thank god i'm not you

Каждое утро начинается подобно новому испытанию. Хотя, возможно, жизнь Донхека стала чуточку проще в самом извращенном значении этого слова. Некоторые мелочи теперь ощущаются иначе. Нет громкого будильника, которым всех будили в интернате, постоянного ночного шепота соседей и стука сотен лакированных туфель о паркет. Больше нет этого круговорота звуков и красок. Донхёку больше не надо подниматься в семь утра, чтобы успеть на общий завтрак к восьми, а затем бежать на уроки к восьми сорока. Теперь вообще никуда бежать не надо: максимум можно пройтись по площади комнаты и завернуть на кухню. Сегодня утро сильно отличается от всех предыдущих, когда Донхёк просыпался от вибрации телефона под подушкой. За окном уже пасмурное субботнее утро, Ли пробуждается сам и лёгким чувством тревоги, опускающимся от горла до желудка. Ночь была не самая приятная, и парень пытается сморгнуть её вместе с корочкой засохших слёз. В висках неприятно стучит. И общее состояние, как после отличной пьянки, которую пришлось испытать всего лишь один раз в жизни. Тогда в интернате. Это был какой-то праздник. Возможно даже фестиваль в городе, после которого им разрешили оттянуться в жилых корпусах. Донхёк даже тогда засомневался, знают ли местные, что такое веселье. После тусовок в большом городе, посиделки в общежитии казались чем-то мизерным, где даже по-настоящему не расслабишься. Не сказать, что и тогда Ли это удавалось. Загнаться в туалет клуба с бутылкой водки, не равно отдыхать. — Чего застыл здесь? Не мог другого места найти? — Донхёк помнит этот момент слишком отчётливо. Именно тогда он решил, что лучшей идеей будет растянуться прямо в дверном проёме кладовки. — Лежу везде, где захочу. Сегодня можно делать всё,— язвит он в ответ, прекрасно зная с кем он разговаривает и чем это может обернуться. Марк Ли. Старшеклассник, спортсмен, отличник да и просто прекрасный парень, к которому не сложно питать симпатию. Донхёк пересекался с ним слишком редко, видел лишь издалека на завтраках, обедах и ужинах. И то, лишь профиль, мельтешащий от собеседника до тарелки. — Хочешь, можешь переступить через меня, — Донхёк смешно разводит руками в воздухе, так и продолжая лежать головой в кладовке, а ногами в коридоре. — Расти не будешь, — звучит в ответ смешок. — Думаю, мне хуже от этого не станет. И действительно, за эти полтора года Донхёк не вытянулся ни на миллиметр. Он проверяет практически каждый день. Встаёт перед зеркалом и проводит взглядом невидимую отметку. Делая вывод, что он застрял, а все вокруг него стремительно меняется. И Донхёк не знает, поспеет ли он за всем этим. Его будто поместили в коробку, хорошую такую. Стеклянную, с дырочками, чтобы кислород поступал. И теперь наблюдают, что же с ним будет. Так же примерно он ощущал себя в интернате, где каждое твоё передвижение должно было согласовываться с куратором, табель успеваемости каждые две недели высылался родителям на почту и каждый месяц в главном холле вывешивался рейтинг учеников. Донхёк ожидаемо был где-то в середине. Ни то ни сё. Не самый лучший, но и не самый худший. Учёба там была скорее как способ забить свободное время, а не что-то важное, ради чего можно убивать свои нервные клетки ежедневно. Донхеку нравилась литература. И её он делал с удовольствием. Завёл себе даже карточку в библиотеке и просрочивал кучу книг, потому что набирал их такое количество, что не успевал прочитать всё сразу. — У тебя зрение ещё не село? — Джемин на другой стороне комнаты рубится в какую-ту игрушку на телефоне, который, кстати, запрещён местными правилами. Ли каждодневно наблюдает, как сосед ползает у подножия кровати, выковыривая дощечку из паркета, чтобы добраться до импровищированного тайника, любезно оставленного прошлыми поколениями. — А у тебя пальцы ещё не отсохли? Так весь день и слушаю крацанье. — Кто бы говорил. Ты же знаешь, что ты очень громко вздыхаешь, переворачивать страницы? Джемин вроде парень неплохой, но чего-то ему не доставало. Они были не очень близки в понимании Ли, но порой сосед считал немного иначе, посвящая в его в самые нелицеприятные подробности своей жизни вне пансионата. Так им косвенно пришлось стать друзьями, ведь На был тем ещё прилипалой. — Так ты вчера познакомился с нашим золотым мальчиком? — он наконец-то откладывает свой телефон, но, к сожалению, обращает внимание на Донхека. — Марк? Не то чтобы можно было назвать это знакомством. Просто небольшой конфуз, — Ли тоже приходится отложить книгу. Физиономия Джемина максимально ехидная, а смешки не вызывают доверия. — Говорят, наш чудо-мальчик искал кое-кого сегодня... Ну так, просто, чтобы ты потом не боялся ходить по тёмным коридорам или ронять мыло в душе, — Донхёк вскидывает брови, явно не улавливая шутки. — В смысле? — Ну, знаешь, слухи