Смотри лишь на меня

- Спасти весь мир? Больше всего на свете я ненавижу таких, как ты - идеалистов, верующих, что могут спасти всех одним лишь желанием. Сюэ Ян уже давно не следил за своей речью, движениями или эмоциями. Он был разгневан, разгневан на то, что его тихая идиллия, воздвигавшаяся годами в один момент была разрушена. Он был расстроен тем, что был раскрыт так рано и совершенно неожиданно. Он был напуган, напуган потому, что понимал что слишком скоро потеряет что-то важное, и потому больше не мог контролировать себя. Секундную тишину прорезал громкий, болезненный, истеричный смех человека, которому всей душой хотелось зарыдать. Сюэ Ян смеялся. Он перестал видеть все вокруг, лишь собственная боль в боку пульсацией отдавалась во всем теле. Но парень не замечал и её, не хотел замечать ничего. Лишь предвкушал, когда на него бросятся с клинком, а потом бросят, втоптав в грязь. Снова. Но краем глаза Сюэ Ян заметил то, чего никак не мог ожидать. Сяо Синчень, мгновением раньше с громким надрывным криком державшийся за голову, неожиданно схватил меч. Мысли Сюэ Яня тут же прояснились, что-то в его душе закричало, что медлить нельзя. На подогнувшихся ногах парень подлетел к заклинателю и упал на колени прямо перед ним. И действительно, через секунду острое холодное лезвие полоснуло по его спине, окутав неимоверной болью все тело, затуманило разум, заставив слезы выступить на глазах. Лезвие не дошло до шеи — скорость Сюэ Яна не позволила Сяо Синченю поднять меч достаточно высоко. Первая дорожка слез окропила землю, оставив маленькие лужицы под коленями. Сюэ Ян не слышал, как со звонким лязгом на песок упал меч, он лишь почувствовал, как рука Сяо Синченя медленно опустилась. Сюэ Ян не слышал резкого рваного вздоха, он лишь ощутил, как грудь сидящего рядом заклинателя тяжелыми толчками поднималась вверх. Сюэ Ян не заметил, как задержал дыхание. Он знал, что никто его за этот поступок благодарить не будет. Знал, что этого недостаточно, чтобы его простили. Знал, что этого слишком мало, чтобы его не покидали. Сяо Синчень медленно, едва разгибая колени, встал с грязной земли. Сюэ Ян не смотрел на него, боялся увидеть отвращение на лице единственного в этом мире человека, который со всей теплотой принял его в свою семью. Сюэ Ян резко вздохнул, когда его горла коснулось тяжелое, леденящее своими намерениями лезвие чужого, но такого знакомого Шуанхуа. Юноша закрыл глаза и мысленно, неконтролируемо улыбнулся. Сяо Синчень жив, он успел. Сюэ Ян медленно придвинул шею к наконечнику меча, но внезапно ощутил, что обжигающий холод исчез. Послышался глухой лязг. Сяо Синчень убрал оружие в ножны. Сюэ Ян ждал, ждал, что услышит хоть слово, но в ответ ему говорила лишь тишина и тихие шаги, уходящие прочь. Он не мог больше терпеть, упал на землю, едва удержавшись на руках, чтобы не удариться лицом. Спину пронзила резкая волна боли, тело охватило судороги, голова налилась свинцом. Юноша схватился за грудь, с силой оттянув одежды – легкие горели, горло немело, не позволяя сделать и вдоха. Сюэ Ян кричал, кричал, надрывая легкие. Сюэ Ян рыдал, рыдал до боли в глазах. Но ни один звук не вышел из его груди, ни одна слеза не скатилась с его глаз. Руки подогнулись, и, не в силах больше держаться, Сюэ Ян рухнул на землю. Было больно. Он впервые чувствовал настолько нестерпимую боль. Спина не болела. Болела душа. Он знал, что никто его благодарить не будет. Знал, что всего этого недостаточно, чтобы заслужить прощения. Знал, что совершенных им поступков было слишком много, чтобы его не покидали. Знал, но маленький мальчик внутри отчаянно надеялся, что его не оставят одного. Не этот человек, ни в этот раз... И маленький мальчик внутри Сюэ Яна умер с уходом человека, которого он любил всей душой. А вместе с ним что-то умерло и в душе самого Сюэ Яна. Он не вставал, продолжал лежать на земле, свернувшись калачиком, не видя ничего, кроме собственной крови, не слыша ничего, кроме собственных приглушенных всхлипов. Он не чувствовал горячих слез, не чувствовал холодной боли. Сюэ Ян хотел лишь бежать, догнать Сяо Синченя и упасть ему в ноги. Молить о прощении и понимании. Молить, чтобы он остался. Но парень знал — никто его слушать не станет. Сюэ Ян не чувствовал горячих слез, не чувствовал холодной боли. Сюэ Ян чувствовал лишь тяжелую