Глава, в которой Дуня переиграла и уничтожила Онегина
23 декабря 2020 г., 19:32
Примечания:
Автор оформил вкид, так же как и Печорин.
—А там простое самоубийство какое-нибудь… — не подумав, проронил Верховенский, — Из-за пандемии, экономика пострадала, все, смерть.
—Как мило, — завалившись на диван и приготовившись к дневному сну, пробурчал Онегин.
Но не тут то было. Ставрогин схватил его за воротник и приподнял, заставив Евгения тут же приподняться и наконец встать.
—Так, Онегин и Эркель, вы едете со мной, собирайтесь, — продолжив удерживать Онегина за белоснежный воротничок, скомандовал Николай Всеволодович, — а вы, товарищ младший лейтенант, напомните адрес пожалуйста.
—Новая Переведеновская, 12… так стоп, я забыл… либо 13, либо 10… — мешкался Эркель, пытаясь вспомнить точный адрес.
—О, да это же недалеко, в любом случае! — воскликнул Ставрогин, наконец-то выпустив Онегина.
Евгений, отряхнувшись и поправив воротник, раздраженно бросил:
—Приплыли. Еще не начали расследование, а уже обосрались, понимаю.
—Я тебе сейчас по губам за такие слова дам, понимающий ты наш. — Ставрогин пригрозил Онегину пальцем, — Эркель, не переживай, Онегин у нас немного юморист. — он заботливо погладил Эркеля по голове и ласково улыбнулся, — Так все, времени нет, выезжаем.
—Ну Николай Всеволодович, я даже беляш не доел! — возмутился Евгений.
Печорин выхватил беляш из рук Онегина. Евгений попытался вернуть его обратно, но ничего не вышло.
—Я доем. Теперь твоя очередь идти отсюда, до связи! — Печорин отпихнул Онегина от себя, — Как вкусно, м-м-м, объедение! — откусив добротный кусок беляша, дразнил он Евгения, — как жаль, что вы уезжаете.
Эркель буквально светился от счастья. Неужели наконец нормальное дело? Единственное, за что он переживал, так это за то, чтобы ему опять не стало плохо, а все остальное ему было не сильно важно.
Сотрудники, которым предстоял аттракцион в виде веселого осмотра места преступления, вышли из кабинета. Только вот Онегин немного задержался. Он был невероятно занят тем, что просто оскорблял Печорина за украденный у него беляш. Бросив последнюю колкость, Евгений с важным видом победителя, гордо закинул голову, и громко хлопнув дверью, вышел.
—Удачи им, — все же дожевав беляш, сардонически улыбнувшись, сказал Печорин.
—А я хотел отпуск взять, надоело мне все это… — тяжело вздохнув, опечалено проронил Заметов, — а теперь ещё и убийство, опять эти допросы, работа со свидетелями, за что?
—Тебе все это надоело? Ты серьезно? — удивился Печорин. — Мы когда последний раз убийство расследовали?
Заметов задумался.
—Годика два назад... — прикинул он, — а что?
—Не два годика назад, а два года назад, Александр Григорьевич, — фыркнул Печорин, — Ты на полном серьезе говоришь, что ты устал и тебе все надоело?
—Может быть, мне просто того раза хватило.
—Кстати, а вы знаете один забавный анекдот? — вклинившись в разговор, спросил Верховенский.
—Какой же такой анекдот? — чуть придвинувшись к Пьеру, спросил Печорин с неподдельным интересом.
—А такой, что... то самое убийство, которое мы расследовали или, по крайней мере, делали вид, что расследовали, так и осталось в папке не до конца раскрытым.
Заметов сглотнул.
—То есть, убийца до сих пор на свободе? — нервно поправив черные волосы, спросил Александр.
—Товарищ Заметов, я конечно понимаю, что у вас бывают пробелы в памяти, но все же такое забыть очень трудно, но я, по доброте душевной, напомню мотив преступления. Некий молодой человек совершил серию убийств, мотивом которых была кто? Месть. Вот включите пожалуйста логику, смысл ему убивать вас? Тем более прошло два года, этот мужчина мог сойти с ума, либо же совершить самоубийство, — продолжал Пётр Степанович, — вариантов очень и очень много.
