вздёрнув бровь. — Давай. Расскажи мне о нём. Я долго терпела, а теперь хочу знать всё! — А не много ли ты хочешь, Ирис? — Чонгук отвечал не менее игриво, показушно фыркая и прыская, как шкодливый ребёнок. — Всего-то пуговицы застегнула, а гонору-у… — Я выяснила где находится его спальня, и если ты не скажешь сам, то пеняй на себя. Спрошу и посмотрю лично. — Не женщина, а беда. Шуток не понимаешь? — Очень хорошо понимаю. Просто у тебя шутки не смешные. Чонгук усмехнулся, признавая поражение. Он и не рвался воевать, лишь шутливо подыгрывая. Ирис, скрестив руки на груди, нарочито строго смотрела на мужа, ожидая полной деталей истории, а Князь и не знал с чего эту историю начать. Всё было решено ещё на войне? Та пуля и полевой врач, слишком поздно прибывший на подмогу? Инфекция? Лишение руки и последующие возвращение на родину? Не разобрать, но вот пред глазами — зал, два старика, железки, советник и двери, распахнувшиеся и впустившие внутрь мальчишку с острыми кончиками ушей. Рваная рубаха, брюки в заплатках и прохудившиеся ботинки, а на голове беспорядок из сальных угольно-чёрных локонов, и глаза под веером ресниц — фиалковые. Но не их цвет запечатлелся главным воспоминанием. Нет. Чонгук заметил его после. Первое, что врезалось в память — шипучка с нотками сирени в носу, бывшая отвратительной Князю с рождения. Потом — недюжинный интеллект в этих фиалковых глазах, тайны в них же. Не подумайте, Чонгук не навоображал себе лишнего, а последующее заточение мальчика-изобретателя в темнице — это плод многолетних убеждений, что полукровки могут быть лишь заядлыми обманщиками, никогда бы не ринувшимися с чистым сердцем на помощь потомку голубой княжеской крови. Чонгук ожидал от Тэхёна нож в спину, поэтому не позволил себе смягчиться от хрупкой невинности представшей для него во всей красе. Но облик изобретателя не отпустил даже во сне, и это решило всё, подведя итог, что привёл правителя в данное мгновение: в этот разговор с женой, и нестерпимое желание вновь оказаться в объятиях любимого… полуэльфа. — Ну и ситуация, конечно. Во время разговора они успели уместиться на постели. Княгиня, закинув нога на ногу, смотрела в окно, внимательно слушая мужа, пока тот, запинясь через слово, рассказывал ей о том, как степенно Тэхён забирал его сердце себе. — Разрыв шаблонов какой-то. Учитывая твои обстоятельства, я могу понять первую реакцию. Ты испугался его. Какое бы милое личико не обманывало взор, всегда стоит смотреть глубже. Полукровки никогда не славились любовью к правительству, и я слышала, что в одном районе Земноморья опять разгорается конфликт, что крепится поленьями их революционной стороны… Но что именно заставило тебя передумать? Я так и не поняла причины. — Полукровки с их античастицами никогда не были такими… такими, как Тэхён. Не понимаешь? — Чонгук тяжко вздохнул. — Это сложно. Наверное, стоит просто увидеть его, чтобы понять. — Да ты влюблён в него без памяти! — Княгиня захохотала. — Прошлое, революции, измены и обманы… ничего для тебя не значат. Только этот мальчик имеет значение… — Ирис соскочила с места, припечатав: — Я хочу его увидеть! Немедленно! Хочу видеть того, кто так зачаровал и покорил моего мужа, которого вот уже полвека никто не мог тронуть в принципе. «Зачаровал», — мелькнуло вспышкой в голове. Как бы не бежал, не боялся, а в итоге не смог уберечься от столь сильной магии, имя которой…

Расскажи, Что лежит в тебе не разорванными снарядами, Кто простит тебе всё, кто навечно готов быть рядом, и Чей ты свет, амулет, сияющий обелиск?

