Католички и вишнёвая помада

– Привет, Кейтилин, – говорит Дени, улыбаясь. – Не слышала, как вы приехали. Короткая пауза, а затем Кэт удаётся кашлянуть, чтобы прочистить горло и голову. – Мы очень пунктуальны, – говорит она. – Привет. Дени спускается по лестнице, и в этот момент взгляд Кейтилин останавливается на маленьком рюкзачке и чемодане, примостившихся в самом конце. – Вы куда-то едете? – хмурится она, оглядываясь на Дени. – А…? Да, извини, забыла сказать, что к восьми вам нужно уезжать, – девушка моргает. – Нам с Рейгаром нужно успеть на поезд. Мама настояла, чтобы я провела с ней хотя бы часть своего дня рождения, и поэтому, как только вечеринка закончится, мы уедем на две недели в Париж. – О, это прекрасно! – говорит Кейтилин. Нет причин огорчаться, говорит она себе. Ей хочется спросить, не беспокоит ли Дейенерис, что её мать прохлаждается в Европе и требует, чтобы дочь приехала к ней, но опять же – Дени сама в универе, и у неё всегда есть Рейгар. В любом случае, это не касается Кейтилин. – Признаюсь, не могу не завидовать. С моей работой я счастлива, когда удаётся хоть день провести на пляже. – Разве совсем нельзя даже отпроситься? – Дени сочувственно смотрит на неё. – Можно, но… – Кейтилин вздыхает и замолкает, не зная, как закончить фразу. – Кстати, это тебе, – она поспешно достает из сумочки коробочку и удачно меняет тему разговора. – Знаешь, я не ожидала, что ты принесёшь подарок, – Дейенерис кажется удивлённой. – То есть я его зря притащила? – Кэт останавливается с протянутой рукой. – Нет, я очень рада, – Дени смеется и вырывает коробку у неё из рук. – Спасибо. Но Кэт никак не может успокоить нервы, которые так трепещут у неё внутри. Она надеется, что Дейенерис не подозревает её в чём-то таком. Та грубо дёргает ленту и бросает её на пол, открывая крышку. – Какая прелесть! – восклицает она и достаёт из шкатулки толстый серебряный браслет, украшенный замысловатыми узорами. – Это времена года, – беспомощно добавляет Кейтилин. – Видишь четыре секции? Лето, зима, осень… – …и весна, – говорит Дейенерис. Кэт краснеет. Зачем разъяснять девушке, что такое времена года? – Мне нравится. – Хорошо, – говорит Кейтилин, вздыхая с облегчением. – Я подумывала купить тебе что-нибудь с драконом, но… – У меня и так много драконов, – говорит Дени, и Кэт кивает. Затем Дени делает паузу. – Погоди, откуда тебе известно, что я обожаю драконов? – Я… – Кейтилин колеблется. – Джон как-то говорил. Никакого другого объяснения ей на ум не приходит. Дени кивает, но снова загадочно улыбается, и Кэт чувствует, как краснеет ещё сильнее. Будь проклят ген рыжих волос! – Это Санса помогала мне выбрать, – говорит она. – Он не слишком дорогой, поэтому… Что «поэтому»? Какое это имеет значение? – Знаешь, не обязательно мне всё это говорить, – смеётся девушка и застегивает браслет на запястье. Он так подходит к её волосам, думает Кейтилин. Дейенерис вздыхает. – Вообще-то я хотела с тобой кое о чём поговорить – извиниться, что ли. – За что? – Кейтилин моргает. На щеках Дени появляется лёгкий румянец. – Ну, знаешь, за тот вечер, когда я поцеловала тебя. Кэт краснеет ещё сильнее и быстро оглядывается, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Девушка говорит это так небрежно. – Я подумала, что напугала тебя. Мне следовало сначала спросить у тебя разрешения. Но ведь тебе, кажется, понравилось? – О, не волнуйся, – торопливо говорит Кэт, красная, как пожарная машина. – Всё нормально. Даже больше, чем нормально. Я… – Дени? Обе обернулись и увидели Рейгара, просунувшего голову в дверь и виновато улыбающегося им. – Вряд ли твой торт долго протянет, пока рядом Рикон. Может, ты придёшь и разрежешь его? Дени улыбается и кивает. – Одну секунду, – говорит она и поворачивается к Кейтилин. – Значит, всё хорошо? – Да-да, конечно, – кивает Кэт. Когда обе выходят, Рейгар выглядит немного смущённым, но вопросов не задаёт.

