Дом на третьей улице

Один День в Кроусе: Предчувствие Беды Как ни странно, пара по литературе в компании Реджи прошла на удивление легко и даже весело, что было редким проблеском в её серой жизни. Все две пары они рисовали, болтали о предстоящих студенческих мероприятиях и ближайшей кофейне, где, по заверениям Реджи, подавали самый вкусный кофе в городе. Алиса лишь слабо улыбалась подруге, а её рука, словно ведомая чужой волей, медленно выводила на листе блокнота портрет Никиты, скрывая за небрежными штрихами истинные чувства. "Да ты влюбилась в него", – радостно, почти беззаботно прощебетала Реджи. "Реджи, у него, как я поняла, есть кто-то, и претендовать на занятое сердце не в моих принципах", – голос Алисы был глух, как камень, упавший на дно колодца. "С чего ты взяла?" – эта информация, казалось, повергла Реджи в шок, разрушив её наивные представления. "Ну хотя бы с того, что видела, как он обнимался с какой-то рыжей девицей. Они стояли недалеко от стенда с расписанием и весьма любезно обменивались слюнями", – сарказм капал с её губ, как яд. "В смысле?" – протянула Реджи, не веря услышанному. "В смысле, сначала обнимались, а потом, судя по возгласу одной из девиц, поцеловались", – хмыкнула Алиса, переворачивая лист, оставляя позади недорисованный портрет, который теперь казался насмешкой. Остаток пары прошёл в лёгком недоумении для Реджи и в ледяном оцепенении для Алисы, которая механически делала записи в конспекте, пытаясь отвлечься от едкого привкуса ревности. Выйдя из аудитории и попрощавшись с Реджи, девушка отправилась на другой этаж на последнюю пару. За окном уже вечерело, сумерки сгущались, предвещая скорое погружение во тьму. Алиса, сев у окна, бросила взгляд на тему, что мелом была написана на доске. Как оказалось, большинство тем были давно пройдены, ничего нового, ничего, что могло бы зацепить её внимание, ничего, кроме нескончаемой, гнетущей пустоты. От скуки она слушала преподавателя, иногда, словно из транса, отвечая на вопросы. Пара закончилась внезапно, словно резкий обрыв. За окнами уже наступили сумерки, и улица окрасилась холодным светом фонарей, добавляя зловещих теней окружающему миру. Собрав вещи и накинув куртку, девушка вышла из аудитории и, воткнув в уши наушники, включила случайную, мрачную песню из плейлиста. Она спускалась не по той лестнице, что вела в сеть коридоров, путая неосторожных первокурсников, и оказалась прямо у кабинета директора. Сделав несколько шагов в сторону темноты, которая казалась плотнее, чем обычно, она сняла один наушник, прислушиваясь. Было слишком тихо, и свет от фонарей внутреннего дворика слабо освещал коридор, лишь подчеркивая его угнетающую пустоту. Наконец, сделав вдох, она была готова сделать шаг в эту бездну, как из неё донёсся обрывок её имени, и в слабый свет вышел Никита, здорово напугав этим появлением из ниоткуда. Алиса вскрикнула от неожиданности, её сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь эхом в висках. Она прижалась спиной к холодной двери кабинета директора, пытаясь слиться с ней, исчезнуть. Её колотило от стресса, и она крепче сжимала лямку рюкзака, словно это был спасательный круг, который мог уберечь её от неведомой угрозы. Никита же, в свою очередь, усмехнулся, его улыбка казалась хищной в полумраке, и подошёл к ней. "Прости, я не хотел тебя пугать", – его голос был бархатным, но ей всё ещё казалось, что от него струится не то дым, не то туман, окутывающий его зловещей аурой. Сил ответить не было, и она лишь отшатнулась от него, не понимая, что вызвало такой прилив первобытного страха. Дверь кабинета открылась, и полоска света упала на неосвещённый участок коридора. Оттуда показалась Алена Викторовна, её взгляд был строг, как приговор. "Что здесь происходит?" – она переводила взгляд с девушки на юношу, в её голосе звучала скрытая угроза. "Он меня напугал", – дрожа, сказала Алиса. – "Появился из темноты". "Алена Викторовна, я не хотел её напугать, просто лампочка в который раз перегорела, и так вышло, что Алиса меня не заметила, а когда я вышел из этой тени", – он усмехнулся, – "то ей показалось, что я вышел прямиком из темноты". Алиса чувствовала, как к щекам начала приливать кровь. Становилось чертовски стыдно за то, что она, взрослый человек, могла придумать такое, да ещё и поверить в