thank god i'm not you

Ночные пейзажи ночного пригорода радуют глаз. Здесь тебе нет страшных высоток, нагромождения зданий и бесконечного потока людей, которые уже не знают, насколько выше можно застроить Сеул, чтобы каждый в этом муравейнике нашёл себе крышу над головой. Довольно свежо, и Доён позволяет себе такую роскошь, как открытые окна, в одно из которых мужчина сразу высовывает ладонь, позволяя прохладным потокам воздуха облизывать её. Скрываться и строить из себя невесть не надо — в этой короткой поездке он позволяет себе скинуть маску, чтобы сделать глоток кислорода. Водитель просто не обратит на это внимания, а помощницу Ким отпустил ещё после прослушивания, намекнув, что встреча будет приватного характера и что она все-таки ни коим образом не является основным расписанием. Девушке просто ещё слишком рано знать, что вечером Доён приступает к своей второй, более любимой, работе, которая порой повышает уровень тревоги до максимального уровня, заставляя каждое утро (именно в то время, когда Доён только заваливается домой) чувствовать себя хуже выжатого лимона, из которого сначала сделали лимонад, а затем из мякоти и цедры сделали прекрасный пирог, подгоревший в итоге в печи. Иногда усталость была приятной, но не настолько, чтобы по несколько раз за неделю убиваться ради частички кайфа. Это так же непременно относится к некоторым бонусам, несущим эмоциональную нагрузку, как от нежеланного подарка на Рождество. Киму даже тяжело представить, чем же сегодня его обрадует исход очередного вечера среди кучки, старых и не очень, толстосумов, знающих радость своих увядающих дней в таких небольших собраниях на пару десятков человек. Быть спонсором таких вечеров довольно полезно для репутации среди некоторых кругов, что до сих пор удерживает Доёна в роли мистера Гэтсби, который только и наблюдает со стороны, попивая лёгкое шампанское , как преступники от горя не знают во что вложить свои нечестно заработанные капиталы, и какую молодую девчонку ощупать в следующий раз. Дни встреч спонсоров и молодых птичек стали регулярными "праздниками" в каменном особняке, довольно просторно, скажем, на целую семью и дюжину прислуги. Дорожка перед ним вымощена гравием и забавно потрескивает под шинами дорогих тачек, количество которых порой достигает такого множества, что лужайка становится импровизированной стоянкой. Доён уже даже перестал считать, сколько он отваливает садовникам, чтобы те каждый раз приводили грязное месиво во что-то более походящее на то место, где можно было бы спокойно устроить пикник или поиграть в фрисби со своей собакой. В общем, местечко неприметное и не очень выдающееся своими габаритами. Ким редко останавливался здесь не по работе. Но все же люди любят выходные? Так же и Доён любит провести уикенд на заднем дворе, смакуя что-нибудь из своего погреба или просто заглатывая пойло, заботливо привезенное Джэхеном, который просто обожал это место, но не решался приезжать столь часто, чтобы лишний раз не влезать в личное пространство друга и не срывать свои поганым языком важные сделки. Хоть за это Доён мог быть благодарен. После тёплого салона машины улица кажется более чем прохладной. Мужчина захлопывает за собой дверцу и останавливается, втягивая в себя свежий воздух. Голова начинает трещать ещё больше от перенасыщения кислородом, а руки — подрагивать из-за мандража перед встречей. Сегодня здесь будет тихо, да и гость будет только один. Но всё это в сумме важнее, чем фуршет на полсотни гостей. Всё будет намного скромнее: только пахнущий дубом кабинет Кима и бутылка початого виски. Доён уже ставит себе в голове галочку на тему того, что улыбка должна яркой, а походка — уверенной. Всё точно так же, как и у его пташек. Продавец должен соответствовать своему товару, и Ким должен показывать всем своим видом, что он знает, что делает. Будет неприятно, если эта сделка сорвётся только из-за того, что его голос дрогнул в самый ответственный момент. — Здравствуйте, господин Ким, — домосмотрительница, женщина средних лет, низко кланяется, когда Доён с лёгкой руки