* * *

Они возвращаются на вечеринку, Дейенерис ходит туда-сюда, расшаркиваясь перед всем собравшимся кланом Таргариенов, в то время как Кейтилин деловито, хотя и тщетно, настаивает, чтобы Рикон ел что-то помимо торта и чипсов. На этой вечеринке слишком много еды. Вряд ли всё будет съедено к восьми. Ну что ж, по крайней мере, её салаты пользуются популярностью – Элия подходит к ней и делает комплименты, а потом они ведут светскую беседу, в течение пяти минут обмениваясь рецептами. Большинство её детей, похоже, увлеклись игрой в футбол с Теоном и Игрит, в которой, похоже, не было команд как таковых. Даже Бран стоял на воротах. Маргери и Санса сидят в стороне, время от времени обмениваясь поцелуями и кусочками торта – возможно, это просто уловка, чтобы отвлечь Теона, пока не ясно. – Мама, – бормочет Рикон рядом с ней, – налей мне лимонаду. Кейтилин смотрит на лимонад, до которого не может дотянуться сын, а затем на него. – А волшебное слово? – она поднимает бровь. – Пожалуйста! – добавляет он. Кейтилин вздыхает. Большего от Рикона в эти дни всё равно не дождёшься. Она хватает кувшин и начинает наливать ему стакан, что он, вероятно, мог бы сделать и сам, но коли уж она взялась, останавливаться поздно. – Эй, Дени! – кричит Игрит и подбрасывает мяч в воздух, когда Дени отходит от Рейнис. – Хочешь поиграть с нами? Дени на секунду замолкает. – Да, конечно! – она отвечает. – Дай мне секунду на разогрев. А затем Кейтилин наблюдает, как Дейенерис разминается – обхватывает руками шею и выпячивает грудь, наклоняется и касается руками пальцев ног… – Мама, ты пролила лимонад! – Что? Кейтилин спускается с облаков на землю и замечает, что лимонад переливается через края стакана Рикона. – Блин! – она дёргает рукой, и кувшин отлетает в сторону, заливая весь стол и её платье лимонадом. Она вздыхает от разочарования и унижения. Отлично! Сколько ещё раз ей предстоит выглядеть сегодня полной дурой? – Кейтилин, – обеспокоенно спрашивает Элия с другого конца стола, – ты в порядке? – Всё нормально, – говорит Кэт, пытаясь вытереть платье руками, но безуспешно. – Я просто… отвлеклась. Схожу за полотенцем. Она не знает, где полотенца, но ей нужно исчезнуть. – Пошли, покажу тебе, где у нас бельевой шкаф, – говорит Дейенерис, которая откуда-то появилась рядом с ней. Кейтилин моргает, более чем удивлённая, но легко соглашается – можно сказать, охотно. Кэт молчит, пока Дени ведет её через знакомую дверь вверх по лестнице, к шкафу посреди коридора. Она слишком смущена. Дени открывает шкаф и протягивает ей полотенце, снова бросая на Кейтилин сочувственный взгляд. – Если хочешь, можешь взять кое-что из моей одежды, – говорит она. – О, в этом нет необходимости, – машинально говорит Кейтилин, вытираясь полотенцем. – Серьёзно? Ты вся мокрая. «Возможно, в этом-то и проблема», – предполагает Кэт, но это ей не помогает. – Не знаю, налезет ли на меня, – говорит она, кивая на стройную фигуру Дени. Кейтилин была довольно пышной даже до того, как у неё родилось пятеро детей. – Никогда не узнаешь, пока не примеришь, – пожимает плечами Дейенерис. – Пойдём, моя комната вон там. И Кейтилин следует за девушкой в её комнату, что совсем не кажется жалким. Чемодан распахивается, и в целом всё выглядит так, будто тут совсем недавно жили – Дейенерис вернулась домой на каникулы. На стенах висит около десятка постеров – все на определённую тему. – Одни драконы… – моргает Кейтилин. – Было у меня такое увлечение в жизни, – Дейенерис застенчиво улыбается ей. – Я из него так и не выросла, – признается она и начинает выдвигать ящики. Она хватает футболку с длинными рукавами и свободные брюки. – Вот. Может быть, не совсем для вечеринок, но в платье всё равно немного холодновато. Честно говоря, наверное, слишком холодно, чтобы устраивать вечеринку на открытом воздухе, но Рейгар был настроен на семейное барбекю, и я не смогла возразить. – Как раз мне будет впору, – хихикает Кейтилин. – Большое спасибо, – говорит она, и Дейенерис кивает. Затем она тянется к молнии и колеблется. Нет, только не раздевайся перед ней вот так! – Могу отвернуться, если хочешь, – Дейенерис кусает губы. – Нет-нет, всё в порядке, – говорит Кейтилин, а потом краснеет, осознав, на что она себя обрекает. Тем не менее, она не может уже дать заднюю, поэтому тянется к молнии