Улыбайся со мной в унисон

Медленно падал снег. Начало декабря было удивительно красивым, хотя обычно в Петербурге оно выглядит несколько иначе. Антон шёл после школы и был даже рад началу зимы. Было даже не холодно, но это время года хорошо ощущалось. Шаст подходил к своему подъезду, когда увидел выходящего из своей машины Арсения Сергеевича. Обычно после школы они не пересекались. А сегодня, что, особенный день? Хотя для Антона теперь каждый день был особенным. – О, Антон, – Арсений Сергеевич улыбнулся и подошёл к Шастуну, – Прошло уже три месяца, а мы впервые встретились перед нашим подъездом. Попов посмеялся. Антон лишь неловко улыбнулся. Зайдя в подъезд, они оказались около лифта. Юноша прекрасно понимал неизбежность интимности момента, когда они будут наедине в «железной коробке», что особым пространством не отличается. Антон сглотнул и остался ждать лифта, не убегая. Хотя внутренний голос то и дело искал попытки достучаться до Антона с криками: «Уходи! Не делай этого!» Однако Шастун старался его не слушать. Перед ними открылись двери лифта. Войдя, Арсений сразу нажал на цифру «7». Лифт тронулся. Антон кусал губы и пытался восстановить дыхание. В тот момент, когда дыхание было более-менее восстановлено, лифт с треском остановился. Яркий свет лампы внезапно стал тусклым. – Зараза, – процедил Арсений. Шастун лишь прислонился к стене и громко вздохнул. Физик нажал на кнопку вызова диспетчера. Однако всё было тщетно. Никто не хотел их слышать и спасать. Спустя множество попыток достучаться до диспетчера, Арс с силой ударил кулаком в стену. Его и самого несколько тяготила близость с Антоном. – Арсений Сергеевич, не заморачивайтесь. Думаю, стоит немного подождать, – Шастун опустился на пол, прижав колени к себе. – Да, думаю, ты прав, – Арс, сжав кулаки, решил, что это надолго и сел рядом с Антоном. Им обоим было несколько наплевать на возможно грязный пол. Они сидели в абсолютной тишине и пытались как-то привести свои мысли в порядок. Однако выходило плохо. Им обоим хотелось поскорее оказаться в своей квартире, но в то же время желание быть рядом пьянило их как самое крепкое вино. – Тебе вообще как… в нашей школе? – решил как-то затмить разговором нагнетающую тишину Арсений Сергеевич. – Прошло же уже три месяца. – Мне нравится, – ответил Антон. Попов улыбнулся. – Я рад, правда. А с друзьями из Воронежа общаешься? – Нет. Видимо, они и не были моими друзьями, раз даже не поинтересовались, как я тут устроился, – без нотки грусти сказал Шастун и стал сверлить взглядом пол. Арсений лишь кивнул в знак понимания. Молчание вновь затягивалось и становилось невыносимым. А сам факт того, что оба сидели рядом со своим предметом воздыхания, заставлял нервничать и пытаться думать об ином. Но всё же мысли давили, и в один момент они стали превращаться в странный ком, что разрастался всё больше и больше с каждой минутой. Внезапно этот ком мыслей стал чем-то вроде видения, что не хотело отпускать. Оно будто заставило Арсения и Антона закрыть глаза и до боли сжать кулаки, предаваясь непонятной эйфории. Они прижимаются друг к другу, наплевав на все мыслимые и немыслимые правила. В тусклом освещении лампы два разгорячённых тела минуют миллиметры между ними, разгораясь яркой вспышкой. Губы находят чужие и примыкают друг к другу. Поцелуи рваные, страстные, влажные. Арсений целует бледную кожу, оставляя яркие отметины, слышит над своим ухом пошлые стоны. Внизу живота приятно тянет, от чего становится лишь жарче и хочется стянуть одежду. Антон не сопротивляется, запускает холодные руки под одежду физика. По его коже пробегает табун мурашек. Он выдыхает и вновь целует раскрасневшиеся губы. Антон снимает одежду с Арсения и лишь на секунду встречается со взглядом голубых глаз, что с теплотой и страстью смотрят на него. Арсений не против. Он помогает снять с себя одежду. Вскоре физик срывает футболку со своего ученика и гладит обнажённое тело. Антон совершенно не церемонится и проводит языком от мочки уха учителя