распахивает дверь. Он лишь сдержанно кивает ей в ответ, ступая дальше по тёмному паркету, который даже до сих пор поблескивает после уборки, — Чай, кофе? Может быть подать ужин? — Я вам скажу, тётушка, если что-то понадобится. Спасибо, — Доён отвечает, взобравшись на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. Ком в горле даже не позволяет думать о голоде. Возможно, хочется выпить чего-нибудь, но Доён мотает головой, отгоняя эту мысль. Стоит дождаться гостя, иначе он точно наделает каких-нибудь глупостей заранее. Лучше справляться с проблемами по мере их наступления. Его кабинет находится прямо в конце коридора. Тяжёлая дверь прямо-таки выделяется на фоне света настенных бра и тканевых обоев, которые вместе с ремонтом шли бонусом от декоратора. В тот момент Доёну было главное, чтобы место выглядело прилично, на некоторое безвкусие он даже внимание не обратил по своей молодости. Главное, что темно-коричневая матовая дверь смотрелась вполне гармонично, вытягивая всё внимание на себя. Это единственное, о чем Ким здесь позаботился — даже поставил замок, один ключ от которого всегда хранится в нагрудном кармане его пиджака, а второй надёжно запрятан в квартире Юно, вместе с пинкодом от сейфа для документов. Короткий ворс ковра неприятно скользит под туфлями, пока Доён неспеша лавирует по коридору. Ключ уже теплеет в его ладони, а затем спокойно проникает в замочную скважину, открывая дверь с приятным для слуха щелчком. Запах спертого воздуха и прелой бумаги заставляет слегка поморщиться. Доён проходит внутрь и сразу спешит распахнуть окно, надеясь, что хвоя хоть как-то спасёт положение. В глаза так некстати бросается небольшой слой пыли на книжных полках и клякса от чернил на лакированной поверхности стола (перьевая ручка в подарок от Джэхена создала мини-катастрофу). Сердце начинает биться чуть сильнее — всё уже начинает идти не по плану. Перфекционизм Доёна страдает от него же самого. Но навязчивую паранойю о том, что доверять ключ от этого места кому-то ещё, так и не даёт покоя. ; На столе две новых ручки, стопка бумаги и свежий экземпляр документов, копию которых Ким учтиво хватит в верхнем ящике. Поднос с напитками на любой выбор давно принесён служанками и стоит на низком чайном столике около дивана. Доён же нервно приземляется на стул, ожидая рокового момента, уткнувшись лбом в ладони. Волнительно как никогда. — Господин Ким? К вам гость, — звучит три тихих стука. Мужчина даже слегка подрывается, чтобы быть готовым отвесить уважительный поклон. Всё внутри сжимается, когда слышится чужой приглушенный смех и болтовня. Гость куда более озабочен своим сопровождением в виде плосколицего громилы, чем желанием привнести дух деловой встречи в это помещение. Тэн. Знакомый ваших знакомых, который оказывается и вашим знакомым. Человек, который знает каждую чёртову собаку и место для закладки в этом городе. Парень с невыговариваемым именем и довольно длинным послужным списком. И это было просто чудом, что он смог найти окно в своём драгоценном расписании, куда так удачно впихнулась встреча с Доёном. Хотя ходят легенды, что работе он выделяет от силы два-три дня в неделю, а всё остальное время развлекается в своих барах и клубах, поддерживая марку качества. — Господин Ким! Называйте меня просто Тэн, не утруждайтесь. Рад наконец-то встретиться с вами. Как поживаете? — Доён был уверен, что собеседник вот-вот накинется с объятиями, но всё обошлось довольно крепким рукопожатием и зверской белоснежной улыбкой, не угасающей ни на секунду. — У меня всё отлично, а у вас? Слышал, хотите выкупить ещё одно местечко в центре, —давить нужно осторожно. Применять тактику, в которой гостю будет комфортно. Поэтому стоит болтать побольше, уподобляясь, показывая, что они на одной волне. Доён бы даже улыбнулся, но это скорее превратилось в дрожащую гримасу. — Слухи в наших кругах расходятся удивительно быстро. Я даже немного удивлён. Забавно узнавать все сплетни первым, а ещё забавнее оказываться в их самом центре, — Тэн продолжает осматриваться, проводит ладонью по кожаному изголовью