Католички и вишнёвая помада

Она догадывалась, что придётся больше времени проводить с семьей Таргариенов, и всё же когда её с детьми пригласили на ужин в честь пятьдесят восьмого дня рождения Рэллы, это застало её врасплох. На этот раз приглашение принёс Джон, а не Дени, и Кейтилин, стараясь не покраснеть, улыбается и говорит, что это прекрасно, они все с радостью придут. Она не виделась с остальными членами семьи Дени после того дня рождения, а с Рэллой, возможно, уже год. Немного неловко, если не сказать больше. Трудно не думать о Дени, как об обыкновенной девушке, когда её мать сидит прямо здесь и гладит её по волосам. Кейтилин чувствует себя ещё более виноватой, чем раньше. Хоть она и понимает, что вообще-то Рэлла достаточно взрослая, чтобы быть ей матерью – на самом деле она на несколько лет моложе Рейгара. И всё же, Кейтилин не может отделаться от ощущения, что если бы какая-то женщина её возраста развлекалась с одним из её детей, она, вероятно, врезала бы ей в челюсть. Маргери и Теон отсутствуют, но за столом и так негде сесть, так что её дети столпились вокруг кузена Джона чуть в стороне. – Мы знаем, что она с кем-то встречается, – слышит Кэт заговорщицкий шёпот Робба, в то время как Бран подозрительно оглядывается. – Надо просто выяснить, с кем именно. – Это не ты заметил, – напоминает ему Арья и берёт пятифунтовую банкноту, – забыл? – Ну, теперь и я знаю, – закатывает глаза Робб. – Короче, дело не в этом. Дело в том, что мы проверяем, не заметил ли кто чего подозрительного. Кэт чувствует, как краска отливает от её лица. Блин… Мало того, что дети высматривают того, с кем она спит, теперь они на стрёме, когда девушка, с которой она спит, находится всего в метре от неё, и делятся своими подозрениями с племянником этой девушки… который к тому же является племянником и для Кэт. По крайней мере, сама Дейенерис ничего не замечает, она слишком занята, рисуя что-то на салфетке для Рейнис. – Я вижусь с твоей мамой каждые три недели, – озадаченно замечает Джон. – С чего бы мне что-то замечать? Её дети обмениваются неловкими взглядами, а затем пожимают плечами, как бы говоря: "ладно, ясно". Кейтилин судорожно сглатывает. Да, но часто ли ты видишься со своей кровной тётей, Джон? – А вы не думали, что мама сама расскажет вам о нём, когда будет готова? – тяжело вздыхает Джон. – Да, но что тогда в этом будет прикольного? – спрашивает Рикон. Санса свирепо смотрит на него, а Бран торопливо шикает, чтобы Кэт не подслушала (никто из них, кажется, не заметил, что она подслушивает, что уже хорошо). – Слушайте, она ведь не просто так от нас это скрывает, – говорит Санса, и Кейтилин думает «ты просто понятия не имеешь, что это за причина». – Она явно думает, что мы не готовы принять её новые отношения после смерти папы, а мы должны доказать, что мы готовы, что мы взрослые и ответственные… – Тем, что шпионите за ней? – подсказывает Джон. – Мы хотим быть уверены, что её не обидят, Джон, – говорит Робб. – То есть этим парнем может быть кто угодно… – Робб, твоей матери тридцать восемь. Уж, наверное, она сама может решать за себя. Ты веришь в меня больше, чем следовало бы, дорогой мальчик. Внезапно глаза Брана расширяются, и он наконец замечает, что мать не сводит с них взгляда. – Ребята! – шепчет он и толкает Робба локтем в рёбра. Все замолкают и опускают глаза на стол, прикидываясь, что ничего не обсуждали. – Кейтилин? – раздаётся тихий голос сбоку. Кэт поворачивается и видит Элию, которая смотрит на неё с беспокойством. – Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты покраснела. – О, я в порядке, – Кейтилин краснеет ещё сильнее. – Просто немного жарко, вот и всё. В конце концов, они сидят в переполненном ресторане, и Кэт почти жалеет, что не курит, чтобы найти повод уйти от них. "К чёрту всё это…" – думает она после нескольких секунд неловкости. – Я выйду на минутку, подышу свежим воздухом. Элия кивает, а Кэт встает, не оглядываясь ни на детей, ни на любимую.

