Прекрасный и жестокий мир.

      Гермиона проснулась на следующее утро в тотальной тишине. Она плохо спала, во-первых потому что по привычке не могла нормально расслабиться, а во-вторых всё её тело было одним сплошным сгустком боли.       Оглядев комнату, она не нашла нигде часов, с тех пор как время в принципе перестало для неё существовать, она понятия не имела рано или поздно она проснулась. В принципе, это и не имело никакой разницы. Была ли она здесь восемь минут или восемь часов — неважно, её сон всё равно был ужасным и она как всегда не смогла выспаться.       Через небольшую щель в зеленых шторах, она поняла, что на улице был как минимум день.       Гермиона попыталась собрать свое больное тело в кучку и сесть, аккуратно ставя ноги на пол. Стянув с себя одеяло, она обратила внимание на зеленые пижамные штаны и провела по ним рукой. Ей не понравилось. Утро было холодным и шелк не очень подходил для таких температур. Что-нибудь фланелевое было бы сейчас как раз кстати. Но, конечно, она была не в том положении, чтобы выбирать.       Тяжело вздохнув, Гермиона встала, ей потребовалось время, чтобы полностью выпрямиться. Вчерашний день только усугубил её боль во всем теле.       Гермиона подошла к окну и раздвинула шторы. На улице было немного мрачно, но в целом, день казался довольно приятным. Первые признаки осени уже начали проявляться и она была счастлива увидеть из окна несколько деревьев. Это значило, что она сможет наблюдать за изменением сезона. Конечно, она была бы более счастлива, если бы ей можно было спокойно выходить на улицу и увидеть это воочию, но предчувствие подсказывало, что еще пару недель здесь ей не помешают. Вообще, ей следовало покинуть город сразу же после побега, но поскольку на это у неё совсем не было сил и плана, теперь придется только ждать момента.       Присев на корточки, она скрестила руки на подоконнике и положила на них подбородок не отрываясь от вида в окне. У неё всё еще был день рождения и она считала, что тот факт, что она еще жива был отличным подарком от Пожирателя Смерти. Получить что-то еще в её планы не входило.       Вздохнув, Гермиона отошла от окна. От холода, тело пробила мелкая дрожь. Она решила найти свою мантию, чтобы согреться, когда вспомнила, что оставила её в ванной.       Тихо, насколько это было возможным, Гермиона подошла к двери и осторожно открыла её. Просунув голову в темный зал, она стала высматривать выключатель, нашла она его возле входной двери. Тот факт, что электричество всё еще работало, стал для неё большим сюрпризом. Теперь комната выглядела менее мрачной.       Оглянувшись, она заметила что туфель и мантии Драко не было на месте, где он их оставил. На месте где вчера лежала верхняя одежда Пожирателя, сейчас лежала её собственная мантия. Она взяла её и закуталась, словно это было одеяло. В карманах что-то было и опустив руки внутрь одного из них, она нащупала нож, карту Лондона и шоколадный батончик. И всё? Она еще раз проверила содержание уже двух карманов, но, нет, на этом было всё.       Внезапно, дверной замок щелкнул и Гермиона в панике застыла не зная, что делать. Собравшись, она побежала к дивану и спряталась за ним, дверь как раз открылась.       — Слишком медленно, — протянул вошедший Драко Малфой.       С облегчением выдохнув, она встала на ноги.       Драко посмотрел на плащ в котором она стояла и приподнял бровь:       — Куда-то собралась?       — Я…я просто замерзла, — сказала она, сжимая в руках вещи, которые достала из кармана.       — Тебе не приходило в голову, что, вместо того, чтобы прятаться, ты могла бы воспользоваться ножом в своей руку?       Гермиона перевела удивленный взгляд на нож:       — Нет, — честно призналась она.       — Это тот самый нож? — спросил Драко, заходя в комнату и положив бумажный пакет в своих руках на кресло, прежде чем взял нож из её дрожащих рук. Он хорошенечко его осмотрел, — Должен признать, я был чуть шокирован, когда услышал, что ты сделала с Родольфусом. Не знал, что ты на это способна, — он как-то с гордостью ухмыльнулся и положил нож обратно в карман её мантии, — Он всегда должен быть при тебе.       — А…а где моя палочка?       Подняв брови, Драко спросил:       — Ты про палочку Родольфа?       Она кивнула.       — Я забрал её. Слишком опасно хранить её здесь. Думаю, ты в курсе, что их отслеживают, ведь тогда бы ты пользовалась ей чаще.       Она снова кивнула.       — Я хранила её на всякий случай.       — Что ж, если такой настанет, то я скажу тебе где она, — Драко снова взял пакет и пошел в сторону кухни, — Пойдём.       Гермиона нахмурилась, ведь он снова начал командовать. Это было чертовски раздражало, но было ли у неё право возмущаться. Поэтому она просто пошла следом.       Драко поставил бумажный пакет на стол и достал оттуда две баночки с зеленой жидкостью:       — Заживляющее зелье, — начал объяснять он, открыв шкафчик и достав оттуда ложку, — Тебе нужно принимать его по столовой ложке за раз каждые двенадцать часов. Не больше, не меньше. Поняла?       Гермиона кивнула, глядя как он открывает один бутылек и наливает в ложку зелье для неё. Он протянул её Гермионе и она быстро проглотила содержимое. Мятное.       Драко снова залез в пакет и достал оттуда маленькие часы.       — Это для тебя. Поставь их в свою комнату, я знаю, что их там нет. Иногда будут дни, когда тебе придется сидеть там какое-то время. Запомни сколько сейчас и через сколько тебе снова нужно будет принять лекарство.       Она так и сделала:       — Это правильное время? — спросила она, когда увидела на часах только половина седьмого.       — Да.       — Ты всегда встаешь в такое время?       — Я не особо много сплю, — сказал он, снова запуская руку в пакет и вытащив оттуда голубую мазь, — Это для твоих синяков. Так они пройдут быстрее.       Гермиона взяла баночку и нахмурилась:       — Малфой, я знаю, что на правах раба, я не самый информированный человек в городе, но разве такие штуки типа крема от ссадин и Заживляющих Зелий не под запретом?       — Под запретом.       — Тогда, как и где ты их взял? Или Пожиратели Смерти вне закона?       — Именно, особенно, когда знаешь, где находится Черный Рынок.       Гермиона опешила:       — Черный Рынок? — повторила она, — Я думала это просто миф.       — Нет, он вполне себе настоящий. Он всегда существовал, но после войны, члены сопротивления его свернули. Некоторые Пожиратели годами его ищут, хотят уничтожить, но остальные, а нас большинство, просто пользуются их услугами время от времени.       — И где он? — с любопытством спросила она.       Драко хмыкнул:       — Ты должно быть совсем выжила из ума, если думаешь, что я стану рассказывать тебе о подобных вещах.       — Почему нет?       — Потому что, Грейнджер, я тебя знаю. Насколько бы это не было опасно, если бы ты знала местонахождение Черного Рынка, ты бы не задумываясь попыталась до него дойти. Но, это очень опасно. Особенно для ведьмы из-за которой целый город переворачивают с ног на голову каждый день.       — Что безопасно для тебя, то безопасно и для меня.       — В этом городе, метка на моей руке говорит другое.       — Если уж ты такой великий Пожиратель Смерти, то почему ты живешь в доме магглов?       — Темный Лорд хочет, чтобы я обследовал каждый уголок этого города и в этом районе нет района для волшебников, — Драко снова засунул руку в бумажный пакет и начал что-то нащупывать, — Помимо этого, мне нравится здание. Кроме тех придурков снизу, которых ты успела уже встретить, здесь больше никого нет.       Он достал из пакета голубую коробочку и поставил её перед Гермионой.       Девушка с любопытством посмотрела на предмет:       — Что это?       — Ты возможно удивишься, но чтобы узнать это, нужно сначала её открыть.       Гермиона закатила глаза. После стольких лет, он был все еще дико раздражающим умником. Она взяла коробочку в руки и аккуратно открыла её, глаза расширились от удивления, когда она обнаружила, что там было. Кексик. Вкусно выглядящий, шоколадный кексик с радужным кремом сверху.       — Я не очень уверен какие у вас там, магглов, праздничные традиции, но в мире волшебников, торт на день рождение — условие обязательное.       Не дожидаясь реакции от Гермионы, Драко взял пакет и понес его в свою комнату. Когда он вернулся обратно, Гермиона всё еще стояла и тупо смотрела на кексик, который он ей принес.       Он ухмыльнулся, подошел к ней и положил руку на плечо, чтобы привлечь её внимание:       — Держи, — он протянул ей черный свитер, — Тебе не обязательно ходить целый день в этой тяжелой мантии.       Она не знала как реагировать.       — А это для твоих ног, — сказал он, поставив пару тапочек на пол.       Гермиона пристально смотрела за тем как он аккуратно поставил их возле её ног так, чтобы она как можно более безболезненно смогла их надеть. Она еще немного посмотрела на них и на свитер в своих руках. И потом обратно на этот чёртов кекс. Еще несколько раз обойдя глазами три этих предмета, она наконец-то перевела взгляд на Драко, по настоящему оценивая его лицо с момента, когда она в первый раз взглянула на него в автобусе.       Всё в нём было как прежде. Платиновые белые волосы, каменно-серые глаза, белая кожа с кремовым оттенком, резкие, острые черты лица, слегка постаревшие, из-за войны, но он был всё тот же. Если он так слабо изменился внешне, то как, чёрт возьми, в нём могло что-то поменяться вообще? Нет. Всё это было чертовски странно, она чувствовала, что мозг скоро лопнет от такой активной мозговой деятельности. Всё это было чересчур.       — Нет-нет-нет! — сказала она, кинув в него свитер, — Прекрати! Прекрати делать это!       — Делать что? — спросил Драко, поднимая брови.       — Быть таким! — она драматично показала руками на него рядом стоящего, — Таким…как будто…как будто ты такой, блять, весь милый и хороший! Это пиздец меня пугает!       — Я, будучи милым, пугаю тебя?       — Да! Потому что ты не можешь быть милым, Малфой! Ты грубый и злобный! И ты Пожиратель Смерти! Твой отец и тетка причина тому, что меня пытали и обращались как с дерьмом целых четыре года! ЧЕТЫРЕ ЕБАНЫХ ГОДА МАЛФОЙ!       — Да, я знаю, — тихо сказал он.       — Если ты хотел мне помочь, то надо было делать это тогда! Тебе всего лишь надо было воспользоваться палочкой и остановить их!       — Я был молод. И моя мать только что умерла прямо у меня на глазах. Я не знал.       — Плевать! — закричала она, слезы начали катиться по её лицу, — Ты хотя бы знаешь, что они со мной делали? Что твой дядя Родольфус делал со мной каждый день, что держал у себя в доме?       — Да, — ответил Малфой, — Я знаю, что случается с рабами, да и Родольфус не стеснялся хвастаться своими бредовыми завоеваниями касательно тебя.       От его слов Гермиона заплакала еще сильнее:       — Он не смог меня сломать! Несмотря на все, что он со мной делал, он не смог!       — Я знаю. Поэтому я и сказал «бредовыми».       — Я не могу оставаться здесь, Малфой, — сказала она, немного успокоившись, — Я нахожусь здесь всего двенадцать часов и уже чувствую как сильно на меня давят стены. Я не могу снова оказаться запертой. Не тобой, ни другим Пожирателем Смерти.       До этого момента, Драко был полностью собран и спокоен. Но то, что она сказала, пробудило в нем что-то. Огонь, которого он не чувствовал в себе годами. Он пытался помочь ей. Искренне помочь, и вот, она смеет сравнивать его с этими…этими мучителями и насильниками!       — То есть ты думаешь вот чем я занимаюсь? — он одарил её ледяным взглядом, — Держу тебя взаперти? Как они держали тебя?       Гермиона ничего не сказала, только продолжила смотреть на него не отрываясь.       — Поверь, Грейнджер, я не хочу, чтобы ты находилась здесь ровно как и ты не хочешь здесь быть!       — Но, вот мы здесь, — сказала она стирая с щек слезы.       — Да, и так это должно оставаться. Ты и Я. Здесь. Понимаешь?       Гермиона нахмурила брови и поджала губы, тщательно изучая его лицо, особенно сейчас, когда он перестал быть таким приторно сдержанным:       — Почему я здесь, Малфой?       — Ну, блять, уж точно не для того, чтобы стать моим рабом! — Драко скрестил руки на груди, — Вообще, я более чем уверен, что я единственный, кто хоть что-то делает для тебя.       Гермиона открыла было рот, чтобы сказать что-то, но он её опередил:       — Я, блять, мыл тебя! Грязнокровку! В моей ебаной ванне! Где блять хотя бы гребанное спасибо?! Нет, серьезно, сколько мне еще помогать тебе, чтобы ты наконец-то сказала гребанное спасибо?!       Гермиона выпрямилась и повторив его позу, скрестила руки на груди. Она посмотрела ему прямо в глаза и нахмурилась:       — Как минимум еще разочек.       