У наследного Княжича была привычка строить из себя холодного зазнайку и мгновенно рушить этот облик одной широкой донельзя улыбкой. Лично Чонгук не видел в нём свои черты, но многие говорили, что сын взял от матери и отца лучшее и был похож на них двоих поровну — со стороны всегда виднее. Вот и сейчас юноша в круглых очках сумасшедшего учёного восседал на одном из стульев за широким обеденным столом в гордом одиночестве, листал какой-то пожелтевший от старости фолиант и был похож лишь на себя самого — уникального в стремлении к недостижимым для других знаниям. — А вот и ты, пап. — Хьёр заметил Князя сразу, как открылись широкие двери, отвлёкся от книги и улыбнулся. — Мам. — Кивнул Ирис за спиной Чонгука — с ней он уже виделся этим утром. — Если честно, я думал, что сейчас увижу ещё одного человека… — Дай угадаю. — Правитель не стал сдерживать смеха, а когда Княжич подошёл к нему, раскинув руки, обнял, крепко хлопнув по плечу рукой и отстранившись. — Тэхён, стоит ему выйти из комнаты, будет нарасхват. А я в итоге останусь без компании? — Не ревнуй, милый. — Ирис тронула мужа за плечо. — Мы же не собираемся его у тебя забирать. Просто на время позаимствуем. — Знаю я ваше «на время». Один затянет в научные статьи, а другая начнёт советы жизненные раздавать. Остыньте оба. Он не готов к вам — вы его перепугаете. Меня боится ещё, а тут целых два человека княжеской семьи! — Пока вы втроём спорите, я хотел напомнить Князю, что сегодня у нас примерка одного из временных протезов. — Юнги, бесшумно вошедший в столовую, прервал перепалку и немного напугал своим неожиданным появлением. — Чимин сейчас с Тэхёном, и если присутствие полукровки необходимо при примерке, он его приведёт. Кроме этого, Сокджин ждёт встречи с Тэхёном уже вторые сутки и всячески надоедает мне в процессе. Можно ли как-то исправить это досадное недоразумение? — Если Тэхён захочет, — строго ответил Князь, поставив точку. — После еды можем начать примерку, пусть Чимин спросит о желании Тэхёна присутствовать. Аналогично поступим и с другими вопросами.

Миндали твоих глаз До безумия глубоководные. В этих заводях расцветают русалок лица.

После ухода Князя сон так и не пришёл. Полуэльф тыкался носом в подушки, сгребал горстью свою пижаму и вдыхал-вдыхал-вдыхал остатки чужого терпкого запаха. Чонгук был повсюду, и каждую его крупицу хотелось собрать и забрать себе — ничего не оставить другим. Тэхёну хотелось смеяться и плакать, и сходить с ума, и любить-любить-любить до беспамятства. Каким кратким был разгон от страха до желания присвоить! Он до сих пор боялся, но теперь желал об этом страхе позабыть — и это разрывало на части. Когда вещество и антивещество сталкиваются, то случается аннигиляция. Наука не может врать, даже в теории. Это и случилось! Прежнее стало иным. И разве это — не прекрасно?! Хотелось рвануть с места, по следам и запаху, как верный пёс найти своего хозяина (пленителя?.. лю… любимого?) и пасть к его ногам, склонив голову. Подарить всего себя. Отдать с пометкой: «Делай всё, что хочешь, но только держи ближе к сердцу своему, иначе я замёрзну и сломаюсь… Прости за слабость. Люблю…» «Люблю!» Пока не спал, качая в объятиях чужой сон и охраняя (храня) его, о многом успел подумать и решить. Например, слова про первого мужчину родились не сразу, но как-то слишком скоро. Тэхён всё понимал и знал, хотя, как эльф на добрую половину, всё же не нуждался в физической близости так остро, как люди. Князь вносил коррективы и в эту установку. Случается же так, что до какой-то конкретной встречи ты и думать не думал о подобном, а стоит одному человеку появиться, и всё меняется, повернув жизнь на сто восемьдесят. Чонгук во сне себя не сдерживал, бессознательно довёл Тэхёна до состояния, кое тот и не думал в своей жизни хоть раз постичь. Шаловливая рука повсюду (а что будет, когда вернут вторую?), грузное тело не скрывает желаний, тыкаясь и притираясь к самым разным местам. В эти моменты Тэхён и думал о том, что именно Князь станет тем, кто познакомит его с изнанкой человеческих чувств. И со всем остальным… обязательно познакомит. Другого он не хотел желать. В дверь постучали и без приглашения вошли. Чимин. Тэхён не знал радоваться ему или нет, но улыбнулся и немного приподнялся на локте, здороваясь кратким кивком головы. — Мне велено не нарушать твой покой, но если ты не спишь, то я обязан составить тебе компанию. — Полюбезничал, как наказали, но между ними давно уже распались стены простого радушия и общения гостя с господином, приставленным для наблюдения. Поэтому, как друг, Чимин интересуется: — Как всё прошло? Тэхён улёгся набок, спрятал руки под подушку, поджал ноги, свернувшись клубком. Мечтательно зажмурился, протяжно вздохнув. Чимин едва сдержал смех, присев на край постели. Тут и слепой смекнёт что к чему — без лишних уточнений. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ох, наш Князь очарователен, правда? Когда хочет произвести впечатление. А ты его всё ещё побаиваешься. — Думаю, что у меня есть на это достаточно оснований. — Злопамятный эльф. — Чимин щёлкнул Тэхёна по носу. — Не бойся, в этот раз стража сто раз подумает, чтобы кинуть тебя в темницу. А мы с Юнги будем без устали бдеть за Князем, как и добрая половина прислуги. Но не это должно тебя успокоить, Тэ. Он больше не посмеет причинить тебе боль… — Боль можно причинить самыми разными способами, — хмыкнул полукровка. — Но ты прав, Чимин. Я работаю над собой. — Вот и правильно. Хочешь расслабиться в купели? А в комнате стоит проветрить да сменить постельное бельё. — Это заговорил чистоплюй до мозга костей. Тэхён не хотел смывать с себя запах Князя, не хотел проветривать и менять бельё, но просто кивнул, соглашаясь. Впереди ждёт большее, да и у Чимина насобиралось бы вопросов по этому поводу. Тэхён не сможет признаться кому-то в собственных желаниях даже под угрозой смерти. Этот партизан стоит того — другого партизана — от и до. И признаются они в чём-то настолько же смущающем разве что друг другу. Партизан партизану… Князь полуэльфу — и наоборот. Замкнулся цикл. Горячая вода в купели распарила и напитала тело влагой с запахом травяных настоев и кастильского мыла. Слипшиеся локоны распушились, щёки налились румянцем, а глаза заблестели. Тэхён вернулся в норму после (уже ненавистного всеми) сбора античастиц. По ходу дела Чимин забалтывал его рассказами о прошедших днях: о Сокджине с поставкой адамантиума, о Княгине и Княжиче, что жаждали встречи с ним. Тэхён воспринял эти новости спокойно, но лишь снаружи, а внутри у него всё же заколотилось сердце — от предвкушения грядущих дней, что полны новых впечатлений. Слуга, коего отправили за комплектом чистого постельного белья, вернулся вместе с новостями о приглашении на примерку временного протеза Князя. Тэхён тогда уже влез в чистый костюмчик тёмно-серого цвета с чёрными рюшами и теснением по краям, а Чимин всё хотел аккуратно уложить его непослушные кудри, но в итоге решил просто убрать от лица передние пряди заколкой на затылке. — Примерка «временного» протеза? — Я должен был тебе рассказать. На время бала Чонгук не может показаться гостям с одной рукой. Слабость правителя должна оставаться скрытой от лишних глаз. — Но другие варианты… — Не сравнятся с твоим, да. Но пока чего-то более подходящего нет, поэтому придётся обойтись тем, что имеется. Ты хочешь там присутствовать? — Слабо представляю, чем те штуки помогут скрыть отсутствие руки должным образом. — Гордыня ещё никому не была полезна, Тэ. Адамантиум в сочетании с античастицами — вещи доступные далеко не для каждого. Простые люди простым и обходятся. Или ты забыл? — Это не гордыня, — вспыхнул эльфенок. — Я вообще имел в виду совсем другое. И мы говорим о Князе, а не о любом другом человеке из «простых». И о тайне, считающейся более важной любого другого человека Земноморья. — Полукровки борятся за равенство, а ты, выходит, соглашаешься с неравенством? — Ты в чём-то меня подозреваешь? — Все будут подозревать. А я учу тебя отвечать на подобные нападки. — Я справляюсь? — Нам ещё работать и работать над этим, но ты на верном пути. Не унывай. Дальше — больше. А сейчас нам пора. Ты же не хочешь расстроить Чонгука. Он не настаивает, но очень ждёт тебя. Тэхён, оправив нашейный платок, торчащий из-под тонкого твидового пиджачка, молча согласился. Кивнул не Чимину, а собственному отражению в зеркале, с которого не сводил взгляда. Сам же ждёт встречи. И даже если эта встреча угрожает ему долгой тропой трудных свершений — он всё равно на неё ступит. Ведь теперь ему есть для кого стараться.