—А почему же вы так думаете? — снова начав накручивать пряди на палец, Заметов попытался узнать причину такого умозаключения Верховенского, — Может, он все ещё на свободе? Может, я одному из подозреваемых сказал что-то не то, а теперь он думает меня убить, второй год подряд находясь в поиске удачного момента.
Верховенский закатил глаза. Слушать бред Заметова — удовольствие так себе, на любителя, поэтому Пётр Степанович решил продолжить:
—Ну потому что. Вот если бы вы кого-то убили, вы смогли бы жить нормально? Особенно если вы не какой-нибудь психопат или что-то в этом роде. Да и время показывает, что непойманные преступники до старости не доживают. Или доживают, но редко. Кстати, это очень странно, что я именно вам объясняю различные аспекты психологии. Вы же у нас вроде в отделе психологическо-морального обеспечения работаете, а не я.
—Он дипломом шкаф подпирает, что ты у него спрашиваешь? — усмехнулся Печорин.
—Ой, Григорий Александрович, ты вообще блатной! — заправив темную прядь за ухо и подмигнув Печорину, напомнил Заметов.
—Я блатной? А может это ты блатной, м, Александр Григорьевич? — перевел стрелки Григорий Александрович. Он всем сердцем ненавидел разговоры о том, как он попал в отдел и "дослужился" до старшего лейтенанта, остался на плаву, да и вообще стал чуть ли не авторитетом и примером для "зеленого" персонала, — Не вижу ничего противозаконного или плохого в том, что мне немного помогли.
Заметов хотел было разжевать и положить в ротик Печорину букет психологических травм и расстройств, с которыми Григорий Александрович пришел (или же, если быть точнее, был приведен в отдел дядей, что был тем еще перцем-районным прокурором, царствие ему небесное, за ручку), но вмиг передумал. Такие разговоры у них, в первом отделе, еще ни разу ни к чему хорошему не приводили. Был разок, когда Александр Григорьевич попытался успокоить, поддержать как-то понурого Онегина и узнать, в чем заключалась проблема, из-за которой Евгений ни с кем не разговаривал несколько дней подряд, а если и разговаривал, то очень коротко: "да", "нет", "нахуй иди" - и те, в максимально раздраженном тоне, какой переходил в агрессию, поэтому вместо адекватного ответа на вопрос о том, что случилось, и что именно Женю тревожит, Заметов получил по шее. Онегину особо ничего не было за такое рукоприкладство в сторону психолога, он успел взять больничный прям перед самым приездом Ставрогина, а вот сам Заметов несколько дней мучался с дикой болью в шее, зато запомнил на всю жизнь — если кому-то из сотрудников плохо и тяжко на душе, то "больной" пусть сам приходит к Александру Григорьевичу в кабинет, и они вместе будут разбирать проблему, без нанесения новых травм, как физических, так и душевных.
***
—Хоп! Мусорок! Не шей мне срок! — тоненьким голоском напевал Эркель, пока поднимался с коллегами по подъездной обшарпанной лестнице. Сказать то, что младшего лейтенанта переполняли эмоции, так это сказать ничего. Николай Ставрогин нервно держал у рта сигарету, которая была у него на чёрный день, не в состоянии сделать ни единой затяжки. Сложно сказать почему он нервничал, ведь либо это было из-за резко обвалившегося расследования, либо из-за пения Эркеля, какое мало-помалу начинало раздражать. —А вы чего такие грустные? Не выспались что-ли? — толкнув задумчивого Онегина и прервав свой подъездный концерт по заявкам и без, радостно спросил Эркель. —Эркель, я тебя сейчас толкну так, что ты улетишь с лестницы, ты меня понял? — рыкнул на него Евгений, который пару секунд назад чуть не свалился со ступенек. Ставрогин, взглянув на Онегина, отрицательно покачал головой, словно говоря ему, мол, не стоит так язвить, а после указал взглядом на Эркеля, с лица которого пропала улыбка, а блеск в глазах был уже не от счастья, а от накативших слез. Онегин, чуть успокоившись, кивнул головой, хотя совершенно был с этим не согласен. —О, нам