Академия секса

Мне тяжело, я смотрю вперёд и не понимаю, что происходит. Сердце бьётся чаще, а в голове туман: он решил идти за мной? Глупо, безрассудно и нагло — я недостойна этого. Мне хочется кричать от непонимания, но также утопать в его объятиях, вдыхать аромат парфюма до тех пор, пока сама не стану им, пока не рассыплюсь к чёртовой матери у его ног. Плачу, очень сильно плачу, потому что тяжело делать выбор. Прости меня, Егор, прошу, вновь прости за мой выбор. Поцелуй обжигает губы и я улыбаюсь, чувствуя на языке солоноватый вкус слёз: мне не тяжело, мне пиздец как хреново. Чувство граничащее с безумством и лихорадкой, холодным и горячим, любовью и ненавистью. Снова ненависть к себе, я не могу от неё избавиться и, наверное, всю жизнь буду себе это припоминать, ведь сейчас твёрдо понимаю: никогда не отпущу. Я не видела тебя год, чёртов год, и когда твоё лицо мелькнуло в коридоре университета: обрушилось всё. Клянусь, я забыла, как дышать, забыла, что мне нужен воздух, ведь им в тот момент непоколебимо стал именно ты. Год я не могла общаться ни с кем, кроме Димы: все были не любимы, не красивы, не интересны, не душевны. Лишь твои глаза и смех привлекали меня, снились по ночам, лишь твоё спокойствие и рассудительность всегда меня цепляло. Я трясусь, смотря на тебя, меня действительно берёт дрожь, и я боюсь отпустить. Думала, что поступаю правильно, уехав из Академии, но какого чёрта я смела оставить своё сердце в стенах того учебного заведения, думая, что смогу всё позабыть? Какого чёрта я вообще смела так думать. Я знаю, если бы все рассказала, ты бы остановил, не позволил такому случиться. — Хватит плакать, — шепчешь нежно, целуя в нос, а я не могу остановиться. — Прошу тебя, ведь теперь я рядом. Мне становится ещё тяжелее от этих слов, ведь рядом не было меня. Когда он так нуждался во мне, я просто сбежала от проблем, всем сердцем надеясь на то, что он возненавидит меня. Смогу ли я простить себя и свои действия? Смогу ли я так, блять, сделать? — Только пожалуйста, не убегай от меня больше. Он сжимает меня сильнее, вкладывая в эти слова особый смысл. Как можно было додуматься до того, что он позабудет обо мне? Почему я поступила так? Я чувствую себя защищённой, теперь я понимаю, чего мне так не хватало всё это время и из-за чего я принимала таблетки для сна. Сон шёл редко, но когда был — всегда снился он. Я понимаю, насколько люблю человека и как сильно скучала по нему. Понимала это и тогда, когда Дима общался с ним по телефону: слышала голос и проваливалась куда-то вниз, туда, откуда никто не сможет достать и не смогут дотянуться, чтобы помочь выбраться. А он одним своим присутствием, этими чёртовыми синими глазами, вытянул меня наружу и смог подкинуть выше: прямо туда, где не было темноты. Прости меня, Егор, прошу, вновь прости за мой выбор, но как я могу жить, когда так сильно люблю тебя? Когда не могу отпустить и задыхаюсь в истерике. — Николина, — шепчет он, поднимая голову за подбородок. — Я теперь рядом, всё хорошо… — Когда-нибудь ты станешь моим, — перебиваю, не даю закончить. — Ты перестанешь чувствовать боль, я обещаю, я клянусь. — Зачем? Если ты рядом, то боли нет. — Потому что люблю тебя. Я исправлю то, что наделала. — Николина, почему ты такая глупая? Усмехается, легко дотрагиваясь до моих губ и я теряюсь, полыхая в его объятиях. — А почему ты такой упёртый, Егор?