Две полоски - это жопа...?

Юнги мчится по коридору больничного отделения, намереваясь найти Гука. Когда младший позвонил и начал орать в трубку: «Хён, хён, мы, кажется, рожаем!» и «Юнги-хён, ему больно, он плачет, помоги!!!», Мин, смотревший на тот момент десятый сон, гепардом бросился на выход. Конечно, оставлять Чимина одного посреди ночи — не лучший вариант, но альфа внутри рвался защитить младших и быть рядом. Хотя, по сути, защищать их было совершенно не от чего, но инстинкты брали своё. Да и Чимин последние несколько недель спал крепко и долго, порой альфа будил его, чтобы банально накормить. Так что сейчас старший практически летел по длинному коридору, подгоняемый адреналином и инстинктами. Мечущаяся фигура Чонгука обнаружилась почти в самом конце отделения. На альфе не было лица: бледный, глаза испуганные, руки и губы трясутся, словно в припадке; он даже не переоделся перед выходом. Заметив старшего, Чонгук бросился к нему, чуть не сбив с ног. — Хён, ты приехал… — Гук, успокойся, — Мин схватил младшего за плечи, — где Тэ? Он уже рожает? — ТэТэ в палате… я не знаю, хён… меня не пускают… он так кричал… хён, помоги… — ошалело бормотал Чонгук, — Хён, я не выдержу… хён… он плакал… ему так больно… Юнги-хён… — Так, сядь! — Юнги толкнул брюнета, припечатав задницей к скамейке, — прекрати истерику! С Тэхёном всё будет нормально, это всего лишь роды. — Но хё-ооон… он кричал… — Конечно, кричал, из него же человек лезет! — Человек… — Чон уставился в одну точку, ероша волосы на затылке, — Хён! А малышке не больно? Хён?! Юнги, смачно выругавшись, отвешивает подзатыльник истерящему альфе. На самом деле, ему хочется присоединиться к младшему и повыть. Ведь это же Тэхён, его маленький, хрупкий тонсен. Младший брат, которого у него никогда не было, которому сейчас действительно очень больно и, скорее всего, страшно. Альфа внутри рычит и царапается, хочет броситься на защиту омеги. Юнги всегда считал Тэхëна членом семьи, да и Чона теперь тоже. А что же с ним будет, когда начнёт рожать Чимин?! Мин холодеет всем телом, осознавая, что совсем скоро его Минни ждёт то же самое. Те же боль, страх и слёзы. От подступающей истерики его спасает голос акушера. — Господин Чон? — Да! Это я! — Чонгук вскакивает с места, подлетая вплотную к пожилому омеге, — как он? На удивление, взгляд альфы приобретает осмысленность и ясность. — С вашим мужем всё хорошо, осталось совсем немного, но он очень требует вашего присутствия. — Я согласен… — Постойте! — вклинивается Юнги, — Он только что метался по коридору в истерике, вы уверены, что ему можно? — Господин Чон? — акушер внимательно осматривает альфу перед собой, — вы в состоянии трезво мыслить? — Да, — твёрдо говорит тот, — я должен быть рядом с ним, нам обоим так будет спокойней. — Хорошо. А вы…? — он поворачивается к Юнги. — Он брат Тэ, — перебивает Гук, не давая старшему ответить, — ему можно остаться? — Хорошо, — врач, удовлетворенный ответом, кивает и разворачивается к двери в палату, — можете подождать тут, за углом есть автомат с кофе. *** — Тужьтесь, господин Ким… — Я Чон!!! — Простите! Господин Чон, вам нужно тужиться, головка малыша почти показалась… — Я не могуууууууу… — Дышите! Все хорошо, вы справитесь… давайте… раз-два-три, ТУЖЬТЕСЬ! — Ааааааа… не могууууу… Гуки… — Малыш, я рядом… — Гуки, я не могу… Гуки… — Шшшшш, всё хорошо, ты умница, — Чонгук одной рукой гладит мужа по голове, а другой крепко сжимает его ладонь, — у тебя всё получается! Ты слышал доктора? Головка почти вышла… дыши, малыш… вот так, хорошо… наша Сольхён скоро будет с нами, ты совсем скоро сможешь взять её на руки… давай, детка, потужься ещё немного… — ААААААААА… — Вот так, хорошо, мой маленький, почти всё… — Гуки… Гуки… — Да, мой хороший, я держу тебя. — Гуки… она же… она же у нас красивая?.. — Самая красивая… — Она… замечательная, правда? — Самая замечательная… — Мы же любим её… она