сюда, — указав на приоткрытую дверь, сказал Ставрогин, — пойдёмте. Он потушил сигарету о железную банку из-под кофе «Nescafé», которая обычно по традиции либо всегда стоит в подъездах в роли пепельницы общего пользования, либо как банка для хранения гвоздей и шурупов. —О, Николай Всеволодович, добрый день! — любезно поздоровалась выглянувшая из-за двери Дуня Раскольникова, — А мы как раз вас всех ждём. —А со мной поздороваться? — игриво улыбнувшись и кокетливо заправив за ухо золотистую прядь, спросил Евгений. —Ну вы сегодня прямо в кокетливом настроении, товарищ старший лейтенант, но я с вами не разговариваю. —Почему же? — Евгений обиженно скрестил руки на груди. —Вы когда мне долг вернете? — легонько хлопнув Онегина по плечу, поинтересовалась Раскольникова, которая ожидала возвращения трёх тысяч рублей уже месяц. —Я? — Онегин почесал подбородок, задумавшись о том, как бы ему сейчас уйти от этого пренеприятнейшего разговора. —А вы можете решать такие вопросы вне работы? У нас тут вообще-то человека убили! — кашлянул Ставрогин, строгим взглядом обведя Дуню и Онегина. —Кхм, да, извините… — виновато опустив взгляд, ответила Раскольникова, — Кстати, насчёт убийства, вас достаточно долго не было, поэтому я уже немного тут начала оформлять протокол, вот, надеюсь вы не против. Дуня с чувством неподдельной гордости протянула Ставрогину чуть исписанный лист бумаги. Николай Всеволодович быстро пробежался взглядом по криво составленному протоколу и попытался запомнить основные моменты. —Как это нас «достаточно долго не было»? Мы подорвались и сразу к вам сюда поехали, — сложив протокол вдвое, спросил Николай Всеволодович. —И даже беляши не доели, да, Николай Всеволодович? — встрял недовольный Онегин. Видимо он эти беляши будет припоминать всем и вся всю оставшуюся жизнь. —Ну не знаю, как вы там сразу поехали, — пожала плечами Дуня, — но у нас тут человек успел сознание потерять, прийти в себя, порыдать, воды выпить три стакана и анекдот рассказать. —А что за анекдот? — оттолкнув Онегина и с интересом приблизившись к Дуне, спросил Эркель. — Расскажите, расскажите! Евгений посмотрел на Ставрогина и, кивнув головой в сторону Эркеля, покрутил указательным пальцем у виска. Николай, в знак согласия, качнул головой. Они усмехнулись. —Ну что? Интересно же… Авдотья Романовна безнадёжно вздохнула и рассказала первый пришедший ей в голову анекдот: —Купил мужик шляпу, а она ему как раз. Давайте, заходите, не стойте. Ставрогин, Онегин и Эркель наконец-то прошли за Дуней в квартиру потерпевшего. И у каждого сотрудника были совершенно разные мысли на этот счёт. Ставрогин думал о том, что и как делать, ведь за такое время он забыл абсолютно все, а показаться некомпетентным начальником — это самый что ни на есть настоящий позор. Раскольникова переживала за то, насколько плохо она начала составлять протокол. В светлой голове младшего лейтенанта Эркеля проносились мысли о том, как он сейчас всех спасёт, всем поможет, найдёт все улики, вычислит преступника сразу же и они вместе всем отделом спокойно встретят Новый год. И лишь Онегин думал о том, как скоро он вернётся отдел. Несмотря на то, что команда только что приехала, Евгений уже устал. Как только сотрудники зашли, в нос им ударил непривычный трупный запах, который они давным давно не слышали. Да к тому же, он был перемешан с ароматом дешевых женских духов и таких же дешевых сигарет, отчего запах становился ещё более тошнотворным. Полумрак в комнате, подранные обои с расцветкой, переносящей прямиком в Советский Союз, кружевной серый тюль, старые книги, пылящиеся на дубовых полках и засохшие, стоящие на столе цветы добавляли ещё больше угнетающей атмосферы и нагоняли самые неприятные чувства и ассоциации. Эркелю от чего-то стало безумно грустно. То ли от лежащей на полу мертвой девушки, то ли от плачущих свидетелей. Кто знает. Он печально положил голову Николаю на