до ключиц. Арсений закусывает губу и сладостно стонет. От этого Антон разгорается лишь больше. Внезапно они оба будто вырвались из пелены видения. Они глубоко дышали и пытались понять, что это было. Арсений встал и схватился за поручень. Его немного шатало, но он лишь пытался выровнять дыхание. Шастун хлопал глазами. Юноша запустил руку в волосы и пытался прийти в себя. Эйфория, накрывшая с такой силой, не давала покоя обоим. Теперь оставалось либо добиваться, чтобы лифт поехал, либо превратить видение в явь. Арсений и Антон склонялись ко второму, потому что возбуждение было слишком сильным. Однако физик нажал на кнопку вызова диспетчера. Внезапно раздался голос, судя по всему, грузной женщины. Арсений Сергеевич, как мог, рассказал о проблеме. Женщина, явно не особо расположенная к разговору, сказала, что минут через десять её устранят, и отключилась. Мужчина, ещё держась за поручень, глянул на бледного и потерянного юношу. Тот уставился в пол, но его взгляд был пустым. Даже тусклый свет не скрывал вида Антона. Арсений лишь на секунду задумался о том, что Шастун мог видеть то же самое, но быстро отмёл эту мысль. Это же бред. Абсурд. Он возвёл глаза к потолку и, вздохнув, прикрыл их. Минуты шли слишком долго. Атмосфера нагнетала. Хотелось убиться об стену и никогда больше не видеть человека, что был рядом. Арсений Сергеевич, выдохнув, подошёл к Антону и сел напротив него на корточки. – Всё в порядке? – слегка хриплым голосом проговорил физик. Антон, сглотнув, посмотрел на него. Он смог лишь кивнуть. Они смотрели друг другу в глаза, пока Арсений Сергеевич не разорвал зрительный контакт и не поднялся, прислонившись спиной к стене. Через минуту лифт тронулся. Свет лампы вновь стал таким же ярким, как и прежде. Открылись двери. Выйдя, учитель и ученик лишь бросили друг другу краткое «до свидания» и скрылись в своих квартирах.

***

– Арсений Сергеевич, можно Вас? – заглянул в дверной проём Сергей Вячеславович. Попов кивнул и, сказав девятиклассникам читать параграф, вышел из класса. Как только за ним закрылась дверь, Лазарев схватил его за локоть и отвёл чуть подальше от кабинета. Арсений удивился такой резкости и искренне не понимал, что происходит. А тем временем на лице Сергея были противоречивые эмоции. Арс поднял правую бровь вверх и стал ждать. – Тебе пизда, – не нашёлся чего более сказать Сергей Вячеславович. Он нервно хихикнул и пожал плечами. – В связи с чем? – хмыкнул Арсений. Лазарев несколько колебался и не мог подобрать слов. В итоге, выдохнув, спросил прямо: – Ты спал с Сысоевой? Арсений усмехнулся. Он сложил руки на груди и мог бы предположить, что Сергей сейчас шутит, но слишком серьёзным было его лицо. – Надя из 11Б? – уточнил Арс. Лазарев в нетерпении кивнул. – Так спал или нет? – Нет?!. – принимая всё за шутку, несколько вопросил физик. – Издеваешься? Сейчас не до этого, понимаешь? У тебя проблемы, Арс. – Какие могут быть проблемы, если я с ней не спал? – спросил Арсений, разведя руками. Всё было слишком странно, и он ничего не понимал. – Попробуй это докажи её матери и нашему директору. – Так, Серёг, хватит говорить загадками. Расскажи всё, как есть. Несколько секунд Сергей помолчал. Он сжал кулаки и выдохнул. Ему не очень хотелось рассказывать всё другу, но всё же он должен знать. – Мать Нади с криками явилась к Петру Степановичу и высказалась по поводу того, что ты совратил её дочь. Я был там и всё прекрасно слышал. – Я не спал с ней. Ты вообще мне веришь? – возмутился Арсений. – Да, да, – помедлив, ответил Сергей. – Однако это не отменяет того факта, что ты уже уволен. Ну не совсем. Во всяком случае тебя уволят после того, как вызовут в кабинет директора. А после и посадят. – Я до сих пор не понимаю, что происходит, но я попытаюсь выкрутиться. Конечно, вряд ли меня станут слушать, но всё же попытаться стоит. – Верно. Поэтому готовься, – Лазарев похлопал физика по плечу и удалился. Арсений, вздохнув, возвёл взгляд к потолку и не мог понять, как это всё могло произойти.