В конце она насмешливо подмигнула и хромая, направилась в комнату для гостей.       — И не называй меня грязнокровкой! — крикнула она со стуком закрывая дверь.       — Да пошла ты! — прорычал Драко и швырнул свитер в её дверь, заодно пнув тапочки с такой силой, что они пересекли комнату и врезались в стену. Что за неблагодарная сука!       Мерлин, как же она его бесит! Прямо как в школе.       Убедившись, что ключи в кармане мантии, он крикнул:       — Я ухожу! — и закрыл за собой дверь как можно громче, чтобы его грохот был сильнее, чем её.              ХХХ       Через несколько часов, Гермиона проснулась от зова китов в желудке. Она не помнила как уснула, но скорее всего проспала не долго, так как голова всё еще раскалывалась. Казалось, она сейчас треснет на две части.       Она протерла заспанные глаза и села на кровать. Посмотрев в окно, она заметила, что солнце уже село. Драко ещё не было.       Набрав побольше воздуха, Гермиона встала и вышла в гостиную. Споткнувшись обо что-то, она увидела свитер, валяющийся на полу. Она нагнулась и подняла его, пропуская мягкую ткань между пальцами. На ощупь он был очень мягким. Намного приятней, чем шелковые штаны. Быстро скинув мантию, Гермиона принялась влезать в свитер. После зелья руки чувствовали себя лучше и поэтому после небольшого наката боли, ей удалось его надеть.       Как только свитер был на ней, она повесила мантию в шкаф у себя в комнате, но сначала, конечно же, вытащила содержимое карманов. Она сложила все на полочку возле комода. Нож, карта и шоколадный батончик — всё, что у неё было. Всё, что она могла бы назвать своим. Два подарка и бесплатная брошюра. Какая же она жалкая.       Направившись на кухню, Гермиона остановилась возле книжной полки, на которой стояла фотография, где маленький Драко и его родители стоят на Платформе 9¾. Видимо, это был первый курс. Если чуть присмотреться к заднему плану, то можно заметить как она мечется с места на место, вероятно стараясь разложить свои вещи в идеальном порядке.       Гермиона сильно захотела перевернуть фотографию картинкой вниз, ведь на ней была Нарцисса, такая счастливая, обнимающая сына и мужа. Она умерла из-за того, что соврала Волан-де-Морту. Ложь, которая спасла жизнь Гарри. Гермиона просто не могла злиться на эту храбрую женщину.       Но, как же сильна была её ненависть к Люциусу и выносить его холодный взгляд, смотрящий на неё с осуждением каждый день — было для девушки слишком. Поискав на столе чистый пергамент, Гермиона оторвала от него кусочек и приклеила его на лицо Люциуса. Вот. Теперь только Драко и его мама смотрели на неё. Ну, и Гермиона на заднем плане.       Как только она это сделала, Гермиона продолжила идти на кухню, по пути надев тапочки на промерзшие ноги. Она принялась лазать по шкафам в поисках какой-нибудь еды. У Драко её оказалось катастрофически мало, но хотя бы она могла сделать себе бутерброд.       Пока Гермиона ела, она решила проверить работает ли плита и духовой шкаф без магии. Как оказалось, работает. Это пригодится ей, так как магией она пользоваться не могла.       Как только с сендвичем было покончено, Гермиона уставилась на приоткрытую голубую коробочку в углу стола. Кексик выглядит так вкусно, что она очень-очень хотела его попробовать. Но, она уже итак приняла свитер и тапочки. Сколько еще компромиссов она могла придумать, чтобы её не мучила совесть за все принятые подачки?       Она подошла к кексику и пальцем ткнула в шапочку крема, облизнув его, она резко закрыла коробку. Она вышла из кухни и села на диван.       Она вскрикнула от неожиданности. Диван был очень мягким и удобным. Хотя Драко казался ей человеком, чья мебель должна быть красивой и неудобной. Диван был восхитительным, он напоминал ей её старую софу в родительском доме. Он, казалось, был даже удобнее её кровати.       Гермиона еще немного посидела на диване, не сводя глаз с входной двери, но та всё еще была закрытой, успокоившись, Гермиона решила осмотреть квартиру. Случайно найдя в шкафу плед, она укуталась в него, открыла дверь на балкон и вышла.       Она села на пол так, чтобы никто не смог её увидеть. Снизу слышались голоса двух волшебников, они о чем-то говорили и Гермиона поняла, что их звали Бронсон и Квигли. Видимо, это были фамилии. Ей нравилось подслушивать за ними, они были походи на тех людей, в компании которых, Гермионе было бы очень приятно провести время. Вдруг кто-то третий присоединился к ним.       — О, Малфой! Что это еще за извещение о ебаном комендантском часе? Здравствуй школа или я не понял? — спросил Бронсон своим глубоким и приятным слуху голосом.       — Не я придумываю правила, — разочаровано протянул Драко, — Дай лучше бутылку.       Пару минут они молчали и всё, что Гермиона смогла услышать — глотки.       — Воу! Не налегай так, дружище!       — Ненавижу ваше дешевое дерьмо, но мне пиздец как это нужно было, — сказал Драко, прежде чем опустил бутылку, — Сигаретка есть, Бронсон? Я оставил пачку, что ты мне вчера дал, наверху.       — Ессесна, братишка, держи.       Они снова замолчали и Гермиона решила, что они подкуривали сигареты.       — Не скажешь нам, что тебя так тревожит? — спросил Квигли высоким и ломающимся голосом.       — Нет.       Гермиона усмехнулась. Это звучало забавно.       — И как мы тогда, черт-тебя-дери, сможем тебе помочь? — снова спросил Квигли.       — Я не просил о помощи.       — Ой, да ладно тебе, Малфой. Мы всегда говорим тебе о наших проблемах. Мы же друзья, ты в курсе?       — За неимением огневиски просить меня купить еще — вряд ли даже проблема.       — Ну, у тебя в этом плане неограниченный ресурс, — сказал Бронсон.       Гермиона представила как в этот момент он ухмыльнулся.       — Я, блять, не хочу об этом говорить.       — Тогда помогай себе сам.       Наступила тишина.       — Я мудак? — спросил Драко.       » О, да!» — подумала Гермиона.       — Определенно! — сказал Бронсон.       — Тот ещё! — подтвердил Квигли.       — Получается, если я делаю что-то милое, то это выглядит жутко?       Гермиона ухмыльнулась. По какой-то причине она считала забавным тот факт, что из-за неё Драко Малфой задавал таки вопросы.       — Насколько милое? — спросил Бронсон.       — Пиздец какое милое.       Молчание.       — Что ж… Расскажешь?       — Нет, — холодно сказал Драко.       — Почему нет? — спросил Квигли.       — Потому что ебать Вас это не должно.       — Оой, ну ладно тебе! — протянул Бронсон.       — Нет.       — Ну, серьезно! — продолжил Квигли.       — Нет.       — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!       — Черт, Квигли! Я вообще-то пытаюсь с Вами тут взрослый диалог построить!       — Так и мы…       — Всё, что я хочу понять, так это — почему, когда я помогаю кому-либо, они всегда, ВСЕГДА думают, что я делаю это с какой-нибудь блять корыстной целью?! Я ведь могу быть милым!       — Конечно можешь, — сказал Бронсон. Гермиона представила как он снова ухмыльнулся.       — Значит, когда я покупаю кому-нибудь кексик, почему блять кто-то может подумать, что это не просто так? Как будто я за него убил кого-то?       Снова молчание.       — Ты купил кому-то кексик? — спросил Бронсон. Теперь она представила как на его лице читалось такое же удивление, какое было у нее, когда она открыла коробку. Даже от того, как Драко говорил слово «кексик» у Гермионы пробегали жуткие мурашки.       — Опа, и кому это ты его купил? Девушке? — воодушевился Квигли, — Это вчерашняя девчонка?       — Нет.       — Это она? Да ладно? — сказал Бронсон, — Я не то, чтобы хорошенечко её разглядел, но судя по тому, что всё-таки увидел, могу сказать, что она хорошенькая.       — Она не хорошенькая.       Гермиона хихикнула. Вот, это уже был Драко Малфой, которого она знала.       — Хм…значит не она, да? — спросил Квигли. Она не успела его рассмотреть вчера, в отличии от Бронсона, но была уверена, что в её голове рисуется правильный образ.       — Неважно.       — Тогда зачем ты купил ей кексик?       — Я не говорил что ей.       — Тогда зачем ты вообще купил кому-то кексик?       Драко тяжело вздохнул:       — На день рождения, — он так тихо это сказал, что Гермиона еле услышала его.       — День Рождения! — радостно повторил Бронсон, — Тогда это не жутко, а очень даже мило!       — Вы оба меня пиздец как бесите, вы же в курсе?       Еще одна пауза.       — Для меня было бы огромной честью, если бы Вы, Драко Малфой, купили кексик в мою честь! — со всем официозом и пафосом заявил Квигли.       — Ну, всё, я сваливаю отсюда, — сказал Драко, — спасибо за целое ничего, придурки.       — И этим ртом ты целуешь мать, Малфой? — спросил Бронсон.       — Моя мать мертва.       На этот раз пауза затянулась.       — Извини, — сказал Бронсон с сожалением, потом тише, — Я забыл.       — Неважно. Если соберетесь на улицу, то не забывайте следить за временем.       — Когда мы блять куда ходили?       — И то верно.       Гермиона услышала, как балконная дверь внизу открылась и закрылась. Черт. Теперь она чувствовала себя виноватой.       Второпях она залезла внутрь, закрыла дверь, встала на ноги и рванула на кухню. Добежав до стола, она схватила коробочку, открыла её, еще раз посмотрела на кексик и без лишних дум затолкала его себе в рот.       Входной замок щелкнул и она начала жевать быстрее. Когда Драко зашел в квартиру, она пытала всё дожевать, но ничего не вышло.       Драко запер замок, повернулся и замер в удивлении, глядя на надутые щеки Гермионы:       — Ты че, бля, делаешь?       Гермиона всё еще жевала, не обращая внимания на то, что скорее всего выглядела абсолютно нелепо.       — Ты пиздец странная, ты в курсе?       Драко прошел мимо неё в сторону своей комнаты, его взгляд упал на голубую коробочку в углу. Она готова поклясться, что он улыбнулся, когда увидел, что она пустая.       Как только он ушел, она всё еще пыталась доесть этот кекс. Не прошло и десяти секунд, Драко вышел из комнаты с пачкой сигарет и направился на балкон. Когда он повернулся к ней спиной, она снова начала жевать.       Когда Драко дошел до двери, он остановился, увидев, что защелка не закрыта:       — Ты выходила, Грейнджер? — спросил он, разворачиваясь.       Гермиона покачала головой.       — Уверена?       — Она кивнула.       Драко с любопытством смотрел на неё:       — Скажи что-нибудь.       Она молчала.       — Грейнджер… Ты подслушала мой разговор с Бронсоном и Квигли внизу?       Она снова покачала головой.       — Ты врешь?       Покачала еще раз.       Драко сделал несколько шагов в её сторону:       — Что у тебя во рту?       Её глаза расширились.       — Это кексик?       Сдавшись, Гермиона сглотнула, чуть не подавившись куском кекса.       Драко хмыкнул:       — Да проглоти ты уже эту херню, ладно?       Она так и сделала:       — Извини, я…       — Не стоит, — сказал он, возвращаясь к балкону, — Но, если ты продолжишь выходить на балкон, то тебе стоит быть пиздец какой аккуратной, — он закрыл за собой дверь.       Гермиона вернулась на кухню за пледом, посильнее укуталась в него и пошла на балкон. Она пригнулась и поползла в угол, стараясь не высовываться. Найдя местечко где её точно никто бы не увидел, она села. Вид у неё был прекрасный — курящий Драко на стареньком кресле. Он взмахнул палочкой и сказал заклинание, Гермиона его узнала — Заглушающее. Видимо, оно было двухсторонним, поскольку голоса Бронсона и Квигли исчезли.       Они сидели в тишине, смотря на улицу, Малфой через окно, а она через дырку в покрытии балкона. Наблюдая за уличным котом, блуждающим по мертвой улице, она не заметила как плед слетел с её плеча.       — Свитер достаточно теплый? — спросил Драко с ухмылкой глядя на нее.       Гермиона быстро накинула плед обратно:       — Да, он…он достаточно теплый, — честно ответила она.       Она вздохнула:       — Слушай, Малфой, Я…я не хочу, чтобы ты думал, что я такая неблагодарная. Я очень благодарна, правда. Я не чувствовала себя лучше уже…       — Четыре года, четыре месяца и семнадцать дней? — Драко приподнял бровь.       — Почти восемнадцать, — с грустной улыбкой ответила Гермиона, — Но, ты должен понять почему я…почему я так осторожно к тебе отношусь. С самого первого дня, как закончилась война, я никогда не была в окружении людей, которым можно было доверять. А ты…я знаю, что ты знаешь, но у нас с тобой довольно сомнительная история знакомства.       — Да, я в курсе, — сказал он, затягиваясь сигаретой, — И уверен, то кем я работаю, не вселяет в тебе большей уверенности.       — Не вселяет, — сказала она, — Просто, знаешь, ну… Мне кажется это дико странным, что всё это время я никогда не видела тебя. Ни разу вообще. Я видела всех Пожирателей Смерти, но только не тебя. Почему?       