В глади мутно-морского цвета Персональные концы света. И, наверное, тебя нету, Если мне тебя не обнять.

Под голоса жены и сына, живо обсуждающих специфический вид протеза, Чонгук почему-то нервничает по совершенно иному поводу. Безразличие к собственному внешнему виду — странная находка в самом себе — прежде заядлом педанте в каждой из областей жизни. Рука и рука — что с ней станет? В их мире многие лишены и рук, и ног, а продолжают жить. Пусть не протез из адамантиума, который предполагается почти полной заменой настоящей конечности, но один из лучших вариантов в княжестве. Простой люд мастерит себе руки и ноги на коленках из подручных средств, а тут услуги ведущих мастеров! Грех жаловаться, даже если будет смешно пыхтеть паром и неудобно обхватывать плечи и грудь тугими ремнями. На этом жизнь не замрёт — зато это может стать итогом долгого скучания за одним остроухим мальчиком. Боже, если Чонгук его не увидит прямо сейчас, то объявит войну всему миру… Старик, представлявший второй вариант (не тот где от револьвера до кухонного ножа — в комплекте, как у складного ножика), со знанием опытного и ко всему готового человека, умело выполнял свою задачу, пристёгивая и помогая с изучением предложенных протезом функций. Если сказать кратко — функции всего две: сжатие и разжатие пальцев. Сбоку бегунок для регулирования их силы. Схема работы простая в использовании: одна рука управляет другой с помощью небольшого пульта в виде круглой плоской таблетки, в которой две кнопки, посылающие команды механизму внутри. Внутри всё устроено по тепловой схеме: в маленькой установке с камерой сжигания в качестве топлива используется солярка или керосин, которые периодически необходимо подливать; газ, выделившийся посредством сжигания, поступает в крохотные лопасти турбины, быстро вращающиеся горячей волной газа и вырабатывающие электричество для радио передатчика. Условно: передатчик и управляет пальцами протеза, а пульт — в данной связке — лишь побочный пункт для удобства хозяина. Положение самой длани (согнутое или разогнутое в локте) человек может контролировать вручную — фиксатором на внутренней стороне руки. Стоит ли говорить, что такая махина жутко греется и пахнет выхлопными газами? Как и все паровые машины вокруг. Пар, слава Князю, не изрыгает, но тем не менее доставляет не мало и других неудобств. — Потерпеть всего ничего, зато будешь себя чувствовать в своей тарелке. — Мне и так хорошо, Ирис. — Другим наплетёшь как тебе «и так хорошо», а со мной давай без этого. — Как скажешь. — Папа просто расстроен, что здесь нет Тэхёна. Видишь, как хмурится, мам? — Я уже отправил за ним слугу. Не думаю, что он проигнорирует предложение, — вклинился советник. — Вам всем рты зашить, или справитесь сами?! — гаркнул уязвлённый правдой Князь. Хьёр решил перевести тему, заметив грусть, мелькнувшую в глазах отца. Он всегда был чувствителен к чужим эмоциям, настроению и, как королевские любимцы кошачьего сиамского семейства, знал все болевые точки близких, что нуждались в срочной помощи и поддержке. Княжич заговорил о готторпском глобусе, о новых созвездиях, о своём внезапном увлечении астрологией… Собирал на ходу, пока старик изобретатель что-то там настраивал в протезе, бурча под нос собственные инструкции. Чонгук же выдохнул, позволив себе отвлечься на окно, что сегодня открывало вид не на скопление облаков и пара, а на голубое небо с редкими белыми прожилками. Влюблён. Он влюблён — как диагноз лекаря. Клеймо, что не позорит, но делает хорошо и плохо — до умопомрачения, и тут сам решай: тяжко то клеймо или нет. Чонгук не испытывал этого чувства прежде и, наверное, сейчас отрабатывал всё накопившиеся за полстолетия. Боялся, правда очень боялся того, что будет дальше. Он задавался кучей вопросов, что со скоростью света менялись один другим… Он нервничал! Ужасно сильно хотел сейчас (сейчас же!) видеть, трогать и слышать — одного лишь Тэхёна. И чтобы тот обязательно хотел того же. И чтобы они вместе утопали в обществе друг друга с головой… Так ушёл в себя, что даже не понял, как раскрылись двойные двери зала и в них тёмно-серым пятнышком сверкнул долгожданный гость всех князевых желаний — Тэхён. Чонгук уж подорвался с кресла, как заметил его, но успел вспомнить о том, что всё ещё сидел и ждал окончания муторных манипуляций старика с его тарахтящим протезом, что неприятно грел кожу и вообще! Был «не таким» по всем параметрам. Тэхён