же… ОООООХ… — Давай, детка, тужься!!! — Гукиииииии… — Вот так… — Уф… мы…мы же будем её любить не смотря ни на что… — Конечно, Тэ! Мы уже любим её! Она самая лучшая девочка… — Да, наша… Гукииии… Аааааааааа… — Давайте, господин Чон! Не останавливайтесь, ещё! Я держу головку, ещё чуть-чуть… Вот так! По палате разносится громкий крик младенца и отчётливый аромат липового меда. Тэхен начинает плакать навзрыд, только учуяв запах своей крохи — омега! Значит, все было ошибкой, у их девочки нет никаких отклонений. Она здорова! Здорова! Чонгук, также учуяв насыщенный сладкий запах, прижимает к себе измученного мужа и тоже начинает тихо плакать. Он так счастлив сейчас. — Поздравляю, молодые родители! — Врач аккуратно передаёт малыша в руки Тэхёна, — у вас здоровенький омега. Вес 2,500, рост… — Постойте, — альфа переводит взгляд с крохи на акушера, — что вы сказали? — Вес… — Нет-нет, вы сказали «здоровенький», но ведь… — Всё верно, у вас здоровый мальчик-омега, поздравляю… — Мальчик? — Мальчик… — Шепчет Тэхён, поглаживая пальцем по сморщенному лобику, — Гуки, посмотри на него… Чонгук переводит расфокусированный взгляд на своих омег и сердце пропускает удар. Их мальчик… Такой крохотный и беззащитный. Ну и пусть врачи ошиблись во всём, главное, что малыш здоров. А девочку они ещё родят, потом. — Гу, хочешь его подержать? — Что? — Подержать, — омега аккуратно передаёт сопящего сына мужу. — Такой крохотный, — Гук завороженно смотрит на малыша, — Тэ, он такой лёгкий, как пушинка. — Он младенец, Гу, — младший устало улыбается, — они все крошечные. — И то верно… — Чонгук нежно касается губами тёмной макушки крохи, — мы с тобой уже 7 минут как родители, а имя ему не дали. — Может, — Тэхён на секунду задумывается, — может Соён? — Чон Соëн… мне нравится. — И мне… Мммм… — лицо Тэхёна вдруг искажается от боли и он стонет, судорожно сжимая в руках простыни. — Тэ? Тэхён?! Что с тобой?! Что происходит… — старший поворачивается к мужу. Тэхён откидывается на подушку, загнанно дыша и глядя на Гука полными страха глазами. — Гуки… больно… — Господи… Тэ… — Чонгука накрывает паника, он хочет обнять своего мальчика, но в его руках сейчас хрупкий малыш, — Да сделайте же что-нибудь, видите, ему больно! — Мистер Чон, отойдите, — к омеге подбегает врач и начинает его осматривать на наличие кровотечения. — Тэхён, родной, что?.. — Так, папочка, держитесь. Похоже, нам предстоит еще один заход, — доктор натягивает перчатки и снова фиксирует ноги омеги. — Какой?!.. Какой заход? — Альфа крепче прижимает к груди сына, испуганно глядя на мужа. — Гу-ууу… ой, мамочки… что происходит, почему так больно? — Омега хватается за край кровати и дышит сквозь зубы. После короткой передышки схватки возобновляются с новой силой, ощущение, что кости вот-вот сломаются. — Кажется, у нас тут двойня… — Что? Какая двойня? — Гук недоумённо переводит взгляд с врача на корчащегося от боли Тэ, и крепче прижимает начавшего плакать сына. — Обычная двойня. Это когда детей двое, если вы не знаете… — акушер помогает роженику принять удобное положение, — молодой человек, отдайте ребёнка сестре и лучше помогите мужу! Чонгук, находясь в какой-то прострации, передаёт крохотного омегу медсестре и подсаживается к Тэхёну, который сразу же хватает его за руку и громко кричит. Гука начинает трясти. Его мальчику опять больно, он плачет, со всей силы стискивая чужую руку. В ушах набатом стучит: «ДВОЙНЯ». Неужели Вселенная подарила им сразу двух малышей? Но как такое возможно? Почему врачи не увидели этого раньше? И главное: выдержит ли Тэхён? Из раздумий его вырывает еще более надрывный крик и громкий детский плач. — А вот и ваша альфа! — пожилой акушер кладет кричащий комочек на грудь обессиленного омеги. — Аль… альфа… — шепчет Тэ, целуя пахнущую кедровым орехом головку, — привет, Сольхён… Чонгук почти ничего не видит из-за застилающих глаза слёз. Его мальчик