Драко вздохнул и посмотрел на неё:       — Потому что я почти всегда знал где ты, Грейнджер. И я решил не появляться в местах где была ты.       — Ты следил за мной?       Драко кивнул.       — Только, чтобы не видеть меня?       Он снова кивнул:       — Всё это время я слышал много историй о тебе и мне не хотелось видеть тебя такой…такой как вчера. Я всегда надеялся, что никогда и не увижу.       — Почему?       — Вина, — сказал он тихо, но четко, — Каким-то образом, я всегда чувствую себя виноватым, когда речь заходит о тебе.       — Мерлин, интересно почему же? — сказала она, не сумев не закатить глаза.       Драко посмотрел ей в глаза:       — Прежде чем ты закончишь свое умозаключение, хочу сказать — извини. Извини, что я не швырнул Непростительным в свою тетку, когда она и мой отец тебя поймали. Если бы я это сделал, то был бы уже мёртв, а ты была бы на шаг ближе к казни сейчас.       — Это не...       — Тебе повезло, что я был рядом вчера ночью, Грейнджер. Тебя чуть было не поймали и ты знаешь это.       Гермиона тяжело вздохнула. Её чертова гордость сильно раздражала.       — Хорошо, да. Я признаю. Ты спас мою жизнь вчера.       — В любое, блять, время, — сказал он, удивленно ухмыльнувшись.       — Я должна спросить, Малфой. Если ты не винишь себя за это, когда дело касается меня, то тогда за что?       Драко сделал тяжку и перевел взгляд на пустую улицу. В свете луны его серые глаза почти светились и Гермиона не могла не отметить тот факт, что они были очень красивы.       — Мы столкнулись тогда. Помнишь?       — Да, — сказала она, поднимая колени к груди и положив на них подбородок.       Она вонзила ногти в глубоко в ткань пледа, когда воспоминания заполнили её голову. Воспоминания о Гарри и Роне. Как тело Гарри, такое маленькое и детское по сравнению с Хагридом уносилось прочь. Как любяще смотрел на неё Рон и как они поцеловались в последний раз. Его рука отпускающая её…       — Я прятался, — Гермиона вернулась в реальность, — Но, затем, услышал как Темный Лорд начал праздновать победу и понял, что нужно убираться. Надо было остаться там где я был. Если бы я остался, то возможно, тетка никогда бы не поймала мою маму и возможно, ты бы добралась до места, в которое ты шла.       — Скорее всего…       Они оба замолчали, тишина висела тяжким грузом, она была той самой некомфортной тишиной, когда всем очень неуютно. Это была болезненная тишина. Поэтому, Драко и Гермиона просто продолжили сидеть на балконе, старательно избегая взглядов друг на друга, черт знает сколько времени.       Очень странное чувство, вот так вот сидеть рядом с врагом, особенно, когда он вдруг решил спасти твою жизнь. Гермиона не понимала как должна относиться к Драко. Она пыталась быть благодарной, но та ненависть, которую она всегда чувствовала по отношению к нему, всё еще тяжелым камнем сидела внутри. Было бы намного легче, если бы у неё была возможность пробраться к нему в голову. Чтобы понять его чуть лучше.       — Малфой, почему ты всё еще здесь?       Драко покосился на нее и приподнял бровь.       — Я имею в виду, здесь, будучи Пожирателем и последователем сам-знаешь-кого? Очевидно, что работка эта не твоей мечты. Ведь если бы она тебе нравилась, то ты не стал бы мне помогать.       Драко стряхнул сигаретный пепел и сказал:       — По той же причине, по которой ты не вскрылась четыре года назад.       Гермиона оперлась спиной на стену. Живот заболел, когда она подняла голову, чтобы получше видеть его:       — Что это ещё значит? — спросила она из-за дурацкого любопытства. Гермиона знала о чем он. Ей вообще следовало бы проигнорировать эту фразу, но она понимала, что никогда не узнает его лучше, если будет избегать неприятных вопросов.       — Это значит, что ты делала то, что ты делала с одной целью — выжить. Ты можешь ненавидеть себя за это, но в конце концов, ты всё еще жива.       Горло Гермионы пересохло. Да, точно. Ответ, как и вопрос, был неприятным.       — Скажи мне вот что, Грейнджер. Ты когда-нибудь думала о том, что смерть может быть неплохим решением всех проблем, когда они передавали тебя от одного Пожирателя к другому? Или, лучше сказать, от одного мужчины к другому?       Гермиона смотрела не отрываясь, когда Драко начал дышать быстрее. Его дыхание было горячим и видимым из-за холода на улице, в его глазах цвета шторма, наконец-то зажегся огонек жизни, пока он говорил с ней, пытаясь оправдать свои действия, обретя рядом с собой душу, даже более покалеченную, чем его.       — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что смерть может быть вообще единственным лучшим решением? Возможно единственным твоим спасением? Ты была бы свободной, ты же этого хотела, — Драко вдохнул и выдохнул, чтобы восстановить дыхание и закрыл глаза, — Так что… Ты думала об этом?       Он медленно открыл глаза, поворачиваясь к ней и в его серебряных радужках читался тот же вопрос, он ждал ответа. В свете луны, она могла увидеть искру где-то глубоко в его глазах, но они всё еще были мертвыми за дымкой слёз. Прямо как и у неё, когда она впервые увидела свой взгляд в отражении зеркала.       Огромный ком стоял в горле у Гермионы, пока она пыталась сдержать собственные слезы. Она не хотела выглядеть слабой перед ним, особенно после недавних нервных срывов. Она понимала, что это еще не конец.       — Конечно, я думала, — честно ответила она, — Почти каждый день я об этом думала. Но, те воспоминания о прошлом…о том, что возможно, всё еще впереди…эти воспоминания держали меня на плаву. Убить себя — это слишком просто, а лучшие моменты в жизни не случаются с тобой, когда ты сдаешься. За них нужно бороться. Каждый гребанный день.       Драко цокнул и сказал:       — Что ж, у меня нет таких воспоминаний. Даже до всего этого, я не помню времени, когда был безмерно счастлив.       — Даже в детстве?       — Даже там, — ответил он. Затянувшись в последний раз, после чего выбросив окурок на улицу.       — И что же тогда держит тебя? С такими…мыслями?       — Разве я сказал, что говорил о себе?       — Тебе не нужно было, — сказала Гермиона.       — Так я и не говорил. Мы говорили о тебе, если помнишь.       — Малфой, ты не обязан врать.       — Я не вру, — грубо сказал он, сверкая глазами, глядя прямо в её, — Я бы никогда не прикончил себя. Слишком много всего зависит от меня.       — Что это значит?       Драко замолчал. Он смотрел на неё какое-то время не моргая, а потом сказал: — Неважно, — снова достал сигарету и прикурил её палочкой.       Гермиона смотрела на него с увеличивающемся в размерах любопытством:       — Ну... и маггловских привычек ты себе понабрал.       — Ага, — невозмутимо сказал он, — Вини в этом ребят снизу. Они меня в это втянули и теперь им приходится доставать для меня сигареты.       — Но, как?       — Они — часть Черного Рынка, где даже новоиспеченным Пожирателям не рады, — Драко поднял пачку и протянул её Гермионе.       Она отпрянула в отвращении:       — Нет уж, спасибо. Это ужасная привычка, которой я не собираюсь потворствовать.       — Конечно нет, — ухмыльнулся он, — Четыре года бесконечных истязаний, а ты все такая же предсказуемая.       — Если ты думаешь, что сможешь своими манипуляциями заставить меня взять одну…       — На кой Салазар мне пытаться тебя уговаривать?       Гермиона с ошеломленным очарованием смотрела как Драко продолжил курить свою маггловскую сигарету. Но, в какой-то момент она просто оцепенела и мысли снова унесли её к Гарри и Рону. Она еще ни разу не была так близка к тому, чтобы найти их. Но, вместо того, чтобы отправиться в путешествие к её друзьям, она проводила вечер в компании Драко Малфоя. Конечно, были и более приятные вещи, на которые она могла бы потратить свое время.       В конечном счету, она осталась. Как бы ей не было трудно это признать, но за все эти годы она дико скучала по обычному человеческому общению. Говорить с кем-то о вещах, вещах которые для неё что-то значат, даже если этот кто-то Драко Малфой. Да и просто молчать с ним было приятно. Гермиона снова чувствовала себя человеком.       — Малфой, могу я спросить кое-что?       Драко пожал плечами:       — Я думаю тебе не стоит больше спрашивать разрешения. Мы оба знаем, что ты всё равно спросишь, вне зависимости от моего ответа.       Гермиона нахмурилась. Неужели она настолько предсказуема.       — Я хотела спросить про…про Гарри и Рона, — она сказала это быстро и тихо, — Ты что-нибудь о них слышал?       Он молчал, а затем посмотрел на неё:       — Слышал ли я о них что-то? — он снова поднял бровь, — Я Пожиратель Смерти, Грейнджер. Эти двое наверняка хорошенечко постарались сделать так, чтобы я о них вообще ничего не слышал.       — Но, ты очевидно должен что-то знать…       — Мы почти поймали Уизли пару месяцев назад. Когда те напали на дом одного из Пожирателей. Вот он иногда появляется, хотя бы пару раз в год, но вот Поттер…он предпочитает оставаться спрятанным.       — Но они…они вместе. Да?       — Вероятнее всего, — сказал он пожав плечами, — Они оба достаточно активные протестанты. Все работают вместе, но я не уверен, что они находятся в одном месте. Хотя кто знает.       Гермиона с облегчением вздохнула. Получается, что они всё-таки нашлись и без её помощи. Она всем сердцем надеялась, что Рон не ждал её слишком долго тогда у ворот. Если бы ей тогда повезло, они бы встретились и отправились на поиски Гарри. Но, с другой стороны, она верила, что Рон ждал её дольше, чем нужно. Определенно ждал.       — Полагаю, что когда ты уйдешь отсюда, ты пойдешь искать их?       Гермиона очнулась от своих мыслей и увидела, что Драко смотрел на неё. Она покачала головой:       — Часть меня ужасно хочет снова увидеть их…но другая часть, может быть даже слишком сильно, хочет оттянуть этот момент.       — Почему?       Глаза Гермионы снова покрылись пеленой, когда она начала укачивать себя, двигаясь то вперед, то назад:       — Из-за того, что случилось со мной. Из-за того, что они никогда не смогут понять.       — Я думал, они твои самые близкие друзья.       — Так и есть, — сказала она хлюпая носом, — Но ведь…но ведь после всего…всего того, что я сделала…как мне смотреть им в глаза?       — Что? Что ты сделала? — спросил Драко, глазами пытаясь поймать её взгляд.       К этому времени, Гермиона уже ревела во всю. Она не знала, почему обсуждает это с ним, но каким-то образом, понимала, что должна. И весь этот груз, который не покидал её…она должна была высказаться. И Драко был единственным кто был рядом, чтобы выслушать.       — Вначале я сопротивлялась. Я дралась, вырывалась, кричала до тех пор пока голос не пропадал или пока меня не избивали до потери сознания. Но, в какой-то момент…я перестала. Перестала бороться и позволила им делать со мной всё, чего они хотели. Так было легче. В моменты, когда я не кричала, то полностью отключала голову и уносилась далеко в воспоминания, в те, где была полностью счастлива. В те, что сидели очень глубоко внутри меня, настолько глубоко, что я могла в них раствориться. Если бы я продолжила бороться — меня бы просто убили. Всё же лучше, чем закончить так как я. А вместо этого, я лишь позволила себе умереть внутри полностью.       Драко молчал, пока Гермиона продолжала рыдать, закрыв лицо руками. Через какое-то время тишина накрывшая их была настолько осязаемой, что можно было взять нож и перерезать её на кусочки. Так же как она перерезала горло Родольфуса…       — Грейнджер, — позвал её Драко, после того как выбросил в пепельницу дотлевшую сигарету к которой он даже не притронулся, — Почему ты не называешь вещи своими именами?       — Именами? — переспросила она, чуть повернув голову к нему.       — Ну знаешь…о том, что с тобой было. Что они делали. Ты спокойно говоришь про пытки, но…ты не говоришь о другом.       — Разве это важно?       — Я думаю, тебе стоит это озвучить, — сказал он максимально обычным тоном.       — Зачем?       — Чтобы тебе стало легче.       — Не станет.       — Ты этого не знаешь.       Не в силах смотреть ему в глаза, Гермиона перевела взгляд на его грудь, которая вздымалась от того, что он взял новую сигарету. Когда он затягивался, то отчего-то напрягался. Потом расслаблялся, когда выдыхал горячий дым в холодный ночной воздух. Ей нужно было сфокусироваться на чем-то. Ей необходимо было сфокусироваться хоть на чем-нибудь, иначе она снова потеряет контроль и Драко был единственным, что было перед глазами. Его ровное дыхание помогало ей не утонуть в собственных мыслях. В которых, на первом плане были не особо счастливые воспоминания в отличии от тех далеких школьных, где были Гарри и Рон.       — Скажи это, Грейнджер.       — Нет! — запротестовала она, все еще фокусируясь на его груди.       — Скажи. Это.       — НЕТ!       — Скажи, блять, слово, Грейнджер! Скажи, что случилось с тобой!       Её дыхание участилось и стало рваным:       — Ты знаешь что со мной случилось! — закричала она.       — Да, потому что я знаю Пожирателей. Но, Поттер и Уизли…они понятия не имеют, что происходит в их головах. Если ты сама не можешь принять то, что случилось с тобой, то как ты можешь ожидать того, что они смогут?       — Им необязательно знать всё!       — Значит ты будешь хранить секреты от них?       — Н-нет.       — Если ты, блять, им не расскажешь обо всем, то именно это ты и будешь делать! Хранить секреты!       — Нет, я не…       — Скажи мне, что с тобой случилось, Грейнджер, — медленным, глубоким голосом приказал Драко, — Расскажи мне, что Родольфус и остальные Пожиратели делали с тобой, пока ты была их рабом. В своих постелях, коридорах, в своих грязных подвалах и маленьких шкафчиках, в которых они тебя держали. Что они делали с тобой?       — Прекрати! — умоляла она, лицо её побледнело, она начала затыкать уши руками.       — Они хотя бы удосуживались раздеть тебя? Или это всё было быстро, грубо, они били тебя, выкрикивая «грязнокровка»? Тебе позволяли принять душ после? Или тебя просто оставляли высыхать в чужом поту и собственном стыду?       Гермиона задрожала всем телом:       — Хватит! — сказала она сквозь зубы.       — Большинство твоих хозяев тебя ненавидели. Они боялись тебя и поэтому хотели, чтобы ты страдала. Поэтому делали так, как умели — пытаясь тебя сломать.       — Нет.       — Ты не та Гермиона Грейнджер, которую я когда-то знал в школе. Сейчас я это вижу. Та Грейнджер никогда бы не позволила сломать себя.       — Я не позволяла! — повысив голос, запротестовала она.       — Еще как позволила! — сказал Драко, тоже повышая голос, чтобы они были одинаково громкие, — Поэтому ты и не можешь сказать об этом! Потому что ты проиграла! Ты слабая и ты проиграла!       — НЕТ! — Гермиона перешла на крик и резко вскочила на ноги, — Я НЕ ПРОИГРАЛА, МАЛФОЙ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ ТАКОЕ!       — Значит докажи это! — вскочив на ноги, потребовал он, — Скажи мне, что они делали!       — ЗАТКНИСЬ! — Гермиона чуть подалась вперед и стала бить Драко кулаками в грудь.       Воспользовавшись моментом, Драко обхватил её руками и занес её истеричное, дрожащее тело в зал. Он хоть и наложил Заглушительное Заклинание, но их всё еще могли увидеть. Если она решила продолжить истерику, то пусть лучше делает это там, где её никто не увидит.       — Скажи мне, что Родольфус делал с тобой по ночам, когда его жена была не дома!       — НЕТ! -закричала она, когда он отпустил её. Ни на секунду не прекращая бить его.       — СКАЖИ ГЕРМИОНА!       Услышав собственное имя, всё тело Гермионы окаменело. Она медленно сползла на колени, потянув Драко с собой вниз. Её рыдания были громкими и неистовыми, когда она вцепилась в рукава его кофты, сжимая их так сильно, что её ногти оставляли в ней дыры.       — Они…они насиловали меня, понятно? — она все-таки призналась, её тело колыхалось от всхлипываний, — Меня насиловали почти каждый день…на протяжении почти четырех лет. Малфой…почему…за что это мне? — Гермиона зарылась лицом в его грудь, слезы впитывались кофтой и проникали прямо на его кожу.       — Этого не должно было с тобой произойти, Грейнджер, — сказал он, поглаживая её ладонью по голове, — Этот мир стал больным и жестоким под правлением Темного Лорда. Но ты…ты сильнее чем ты думаешь. И ты ошибаешься.       — В чем? — спросила она всё еще задыхаясь от слез.       — О суждениях о самой себе. Тот факт, что ты перестала отбиваться, не означает, что ты перестала бороться. Я думаю, мы оба свидетели того, что в тебе еще много огня.       Гермиона выдавила сквозь боль небольшой смешок, продолжая рыдать, спрятавшись лицом в его грудь. Она потихоньку стала ослаблять свою хватку и в конце концов, позволила себе расслабиться в руках Драко. Мерлин, она никогда не думала, что доживет до момента, когда они оба будут обниматься по собственному желанию, если конечно это можно было назвать объятием.       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе найти Поттера и Уизли, Грейнджер. Как только станет безопасно и ты сможешь уйти, я найду след, ведущий к их убежищу. У меня есть свои связи в сопротивлении.       — Спасибо, — сказала она всхлипнув.       — И тогда, ты сможешь вернуться к ним, с осознанием, что ты просто жертва войны. Ты ничего плохого не сделала.       — Жертва, — она повторила, — Как и ты.       Она чувствовала как Драко замотал головой:       — Нет. Ты и Я…мы не похожи.       — Да что ты? — спросила она.       — Я делал плохие вещи, Грейнджер, в то время как…как плохие вещи происходили с тобой. Это не одно и тоже.       Гермиона хотела бы поспорить, но это было тяжело, потому что она понятия не имела о том, что он делал. Он упомянул Рабастану в автобусе, что был главнее его. Представить сложно, что он добился всего этого не совершив при этом чего-то, что скорее всего могло разорвать его душу на куски.       Внезапно, часы, находившиеся над камином, пробили время. Они обернулись и увидели, что было половина седьмого. И всё? По какой-то причине стало легче.       — Время принимать лекарство, — сказал Драко, поднимаясь на ноги и потянул её за собой.       Плед с Гермионы почти падал, когда она снова накинула его на себя и пошла за Драко на кухню. После того как она выпила зелье, Драко дал ей майку и шорты, для того, чтобы она переоделась и он смог смазать её синяки мазью.       — Как зовут последнего Пожирателя, который был перед Родольфусом, Грейнджер? — спросил Драко, изучая её лодыжку на которую она жаловалась больше всех. Она не просто была вывихнута, она была сломана. В конце концов он сдался и воспользовался палочкой, чтобы срастить ей кости, думая о том, что скажет Темному Лорду, что подрался в пабе с какими-то уродами. Потому что знал, что ему не удастся избежать этого разговора.       — Какой в этом смысл?       — Просто скажи имя.       Гермиона вздохнула:       — Алекто Кэрроу. Она разозлилась из-за того, что её брата, Амикуса, недавно убили.       — В том рейде участвовал Уизли, я говорил…       Гермиона ойкнула, когда он продолжил смазывать её ноги.       — Да, знаю, терпи.       — Хорошо. В общем, она весь гнев сливала на меня. Она так часто использовала на мне Круцио, что я всё еще удивлена, как я не потеряла сознание. Хотя, возможно и теряла. Это бы объяснило, как я тут оказалась, ведь всё это было бы в моей голове.       — Хм… — поджав губы, произнес Драко.       Мысли в его голове уже запустились. Гермиона заметила как изменилось его лицо, поняв, что он что-то обдумывает, она не решилась его отвлекать.       — Тебе не стоит напрягать ногу ближайшее время, — сказал он, снова приходя в себя, — Больше никаких блужданий по квартире. Тебе нужен постельный режим.       Прежде чем Гермиона начала протестовать, Драко взял её на руки и понес в сторону гостевой комнаты. Он аккуратно положил её на кровать, помог снять свитер и сел на угол рядом.       — Выглядишь измотанной, Грейнджер.       — Могу сказать тоже самое и про тебя, — сказала она, натягивая одеяло выше.       — Я серьезно.       — Как и я.       — Тебе нужно время, чтобы полностью восстановиться. Так что, ложись и попытайся уснуть.       — Что за постоянное желание командовать?       — Что за постоянное желание вечно оспаривать всё, что я говорю? Это для твоего же блага, Грейнджер, так что, хоть раз в жизни, попытайся прислушаться.       — Ладно, — она устроилась на кровати поудобнее, — Тебе не помешает сделать то же самое.       — Это приглашение? — спросив он, поднимая бровь.       Гермиона взяла подушку и ударила его ей:       — Разве ты не говорил, что ты сейчас серьезный? Тебе нужен сон, Малфой.       — Если бы всё было так просто, — сказал он, встал и направился к выходу, — Но, вообще, мне нужно выйти на улицу.       — А как же…       — Комендантский час? — закончил он, — Я приду задолго до его начала. И скорее всего, я буду не один, поэтому лучше сиди в комнате.       Гермиона вздохнула:       — Отлично. Опять дурацкие правила, — пробубнила она, поворачиваясь к нему спиной.       — У меня также будет работа с утра, поэтому я уйду довольно рано утром и вернусь только вечером.       Гермиона повернулась и посмотрела на него:       — Пожиратели не дремлют?       — Именно. Помимо сложившейся…ситуации, Я всё еще один и должен вести себя как ни в чем не бывало.       — Полагаю, ты прав, — глаза у Гермионы уже слипались, — Спокойной ночи, Малфой. И да…спасибо за сегодня. Конечно, не лучший день рождения в моей жизни, но возможность чуть тебя побить, определенной была отличным подарком, — улыбнувшись, сказала она, закрыв глаза.       — Не за что.       Драко палочкой выключил свет в комнате и аккуратно закрыл за собой дверь. Зайдя к себе в комнату, он пошел в душ. Пока от подобных разговоров Гермионе становилось легче, на душе у Драко был тяжелый груз. Он делал страшные вещи. Страшные вещи делали с ней. Он был виновен. Она невинна. Никаких размытых понятий; только чёрное и белое.       Драко тяжело вздохнул, прежде чем взять мантию и направиться к выходу. Гермиона получила свою порцию облегчения сегодня. Теперь пришла очередь Драко.              ХХХ       Гермиона проснулась через пару часов от приглушенных голосов за стенкой в комнате Малфоя. Сначала, они казались вполне нормальными, и Гермиона не обращала внимания. Но, потом, они стали более безумными и девушка испугалась, что, что-то могло случиться. Гермиона уж было хотела сходить и проверить, всё ли в порядке, когда вспомнила о том, что Драко предупреждал о каких-то гостях. Но, что это за ужасные звуки?       — О! Мммм… ОУ!.. ДА!       Глаза Гермионы полезли на лоб, когда она поняла, что происходило за стенкой. Лицо её передавало что-то между ужасом и отвращением, она пыталась закрыть уши руками. К сожалению, это никак ей не помогло, особенно, когда по мимо криков она услышала шлепки.       О, Мерлин, он её шлепал!       Гермиону чуть не стошнило, когда она представила Драко и какую-то ведьму в позе более подходящей для шлепанья. Она схватила подушку и закрыла ей лицо, стараясь как можно сильнее изолировать себя от мерзких звуков. Она не знала, что представлять, когда он говорил про компанию, но она точно не могла и подумать о таком.       Чертовы маггловские стены.       — Да! Да! Продолжай!..как бы там тебя, блять, не звали! Не останавливайся!       Гермиона не смогла не закатить глаза на этом моменте. Классический Малфой.       — Да! Вот так! Вот так! Бля! Бля! О БЛЯТЬ!       Через пару минут шум прекратился и Гермиона поблагодарила Мерлина с таким энтузиазмом, как никогда раньше в жизни. Но вылезать из-под подушки она еще не спешила. Ей казалось, что Драко будет не против второго раунда.       — Это было потрясающе! — тяжело дыша сказал женский голос.       — Ага, да, — неубедительно сказал Драко. Гермиона услышала скрип кровати и какие-то шаги, — Тебе стоит поторопиться. Комендантский час начнется через полчаса.       — Что? Но…я думала я смогу остаться у тебя…       — Нет.       — Почему?       — Слушай, не думаю, что моя жена сильно этому обрадуется, когда вернется домой через пару минут.       Гермиона хихикнула…а потом почувствовала, что не должна злорадствовать.       — ТЫ ЖЕНАТ?       — Именно.       Она буквально видела как нагло улыбнулся Драко.       — Ты ебаный мудак!       Кровать снова скрипнула, потом послышались громкие шаги, вероятно, девушка бегала по комнате в поиске своих вещей.       — Мне следовало знать, прежде чем связываться с Пожирателем!       Это точно.       Дверь в спальню Драко открылась и быстро закрылась с сильным хлопком, тоже самое произошло и со входной дверью. Гермиона услышала, как Драко вышел на улицу. Ранее вечером, Гермиона начала думать о том, что возможно Драко и правда изменился. Она не знала в какую сторону; плохую или хорошую, с учетом его деятельности, но он определенно больше не был тем Драко, которого она знала.       Но сейчас…сейчас ей казалось, что они снова вернулись в школу. Как будто, она была Старостой Девочек, которой пришлось делить комнату с невыносимым слизеринцем, который волею судьбы тоже занимал пост Старосты Мальчиков. Всё тот же придурок, которого она встретила на первом курсе в Хогвартс Экспрессе.       Внезапно, Гермиона заулыбалась.       Нет. Драко Малфой определенно ничуть не изменился. От слова совсем. Но…тогда почему ей от этого стало спокойнее?