испуганно застыл в дверях. Выручая ситуацию, вперёд выскочил Чимин, ведущий полукровку следом, уцепив ладонью за острый локоть. Все, кто присутствовали в зале, замолчали, обратив атмосферу ещё более тяжёлой, чем (можно подумать) она могла бы быть. Первой опомнилась Ирис, подскочившая к полукровке ближе всех. Княгиня отличалась своим высоким для женщины ростом, поэтому с Тэхёном они оказались практически равны (именно в этом аспекте, естественно) — последний лишь на неполный дюйм возвышался над ней. — Тэхён? — Ирис жадно рассматривала ещё незнакомое ей лицо. Когда тот робко кивнул, она буквально расплылась в тёплой улыбке и едва не кинулась обнимать пепепуганного мальчишку. — Мы так ждали тебя. Хорошо, что ты всё же решил порадовать всех нас своим появлением! — Простите. Я заставил Вас ждать... Монохром строгого чёрного платья по фигуре делал облик Княгини тяжким и мрачным, но полукровка заметил за этим произвольным щитом безмерную нежность, что тихой рекой плескалась в её душе. Не пугали и украшения: бесчисленное множество цепочек поперёк шеи и браслеты на запястьях, что теми же цепочками обвивали ладони, пальцы, хватались серебряными кольцами и на конце венчались кольцами поверх ногтей, имитировавших когти дикой хищницы (один из любимых аксессуаров Ирис). Княгиня если и была хищницей, то сейчас она довольно урчала, а не рычала, оскалив опасные, острые, как бритва клыки и когти. Тэхён видел за каждым из атрибутов, знаменующих опасность и предостережение, лишь улыбку. Не хотел разглядывать что-то иное, потому что чувствовал — это искренне. Двойного дна нет. Ему правда рады так сильно, как хотят это показать. — Не переживай, милый. Не стоит извинений. Разве что наш Князь так долго был расстроен, но теперь, уверена, всё наладилось. Да? — Обернулась к мужу, направив за своим и тэхёнов взгляд (смущённый и робеющий, но тоже… тоже скучающий, желающий оказаться ближе, отражающий все чонгуковы эмоции) в сторону восседающего на кресле Князя. Тот фыркнул, но посмотрев на Тэхёна, обо всём забыл, растеряв свои колкие словечки за ненадобностью. — Тэхён! — Хьёр тоже хотел внимания к своей персоне и подошёл ближе, лишь в последний момент раздумав хватать за руки — в приступе радости от первой встречи. Княжич от рождения отличался тактильностью, а раз Тэхёна уже воспринимал близким человеком (без пяти минут членом семьи!), то и здороваться с ним хотел, как с кем-то близким и родным, хоть и не видел его до в принципе. — Рад видеть тебя. — Вновь Тэхён растерялся от теплоты во взгляде молодого Княжича. В противовес матери, юноша был одет во всё светлое: от рубахи цвета слоновой кости до светло-горчичных брюк со стрелками. Княжич сразу располагал к себе, и не было никаких сомнений, что он быстрее остальных желающих завоюет дружбу ещё растерянного и смущённого полукровки. А по близости дружбы даже рискнёт соревноваться с Чимином… Если, конечно, будет появляться в замке чаще, чем раз в год. С высоты своего роста (он немного выше Тэхёна и почти равняется с отцом) Хьёр смотрит тёмно-карими глазами, как у матери, и не может насмотреться и нарадоваться человеку, изловчившемуся разбудить в любимом отце чувства, кои раньше крепко дремали на дне холодного моря. Моря, в которое мало кто рискнёт добровольно залезть без страха во веки вечные замёрзнуть и остаться неприкаянной льдинкой на периферии. — И я… очень рад. — Стоит напомнить, что Тэхён рос сиротой. Для него семейные чувства чужды и в какой-то мере страшны, поэтому время на привыкание, принятие этих семейных уз и умение отвечать на них чем-то хотя бы отдалённо тёплым, а не просто радушным, у него уйдёт достаточно много времени. — Тэ, иди сюда. — Наконец, вмешался в разговор Князь. А Тэхён, только и ждущий, что его позовут, сразу рванул к креслу и Чонгуку. — Сделай вид, что их нет, — прошептал, когда полукровка оказался ближе. Взял за руку, чувствуя тремор. Хотел усмирить чужой страх и улыбнулся, когда распознал спокойствие, кое степенно растеклось от их общего прикосновения в хрупком теле напротив. — Держи. — Вручил таблетку-пульт. — Доверяю тебе управлять этим протезом. И если кто-то из гостей спросит о причине твоего присутствия, то смело говори, что ты мой… — На самом деле — смелое заявление, — перебила Княгиня, еле сдерживая смех и возглас умиления. — Думаю, звание нового магистра гильдии изобретателей мальчику подойдёт больше. Ну. Для наших гостей, я имею в виду, конечно.