справился! Теперь у них двое здоровых малышей! Сердце отбивает бешеный ритм, вот-вот проломит грудную клетку. Гук наклоняется и целует сначала Тэ, а потом и Сольхён, которая тут же перестает плакать. — Понятно, кто будет успокаивать её, — омега устало смеётся, утыкаясь носом в грудь мужа. — Сколько угодно, — Чон нежно гладит малышку по голове, — спасибо… — Я люблю тебя… *** — Чимин, не таскай Сольхён, она тяжёлая, — Тэхён отходит от стола и протягивает к другу руки, чтобы забрать дочь. — Ой, — Чимин демонстративно отворачивается и садится на диван, упрямо прижимая малышку к себе, — Тэ, она младенец, а не мешок с картошкой, не надорвусь. — Она весит почти 6 килограмм, а тебе нельзя поднимать тяжелое, — омега упирает руки в боки и сердито смотрит на друга. — Ну хоть ты не начинай, а? — Чимин удобнее перехватывает двухмесячную альфу и начинает с ней сюсюкать, — такая сладкая кроха, твой папочка вредный и не даёт дяде Чимину подержать тебя на ручках… — Да сколько угодно! — Чон закатывает глаза и возвращается к готовке, — просто не носи её, а то ещё родишь прямо здесь. Юнги тогда из моей шкуры барабан сделает… За его спиной слышится недовольное фырканье и новый поток сюсюканья с его дочерью. — Ой… — Что? Срыгнула? Я сейчас… — Ой… ой, мамочки! Блондин подбегает к побледневшему другу, забирая у него Сольхён. Чимин хватается за живот, сползает по спинке дивана, смешно округлив глаза, и начинает бесконечно повторять: «ой, мамочки… ой, мамочки… ой…» — ЧОНГУК! В кухню заглядывает испуганный альфа с погремушкой в руке. — Тэ, что ты… — Срочно звони Юнги, Чимин рожает! Брюнет трясущимися руками набирает номер хёна и вопит в трубку так, что Мин услышал бы его и без телефона. Во всяком случае, ближайшие два квартала уже точно были в курсе событий. Альфа стоит на пороге их квартиры ровно через 7 минут. … — Больно-больно-больно-больно… — пищит омега, хватаясь за футболку Юнги. — Минни, потерпи, мой хороший… — Аааааааа… Больно-больно-больно… — Да сделайте уже что-нибудь! Моему мальчику больно! — Молодой человек, — акушер-бета строго смотрит на мужчину, — это естественный процесс, кости таза раздвигаются, конечно ему больно! Потерпите, папочка, вам нужно тужиться, — уже обращаясь к Чимину. — Юни… если я умру, ты ведь позаботишься о нашем малыше? — Блядь, Минни, никто не умрёт! — Ну, а всё же… — Чимин! — Не кричите на роженика! — Простите… — Юнииии… — Да, милый. — Юни, ты только не уходи! — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — В смысле?! Ты что, собирался оставить меня одного?! — Нет, я… — Ну уж нет, дорогой! Вместе заделали ребёнка, вместе и рожать будем! Ой! БОЛЬНО-БОЛЬНО-БОЛЬНО-БОЛЬНО… — Дышите, господин Пак, вот тааак… — Юнгииии… — Минни, я тут! Я никуда не уйду! — Тогда почеши мне нос… ага, спасибо. … — Тужьтесь, господин Пак, тужьтесь! — Сукаааа… Чтоб я еще хоть раз позволил тебе прикоснуться ко мне… ууууууууу… — Минни, ты только дыши… — Тужьтесь… — Я оторву твой член и скормлю его собакаааааааа..... — Минни… — Тужьтесь… — Мы сделаем тебе вазэктомию… — Минни! — Не кричите на роженика! Тужьтесь... — Юнги~яааааа… — Тужьтесь!!! — Уаааааа… … — Юни, посмотри, он такой крохотный… — Чимин гладит сына по бархатной головке и улыбается. — Я так счастлив, Чимин~и, спасибо тебе за него, — Юнги целует своего мужа и прижимает крепче, укладывая голову ему на плечо. — Он — твоя копия. — Настоящий альфа, — брюнет улыбается, рассматривая новорожденного сына, — ты всё-таки определился с именем? — Да, Тэмин. Мин Тэмин. — Звучит хорошо…