плечо, смахнув с порозовевшей щеки непослушную слезу. Ставрогин заботливо погладил Эркеля по волосам. —Онегин! — окликнул он Евгения, — Иди со свидетелями поговори, пока мы тут с Авдотьей Романовой разберёмся. —Понял, — кивнул Онегин и нехотя поплёлся к сидящим в углу парню и девушке. Подойдя к свидетелям, Евгений глубоко вздохнул и начал от волнения поправлять по сто раз галстук, хотя вроде бы он сидел нормально, но что поделать, Евгений так давно никого не опрашивал, а сегодня делал это будто бы в первый раз. —Добрый день, — с притворной доброжелательной улыбкой обратился к свидетелям Онегин, — Меня зо… —Мы вашей дамочке уже все рассказали, — перебив Онегина, грубо отреагировал один из свидетелей. Евгений нахмурился. Такого отношения к себе он не приемлет никогда и ни от кого. Приподняв в недоумении брови, он надменно посмотрел на нагрубившего ему парня. Хоть и стекающие по его щекам слёзы, прямо-таки говорили о том, как он скорбит, как ему грустно, но не чувствовалось, что сожаление было по-настоящему искренним, будто наигранным. Евгений это понял, ведь ведёт он себя совершенно так же и распознать чью-то ложь и притворство ему не составляло особого труда. Онегин насторожился. Он подумал о том, что было бы хорошо рассмотреть юношу не только в качестве свидетеля, а также как подозреваемого. Но делать поспешные выводы все же не стоило, расследование ведь только начиналось. —Ну во-первых, это не просто дамочка, а наш уважаемый сотрудник, — проговорил Онегин, продолжив смотреть на молодого человека, — а во-вторых… Ощущая на себе пристальный презрительный взгляд, свидетель поежился. Все-таки до него дошло, что говорить такое о сотруднике правоохранительных органов не стоило. —Извините… — виновато сказал он, нервно закусив губу, — я не хотел, оно само как-то… вырвалось, ещё раз извините. — он глубоко вздохнул, будто бы извиниться перед Онегиным было для него чем-то невероятно сложным. —Вы снова меня перебили. — недовольно сказал Евгений. —Черт… — шепнул свидетель, с досадой хлопнув себя по лицу, — извините ещё раз… Евгений одобрительно кивнул, хотя на самом деле, извинений он не принял. Слишком уж этот молодой человек подозрителен. Да и к тому же, за такой короткий промежуток времени Евгений начал испытывать к нему неприятные чувства, такие же как и к Эркелю на первом вызове. —А во-вторых, — продолжил он, надеясь, что хоть сейчас его не перебьют. Он, улыбнувшись краешком губ, тем самым вызвав недоумение у переглянувшихся свидетелей, достал из кармана кителя красного цвета удостоверение и раскрыл его, — Следователь следственного отдела по Басманному району, лейтенант Онегин. Есть вопросы? Нет вопросов. Значит, теперь ваша очередь представляться. Ведь нам с вами предстоит встретиться и поверьте мне, ещё не раз. Сейчас я вам задам парочку вопросов и вы будете свободны, задерживать я вас не буду, по крайней мере сегодня… Ну-с, начнём с вас... — обратился он к кудрявому юноше. — Как вас зовут? —Владимир. Владимир Ленский. — представился тот и протянул Евгению руку. Онегин, не скрывая отвращения, пожал ее, делая это чисто из вежливости. Да и остатки совести не позволяли отказать, — Знаете, Владимир, имя у вас прям такое… Знакомое. Помнится, мы пару месяцев назад наркомана ловили, тоже так звали, на вас похож кстати. Это случайно не вы? Ленский подскочил. Онегинская шутка действительно его напугала, а все оттого, что он воспринял ее слишком всерьёз. —Нет-нет-нет, что вы? — начал отмахиваться он. —Я же пошутил. Не воспринимайте все так… А вас как зовут? — обратился он девушке, утирающей слёзы шёлковым платочком. —А я Татьяна Ларина, сестра погибшей. — всхлипнув, ответила она. — Ее кстати Ольга звали. —Ох! Сочувствую. — наигранно ответил Онегин. Он перевёл взгляд на Ленского. — А вы? Кем вы приходились погибшей? —Понимаете... — начал Владимир, заёрзав на диване. — Я… —Он у нас немножко нервный. — прервала