Мне, наверное, не достать до твоих ординат. Эти оси секут изнутри и чуть-чуть извне. Буду карты калечить пальцами наугад. Интересно, куда я делся, раз не_в_себе?

Когда их всё-таки оставили наедине, когда старец закончил работу и тоже сложил инструменты и удалился, сказав напоследок, что в случае любой неисправности необходимо звать его немедля, Чонгук и сам расслабился, усадив несопротивляющегося полукровку к себе на колено. Только этого момента, казалось, и ждал весь день. — От тебя так пахнет, — не договорил чем и как, но по прельщенному выражению лица Тэхён прочитал, что Князю пришёлся по душе запах трав и кастильского мыла в смеси. Он отметит это лично для себя. А Чонгук крепче прижмёт к себе здоровой рукой и защекочет дыханием кожу на сгибе шеи и плеча. — А от тебя пахнет специфически. — Не нравится запах керосина? — Заухмылялся. — Какие мы нежные. — Легко прикусил, с улыбкой заметив мгновенно ставшей гусиной кожу в месте, где он прицепился, как клещ. Мурашки. Сжатые пальчики в плену которых — князева рубашка. — Конечно, это же не ты мне его сделал. Emma vhenan. — Говорите на эльфийском так, словно выросли в одной из деревень эльфов. — У меня есть друг, который учил меня всяким фразочкам во времена отрочества. Тогда я мечтал… — Решил оставить тайной, но заёрзавший эльфенок, хотел непременно узнать продолжение: — О чём мечтал? Чонгук прижал Тэхёна ещё крепче к себе, обвив рукой талию. Тот обнял его за шею, ткнувшись носом в висок, и замер на месте, ожидая ответа. — В детстве я иначе относился к эльфам. Знаешь. Мне нравились и юноши, и девушки. Они такие красивые казались тогда, возвышенные. Таинственные и запретные. А всё запретное, как водится, и самое желанное — тоже. Но потом всё сломалось, как это часто бывает, в один момент. Остались только фразочки и друг. И… причина, по которой я так… с тобой обошёлся тогда. Я никогда не устану просить за это прощение, Тэ. Тэхён покачал головой, обнимая сильнее и целуя так легко-легко. Запредельно нежно. — Это прошло и забылось. Нечего ворошить былое. От него всегда лишь грустно и больно. — Всё однажды будет «прошлым». Но наше с тобой общее прошлое будет таким, что каждое мгновение будем вспоминать с улыбкой. Обещаю. — Не зарекайтесь, Князь. — А ты не спорь. — Боднулся лбом. — Поцелуй меня, и пошли уже навестим Джина, о котором я начал говорить, но отвлёкся. — И вытянул губы трубочкой, посмеиваясь. Тэхён послушно чмокнул, сразу отстранившись. — Это что за детский лепет? — Я по-другому не умею. — Так бы и сказал, что хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — недовольно буркнул и тут же утянул в поцелуй. Долгожданный и терпкий — от неизменного кофейного привкуса. Смело и напористо, сжимая рукой бок, залезая пальцами под пиджак, как желал несколько часов кряду — целовать-целовать-целовать. Забирать себе и уносить так далеко, чтобы больше никто не нашёл. Никогда! Князь сходит с ума, кусая пухлую губу идеальной формы — как много и мало в одном жесте. Какой кошмар! Какое… чудо! — Горячо, — шепчет, когда оба, задохнувшись друг другом, решают отдохнуть. Полукровка водит пальцами по чёрному кожаному чехлу (подобию перчатке до локтя), прячущему под собой уродливый (правда, неприглядный) протез. — У тебя там целая тепловая станция внутри. — Поверь, меня просвятили. И что эта штука в любой момент может взорваться — тоже. Когда там начнём делать мою настоящую руку? — Видно, когда вы всё-таки соберётесь порадовать меня визитом. — Вмешивается третий голос, появление обладателя которого они вдвоём так неосторожно пропустили.

