Прекрасный и жестокий мир.

             Драко проснулся на следующее утро от стука во входную дверь. Сначала стучали не очень громко, но с каждым разом стук становился сильнее и нетерпеливее. Он медленно открыл глаза и не сразу понял где находится. Это была не его спальня, как он ожидал, вместо неё он был в гостевой комнате. Почувствовав, как что-то лежит в руке, он повернул голову представляя увидеть очередную девушку из паба, но вместо этого, обнаружил лицо Гермионы, она чуть морщила нос, пробуждаемая стуками в дверь.       — Вот черт, — он выдернул свою руку, потер её и спрыгнул с кровати. Кто из них допустил эту ошибку? Он не мог вспомнить как это произошло, поэтому был уверен, что виновата она. По-крайней мере, он сильно надеялся.       Покинув комнату, бубня что-то себе под нос, он осторожно закрыл за собой дверь.       Подойдя к входной двери он закричал:       — Кто это, блять, еще? — раздраженно он потянул замок и открыл дверь, — Какого черты ты делаешь?       Бронсон толкнул дверь и быстро зашел внутрь. Его лицо сияло, в руках он держал газету, — Я знал! Я, блять, знал, Малфой!       — Знал что? — пытаясь открыть еще заспанные глаза спросил Драко.       — Я знал, что где-то уже видел твою маленькую гостью, когда увидел её в первый раз и когда понял, что она так и не вышла из твоей квартиры. Но, блин, я же знаю как это работает. Не задавать лишних вопросов, да? А, вчера, я узнал её! Я жопой чувствовал, что это не очередная твоя подружка. Она что-то значит для тебя. И теперь, у меня есть доказательства!       Бронсон раскрыл газету, открыл её на какой-то страничке и показал Драко. Статья была написана во времена Турнира Трех Волшебников на их четвертом году обучения, к ней также прилагались фотографии. На одной был Гарри Поттер, на другой — Виктор Крам, а на последней Гермиона Грейнджер. Драко побледнел.       — И даже не смей говорить мне, что это не она! Я, блять, знаю, Малфой! Ты скрываешь Гарри Поттерскую Магглорожденную подружку в своей квартире! Я хочу сказать…черт. Это безумие.       — ХА! Поттер охуел бы! — сказал Драко не подумав. Он поморщился. Чёрт.       Бронсон усмехнулся:       — Это чистосердечное, получается?       — Я ничего такого не говорил. Откуда у тебя вообще это? — спросил Драко, протянув газету обратно Бронсону.       — Квигли собирает коллекцию выпусков Пророка и Магического Еженедельника с 1984го года. Его всегда слишком сильно тянуло к этой Скитер. Когда ему грустно, он достает газеты и читает о проблемах прошлой жизни.       — Ты че, блять, рассказал всё Квигли? — краснея от раздражения, Драко повысил голос, — Я же сказал тебе не делать этого!       — Остынь, Малфой. Квигли еще не возвращался домой. Остался на ночь у новой подруженции. Я еще не видел его.       — Уебывай отсюда, Бронсон, — поворачиваясь злобно сказал Драко.       — Нет! — резко ответил сосед, — Какое-то странное дерьмо разворачивается прямо здесь и я хочу знать какое именно! Ты можешь мне доверять и ты знаешь это, Малфой. Я никогда не давал тебе повода усомниться в себе.       — До этого момента, нет. Не суй свой гребаный длинный нос туда, куда не следует, если хочешь остаться в живых.       — Ой, ну да, конечно. Я итак рискую своей жизнью каждый день, только потому что живу в одном доме с тобой, разве не так? Просто расскажи мне всё.       — Нет.       — Да ладно тебе, ну!       — Нет! Уебывай…       — Да чёрт тебя дери, Малфой! Я хочу знать, что блять здесь…       Он не успел договорить, дверь гостевой комнаты открылась и Гермиона вышла в гостиную. Она подошла к Бронсону, чья открытая челюсть, чуть не пробила дыру в полу и взяла, лежащий в его руках, выпуск газеты, открыла на нужной странице и долго смотрела на фотографии. После чего тяжело вздохнула.       — Бронсон, не так ли? — спросила она, поднимая на него глаза.       — Д-да, — он застыл, будучи в шоке, — Какого хера! Я был прав всё это время?       — Грейнджер, какого хуя ты вообще вышла? — было видно, что Драко сейчас взорвется от гнева.       — Он уже видел меня, Малфой.       — Ну, он очевидно не был уверен в том, что он видел именно тебя, так как если бы он был уверен, он бы не пришел в такую рань с такими тупыми вопросами.       — Как минимум он нашел газету с моим фото, которой уже восемь лет.       Драко тяжело дышал носом:       — Я бы с этим разобрался, Грейнджер, — сквозь зубы сказал он.       — Ой, ну да, твое решение проблемы с этими уебывай-отсюда-нахрен было ну очень действенным! — она закатила глаза.       — Хватит блять так делать!       — Как так?       — Твоя дурацкая привычка вечно закатывать глаза! Ты делаешь так постоянно и это раздражает до чертиков!       Гермиона скрестила руки на груди:       — Что ж, возможно, если бы ты не давал мне столько поводов закатывать глаза, то это бы тебя так не беспокоило!       — Просто. Прекрати. Блять. Так. Делать.       — Я прекращу закатывать глаза только если ты прекратишь так много материться.       Бронсон хихикнул и Драко посмотрел на него таким взглядом, что тому пришлось потупить глаза в пол.       — Почему ты такой грубый? — спросила Гермиона.       Потому что ты держала меня за руку во сне, подумал он.       — Ты не с той ноги встал или что?       Нет! Я встал с ТВОЕЙ кровати!       — Нет. Я просто…пиздец как зол из-за того, что ты вышла.       Гермиона сделала глубокий и гневный вдох. Она хотела сказать что-то, но её опередили.       — Не возражаете, если я немного прерву вашу семейную ссору и задам один действительно важный вопрос? — спросил Бронсон, встав между ведьмой и волшебником, которые взглядом прожигали друг в друге дыры.       — Какой?! — одновременно спросили они, поднимая на него глаза.       — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но это важно.       Они ждали.       — Это ты та самая девочка с кексиком?       Оба, Гермиона и Малфой, подняли брови и усмехнулись, смотря на Бронсона, как на самого глупого человека в мире.       — Я правильно понимаю, что это «да»?       Гермиона не удержалась и снова закатила глаза. Одарив Драко очень раздраженным взглядом прежде, чем он мог что-то сказать.       — Слушай, Бронсон, позволь мне объяснить тебе более доходчиво, — сказала она, обращая всё свое внимание на него и стараясь изо всех сил игнорировать придурка который находился с ними в одной комнате, — Я не хотела этого делать, но твое слишком заинтересованное вмешательство в наши дела, не оставило мне выбора.       Драко посмотрел на неё вопросительно подняв бровь. Она пыталась игнорировать и это.       — Малфой рассказал мне, что сделал для тебя.       Бронсон моментально побледнел, он вообще резко начал выглядеть так, как будто его вот-вот стошнит.       — Он ска…       — Поэтому, мне нужно знать, говорил ли ты кому-нибудь о том, что я здесь, если что, то у него сохранились все копии твоих настоящих документов.       Бронсон открыл рот от удивления.       — И он не будет думать дважды, если ты вдруг решишь нас сдать. Ты понял?       Всё еще с открытым ртом, Бронсон медленно кивнул.       Гермиона перевела взгляд на Драко, не способная больше держать такое напряжение. Он ухмыляясь смотрел на нее почти с гордостью. Конечно, то, что она сказала было ложью. Хранить доказательства настоящего предательства Лорда, было бы полнейшим безумием и самоубийством, но Бронсону необязательно было это знать.       — Хорошо. Я рада, что мы друг друга поняли, — Гермиона опустила взгляд на газету, которую держала в руках и нахмурилась, — Было приятно с тобой познакомиться, — сказала она и пошла в свою комнату.       — Ой, но мне как бы нужно это…       Она хлопнула дверью.       -…Это назад.       — Если тебе удастся достать, то мне еще нужен выпуск Пророка от Июля 1993го года, — крикнула она из комнаты.       Драко засмеялся и сказал:       — Я не думаю, что ты получишь его обратно, — он положил руку на плечо ошеломленного Бронсона и повел его к входной двери, — Она та еще штучка, я знаю. И к этому очень сложно привыкнуть.       — Как…здесь? — Бронсон указал на дверь.       — Ты только что вошел сюда через неё. Не помнишь?       Бронсон посмотрел на него:       — Ты знаешь о чём я…       — Чем меньше вопросов ты задаешь, тем лучше, — Драко открыл дверь и за плечо толкнул его к выходу, — И запомни, ни единой душе, — после чего захлопнул её прямо перед его носом.       — Так это она девочка с кексиком? — услышал он голос Бронсона, стоящего за дверью.       Драко ничего не ответил. Он направился в гостевую комнату и зашел без стука.       Гермиона подняла голову на него, когда он вошел. Она сидела на кровати скрестив ноги с газетой, лежащий на коленях:       — Мерлин, Малфой! А что если бы я переодевалась?       — Во что? В другую пижаму?       — Очень смешно, — сказала она нахмурившись, прежде чем снова перевести взгляд на статью.       — Ты в порядке? — спросил он, делая еще один шаг в её сторону.       — В полном, — она сильнее нахмурилась, — Я просто…скучаю по Гарри. Прошло столько времени, я уже стала забывать как он выглядит. Интересно, насколько он изменился. Ты хоть раз его видел? После войны? — с надеждой в глазах она уставилась на него.       — Нет, — честно ответил Малфой, — Ни один Пожиратель Смерти не видел его с тех пор. Он всё время скрывается.       — Это так на него не похоже, — сказала она и снова принялась рассматривать фотографии, — А Рон?       — Я видел его пару раз. Он совсем не изменился, — подумав немного, Драко добавил, — Единственное…он стал более агрессивней.       — Хмм… — Гермиона еще какое-то время изучала газету, после чего встала и положила её на комод. Газета была открыта на странице с фотографией Гарри, — У тебя сегодня разве нет Пожирательских поручений? — спросила она.       Драко усмехнулся тому, как она это называла. Типичная Гермиона.       — Есть.       Её глаза уставились на небольшие часы, которые он ей подарил.       — Ты снова опаздываешь. Мне приготовить тебе завтрак, пока ты будешь в душе?       — Если ты этого хочешь.       — Приму это за согласие, — сказала она с любопытством разглядывая его, — Ты очень странно себя ведешь сегодня.       Драко смутился:       — Нет. Я не…       — Всё потому что я попросила тебя остаться на ночь? — Гермиона покраснела, избегая его взгляда.       Драко моргнул:       — Эм…       — Слушай, извини, если это было…странным и неуместным в каком-то смысле. Я просто… — она вздохнула, — Мне просто нужен был кто-то рядом вчера…и, ты был здесь. Вот и всё.       Драко поджал губы. Что ж это было больнее, чем он ожидал.       — Всё в порядке, Грейнджер. Не время мочить трусики.       Гермиона подняла глаза и посмотрела на него.       — Я знаю как выглядит, блять, ранимая девушка. Почему думаешь такая большая текучка в моей спальне?       Она подняла брови.       — Я к тому, что я не слепой и не собирался оставлять тебя одну, когда ты этого не хотела. Не придумывай себе то, чего нет. И я не веду себя странно.       — Как раз таки ведешь.       — Не правда!       Гермиона молча смотрела на него, прежде чем слегка улыбнуться:       — Хорошо, Малфой. Ты ведёшь себя совершенно нормально, — её взгляд снова переместился на часы, — Если ты сейчас же пойдешь в душ, то тебе хватит времени спокойно позавтракать. Хочешь блинчиков? — она пошла к выходу, пройдя мимо застывшего Драко и направилась на кухню, — Иди в душ, Малфой! — крикнула она, когда заметила, что он всё также неподвижно стоял в её комнате.       — Чёрт с тобой, — сказал Драко, коснувшись рукой своей палочки. Он хотел дать её Гермионе, но что-то в его голове всё еще не позволяло этого делать. Поэтому, вместо свой, он залез рукой в другой карман и достал палочку Флинта. Пошёл на кухню и протянул ей её:       — Держи, — сказал он, — Можешь использовать её сейчас, прежде чем я от неё избавлюсь.       Гермиона медленно подошла и забрала палочку. Она изучающе смотрела на нее, поглаживая. Ей понадобилось время, чтобы понять, что этой палочкой, её когда-то пытали Круцио.       — Спасибо, — сказала она.       Драко вышел и направился в ванную. Гермиона еще какое-то время глазела на палочку, после чего отложила её и продолжила готовить блинчики не используя магию. Когда-нибудь, она перестанет так остро реагировать на свое прошлое. Но это будет точно не сегодня.              ХХХ              Вечером того же дня, когда Драко пришел домой, он не удивился тому, что Гермиона просто сидела на диване не делая ничего, кроме как плевала в потолок. Тот факт, что она всё еще не сошла с ума от этого, вот, что действительно его удивляло. Он подошел к ней и положил книгу ей на колени:       — Вот, — сказал он.       Гермиона взяла её в руки и прочитала название. Сложные Головоломки.       — Что это? — переводя взгляд с книги на Драко, спросила она.       — Это книга с загадками и головоломками, предназначенная для того, что развивать и тренировать память. Я подумал, что она может помочь тебе немного придти в себя. Вернуть тебя в форму.       Гермиона наклонила голову и с подозрением посмотрела на него:       — Ты купил её для меня?       — Очевидно, — сказал Драко, достав пачку сигарет из кармана и вытащив одну, зажал её зубами, — Мой то разум в полном порядке.       Гермиона улыбнулась и снова посмотрела на книгу, пробегая пальцами по корешку и обложке. Теперь у неё была еще одна личная вещь.       — Как думаешь, если в следующий раз ты пойдешь покупать для меня что-нибудь, ты мог бы купить мне какое-нибудь нижнее белье? Мне ужасно не нравится носить вещи, которые оставили у тебя какие-то незнакомые девушки, которых ты видел один раз в жизни.       — Я не позволю носить тебе бабушкины панталоны, Грейнджер. Стринги остаются, — подмигнув ей, он направился на балкон.       Гермиона нахмурилась, укуталась сильнее в плед и пошла за ним. Сев в свой укромный уголочек, она открыла книгу на первой странице. Глава называлась «Головоломки для Начинающих».       — Давай попробуем, — сказал Драко, палочкой подкуривая сигарету.       Гермиона чуть покашляла, чтобы привести в порядок связки и прочитала в слух первую загадку:       — Я легче пера, но меня невозможно удержать и десяти минут. Что я?       — Дыхание, — одновременно сказали они. Это было слишком легко.       — Накорми меня и я оживу, напои меня и я умру. Что я?       — Огонь, — снова одновременно сказали они.       — Пропусти пару глав, Грейнджер. Твой мозг не настолько плох.       Она пролистывала страницы, пока не долистала до пятой главы. Название ей понравилось и она решила остановиться на ней. В основном, у Гермионы не возникало проблем с загадками. Обычно, она задумывалась немного над ответом и Драко с нетерпением ждал, пока она вспомнит, несмотря на его небольшое раздражение, он всегда ждал. Как вдруг, Гермиона наткнулась на загадку, которая ей не понравилась.       « Все что ни попадя сожрет —       Траву, кустарник, зверя, птицу;       Железо ржавое сгрызет       И камень сгложет по крупицам.       И города, и горы рушит,       И королей в объятьях душит. Что это?»       Гермиона захлопнула книгу.       — Ты чего? Не знаешь ответа? — спросил Драко, затягиваясь сигаретой.       — Ничего. Я знаю ответ. Время. — сказала она, — Мне просто…мне просто он не нравится. Просто он слишком злободневный.       — Ты про то, что время всё уничтожает? — он поднял бровь, — И почему же это злободневно?       — Я думала больше не о прямом значении, а о том насколько быстро оно уничтожает всё, — Гермиона стучала пальцами по углу книги.       — Мир еще вертится, Грейнджер. Дай ему «время», — Драко подмигнул ей, удобнее устраиваясь на кресле и сделал еще затяжку, — Поэтому слушай.       Гермиона подняла голову.       — Мне нужно съездить к отцу завтра.       Гермиона старалась не подавать вида при упоминании Люциуса. Если бы Драко что-то заметил, то не оставил это просто так.       — Мне нужно кое-что забрать. И со всеми этими чертовыми ограничениями, на которых так настаивает Темный Лорд, единственный способ добраться до мэнора — на метле.       — Получается, тебе не хватит «времени», чтобы добраться до туда, а затем, вечером, вернуться домой, — закончила за него Гермиона, довольно улыбаясь, — Получается, я буду весь день сама себе хозяйка.       — Вообще-то, я думал о том, чтобы позвать Бронсона с ночевкой.       Гермиона подняла бровь:       — Он что, будет моей нянькой?       Драко усмехнулся:       — Не я вчера играл в марафонца на звание Лучший Бегун Лондона…       — Я больше не стану так делать! Я справлюсь и одна, Малфой. Мне не нуж…       — Мне будет спокойнее уезжать, если я буду знать, что с тобой кто-то есть. Ну, знаешь, кто-то, у кого есть палочка? На всякий случай.       — Я буду в порядке и без…       — Я уже попросил его, когда поднимался, — сказал Драко, — Он в восторге. С трудом ждет, пока я уеду и он сможет провести время со знаменитой Гермионой Грейнджер.       Гермиона нахмурилась и прижала книгу к груди:       — Я тебя ненавижу.       — Приму это за комплимент.              ХХХ              Гермиона сидела на диване, скрестив ноги, пока Бронсон молча сидел на другой стороне, с идиотской улыбкой рассматривая её. У него было стооолько вопросов, что её голова готова была расколоться на две половины, чтобы никогда не разговаривать с ним больше.       — А где ты была после войны? Как получилось так, что ты живешь с Малфоем? Это из-за тебя в городе ввели все эти ограничения? Какой твой любимый цвет? Почему у тебя нет палочки? Любишь пасту? А кексики? Это ведь ты девочка с кексиком? Если так, то почему тебе не понравился кексик Малфоя? Какого дружить с Гарри Поттером?       Она почти ничего не отвечала, повторяя только:       — Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.       Но последний вопрос она не смогла оставить без внимания, рассказывая о том, каким Гарри был добрым, заставило скучать по нему еще сильнее, чем прежде.       — О, я же забыл! — сказал Бронсон, взяв свою сумку, которая стояла за диваном и расстегнув на ней молнию, — Квигли убьет меня, если когда-нибудь узнает, что кое-что из его коллекции пропало, но я полагаю, это тот самый номер от Июля 1993го года, который ты просила принести?       Он дал ей старый выпуск Пророка.       — Полагаю, что то, что ты ищешь, находится на пятой страничке.       Гермиона раскрыла газету на названной странице, её сердце пропустило удар, когда она лицом к лицу столкнулась со всей семейкой Уизли, живой и здоровой, отдыхающей в Египте перед их с Гермионой третьим курсом. Слеза скатилась по её щеке. Она быстро смахнула её, прежде чем капля упала на газету и размыла чернила.       — Я настолько предсказуемая? — спросила она чуть ухмыльнувшись.       — Не до тех пор пока я не нашел это. Пролистав выпуск от начала и до конца, не сложно было понять, что ты хотела видеть больше всего. — Бронсон поджал губы, пока она не отрываясь смотрела на фото, — Сколько ты его уже не видела?       — Четыре года и завтра будет пятый месяц, — сказала она.       