***

*4 года спустя* — Тэмин~а! — Кричит Чимин, придерживая здорово округлившийся живот, — отстань от Соёна! Видишь, он уже на другой конец песочницы от тебя отсел. — Ой, перестань, пусть играют, — Тэ дописывает сообщение мужу и поворачивается к другу, — рассказывай лучше, как проходит беременность? — Тц, прекрасно, — фыркает омега, — моя печень больше похожа на грушу для битья, а мочевой пузырь на футбольный мяч, — он недовольно морщится, ощущая слабые толчки. — Насколько я помню, Тэмин был намного спокойнее, да? — Блондин кладет руку поверх ладони друга и улыбается. — Они вообще разные, — вздыхает Пак, — хотя оба альфы, но с Тэмином беременность протекала спокойно, а тут… — А Юнги как? Чимин сконфуженно отводит взгляд на играющих в песочнице детей. — Юни очень достается… Я… Мне кажется, что я его уже достал, — он грустно улыбается, смотря другу в глаза, — гормоны просто зашкаливают, я постоянно то плачу, то злюсь, а недавно… Ох, Тэ… Я недавно закатил скандал и заставил его пойти к врачу, чтобы они ему… Ну… Короче, ты понял… — Ох, так вы теперь… — Нет! Нет-нет, он не успел ничего сделать, всё в порядке, — омега устало вздыхает и делает глоток морковного смузи, — я успел позвонить ему в самый последний момент, когда он уже подписывал документы на операцию. Я как представил, что они ему там… Уж лучше я помучаюсь, чем они ему что-то отрежут! — Ох, плюшик… — Тэхён сочувственно похлопывает друга по руке и, прикусив язык, отводит взгляд. Чимину не стоит знать, что вместо похода к врачу для вазэктомии, Юнги 3 часа валялся на их диване с бутылкой колы и играл с Чонгуком в видеоигры. — Ты лучше расскажи, Юнги говорил, что Гук куда-то собирается на днях. У него командировка? — Да, — Тэхен довольно кивает, — если ему удастся заключить эту сделку, то его сделают главным архитектором фирмы. — Вау! Поздравляю! — Чимин почти подскакивает со скамейки, но, вовремя опомнившись, лишь хлопает в ладоши, — это нужно отметить. — Да подожди ты, — младший смеется, — они даже ещё не уехали. — Они? — Да, Гуки едет со своим стажёром. Если всё сложится хорошо, то омега займёт его место и станет его главным помощником. — Подожди, стажер Чона — омега? — Да. Кстати, Югем очень милый парень, молодой, конечно, совсем, только учёбу окончил. Но Гу его очень хвалит, говорит, что… — Тэхён, подожди, — Чимин недоуменно приподнимает бровь глядя на друга, — ты хочешь сказать, что Чонгук едет на другой континент в компании очаровательного, умного и молодого омеги, а тебе наплевать? — Конечно, мне не наплевать! Гуки не будет с нами 2 недели, мы очень соскучимся по нему. Тем более для Югема это первая командировка, а значит на моём муже лежит слишком большая ответст… — Вааау! — Восклицает старший, на что Тэхён теряется, хлопая глазами, — детка, не смотри на меня так, я просто в приятном шоке. Раньше ты взрывался сразу, стоило какой-то омеге посмотреть в сторону Чонгук~и, а теперь спокойно отпускаешь его на 2 недели в другую страну со стажёром-омегой… Кто ты, и что ты сделал с нашим ревнивым Тэхёном? — С тех пор многое изменилось, — смущается блондин, — 5 лет назад я уже совершил огромную ошибку, которая чуть не стоила мне семьи. Тем более, я верю своему альфе и прекрасно знаю, что он любит меня и ему больше никто не нужен. Собственно, как и мне… — Тэхен~а, — Старший кладет руку на чужое плечо, — ты очень вырос… ТЭМИН! — Он резко переключает всё внимание на сына, который пытается кинуть в Соёна песком, — я всё вижу, а ну прекрати! Маленький альфа насупил бровки и отвернулся от родителя, продолжая следить за ковыряющимся в песке омегой. Ну что он мог сделать, если его тянуло к так вкусно пахнущему другу, а тот постоянно от него сбегал. Ещё и вредная Сольхён вечно отталкивала его от брата, мешая играть. Вообще-то, с Сольхён тоже было здорово, но кучерявый и большеглазый Со вызывал больший интерес, заставляя детское сердечко трепетать. Тэмин аккуратно, пока папа и дядя Тэхён обсуждали что-то, греясь на весеннем солнышке, подсел к другу и стал тыкать его в бок. — Со… Ответа не последовало. — Ну Сооо… Малыш-омега демонстративно отвернулся, продолжая закапывать любимую машинку. Тэмин насупился ещё сильнее и с размаху врезал старшему по макушке лопаткой. Раздался громкий плач, а на голову младшему тут же