дивана и в итоге с пружинистым звуком приземляется на него, пока Ким продолжает отстранённо полусидеть на столе, чуть облокотившись на него. Гость тянется к стеклянному графин юу и вы дергивает из него пробку, принюхиваясь. Его небольшой нос подергивается от резкого запаха, но мужчина не спешит навсегда закупоривать сосуд, отливая немного алкоголя в граненый стакан. Доён же продолжает приглядываться и сопоставлять рянее узнанные факты с увиденным прямо сейчас. Совпадений пока достаточно много, всего того, что успела наболтать Хёна вполне хватает, чтобы составить относительно правдивый портрет: болтливый коротышка, улыбка, костюм и бабская блуза. Внешне и внутренне довольно приятный, но сразу покажет если, что-то его будет не устраивать. Немного схож с Доёном в отношении к работе и вертится в довольно похожей сфере. — Так, что? Будем подписывать сегодня какие-нибудь бумажки? — совершенно спокойно, может, немного со смешливым тоном. Ким всё равно немного напрягается (с профессионализмом у него всё ещё небольшие проблемы),— Ты хороший парень. И это всё, что нам известно. Нам — ребятам из подполья. Подполье это не больше, чем обычная кучка таких больших боссов, как Тэн. Чтобы попасть туда, нужно заслужить доверие. Доён у и так слишком повезло что его скромной личностью уже заинтересовались. —Хочешь узнать получше? —Ким Доён, ты тёмная лошадка. Должен же кто-то понять, стоит ли с тобой работать, и что ты из себя представляешь, милый,— эти слова вносят какую-то, небольшую, но уверенность. Тэн рассматривает что-то на дне пустого стакана, а затем из-под ресниц кидает на мужчину взгляд. Доёну терять нечего. Всё удивительно складывается в его пользу. Тот призрачный, возможно слегка напускной авторитет сослужил ему должным образом. —Когда твои люди будут готовы заверить документы? Ты можешь поставить подпись прямо сейчас. —А тебя даже и уговаривать не надо,— белозубая улыбка сверкает к вечерних сумерках. —Я думал, мне придётся заниматься этим сегодня, — Ким немного расслабляется, но не настолько, чтобы полностью попасть в чужие сети. —Даю тебе возможность передохнуть перед самым интересным. ; — Привет, меня зовут Марк. Надеюсь, мы уживемся вместе. Донхёк дрожит всем телом, его будто окунают в ледяное озеро с головой, а выныривает от тридцатиградусный мороз. На языке привкус пыли, а в носу начинает пощипывать от запаха гари и поступающих слёз. Всё это будто происходит с ним наяву, раз за разом, проигрывая этот чертов сценарий как заевшую плёнку. Ли ворочается в постели, сминает под собой простыни. Подушка давно оказалась где-то на краю кровати, и подросток ерзает затылком по голому матрасу. Картинки мелькают перед глазами, но веки расцепить не получается. Донхёк упорно пытается вырваться из этой ловушки, но спазм в теле нарастает всё больше, практически обездвиживая. Парень трется головой о голый матрас, распластавшись на спине. До невыносимости хочется увидеть белый потолок, просто впериться в него взглядом на долгие часы. Фаза сна сменяется на реальность. Внезапно и ослепляюще. На потолке утренние лучи солнца, они расползаются дальше по комнате, но Донхек не может даже повернуть головы, чувствуя удушливый жар. Он немо моргает и ещё больше теряется, ведь в этот раз он не слышит. В этот раз ему не за что ухватиться слухом. Все слова сразу возникают в голове. Сонный паралич. Раньше, когда Ли жил в фамильном доме, он был обычным явлением. Отец и ужасы, происходящие в подвалах особняка, оставили довольно большой след на неокрепшей, на тот момент, психике Донхека. Мешки с трупами, которые почти каждые два дня вывозили с заднего двора, и полуголые шлюхи, сбегавшие с деловых приёмов, — их парень видел постоянно. Иногда тоже хотелось или на крайний случай уехать отсюда в трупном мешке. — Заманчиво звучит, да? — ведёт ногтем по влажной щеке и заправляет локон за ухо. Донхек не может слышать своего дыхания, но чувствует, как вздымается грудная клетка в такт голосу, звучащему в идеальной тишине. Голос знакомый. Тот самый, который отзывается на "Марк" или в крайнем случае на "Минхён".