Под эпителиями губ речные чайки Крошат шестиметровый липкий лед. На дно летят самоубийцы-гальки. Ломая стрелки, время льёт вперёд.

Дальше дни полетели быстро, и до назначенного к концу недели бала в честь Княжича осталось не больше полудня. За это время Тэхён наконец-то познакомился с Сокджином, уже месяц ожидающим их встречи. По личным причинам он не мог прибыть в замок раньше. Сокджин оказался высоким и широкоплечим эльфом с пепельными волосами до плеч, зачёсанными назад и открывающими красивое лицо с острыми кончиками ушей. Высший эльф не выглядел хрупким, как основная масса эльфийских отпрысков, наоборот — блистал мужественным обликом с развитой мускулатурой и повадками под стать. Хотя, может быть и так, что ему помогала в этом правильно подобранная одежда. Кроме Тэхёна, другие были давно знакомы, и за разговорами выяснилось, что провожатый Ирис — Намджун, отчасти тоже был эльфом, а Сокджин приходился ему дальним родственником — отсюда цвет шевелюры. Благородный пепельный цвет, недоступный простому человеку. — Во мне четверть эльфа, — смеясь, говорил Намджун, запивая еду вином из княжеских запасов. — Четверть? Так бывает? — удивлялся Тэхён, зная лишь о наличии в мире полукровок. — Когда человек и полуэльф влюбляются, то у них рождаются дети, подобные мне. Например, я не обладаю магией, но мне досталась внешность и долголетие. Чем не подарок? — И захвастался ямочками, проступившими на щеках от широкой улыбки. Другой вопрос, трогающий создание протеза, тоже решили. Сокджин с первого раза понял, что от него потребуется и согласился помочь задержаться в Земноморье, даже отложить многочисленные дела (занятого по горло) Высшего эльфа. — Ты ему рассказал, что это будет полноценная рука, а не просто такая же махина как сейчас, которую запросто снять и забыть? Адамантиум срастётся с ним, а это значит, что он и тактильность не потеряет, и все чувства останутся с ним… Помните, как Чонгук переживал о своей невозможности полноценно дотронуться до Тэхёна новой рукой, ощущая его тепло кончиками пальцев?.. — Я хочу, чтобы это стало сюрпризом, — ответил, мечтательно улыбнувшись. Сокджин решил не выдавать тайну крошки эльфенка, ради своего Князя выдумавшего новый способ выращивать отнятые навсегда конечности. Позднее эта мысль вольётся в историю, как ещё одно изобретение, которое позволит совмещать науку и магию, единить их. А пока… это просто подарок, который один влюблённый так жаждет отдать другому. Такому же влюблённому. Ещё Чонгук всё же взялся учить Тэхёна танцевать. Ирис и Хьёр тоже танцевали с ними, подавая наглядный пример — сын кружил в танце маму умело и весело, а та хохотала и дразнилась в сторону новоиспеченной парочки. — Раз, два, три! Раз, два, три! Вот так, молодец! — наставлял ведущий, пока Тэхён пытался управиться с собственными ногами и не наступить на красивые, начищенные до блеска ботинки Князя. Забывал, что сам тренировался в обуви, что ничуть не уступала в цене княжеским штиблетам. Протез же грел даже через кожу перчатки, но зато мог держаться статично, и за него можно было взяться и танцевать, как положено правилами. Хотя Тэхён запросто бы обошёлся и без этого гудяще-пыхтящего кошмара в чёрном футляре. — Не нравится — скорее делай мне новую! — А Чонгук забавлялся, воспринимая ношение тепловой станции в миниатюре, как интересный опыт. И доверял Тэхёну своё будущее, продолжая кружить в вальсе под музыку хрустящего пластинкой патефона. Так и наступил намеченный календарём день бала. В замок стянулись люди, чьи лица знал высший свет всего мира, но не знал Тэхён. Для него такое мероприятие чуждо и страшно. Успокаивало лишь то, что Князь пообещал его не отпускать от себя, а Чимин с советником по привычке уже сказали, что всегда будут на