Владимира Татьяна. — И тупой. Позвольте я расскажу… —Стоп-стоп-стоп! — перебил ее Онегин, приложив указательный палец к губам. — А Ленский сам рассказать не может? В чем проблема? Знаете, если честно, я уже сомневаюсь, кто тут Татьяна, а кто Владимир. Татьяна посмеялась сквозь пелену слез, а вот Ленский оскорбился. —Эх, ладно! — махнул рукой Онегин. — Рассказывайте вместо Ленского, все равно вас потом по одному на допрос вызовут, а Владимиру тогда просто придётся все рассказать, иначе будет применён своеобразный метод допроса. Но это все зависит от того, будете ли вы говорить правду или нет. —Так вот, — начала Татьяна, — Володю и Ольгу можно назвать парой, а вроде и нет… Все началось со школьных времён, когда… —Погодите, можете рассказать не полностью, повторюсь, сейчас нас поверхностная информация интересует. Хорошо? Так что насчёт «не совсем пары»? То есть? —То есть они в скором времени должны были заключить брак. Фиктивный. —А было ли несогласие с чьей-то стороны? —Было, — Татьяна, закатив глаза, недовольно глянула на Ленского, — вот он был против. Я лично не знаю почему, Ольга же такая хорошая! Была. —Владимир, это правда, что вы были не согласны? — переведя взгляд с Татьяны на Ленского, задал вопрос Онегин. —Естественно, что я был против. Меня же особо и не спрашивали, знаете ли! Живешь себе спокойно, а тут звонит Татьяна с весёлым предложением насчёт Ольги. Причём это было даже не предложение! Меня просто взяли и поставили перед фактом… —Ох, какая досада! — посочувствовал Евгений. Саркастически, но все же. Онегин, засучив рукав, протянул свидетелям руку. — У вас ручка есть? —Ой, вы знаете, тут Авдотья Романовна ее где-то оставляла… — осматриваясь по сторонам, искала ручку Татьяна. — Ах вот же она! —воскликнула Ларина, наконец найдя ее. —Напишите мне на руке свои номера телефонов, мы с вами позже свяжемся, — объяснил Онегин, — как напишите, так можете быть свободны. —Выглядит как подкат! — усмехнулась Татьяна, оставив номер на руке Онегина. —Разве только к вам, — ответил Евгений, не желая упустить возможности пококетничать. —Надеюсь, Володя не обиделся! — пошутила Ларина, передав ручку Ленскому. —Вы меня сегодня все меня решили достать… — пробурчал тот и начал медленно выводить цифры на руке следователя, — Бумаги что ли нет… Когда Ленский все же дописал номер, и Онегин кивнул, бросив: «Благодарю. Вы свободны!» — свидетели поднялись с дивана и, попрощавшись со следователем и Авдотьей Романовной, покинули помещение. Евгений тут же направился к разговаривающим коллегам. Раскольникова размахивала руками и агрессивно что-то доказывала, а Ставрогин лишь качал головой и иногда небрежно бросал какие-то фразы. Заметив приближающегося Евгения, Николай сделал жест, заставивший Авдотью Романовну замолчать. —Ну так что? Узнали что-нибудь? — спросил Онегина Ставрогин. — Как зовут потерпевшую? —Ольга! — выпалили Онегин и Раскольникова. Они переглянусь, окинув друг друга осуждающими взглядами. —В общем, я узнал, что у Ольги были не очень хорошие отношения с Ленским, ну как сказать… Они должны были вступить в фиктивный брак, вот. А ещё Татьяна приходится сестрой Ольги! — рассказал Евгений. —И это все? — в недоумении изогнув бровь, спросил Ставрогин, — Если что, мне это все уже Авдотья Романовна рассказала. —Ну, ещё я их номера телефонов взял, — сказал Онегин, показав руку, — а так да, все. —Ну с номерами телефонов вы меня переиграли, правда, — съязвила Раскольникова. —Но вы все равно молодцы! — похвалил их Николай Всеволодович, — Но это лишь одна тысячная от того, что нам нужно… Ну ничего, справимся. Так-с, Авдотья Романовна, — обратился он к Дуне, — расскажите Евгению про улики, которые вы без нас тут самовольно нашли. —В общем, смотрите, — начала она, достав из кармана парочку полиэтиленовых зип-пакетов, — вот, пуговица, которую я нашла под столом. В принципе, это можно рассчитать как признак борьбы