пустоту. Сюэ Ян сходил с ума. Он не знал, в какой момент смог встать, не соображал, как, едва не валясь с ног, дошел до хижины, не заметил, как упал прямо посреди коридора, не зная, куда ему теперь идти. Заклинателя не заботил глубокий порез на спине или колотая рана в боку, не заботила дикая слабость. Он не обращал внимание на режущий легкие кашель из-за протекшей крыши, потому что теперь некому было ее починить. Некому было ему помочь. Некому было заставить бороться дальше. Три дня проходили неимоверно долго, Сюэ Ян не спал, но время от времени чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Ночью снова шел дождь, а на рассвете на землю опустился влажный туман, заставляя содрогаться от холода. Это была первая ночь, когда боль от загноившихся ран слегка утихла, а утомившийся разум просветлел от хаотично метавшихся мыслей. Это была первая ночь с того дня, когда раненому Сюэ Яну удалось уснуть. Рано утром из-за двери раздался чей-то настойчивый стук, звонким эхом отразившийся в голове Ченмэя. Он медленно открыл глаза и уже хотел крикнуть кому-нибудь, чтобы прогнали незваного гостя, но закрыл рот, сомкнув губы в тонкую линию. Звать было некого. Сонный разум юноши не сразу понял, что произошло, и только через секунду Сюэ Ян с широко распахнутыми глазами попытался встать. Голова стояла кругом, мысли кипели, старые раны снова открылись. Но парня не волновало больше ничего. Надежда, угаснувшая несколько дней назад, снова подняла свои волны из глубины души и нахлынула потоком на разум Сюэ Яна. Он резко встал с пола, но не выдержал веса собственного тела и рухнул обратно, больно ударившись виском о деревянный пол. - Даочжан... Даочжан. Оперевшись о стену, он подтянулся на руках и встал в полный рост, чувствуя, что если останется на месте еще хоть на секунду дольше, то точно не избежит второго падения. Сюэ Ян, крепко вцепившись в углы дверных проемов, быстро, насколько хватало в конец иссякших сил, пошел ко входной двери. Он не думал, ноги сами несли его. Сердце само рвалось вперед, желая увидеть лишь одного. - Это ты, даочжан, ты пришел. Ты пришел. Ты здесь. Преодолев коридор, он резко, насколько мог, отворил дверь и сделал шаг вперед. Заветное "Даочжан" готово было сорваться с бледных губ, когда он увидел, что впереди стоит вовсе не желаемый всей душой человек. Мужчина, пришедший так рано, был всего лишь очередным жителем города, одним из тех многочисленных, которым Сяо Синчень никогда не отказывал в помощи. Мужчина был спокоен, но слегка нетерпелив, а увидев на пороге смертельно бледного и согнутого Сюэ Яна, невольно сделал шаг назад. - Извините, а здесь проживает слепой господин? Мне сказали, что я могу обратиться к нему за помощью, если потребует нужда. Сюэ Ян все еще не понимал, что за картина разворачивается перед ним, но слова "слепой господин" заставили его содрогнуться. Он стоял, не двигаясь с места, но гнев, подхлестываемый раздражение от усталости становился все больше. "Слепой господин? Сяо Синчень? Здесь? Его здесь больше нет! Его никогда здесь больше не будет!!! Он ушел и никогда не вернется!" Мужчина ждал ответа, но видя, как Сюэ Ян меняется в лице, слегка поежился. - Извините, так он... И Сюэ Ян не выдержал. Он с таким трудом заставлял себя не думать об умершем для него прошлом, но всего лишь два слова разворотили на сердце кровавые раны, заставив надежду исчезнуть из его души окончательно. - Пошел прочь! "Сяо Синчень ушел." - Пошел прочь!!! "Он больше не вернется." - Проваливай! Его здесь нет! "Ты опять остался один." - Я УБЬЮ ТЕБЯ! "Умри без него" Сюэ Ян не заметил, что пришедший недавно мужчина уже давным-давно в страхе покинул двор. - Я убью тебя... Не заметил, как горячие слезы боли, обиды и безысходности тонкими струйками заскользили по его щекам. - Проваливай... "Умри за него" Сюэ Ян осел на пол, подгибая под себя колени, и громко, что есть силы, закричал. Закричал, желая вытянуть воспоминания, закричал, желая выплюнуть отчаянье. Закричал, желая, чтобы его услышали. Но его не слышали. Он слабо, не имея больше сил, ударил по стене, захлебываясь в собственной боли. Он не вставал, больше не мог. Лишь на коленях дополз до середины комнаты и лег, по-детски беззащитно обняв себя руками, скуля в тишину. Это было последнее, что он смог сделать перед тем, как сознание окончательно покинуло его.