* * *

Она дрожит снаружи, потому что скоро зима, а она не взяла с собой тёплой куртки. Она никогда не была сильна в борьбе с холодом. Ей следовало бы вернуться в ресторан, но нервы пока не позволяют. – Ты как вообще? Кэт поворачивает голову и видит Дейенерис прямо за дверью, закутанную в куртку, шарф и шапочку. Дени пристально смотрит на неё. Кэт с трудом сглатывает. – Тебе лучше вернуться, – тихо говорит Кейтилин. – Твоя мама будет беспокоиться. – Я сказала ей, что пойду проверить, всё ли с тобой в порядке, – усмехается Дени, спускаясь по ступенькам от двери, и подходит ближе к Кейтилин. – Она знает, что я из тех, кто беспокоится о других. И кстати, ты выглядишь так, будто замёрзла. – А на тебя непохоже, – замечает Кэт. – Неужели ты всё это на себя надела только затем, чтобы проверить моё состояние? – Я не выношу холода и принимаю меры предосторожности, – Дени пожимает плечами. Возможно, это не совсем то, что имела в виду Кейтилин. Дени медленно начинает разматывать шарф на шее, и Кэт застывает, как олень в свете фар, пока девушка осторожно надевает шарф на неё: – Так-то лучше? Кэт вспыхивает и пятится назад. Так или иначе, поступок с шарфом кажется более интимным, чем если бы Дени поцеловала её, прикоснулась к ней или всё остальное, чем они занимались вместе. – Кто-нибудь увидит, – бормочет Кэт. – И что тут плохого? – на секунду Дени вздрагивает, будто раненая. – Ты забыла, что мать, старший брат и бог знает сколько других родственников сидят всего в нескольких метрах от тебя, – Кейтилин поднимает бровь. – Не хочу, чтобы меня придушили на месте. – Моя мама не такая, – беззаботно отвечает Дени. – Она всё понимает. Она большую часть последнего десятилетия провела в Европе, занимаясь самопознанием. – Но для неё ты продолжаешь быть маленькой девочкой, – замечает Кейтилин. Дени выглядит смущенной. – Так будет всегда и со всеми матерями. Если бы я знала, что кто-то из моих детей встречается с кем-то вдвое старше меня, я бы так и сделала… – она вздыхает, не представляя, что будет делать, особенно сейчас. – Мне очень жаль. Наверное, я действительно не ожидала, что это будет так сложно. – Дени сочувственно смотрит на неё, а потом медленно берет Кейтилин за руку. Кейтилин чувствует, что должна убрать руку, чтобы никто не увидел, но не может заставить себя это сделать. – Рассиживаюсь там со всеми вокруг… всё намного легче, когда мы вдвоем. Я уже и забыла, как было раньше. Дени кивает ей и поднимает глаза к небу: – Как думаешь, зимой пойдёт снег? (1) Кейтилин моргает, будто её посреди жары окатили холодной водой: – Может быть… будем надеяться… В Лондоне так редко выпадает снег, но романтик в ней ещё мечтает о снеге на Рождество. Дейенерис снова опускает взгляд на лицо Кейтилин и улыбается. – Хочу поцеловать тебя в снегопад, – признаётся она. – Хочу слизать снежинки с твоих губ, увидеть, как они тают в твоих волосах, уложить тебя на землю… и не волноваться. И чтобы ты не волновалась. – Не знаю, как это осуществить, – говорит Кейтилин, и Дени хихикает. И всё же удивительно, но ей хочется поцеловать эту девушку – не так, как они всегда целуются за закрытыми дверями, полные страсти, желания и нерастраченных чувств. И не так, как описывает Дейенерис – в какой-то зимней сказке, слишком совершенной, чтобы быть явью. Но здесь, сейчас, она испытывает искушение поцеловать Дени в губы, быстро и бездумно, будто это самая обычная вещь во Вселенной. Будто даже не имеет значения, если кто-то видит. Кэт убирает руку. Заниматься сексом с девушкой – это одно, но такие мысли… Они пристально смотрят друг на друга, и Кейтилин медленно начинает снимать шарф с шеи, дрожа, когда холодный воздух касается её обнажённой кожи. – Пойдём. Надо возвращаться, пока они не забеспокоились о нас. И когда они возвращаются, никто не обращает на них никакого внимания.