это, в эту абсурдную игру света и тени. Нервно сглотнув, она перевела взгляд на замдиректора и попыталась выдавить улыбку, которая скорее походила на гримасу боли. Алена, видя предобморочное состояние студентки, поспешила успокоить её, но её слова звучали как фальшивая утеха. "Келлер, не пугайся, у нас и впрямь тут аномальная зона, в которой лампочки перегорают быстрей, чем обычно", – она ободряюще улыбнулась, но её глаза не выражали ни тени тепла. "Конечно, Алена Викторовна", – наконец удалось перевести дыхание и вздохнуть спокойней, но внутри всё ещё жило предчувствие чего-то недоброго. Такие объяснения, конечно, не слишком сильно убедили девушку, но всё же немного успокоили. Алиса размяла ледяные пальцы и бросила холодный взгляд на Никиту, который его показательно проигнорировал, словно она была невидима. Он стоял и смотрел на Алену, ожидая лекции или ещё чего-то, но она лишь попросила проводить девушку до дома. Молодой человек кивнул и предложил Алисе руку, его жест был исполнен показной заботы, дабы она не споткнулась в темноте, которая, казалось, сгущалась вокруг них. "Прости, что напугал, просто не ожидал тебя там встретить", – сказал он, ведя спутницу вниз по лестнице, его голос был странно приглушенным. "Ничего, бывает, а сам ты там что делал?" – спросила девушка, немного сильнее сжимая перила, словно боясь, что почва уйдёт из-под ног, что она провалится в бездну, скрытую под этими каменными ступенями. "Я", – он несколько замялся, – "Я тоже шёл домой, просто подумал, что оставил в аудитории ключи, но потом понял, что они в кармане". Было видно, что такой ответ не очень удовлетворил девушку, но она лишь хмыкнула и поправила сползшую лямку рюкзака, скрывая свое разочарование. Спустившись к самому входу, девушка несколько помедлила, но всё же убрала руку, отпуская локоть Никиты, словно обрывая хрупкую связь. На улице было несколько холоднее, чем ожидала Алиса, и, застегнув куртку, она засунула руки в карманы, пытаясь согреться от пронизывающего ветра. Они шли молча по пустынной улице, жители которой предпочитали в это время готовить ужин или смотреть телевизор всей семьёй, укрывшись от мира, что начинал погружаться во тьму. Келлер не обращала внимания на задумавшегося Никиту и чудом не споткнулась на ровном месте, но он, словно призрак, возникший из ниоткуда, весьма удачно поймал её. Придерживая девушку за талию, он смотрел в её глаза, и, прикусив нижнюю губу, выпустил её из объятий, словно она была лишь мимолетным видением. "Нам пора", – немного хриплым голосом сказал он, в его голосе звучала какая-то странная отстраненность. "Да, наверно", – несколько смутилась она, ощущая нарастающую неловкость. Алиса не знала, что сказать в этот момент, и просто смотрела вперёд, думая, как разрядить обстановку, но ничего годного не приходило в голову. Никита же достал сигареты и закурил, выпуская в воздух сизый дым, что понемногу растворялся в холодном вечере, унося с собой их невысказанные мысли. Так они всё же дошли до дома Алисы, в некоторых окнах которого горели огни, словно маяки в этой надвигающейся тьме. "Вот и всё. Спасибо, что проводил", – она мягко улыбнулась, стараясь придать своему голосу непринуждённость. "Тебе спасибо за компанию, и забыл сказать, ты тоже приглашена на вечеринку в конце недели", – он протянул ей лист и, подмигнув, ушёл, перешёл через дорогу и направился дальше, исчезая в сумерках, как невидимый наблюдатель. Девушка усмехнулась, в её усмешке сквозила горечь, и, убрав сложенный в несколько раз лист в задний карман джинсов, направилась к дому. Только войдя и сняв обувь, она услышала смех, доносящийся с кухни, и, внутренне сжавшись, пошла туда. Наташа сидела с незнакомкой, их смех казался слишком громким, слишком чужим в этом доме. "Алиса, как прошёл первый день?" – спросила тетя, улыбаясь, её улыбка казалась натянутой, как струна. "Нормально", – негромко сказала она, направляясь к кофемашине, стремясь создать хоть какое-то подобие нормальности. "Это Лидия, моя давняя подруга", – Наташа представила свою гостью. – "Там в кастрюльке суп стоит, только вот приготовила", – сказала она, как бы намекая, что одним кофе сыт не будешь, словно пыталась накормить не только тело, но и душу. "Приятно познакомиться", – ответила девушка, думая, стоит ли есть, стоит ли принимать