***

Был последний урок – ОБЖ. Все относились к нему предвзято. 11Б не слушал учителя и в основном сидел в телефонах. Интернет был явно интереснее, нежели то, как выжить в этом непростом мире. Учительница особо и не запаривалась по этому поводу. Ей было важным лишь выдать материал. Пусть только и стенам. – Анто-ош, – медленно повернув голову к Шастуну, позвала его Яся. Тот посмотрел на неё. – Ты только сильно не расстраивайся, окей? Даже Серёжа поднял голову и навострил уши. Антон недоумённо уставился на подругу и потребовал объяснений. – Мне сейчас Егор написал. Он сам случайно узнал… И… Вообще все в школе уже, видимо, знают… – Ярослава не могла правильно подобрать слова и постоянно терялась. – Короче… Арсений Сергеевич спал с Надей. Яся кивнула на девушку, что сидела за второй партой со своей подругой Машей. – Что?? – в один голос спросили Антон и Серёжа так, что их услышал весь класс. – Так, задние парты, что там у вас? – спросила Татьяна Михайловна и поправила свои очки. – Всё хорошо, – ответила Яся и обратила свой взор на Антона. Тот был растерян. – Антош… Девушка погладила его по плечу. Серёжа был удивлён не меньше, поэтому он лишь смог произнести: – Ебануться палки гнутся. Ярослава нахмурилась и посмотрела на него взглядом а-ля «помолчи». – Он же не мог так поступить, – сказала Бурдашева, не веря в происходящее. – Шаст…. Его уволили. – И, наверно, посадят, – резонно заметил Матвиенко. – К сожалению. Шастун лишь смотрел на спину Сысоевой, что смеялась вместе с Машей, и была явно довольна жизнью. А ему самому было обидно и больно. В носу предательски защипало, но он до сих пор верил в то, что это всё неправда. – Мне нужно к нему. Сейчас же, – Антон уже даже хотел поднять руку и отпроситься, но Яся схватила его за руки. – Что? Сейчас? Ты с ума сошёл? Урок идёт. – Мне плевать на урок. Мне нужно его увидеть. – Думаешь, ты ему сдался? Не в обиду тебе, но он же учитель. И явно воспринимает тебя как своего ученика. – Мне плевать, – посмотрел он на Ярославу. – Я верю, что он не делал этого. – А это же возможно, Ясь, – сказал Серёжа, будто что-то вспомнив. Бурдашева посмотрела на него и словно увидела в его глазах то, что он хотел до неё донести. – Дьявол, – девушка нахмурилась и задумалась. – Шаст, ты многое не знаешь о Наде…

***

Арсений, устав морально за сегодняшний день, без особого энтузиазма складывал свои вещи. Рядом ходил Сергей и пытался достучаться до Арса. Он уговаривал его вновь сходить к Петру Степановичу и доказать (вновь) свою невиновность. Попов не слушал, потому что ему порядком поднадоели нравоучения от друга. Он уже смирился со своей участью. Лазарев вдруг замолчал и встал рядом с Арсением, опершись руками об учительский стол. Он понял, что Арс не особо заинтересован в разговоре. – Арс, послушай меня, – вздохнул Сергей, – Ты не должен опускать руки. – У меня даже нет доказательств, – подал голос Арсений. – Зато сейчас там нет этой неадекватной женщины. Ты сможешь доказать то, что ты не виновен. Не будет рядом якобы «адвоката» Сысоевой. Только ты и Пётр Степанович. Ты не должен падать духом. Тебя подставили, и ты должен доказать, что это так, – Арсений лишь закатил на это глаза. – У тебя вообще есть предположения, кто это сделал? – Сама Надя, – пожал плечами Попов. – Почему она? – Всё же логично, Серёж. Да и вообще