подхвате — в случае непредвиденных обстоятельств. Что уж говорить о поддержке именинника и его матери с её провожатым и Высшим эльфом… Ох, целая княжеская рать — и горой за крохотного эльфенка с дрожащими острыми ушками! Трагикомедия в бесконечном количестве актов. Благородные, выглаженные, статные и страшные своей безукоризненной идеальностью, от которой свербит в глазах. Картинка, скрывающая под собой тайны — для каждого личные. И порой эти тайны лучше и вовсе не знать. Даже не пытаться представить. Высшие мира сего наделены властью, а это само по себе — вседозволенность вместе с хаосом. Не у каждого честь офицера, впитанная с молоком, ещё в детстве, как у Князя, чью руку так крепко сейчас сжимает в своей ладони Тэхён. По обычаю полагается приглашать представителей разных рас: от эльфов до орков и оборотней. Чистокровных — важно. А потому, как считалось, менее опасных. Чистокровок сковывают законы и порядки, но не всегда они же (законы и порядки) сохраняют мир. Сейчас, например, мир держался на волоске, и новая война за захват территории могла грянуть в любой момент, что, само собой, не даст расслабиться даже в условиях праздничной атмосферы, пропахшей дорогими духами и вкусностями с банкетного стола. Шестерёнки в платьях заядлых модниц, монокли в резной золотой оправе — на лицах господ. Перчатки, шейные платки с рюшами, туфли на высоких каблуках и пышные короткие юбки, открывающие вид на чулки с рисунками — женские штучки, а им в противовес — самые разные вариации фрака. Мужчины, не меньше женщин желали модничать, только так изгалялись над формой и цветом изначально строгого костюма. И вся эта помесь кружилась цветными пятнами в сверкающей огнями огромной зале под музыку, что из своих инструментов извлекали умелые, нанятные Князем, артисты. — Скучаете? — Стоило Чонгуку на секунду отвернуться, как к Тэхёну, заинтересованно разглядывающего и выбирающего между кремовыми и песочными пирожными, представленными на широких блюдах банкетного стола, подплыл сомнительного вида господин в чёрном фраке и с высокой шляпой-цилиндром на голове. Не подумайте, сомнительным он был не просто так — не потому, что вокруг приходилось сомневаться в каждом. Тэхён благосклонно относился ко всем персонам окружающим его. Но что-то именно в этом мужчине заставило насторожиться. Полукровка огляделся. Чонгук стоял спиной всего-то в двух шагах и с кем-то говорил, но всё равно казался просто нереально далёким. — Нет. Простите, я… — Не бойся меня… — А вот рука на локте была лишней. На этот жест из ниоткуда вырулил Чимин, мгновенно отбросив и руки, и чужие поползновения — прочь от робкого эльфенка. — Это твоя охрана, прекрасный незнакомец? — А это, как я погляжу, самый смелый вампир? Господин, если не хотите неприятностей, то попрошу Вас больше не околачиваться рядом с новым магистром гильдии… — Изобретателей. Я наслышан. — И так подмигнул Тэхёну, что он аж вспрел, бедный. У неизвестного ещё и шрам пересекал один глаз вдоль, что уродовало добрую половину его и без этого мало симпатичного лица. — Я по этому вопросу и подошёл. Думал услышать дельный совет по поводу одной из моих насущных проблем. — Спросите у других. Магистр гильдии не к вашим услугам. — Как знаете, — и ушёл, напоследок кинув какой-то уж слишком многозначительный взгляд. Чонгук появился после. Чимин кратко рассказал ему о произошедшем, но, как видно, правитель не придал этому большого значения. Подходил и подходил — ладно. Тэхён сделал вид, что всё хорошо. Хотя нутро без каких либо оснований всё сотрясалось, словно предчувствуя что-то нехорошее. Даже присутствие Князя и его поддержка не спасали. Торжество же только начиналось…

Их хрупкие скелетики кистей На глобусы продрогшие ложились И промерзали сами до костей.