эту заботу. Все же ей всё ещё было не по себе от таких странных проявлений одного человека в жизни, от этой пугающей двойственности. Но живот предательски заурчал, требуя своего, заглушая тревожные мысли. Пришлось нормально ужинать, после чего, помыв за собой посуду, с кружкой кофе отправиться к себе, чтобы делать домашнее задание, пытаясь убежать от самой себя. В комнате пахло чем-то приятным, и, осмотревшись, девушка приметила ароматические свечи, стоявшие на столе, словно кто-то пытался заглушить неприятные запахи, что витали в воздухе. Фыркнув и задув их, Алиса поставила кружку на стол и достала из сумки необходимые тетради, пытаясь сосредоточиться на чем-то обыденном. Наконец, обратив внимание на свёрнутый лист, она раскрыла его и слабо улыбнулась такому простому, но яркому приглашению, которое казалось слишком радостным для её нынешнего состояния. На белом листе цветными буквами было краткое письмо и приглашение на вечеринку посвящения в студенты. Ниже были написаны дата и время, а также место проведения мероприятия. Убрав лист немного дальше, девушка села на стул и откинулась на спинку, желания идти, как и вновь видеть Никиту, не было. Он казался ей загадкой, притягивающей и отталкивающей одновременно, и её сердце, измученное переживаниями, не хотело больше игр. "Может, я просто придумала всё?" – негромко спросила Алиса у самой себя, её голос был полон сомнений, после чего открыла тетрадь, пытаясь найти утешение в цифрах и формулах. Домашнее задание было выполнено слишком быстро, как показалось ей. Келлер сидела на кровати, листая фотографии на мобильнике под грустные, надрывные песни. За окном давно горели фонари, освещая дорогу поздним путникам и тем, кто любил прогулки в одиночестве, тем, кто был обречён на вечное блуждание. Было грустно осознавать, что воспоминания имеют огромное влияние на неё, что они, как цепи, сковывают её, не давая двигаться дальше. Пришло время изменить всё, и это начнётся с того, что девушка удалила все имеющиеся фотографии в галерее, пытаясь стереть прошлое, которое так отчаянно цеплялось за неё. Она не помнила, как заснула и проснулась от настойчивого звона будильника где-то под подушкой. Сонно выключив это исчадье ада, Алиса бросила взгляд на время и, поставив мобильник на зарядку, поудобней легла, вдыхая свежий воздух, и готова была погрузиться в сон, но что-то заставило её открыть глаза. Что-то шептало ей, что покой ещё не достигнут. Она точно помнила, что вечером все окна были закрыты, а прошлым утром никаких сквозняков не было. Пришлось встать и, немного хмурясь, отправиться на разведку, невзирая на сонливость и желание попить воды. Выйдя в коридор, она заметила колыхание темной занавески, словно за ней скрывался кто-то невидимый, и закрыла окно, едва подойдя к нему. На улице было пасмурно, обещая скорую грозу, и, несмотря на лёгкий ветерок, было душно, словно перед бурей. Спустившись вниз и налив себе стакан воды, девушка села за стол, хмуро смотря на стену, понимая, что уже не уснёт. Сонливость понемногу сходила на нет. В кухню вошла Наташа и, улыбнувшись племяннице, предложила кофе. Согласившись, Алиса удивилась, как можно быть настолько позитивным при такой погоде, да и вообще, зная, что ты никому не нужен, что ты лишь пешка в чьей-то игре. "Выспалась?" – вынырнув из своих мыслей только после того, как перед ней появилась кружка кофе, девушка пожала плечами, в её жесте читалась полная апатия. "Не совсем", – буркнула она, продолжая бездумно смотреть на горячий напиток, словно он мог раскрыть ей тайны мироздания. "Просыпайся, скоро на учёбу", – всё также улыбаясь, сказала брюнетка, продолжая что-то готовить на стол, словно её не касались её собственные проблемы. Алиса пыталась собраться с мыслями, однако ничего не складывалось, как ни крути, потому пришлось начать завтракать, хоть аппетита и не было вовсе. Всё происходило скорее на автомате, но осознание ненужности тяжёлым грузом повисло в душе, не давая возможности нормально вздохнуть. Хотелось выть и плакать, однако расклеиваться было рано, да и кто сможет ей помочь? Здесь не было ни друзей, ни любимых мест, где можно было бы посидеть в одиночестве, здесь не было ничего, кроме пустоты. "Наташ, я прогуляюсь сегодня, можно?" – девушка поправила светлый локон, ожидая ответа родственницы, словно