здесь разные ходят, — понижает голос до шепота, делая до невозможности заговорческий вид, — Вдруг Ли любит мальчиков помладше? — Господи, как же меня достали ваши тупоголовые шутки. Хуже футболистов, ей-богу! — Да расслабься. Говорят, просто хотел узнать, что за странный парень живёт на четвёртом этаже, ноу хомо, брат, — Донхёк закатывает глаза в очередной раз. Джемин слишком странный. ; Тэён снова подводит сам себя. Стрелка часов стремительно подбегает к десятке, а мужчина опаздывает. Пока ещё не сильно, но если не поднажмет, но не избежать ему всплеска подростковых эмоций. Затишье перед бурей не радует его: личный телефон молчит, а рабочий разрывается от количества непрочитанных сообщений. Остаётся надеяться, что Донхёк просто проспал, а люди с работы наконец-то врубятся, что у него выходной. Первый за долгое время. Со смерти отца отца прошло полтора года, которые были наполнены одними сплошными страданиями для Тэена и окружающих его людей. Пытаться оживить труп стоит конечно многого. Но Тэену худо-бедно удалось сделать это: он сшил конечности между собой и наполнил их прочным каркасом и другими, жизненно необходимыми, внутренностями. Остаётся только финальный штрих — хорошенько шибануть по этому всему током, к чему Ли стремится вот уже последние несколько месяцев, чтобы фальшивое сердечко наконец застучало. План ещё в разработке, и Тэён продолжает ломать голову над его составлением, честно говоря, даже не представляя, когда он уже приблизится к верному пути. Дела идут не столь гладко, как хотелось бы. Головорезы с трудом принимают то, что владелец трона давно сменился, а вместе с ним поменялись и некоторые законы. Тэён здесь не для веселья, он не будет, подобно своему отцу, простреливать головы неугодных ему и ужинать чужими страданиями. Шутки кончились, и настало время собирать королевство по кусочкам. Отец учил Ли многому, но совсем не тому, что может пригодиться. — Алло? Тэн! Да-да, привет. Не рановато ли для тебя? Я думал, ты у нас ночная птичка,— Тэён как-то расслабляется, когда слышит на том конце провода знакомый голос. Светофор загорается красным как нельзя вовремя. — Дела кое-какие возникли. Закрыл клуб и побежал к своим ласточкам. Не люблю оставлять их одних надолго, ведь в бизнесе нельзя даже на своих людей положиться, — так и не скажешь, что Тэн не спал целые сутки. Обычно в такое время он уже спит мёртвым сном в своём пентхаусе, — Вообще, я как услышал новость о твоём выходном, даже ушам своим не поверил. Неужели. — Семейные обстоятельства. Время поиграть в родственников. Снова,— наконец-то загорается зелёный. До жилого комплекса остаётся всего ничего: два мягких поворота направо и прямо по улице. Стрелка часов перемещается ещё на пару делений, будто намеренно делая это быстрее, чем надо  — Ему не стало лучше? — Тэну искренне интересно, Тэён знает это. Эту фразу он слышит в последнее время чаще, чем своё имя. Она непомерно раздражает, потому что — нет. Нет пожвижек, никаких. Совершенно. Вот уже несколько месяцев, часть из которых Донхёк провел в больнице, даже не видясь с Тэеном. — Мы готовимся к самому худшему. Донхёк уже начал учить язык жестов, самостоятельно конечно, и, думаю, мне тоже придётся, потому что экран телефона и блокнот мой брат упорно игнорирует. Ему хочется разговаривать, хотя бы как-то, — Ли чуть прибавляет газ, заезжая на под земную парковку. Тэн в трубке сдавленно охает, подобно дальней гиперопекающей родственнице, переодически надоедающей своими звонками. — К вам приедет тот чудик из Америки? Ну, тот чудо-врач?— фраза тонет в зевке. — Он один из лучших. Бывший военный доктор. Он-то должен разбираться в подобных случаях,— чем больше Тэён говорит об этом, тем меньше становится уверенность в собственных словах. — Может вам ещё к психиатру сходить? — Не самое лучшее время для шуток, Тэн, — он каконец заезжает на парковку, двигаясь в самую её глубь. — Ну, ты подумай ещё над этим. Может и тебе пропишут какие-нибудь таблеточки, да и мальцу они не помешают. — Так зачем ты звонил? — Ли начинает раздражаться, поэтому лучше всего свести разговор к завершению. — Недавно был у кое-кого в гостях. Подписали договор. Возможно тебе это будет интересно, — кажется будто мужчина оживает, настолько ему не терпится поделиться своей маленькой радостью. — Можем это обсудить позже? Подъеду к тебе ночью. — С удовольствием выделю тебе минутку в своём забитом расписании, сладкий. Если понадобится какая-нибудь помощь, то звони. Сквозь огонь и воду, дружище. — До связи. Тэён с остервенением убирает телефон в карман пиджака и тянется к ключам, чтобы заглушить мотор. Становится совсем тихо. Минутная стрелка с мерзкими тиканьем замирает на очередной отметке. Впервые хочется прислушаться к совету Тэна, и положить что-нибудь под язык.