преступника и потерпевшей, хотя следов на теле Ольги я, если честно, не нашла. На столе я нашла книгу, которую скорее всего взяли из университетской библиотеки, потому что вот… — она раскрыла книгу на семнадцатой странице, продемонстрировав Евгению и Николаю библиотечную печать, — А ещё я нашла у погибшей зачетку и телефон. И на этом… и на этом все. —Все? — передразнив Николая Всеволодовича, спросил Онегин. —Все, — подтвердила Дуня. Сотрудники переглянулись. Ставрогин, издав протяжное: «Пф-ф-ф-ф», — прикрыл лицо руками. Казалось, все его надежды на раскрытие за две недели вмиг рухнули. Было понятно, расследование выйдет затяжным и сложным. —Это точно все? — прикрыв глаза и устало потерев переносицу, переспросил Николай. —Точно все, — кивнула Дуня, тем самым оставив Ставрогина без единой надежды, — Убийца замёл все следы. Абсолютно. С мотивом преступления все тоже сложно. Ящики не перерыты, а украшения и драгоценности на месте. —А Ленский? Что вы насчёт него думаете? — спросил Онегин. —Вы думаете, он бы стал ее убивать из-за нежелания вступать в брак? Бред. Нет, конечно, такое бывает, но я думаю, это не наш случай. Тем более, вы Владимира видели, я считаю, у него бы ума не хватило на то, чтобы после убийства вылизать всю квартиру, да так, чтоб ни единого следа невозможно было найти. Неожиданно для всех, все это время молчащий Эркель взвизгнул и начал дергать Ставрогина за рукав кителя и указывать пальцем на пол. —Смотрите, Николай Всеволодович, это следы! Следы! — радостно визжал он, подпрыгивая на месте. —Эркель… — опечалено проронил Ставрогин, проведя рукой по погонам младшего лейтенанта. — Это ваши следы. Кстати, Авдотья Романовна, это вы свет включили? —Нет. Он был включён. И по-моему, это можно считать подсказкой, ведь скорее всего, убийство было совершенно в темное время суток! — воскликнула Дуня, в тот момент, как ее осенило. — А ещё, вон, гляньте, — она указала на календарь, висящий на стене, — дата сегодняшняя и вероятно… Ольгу убили сегодня ночью? —Да вы умничка! — похвалил Дуню Николай Всеволодович, — Вот! Ставлю в пример! Онегин фыркнул. «Я бы тоже самое сказал, если бы не с этими свидетелями общался!» — подумал Евгений. Не любит он слушать похвалу, обращённую не к нему, а что поделать. Авдотья Романовна смущенно улыбнулась. —Пойдёмте к телу, мне нужно вам кое-что показать… Дуня опустилась, присаживаясь рядом с трупом Ольги. Отбросив белокурые кудри Лариной, Дуня ухватилась за верх розовой шёлковой кофточки и чуть приспустила ее, демонстрируя ранения на спине Ольги. Эркель, увидев это, начал хвататься за Николая Всеволодовича. Младшему лейтенанту стало резко дурно и он пошатнулся, но благо Ставрогин придерживал его за лацкан кителя, чтоб тот не свалился. —Вот, смотрите… — снова начала говорить Дуня, но взглянув на побледневшего Эркеля, замолчала, — ну, или не смотрите… Если ему совсем будет хуже, отведите его на кухню, там есть вода, ну, а если уж совсем дурно, то туалет — прямо и налево. Так, а на чем я остановилась? А… Прошу заметить, что Ольге нанесено всего два ножевых ранения в область спины, то бишь второе было сделано, уж чтоб наверняка. Но есть ещё один подвох, кофта находится в идеальном состоянии, ни единого разреза. —Значит, ее переодели… Либо же ей нанесли ранения, когда она была без одежды? — предположил Николай Всеволодович. —Возможно. Но... а смысл преступнику было ее одевать? Ах, кстати, ни в шкафах, ни в стиральной машине окровавленной одежды не было. Видно, убийца забрал вещи с собой. — пожав плечами, ответила Раскольникова. —Ерунда какая-то, если честно. Что с судмедэкспертами? —Я уже позвонила Безухову, он сказал, что возьмётся. Вот-вот должны приехать другие сотрудники и забрать тело. —Ну что ж... — протянул Ставрогин. — Поедемте обратно в отдел?***