и пытается потянуть её вниз. Конечно, она тут же застревает. – Чёрт… – шепчет она. – Тебе помочь? – Дейенерис выглядит слегка удивлённой. Кейтилин краснеет ещё сильнее, но оборачивается, оставляя себя на милость девушки. Она оказывается лицом к зеркалу Дейенерис и кусает губу, когда её молния плавно скользит вниз в руках девушки, прежде чем та стаскивает платье с плеч Кейтилин. Проступает её скучный, белый, стираный-перестираный лифчик, и Кейтилин уже жалеет, что не надела… ну, не сексуальное нижнее бельё или что – то в этом роде, но, возможно, что-то менее повседневное. Чтобы не зацикливаться на том, как её раздевает эта великолепная девушка, она разглядывает макияж Дени в зеркале. – У нас одинаковый цвет помады, – бормочет она. Дени останавливается. – Так и есть, – говорит она и смотрит через плечо Кейтилин в зеркало, улыбаясь. – Вообще-то я и раньше это замечала. Цвет правда одинаковый. Разница лишь в том, что у Дейенерис помада лежит на губах аккуратнее. – Я нечасто беру этот цвет, – говорит Кэт. – Кажется, он мне не особо подходит. Я слишком стара для таких тёмных цветов. – А мне кажется, он тебе очень даже идёт, – хмурится Дейенерис, стаскивая платье Кейтилин до щиколоток, и Кэт с трудом сдерживает вздох. – Он подчёркивает цвет твоих глаз. Кэт оборачивается и смотрит на девушку. Она с трудом сглатывает. – Дейенерис, – говорит она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. – Я хотела бы тебя кое о чём спросить… – О чём? Кейтилин открывает рот, с трудом подбирая слова, а потом наклоняется вперёд и прижимается губами к губам Дени. Получается грубо и неуклюже – даже кто-то настолько неопытный в женских поцелуях, как Кейтилин, это понимает не в последнюю очередь потому, что ей приходится наклониться, чтобы поцеловать Дейенерис, что для неё в новинку. Через несколько секунд Дейенерис удивлённо отступает назад. – Ух ты… – произносит она. – Обычно я по-другому формулирую свои вопросы. Кэт снова краснеет от стыда. «Слов нет, как здорово… – думает она. – В конце концов, она тогда действительно ничего не имела в виду своим поцелуем, а теперь из-за меня семейные посиделки навечно станут невероятно неловкими». – Я… прости… – мямлит она, – мне не стоило… я просто… Она едва ли может просто уйти, учитывая, что она всё ещё полуголая, но даже прежде чем она смогла, Дейенерис схватила её за руку и остановила. – Нет, всё в порядке. То есть… – она снова загадочно улыбается, приподнимается на цыпочки и прижимается губами к губам Кейтилин. На этот раз всё идет более гладко, и Кэт вздыхает, позволяя своим глазам закрыться, когда она снова склоняется к девушке. Язык Дени прижимается к её губам, и Кэт слегка приоткрывает губы, позволяя себя исследовать. Она обхватывает Дени за плечи, чтобы быть ближе к ней. На вкус девушка похожа на фрукт, а пахнет цветами, будто сама природа создала её из всего самого свежего и прекрасного. Дени отстраняется. Кэт тяжело дышит. – Это был мой ответ, – ухмыляется она. Кейтилин, стоя полуголой в комнате девушки-подростка, хотя должна была принести полотенца, чтобы убрать за собой, забывает все свои тревоги. Не проходит и секунды, как они снова сливаются в поцелуе. На этот раз сдержанность уходит, и всё быстро становится грубее, страстнее. Кэт широко раскрывает губы и позволяет Дейенерис исследовать себя языком. Та не возражает против того, чтобы девушка взяла на себя инициативу; в конце концов, девушка гораздо лучше знает, что делает. И всё же лицо у Дени меньше и мягче, чем у мужчины, но чем дольше они обнимаются, тем больше оно становится знакомым. Кейтилин запускает пальцы в длинные светлые волосы Дейенерис, наслаждаясь их ощущением в своих руках, и тихо стонет. Дени в ответ протягивает руку и сжимает Кейтилин за попу, заставляя её ахнуть. – Кровать… – Дени прерывает поцелуй, и Кэт позволяет потянуть себя вперёд, пока не падает на кровать, хихикая, как школьница. Дейенерис запускает пальцы в локоны Кейтилин и притягивает её к себе для очередного поцелуя. Кэт тихо стонет, сплетаясь ногами и поднимая колено, чтобы потереть девушку через джинсовые шорты, и Дени дрожит под ней. – Ты права, – говорит Кейтилин, тяжело дыша, когда Дейенерис отрывается, чтобы пососать ей подбородок, – я могла бы одеться получше. Странно целоваться в бабушкиных шароварах. – Тогда