претензию её матери я очень хорошо запомнил. Мол, она спала со мной за хорошие оценки, а потом я стал ставить ей плохие из-за того, что в сексе она перестала меня удовлетворять. – Но это же глупо, – констатировал факт Лазарев. – Глупо не глупо, но тем не менее меня уже никто не станет слушать. – Но хотя бы попробовать… – Нет, Серёг, ничего уже не выйдет. – Ещё раз попытаться стоит. Иначе ты лишишься работы, свободы… Антона, в конце концов, – всплеснул руками Сергей. – Причём здесь Антон? – уставшим взглядом посмотрел на него Арсений. – Не строй из себя дурака. Он наверняка уже об этом инциденте знает. И ты пал в его глазах. Если захочешь выкрутиться из этой ситуации, он в первую очередь тебя простит. Понимаешь? – Пожалуйста, Серёж, не стоит загружать мой мозг своим ничего не значащим потоком слов, – Арс, вздохнув, прикрыл глаза. Сергей хотел возмутиться, но сдержался. Он сжал кулаки и потёр переносицу. Он устал добиваться того, чтобы лучший друг его услышал. – Ладно, я пытался… Делай, что хочешь, – Сергей развернулся на пятках и пошёл к выходу. Однако перед дверью он остановился и сказал, повернув голову, – Всё же попробуй. Он вышел из кабинета. Около двери он столкнулся с Шастуном, что выглядел растерянным и, возможно, подслушивал. Но явно услышал немногое. – О, Антон, – Сергей взял его за запястье и повёл в глубь коридора. Юноша был несколько сконфужен. Когда Лазарев остановился и повернулся к нему, он сказал, – Ты же к Арсу? Ну то есть к Арсению Сергеевичу. – Да-а… Мне нужно тетради забрать, – волнуясь, соврал Шаст. – На уроке? – уточнил Сергей Вячеславович. – Ну да, – улыбнулся Антон. – В прочем, неважно. Кажется, мы оба понимаем, зачем ты к нему идёшь. Но я тебя предупреждаю сразу: он этого не делал. Он бы никогда так не смог поступить. Веришь? Шастун сглотнул и закусил губу, кивая. Он изначально не верил в эту чепуху, но всё же сомнения были. – Отлично. В общем, я уже пытался, но всё безуспешно, поэтому я умываю руки. Попробуй хоть ты его образумить и донести, что всё ещё можно исправить. Просто пойти к Петру Степановичу и рассказать всё, как есть. Думаю, тебя он послушает больше. Удачи, – Сергей Вячеславович похлопал его по плечу и удалился. Антон в недоумении оглядывался по сторонам. Что вообще значит фраза Сергея Вячеславовича «Тебя он послушает больше»? Вопросов становилось с каждой секундой лишь больше, но, увы и ах, ответов на них не было видно даже на горизонте. Ещё немного постояв и собравшись с мыслями, Шастун пошёл к кабинету. Он сделает всё возможное, лишь бы Арсений Сергеевич остался рядом. – Арсений Сергеевич? Антон осторожно отворил дверь и замер так в дверном проёме, пока Попов не поднял на него взгляд. Он удивлённо уставился на вошедшего и поджал губы. – Антон? Зачем ты пришёл? – спросил он. Шастун молча подошёл к нему. Он не находил слов, но понимал, что его слова сейчас могут так много значить. Арсений не переставал удивлённо на него смотреть. Антон посмотрел в голубые глаза физика и выдохнул. – Я верю, что вы этого не делали…. Не уходите, пожалуйста, – медленно проговорил Шаст. – Во-первых, я тебе очень признателен. Во-вторых, уходить мне или нет, решаю не я, – сказал Попов несколько уставшим голосом. – Как раз-таки вы! Вы не виновны. Не ставьте крест на своей жизни. Стоит же просто рассказать всё, как