—Вот, и этот Ленский такой странный, создавалось впечатление, будто он связать двух слов не может. А вообще… он подозрительный! Я бы даже сказал, что он очень подозрительный… За этой маской мальчика-дурачка-стесняшки может скрываться тот самый хитрый убийца! Тем более, что мотив у Ленского есть! — размахивая руками, размышлял Онегин, сидя с остальными товарищами в кабинете у Ставрогина на всеобщем собрании. —У него кудряшки симпатичные. Ну правда! — смущённо сказал Эркель. Видно, что единственное, что он запомнил с вызова — кудряшки Ленский. —Эркель, пойми, «симпатитьные кудляски» не перестают делать его менее подозрительным, — передразнил его Онегин. —Так я и ничего не говорю про это, я просто сказал, что у него кудряшки милые и ничего более… Товарищ старший лейтенант, а можно я вместо вас допрос Владимира проведу? Пожалуйста-препожалуйста. —Нет. Нельзя. С вашей непонятной симпатией к Ленскому, вам вообще с ним видеться нельзя. Дверь хлопнула. В кабинет зашёл расстроенный, и даже в какой-то мере расстерянный Ставрогин. —Здравия желаем, товарищ полковник! — все встали и одновременно поприветствовали Ставрогина все. Ну, почти все. Все, кроме Онегина. —Лучше бы терпения мне пожелали, а не здравия. А так, рад всех приветствовать. Сотрудники присели. Ставрогин как-то странно начал осматривать каждого из присутствующих и вероятно, не знал с чего начать. Висело неловкое молчание и лишь с конца стола были слышны какие-то смешки и шушуканье. —Ну-с, приступим. — более менее собравшись с мыслями, все же начал Ставрогин, хотя было видно, что он совершенно не понимает, что он должен сказать, — Сегодня ночью было совершено убийство, погибла девушка-студентка, на вид ей лет 19... вот... — Ставрогин был в ступоре. Да, годы без нормальной работы дают о себе знать. —Николай Всеволодович, извините, можно я? — встав из-за стола, спросила Дуня. Ставрогин махнул рукой, так и говоря, что можно. Авдотья Романовна кивнула головой и начала говорить: —Девушку зовут Ольга, нанесено ей лишь два ножевых ранения, а не куча, как в тот раз, который мы с вами никогда не забудем. Казалось бы, совершенно простое дело, а нет, преступник замёл абсолютно все следы, кроме вот этого, — она достала из кармана кителя упакованную пуговицу и положила на стол. Все привстали со стульев и с особым детским интересом стали осматривать обычную на вид пуговицу, — это все, что оставил убийца. Так же квартира потерпевшей выглядит… ну… не жилой. Когда мы все туда отправимся, если такое конечно случится, вы поймёте о чем я говорю. Мотив преступления тоже не совсем ясен, украшения не сорваны, убийство совершенно не с особой жестокостью, а в ящиках не рылись. Ещё одна интересная деталь! Одежда Ольги находится в идеальном состоянии, то есть без каких-либо разрезов, а это прям уж очень странно и нелогично, я думаю, вы и сами понимаете. Свет был включён, а на календаре сегодняшняя дата, что говорит нам о времени совершения преступления, то есть сегодняшняя ночь, как и сказал Николай Всеволодович. Ну и напоследок… — тут она достала ещё два пакета, — вот, ее зачетка и телефон. Ах, Николай Всеволодович, я книгу оставила на столе! —Ничего-ничего, мы в этой квартире еще не один раз побываем.Достаточно. Спасибо огромное, Авдотья Романовна, вы сегодня прям в ударе. Надо бы вас повесить… —Куда?! —На доску почета… А вы о чем подумали? — Ставрогин отвёл взгляд от Авдотьи Романовны и обратился к сотрудникам, — Все всё поняли? —Да, мы все поняли! — ответил за всех Верховенский. —Что ты понял? — нахмурившись, спросил его Ставрогин. —Как что? Что… кого-то убили… — обильно прожестикулировав, ответил Пьер. —Понятно. Ничего другого я от вас и не мог услышать... — прикрыв глаза, спокойно ответил Николай Всеволодович. Похоже, события сегодняшнего утра уже успели измотать его, да так, что на то, чтоб как-то агрессивно реагировать на выходки своих подопечных, сил уже не хватало. — Завтра я вам все объясню и постараюсь дать каждому по заданию, а пока, вы можете быть свободны.