сними их, – предлагает Дени, как будто это самая очевидная вещь в мире, и Кейтилин смеётся над наглостью девушки. – Ну, это уже лишнее, – поддразнивает она. – Я и так уже полуголая, а ты ещё ничего с себя не сняла. – Верно, – Дени отстраняется, кажется, на мгновение задумавшись. Затем Кэт издает тихий крик, когда её переворачивают на спину, а Дени возвышается над ней, ухмыляясь: – Хотя, честно говоря, я тоже одета не ахти. Колготки – не самая удобная одежда для обнимашек. Кэт не отвечает, она просто прикусывает губу, наблюдая, как Дени начинает стаскивать с себя рубашку. Она замечает, как блеснул пирсинг в пупке, а потом обе слышат голос: – Мама? Дени останавливается как вкопанная, а Кэт широко раскрывает глаза. Робб! Чёрт, она должна была догадаться, что кто-то придет её искать. О чём она раньше думала? – Ты где? – Я здесь, сынок, – инстинктивно отвечает Кейтилин, и Дейенерис недоверчиво смотрит на неё. Кэт проклинает себя. Как глупо! Теперь нужно быстро соображать. – Дейенерис просто одолжила мне сухую одежду, – говорит она, и это отчасти правда. – Я ещё не совсем одета. Что-то случилось? Робб останавливается у двери и глубоко вздыхает: – Арья говорит, что Санса украла и/или потеряла часы, которые она дала ей на время нашего футбольного матча, – говорит он. – Маргери сейчас пытается их помирить, но нам вроде как нужно, чтобы ты пришла и разобралась. Кейтилин кивает. Ну конечно же… – Спущусь через секунду, – обещает она и ждёт, пока Робб уходит, прежде чем вздохнуть. – Прости. – Всё в порядке, я понимаю, – говорит Дени, слезая с неё и протягивая ей руку. – Долг матери зовёт. Кейтилин краснеет, протягивая руку за одеждой, которую ей уже давно предложили. Да, это так, и она почти уверена, что долг матери состоит не в том, чтобы за ней пришли и застали за этим. Едва она одевается и собирается уходить, Дени наклоняется и невинно целует её в щеку. – Продолжим потом? – предлагает она. Кейтилин не отвечает, но улыбается и закусывает губу.

* * *

Потом оказывается, что часы Арьи застряли в спицах колёс Брана. Никто точно не знает, как это произошло, но всё хорошо, что хорошо кончается. После этого они с Дейенерис больше не могут оставаться наедине; Дени слишком занята ролью хозяйки, а Кейтилин – матери. И всё же, наверное, так даже к лучшему. Лианна поднимает бровь, когда Кэт возвращается, а та не может не волноваться, что все могут заметить её характерно растрёпанные волосы. Было бы ещё хуже, если бы всё зашло дальше. Действительно, если забыть о том, с кем она флиртует, кому придёт в голову заниматься этим на семейном дне рождения? Тем не менее, как только наступает 19:15, и она решает погрузить своих детей в машину и отвезти домой, Дейенерис подходит к ней, чтобы попрощаться. – Кейтилин, – говорит она и обнимает её. Кэт обнимает её в ответ и изо всех сил старается не покраснеть. Она не хочет ничего показывать, хотя… девушкам свойственно всё время обнимать друг друга. – Большое спасибо, что пришли. Трудно не услышать скрытого смысла в её словах, но Кэт думает, что ей это удается. – Спасибо, что пригласили меня… нас, – поправляется она, и Дени улыбается. – Ну, думаю, нам пора. – Подожди, прежде чем ты уйдешь, – говорит Дени, – могу я одолжить твой телефон на минутку? Кэт моргает. Она не знает, почему Дейенерис не может воспользоваться своим собственным телефоном или домашним телефоном, но, возможно, это такая фишка у миллениалов. Она протягивает его и смотрит, как Дени молча нажимает несколько цифр. – Вот, – объявляет Дени, возвращая его обратно. Кейтилин опускает глаза и моргает. Опа… Дейенерис записала свой номер в телефон Кэт. – Если тебе ещё понадобится няня, просто позвони, хорошо? – Ага… – говорит Кейтилин, поджимая губы и убирая телефон обратно в сумку. Она не понимает, почему её сердце так сильно забилось. – Хорошо. Ещё раз спасибо. Постараюсь как-нибудь вернуть тебе эту одежду. – Не спеши, – говорит ей Дени, уходя. Как только Кейтилин наконец запрыгивает в машину, она глубоко вздыхает. Потом она оглядывается и видит, что Арья смотрит на неё с подозрением. – Ты чего улыбаешься? – спрашивает Арья. Кэт совершенно не удаётся снова не покраснеть. – Перестань, – настаивает она, торопливо поворачивает ключ и переключается на дорогу, чтобы не видеть, как сильно дочь ей не верит.