она была заперта в клетке. "Только не допоздна", – мягко улыбаясь, ответила она, в её голосе прозвучало нечто, похожее на беспокойство. "Хорошо", – ответила она с лёгким удивлением, смотря на яичницу с колбасками и помидорами, словно это был не завтрак, а какое-то неведомое блюдо. "Учиться на пустой желудок не стоит, поэтому ешь и набирайся сил", – сама же Наташа завтракала лёгким салатом, словно ей не нужен был обычный завтрак. Хмуро кивнув, девушка принялась за завтрак, и после такой долгожданной кружки кофе Алиса ушла собираться на учёбу. Погода была по-особенному мерзкой: мелкий дождик моросил, заставляя кутаться в куртку, словно мир пытался оттолкнуть её. По пути в колледж девушка всё думала о вчерашнем разговоре с Никитой и вечеринке, что устраивают студенты. До конца недели оставалась пара дней, и надеяться на что-то хорошее не было смысла, лишь на очередную порцию разочарования. Как назло, в колледже она то и дело сталкивалась с Никитой – то в коридоре, то на выходе из аудитории, что неимоверно раздражало, словно он преследовал её, появляясь из ниоткуда. После обеда ей удалось игнорировать его, и, стоя под козырьком, девушка наслаждалась дождливой погодой, находя в ней некое извращённое утешение. Однако день решил испортиться окончательно, потому как на её плечи опустилась рука вышеупомянутого юноши. "Келлер, ты меня специально избегаешь, или мне только кажется?" – его голос был полон вызова, но Алиса лишь чувствовала, как нарастает раздражение. "А ты что же, потерял свою рыжую подружку?" – с сарказмом переспросила она, желая закончить этот разговор, раз и навсегда. "Так вот в чём дело", – усмехнулся он, смотря ей в глаза, его взгляд был пронизывающим, как лезвие. – "Наша маленькая девочка ревнует". Фыркнув на подобное заявление, Алиса развернулась и ушла обратно в корпус, ведь скоро начнётся пара, а опаздывать к Краснову означало подписать смертный приговор. Пока в аудитории никого не было, девушка смогла спокойно приготовиться к занятию и с лёгким, почти мазохистским, интересом рассмотреть преподавателя. Всё чаще она думала о том, каков этот человек на самом деле, хотелось почувствовать его, проникнуть в его глубины. Однако она не лезла дальше отношений студент – преподаватель, да и не понял бы он её, ведь она сама не понимала себя. Пара показалась до жути скучной и нудной, из-за чего Келлер всё больше клевала носом, пока наконец не уснула, положив голову на сложенные руки, пытаясь сбежать от реальности. Она не слышала ни звонка, ни того, как все шумно выходили, ни того, как её преподаватель Александр Краснов направился к ней. Он слегка потряс её за плечо, чем и разбудил, возвращая её в этот мрачный мир. "Келлер, я, конечно, понимаю, что погода сегодня не самая хорошая, но будь лапочкой, не спи на моих парах", – он ласково улыбнулся, но в его глазах читалась какая-то скрытая насмешка. "Если мне это снится, то, думаю, одного поцелуя хватит", – сонно пробормотала Алиса, её слова были сном, вырвавшимся наружу. "Если я тебя поцелую, то может произойти непоправимое", – усмехнулся мужчина, его голос был глубок и полон тёмных обещаний. "И что же?" "Боюсь, этого лучше не знать, а теперь вставай и дуй домой", – его тон не предполагал возражений. Послушно собрав сумку и застегнув куртку, она нарочито медленно направилась в сторону выхода, пытаясь продлить этот момент, эту странную близость. Поход до дома принёс только испорченное настроение из-за начавшегося дождя и ощущения, что её преследовали, что за ней следят невидимые глаза. Однако сколько бы она ни оборачивалась, никого позади не было, кроме, пожалуй, небольшого ветра, который лишь усиливал ощущение одиночества. Войдя домой и сняв промокшую куртку, Алиса повесила её на вешалку, там же оставив и кеды, после чего направилась в кухню. Наташа составляла какие-то отчёты, её взгляд был прикован к бумагам, и, негромко поприветствовав племянницу, продолжила работу, словно её не касался этот мир, который медленно погружался в хаос. Девушка лишь махнула рукой и, налив себе горячий чай, с ногами залезла на стул и, листая новостную ленту, потянулась за булочкой. В новостях, кроме ожидания ярмарки и Хэллоуина, ничего не было, ни слова о пропавших студентах, ни слова о том, что Кроус медленно, но верно погружался в пучину мрака.