есть. Внезапно Антон замолчал, продолжая наблюдать равнодушное лицо учителя. Тот лишь поправил свою чёрную рубашку, чем заставил юношу медленно выдохнуть. – Не стоит напрягаться, Шастун. Я уже всё решил, – отрезал физик. Взяв коробку со своими вещами, он пошёл к выходу. – Стойте! Не уходите, – крикнул Шастун. Арсений Сергеевич, остановившись, медленно повернулся. – Вас же подставили. И вы прекрасно знаете, кто. Но за что? Вы хотя бы это знаете? – Предполагаю, Антон, предполагаю. Надя, наверно, самая проблемная моя ученица. Перед матерью строит из себя примерную ученицу, у которой лишь хорошие отметки. По физике же она не знает ровным счётом ничего. Поэтому я ставлю ей лишь неудовлетворительные оценки. Другие учителя, видимо, всё ей прощают. Возможно, они подкуплены. Думаю, ты наслышан о состоянии её семьи. А я что? Я лишь препятствие на её пути. Вот и решила меня убрать. – И вы ничего не сделаете? – Всё, что мог, я уже сделал. – Но раз вы о ней всё знаете, почему не расскажете всё директору? – спросил Антон. – По правде говоря, Антон, я здесь лишь третий год. За это время ничего сверхъестественного не случилось. Поэтому ничего я о ней не знаю. Только то, что она говорит мне в лицо, и отношение учителей к ней – это и строится моим воображением картину о Наде. Она змея, какую ещё поискать. Но никто присмирить эту змею не может, – вздохнул Арсений. – То есть вы не знаете, что здесь творилось до вас? Хотя, да, откуда бы… – И что же было? – поинтересовался Арсений Сергеевич. – Мне друзья рассказали, что до класса шестого с ними училась одна девочка. Слишком умная, слишком зажатая. Надя нашла в её лице человека, над которым можно поглумиться. После трёх лет ужасного обращения к себе девочка, кажется, даже получила психическую травму и вскоре вообще переехала с семьёй в Краснодар. Был ещё случай с учителем физкультуры, которого выгнали из школы фактически за то, что и вас. Однако срока ему удалось избежать какими-то весьма незаконными путями. И Пётр Степанович, кажется, и не догадывается о такой змее, как вы выразились, в своей школе. Девочке насчёт унижений мать не поверила, пока у неё не появились отклонения, и мать не забеспокоилась. А с учителем физкультуры у всех в школе были плохие отношения, поэтому он был даже несколько рад увольнению. Физик немного удивлённо смотрел на Антона. Он, хмыкнув, поставил на парту коробку и присел рядом. Арсений переваривал услышанное. Юноша ждал услышать хоть чего-нибудь. Однако учитель молчал. – Арсений Сергеевич… Я прошу вас ещё раз. Не уходите. Попов усмехнулся и, встав, подошёл к Антону. – Думаешь, у меня есть шанс? – спросил он, глядя Шастуну в глаза. – А почему нет? – испугавшись близости и волнуясь, ответил юноша. – Давайте я схожу. – Куда? К директору? С ума сошёл, Антон? – спросил Арсений Сергеевич. – Нет-нет, даже не думай. – Я постараюсь убедить Петра Степановича в вашей невиновности. – Нет, Шастун, нет! Не смей себя подвергать риску, – строго заявил физик. – Но… – Никаких «но», Антон! Я схожу сам и… Будь, что будет. Если всё выйдет плохо… – Арсений Сергеевич решил не договаривать, чтобы лишний раз не ранить Антона. «…Я тебя больше не увижу», – закончили фразу Арсения сознания обоих. Физик поспешно вышел из кабинета. Антон прижался спиной к стене и, скатившись по ней вниз, уткнулся лицом в колени.