приземлилось пластмассовое ведро и кто-то стал настойчиво лупить по нему лопаткой. Теперь орали уже двое. — Сольхён! — Тэхён подскочил со скамейки и бросился к детям, — а ну отойди от него, ты что творишь?! — Папочка, он обидел Со! Я тебе покажу, как обижать моего братика! — не унималась альфа, упрямо продолжая дубасить по ведру. — Тэмин! — Чимин попытался соскрести себя со скамейки, но большой живот не сильно-то в этом помогал, — вот я тебе сейчас! Всё отцу расскажу! — Чимин, сиди уже на жопе ровно! Чон Сольхён, я сказал отойди от Тэмина, иначе будешь наказана! Светловолосая альфа обиженно отбросила лопатку и обняла всё еще хлюпающего носом братишку, успокаивающе поглаживая его по голове. Тэхён подлетел к малышу Тэ и, сняв с его головы ведро, подхватил заикающегося от плача альфу на руки. — Тэхён, поставь его, он сам виноват… — Ой, завали, — ощерился омега и повернулся к своим детям, — Так, всё, собрали игрушки и марш домой! — Ну, пааааап… — разочарованно прозвучало в ответ. … — Что у вас тут происходит? — в гостиную входят Чонгук и Юнги, с огромными пакетами продуктов. — Твой сын, — Чимин тычет надкусанным огурцом в Юнги, — обидел Соёна. Опять. Юнги открыл было рот, но его перебил Тэ: — Он всего лишь задел его лопаткой, а вот наша Соль, — омега строго взглянул на дочь, — чуть не обеспечила Тэмину сотрясение! Настала очередь Чонгука открывать рот, но тут уже в атаку пошёл старший омега. — Она защищала брата! — Чимин покрепче перехватил огурец и сощурился, — а Тэмин должен знать, что за свои поступки нужно отвечать, в конце-то концов! — Так, стоп! — Юнги наконец поставил пакеты и обратился к младшим Чонам, — котята, идите-ка поиграйте пока. Тэмин, а ты останься, — повернулся он к сыну, на что тот шмыгнул носом и снова опустил голову. — Юнги… — Тэхён, не лезь. Мин присел на корточки перед сыном. — Малыш, объясни пожалуйста, почему ты все время обижаешь Со? Что плохого он тебе сделал? Неужели он так сильно тебе не нравится? — Нет! — Младший вскидывает голову, размазывая горячие слезы по щекам, — наоборот… — Что, наоборот? — не понял Юнги. — Мне нравится Соён… очень нравится…только не ругайтесь… — прошептал мальчик. — Повтори, пожалуйста, я ничего не понял… — Мне нравится Со! Он так хорошо паааахнееет… — громко завыл альфочка, растирая по замурзанной мордахе новый поток слёз. — Господи! — Тэхён всплеснул руками и усадил малыша к себе на колени, — довели ребёнка! Не плачь, пожалуйста, ТэТэ. Всё хорошо, никто на тебя не сердится. Чимин с Юнги ошарашенно переглянулись. Сын ни разу не говорил им о своей симпатии. Хотя, могли бы и сами догадаться. Дураки. — Эй, дружище, — молчавший до этого Чонгук присел рядом с мужем и потрепал мальчишку по голове, — ты просто хотел его внимания, да? — Тэмин всхлипнул и кивнул, — Ну кто же так добивается омег? Хочешь, научу? — Он заговорчески подмигнул. — Хочу! — Тогда слушай… … Вечер наступает довольно быстро. Проводив друзей и уложив младших спать, пара уединяется в спальне. В итоге легкий петтинг и нежные поцелуи перерастают во что-то большее… Тэхён задыхается от ощущений. Горячие руки альфы сжимают аппетитные бедра, пока его язык ласкает возбужденные соски. Омега хватается за широкие плечи, царапая их и оставляя красные полосы. Чонгук меняет положение, из-за чего Тэ оказывается сверху. Член входит глубже, ощущения становятся острее. Блондин сладко стонет делая круговые движения бедрами, поднимается и насаживается сильнее, желая ощутить альфу полностью. Чон рычит, придерживая его за бедра, помогая. Тэхён заводит руки за спину, опираясь на колени старшего и позволяя вколачиваться в себя. Под таким углом член попадает четко по простате, от чего Ким запрокинув голову почти кричит от удовольствия. Кончают они одновременно. Альфа хватает любимого поперек талии и прижимает крепко к своему телу. Тэ распахивает глаза, осознавая, что творит его муж. — Чонгук! Узел?!..