* * *

Однажды утром, уже собираясь на работу, она целует Дени на прощание, открывает дверь и вдруг видит перед собой кого-то ещё. Он выглядит таким же растерянным, увидев её, как и она его. – Ты кто вообще? – спрашивает он, поднимая голову. – Я? Кейтилин… – машинально произносит она, но это не даёт ответа на его вопрос, разве что в самом общем смысле. – Это я понимаю, – он окидывает её взглядом и фыркает. – Тогда где моя сестра? Оглядываясь назад, можно сказать, что его платиновые волосы и пурпурные глаза выдают его с головой – она знает не так уж много людей, похожих на Таргариенов. И она знает, что у Рейгара и Дейенерис есть ещё один брат, которого она никогда не встречала. До сего дня, кажется. К сожалению, она не может вспомнить его имя. – Спит, наверное. – Визерис? В этот момент Кэт поворачивается и видит Дейенерис, стоящую в дверях кухни и смотрящую на них широко раскрытыми глазами. Она стоит, отмечает Кэт, на более чем удобном расстоянии. – Дени! – восклицает этот Визерис с ухмылкой. – Приветствую. А я тут беседую с твоей грёбаной подстилкой. Как поживаешь, любимая сестрица? Девушка стискивает зубы и не отвечает на насмешку, но Кейтилин видит, как по её телу пробегает легкая дрожь. Она напугана. Это почти удивляет Кэт. Дейенерис всегда кажется такой сильной, храброй и уверенной в себе, что у Кэт едва укладывается в голове, что она может кого-либо испугаться. Да и кого – собственного брата? – Сейчас почти шесть утра, – тихо говорит Дени. – Что ты здесь делаешь? – А мне нужен предлог, чтобы проведать тебя? – спрашивает он, и Дени отводит глаза, с трудом сглатывая. Кэт чувствует лёгкую тошноту. Визерис явно недоволен тем, что Дени не отвечает, и снова обращает своё внимание на Кэт. – Ты ведь обычно с такими не водишься? – спрашивает он. – Она немного старовата для тебя. Дай угадаю: мама опять уехала в одно из своих путешествий? – Тебе лучше уйти, – говорит ему Кэт. Визерис выглядит удивлённым. Он и оглядывается через плечо Кэт на сестру. – Ну же, Дени, я просто шучу. Ты же не позволишь этой кошёлке так со мной разговаривать, правда? Дени продолжает молчать, глядя так, как будто хочет провалиться сквозь землю, и Кэт принимает решение за неё. – Вон отсюда! – она хватает дверь за ручку, готовая захлопнуть её перед его носом. – Быстро! Визерис ждёт ещё секунду, чтобы Дейенерис вступилась за него, но когда та этого не делает, только фыркает: – Ладно… – говорит он и уходит, а Кейтилин радостно хлопает дверью. Если бы у неё был ключ, она бы заперла её. Покончив с этим, она вздыхает и бросается к Дени, наклоняется и нежно обнимает девушку за плечи: – Ты в порядке? – Да, – быстро кивает Дени, поднимая голову и встречаясь с Кэт взглядом, выдавив из себя улыбку. – Извини, я не знала, что он нарисуется. Я бы тебе маякнула. – Не беспокойся за меня, – говорит Кэт и быстро обнимает девочку, целуя её в лоб. Дени глубоко вздыхает. – Брат… до сих пор живёт с отцом, – говорит она. – Иногда он заявляется, чтобы… не знаю… Наверное, он думает, что мы с Рейгаром предали его тем, что остались с матерью или что-то в этом роде. Кэт сглатывает ком в горле. Ей мало известно об истории семьи Таргариенов, но она знает, что развод у Эйриса и Рэллы проходил с дикими скандалами. Скорее всего, в их отношениях имело место рукоприкладство. Она не хочет, чтобы бедняжку Дени втягивали во всё это. – Ты уже рассказала об этом матери? – спрашивает она. – Или Рейгару? – Они будут только психовать, – Дени качает головой. – Конечно. Они – твоя семья, а их дело – беспокоиться о тебе, – Кэт нежно гладит Дейенерис по подбородку. – Ясно, что ты его боишься. – Обычно я не даю ему спуску, – настаивает Дени. – Я просто… не ожидала, что он нагрянет, да ещё когда ты здесь… Не знаю… – она вздыхает. – Кстати, мне очень жаль, что он так тебя обозвал. – Что, я слишком стара для тебя? – усмехается Кэт. – Его способность констатировать очевидное даже внушает уважение. Дени смеётся и немного расслабляется. Девушка вздыхает и кивает в сторону двери: – Давай, тебе надо ехать, – говорит она, и Кэт моргает. – Со мной всё будет в порядке, правда. Ты опоздаешь на работу. Кэт закусывает губу и колеблется. Дени права, она правда опоздает на работу, если задержится ещё немного. Но она не может заставить себя оставить девушку одну прямо сейчас. Особенно если этот тип вернётся. Приняв решение, Кейтилин вынимает телефон и набирает рабочий номер. – Здравствуйте… Берик? Это я, Кейтилин. Боюсь, сегодня я не смогу прийти. У Рикона температура, мне нужно с ним посидеть. К счастью, босс всё понимает и, как обычно, говорит, что ей всё равно нужно больше времени отдыхать, так что его не приходится долго уговаривать. Кэт вешает трубку и поворачивается, чтобы посмотреть на Дени, которая кажется слегка озадаченной. – Знаешь, это было правда излишне, – говорит она. – Что сделано, то сделано, – вздыхает Кэт. – А дети не будут допытываться, где ты была, если спалят, что не на работе? – О… они все равно знают, что я с кем-то трахаюсь, – Кейтилин машет рукой. Дени смеётся, а Кейтилин нежно сжимает её плечо. – А теперь иди и ложись спать. Я принесу тебе чашку чая, и мы сможем смотреть фильмы, пока тебе не станет лучше. "Палочка чая" – так вы, дети, это называете? – Кажется, это выражение здесь не совсем в кассу, – ухмыляется Дейенерис. – Ну, конечно… – вздыхает Кэт, и Дени снова смеётся. – А теперь пошли. И они проводят остаток утра в постели, смотрят какой-то датский детектив, что не совсем соответствует представлению Кейтилин о том, как можно расслабиться у телевизора, но детектив оказывается довольно интересным в каком-то болезненном смысле. Они не занимаются сексом, поэтому она незаметно гуглит, что на самом деле означает "палочка чая". Они просто лежат и обнимаются, а Кэт старается не волноваться.

* * *

Так что это Кэт виновата, что позволила Дени усадить себя на кухонный стол и отлизать себе прямо там и тогда, что, откровенно говоря, не совсем гигиенично. Из-за этого её одежда оказывается разбросанной по всему дому ещё до того, как они добираются до спальни, и когда ей снова приходит время уходить, приходится выискивать тот или иной предмет по всей квартире. Она едва надевает лифчик и блузку и начинает искать брюки, как вдруг слышит, что дверь распахнулась, и замирает. – Привет! Извини, что разбудил. Я сейчас уйду, только захвачу фотоаппарат – оставил его здесь пару дней назад, и тут же уйду, тётя… И в гостиной появляется племянник Дейенерис, по совместительству племянник Кэт – Джон. – Кейтилин…? Он недоумённо смотрит на неё, а потом замечает, что та не совсем одета, и начинает краснеть. Кэт тоже краснеет и поспешно подтягивает брюки к талии, чтобы поскорее прикрыться. – Джон, – неловко говорит она, – я представляю, сколько ты сейчас хочешь задать вопросов. Не возражаешь, если я сначала надену брюки, а потом отвечу? – Пожалуйста, – кивает он.