Считать дни стало её новым хобби.       Бронсон поднял брови от удивления:       — Прямо с войны?       Гермиона кивнула.       — Я слышал, что ты пропала сразу же после войны, но я и представить себе не мог, что ты всё это время не была в бегах. Тебя держали в тюрьме или что-то типа? Малфой помог тебе сбежать?       — Не совсем, — сказала она, проводя пальцем по счастливому лицу миссис Уизли, — Я тебе всё равно ничего не расскажу, Бронсон, можешь прекратить свои попытки, — она остановилась, — Это твое настоящее имя?       — Это моя настоящая фамилия, — сказал он.       — А как тебя зовут?       — Я ненавижу свое имя, — промямлил Бронсон.       — Значит, ты мне не скажешь? — спросила Гермиона, смотря на него грустными, щенячьими глазами.       — Ты же не станешь меня им называть, правда? — снова промямлил он.       — Если ты этого не захочешь.       — Ладно, хорошо, — он закатил глаза, — Меня зовут Болдрик. (прим. пер.: Baldric - от слова bald — лысый\плешивый)       Гермиона еле хихикнула, но быстро собралась и закрыла рот рукой:       — Извини, просто…просто у тебя очень милое имя! — она снова хихикнула.       — Вот! Видишь? Именно поэтому я его никому не рассказываю!       — Нет- нет! Не обращай на меня внимания. Болдрик — очень хорошее имя, — она не могла сдержать очередной смешок, — И мне нравится эта ирония, ведь у тебя прекрасная шевелюра!       — Спасибочки, — сказал Бронсон, проведя рукой по своим густым, каштановым волосам.       Несмотря на то, что романтика была последней вещью о которой Гермиона могла подумать, она определенно не была слепой. Она осознавала, что Бронсон был очень хорош собой. С такой-то прической, очевидно. Его волосы выглядели такими мягкими, что она хотела провести по ним рукой и зарыться в них пальцами, в дополнении с его смуглой кожей и темно-зелеными глазами. А его улыбка. Разобьет сердце любой девчонке. Но, что-то ей подсказывало, что она не в его вкусе.       — Итак, что за парень? — спросил Бронсон, рассматривая фотографию в её руках и указывая пальцем на Чарли Уизли, — Он в моей команде?       Ну, что ж, вот и доказательства. Определенно не в его вкусе.       — Не то, чтобы я знала, — она честно ответила, — Никогда не слышала, чтобы у него была девушка, но мне всегда казалось, что он более андрогинный.       Бронсон повел бровью:       — Что прости?       Гермиона улыбнулась:       — Я имею ввиду, что он больше интересуется драконами, нежели отношениями. С девушкой или парнем.       — Если бы мы встретились, он бы сразу этим заинтересовался, — сказал он и засмеялся.       Гермиона стеснительно отвела взгляд и начала рассматривать свои руки. Бронсон не смог упустить это из виду.       — Только не говори мне, что проводя всё свое время с Малфоем, ты все еще стесняешься, когда речь заходит о сексе? Как это работает?       — Не очень, — Гермиона покраснела.       — Этот засранец вообще ничего не стесняется. В большинстве своем, ночами, мы слышим его и его подружек даже из нашей квартиры.       Гермиона поморщилась:       — Вы слышите?       — А ты думаешь нахрена мы всё время так громко слушаем музыку? Два этажа и закрытые окна ничего не значат, когда парнишка берется за дело, — фыркнул Бронсон, — Скажи, что он хотя бы использует Заглушающее в твоей комнате, когда приводит кого-нибудь. Потому что, очевидно, он не использует его в своей комнате.       Гермиона сузила глаза и отрицательно помахала головой:       — Он говорит что Сам-Знаешь-Кто проверяет его палочку каждое утро и поэтому он не может использовать это заклинание, чтобы не вызывать подозрений.       — О, вотжешь мешок говна!       Глаза Гермионы расширились:       — Ты хочешь сказать, что он их не проверяет?       — Нет же! Конечно проверяет! — сказал Бронсон в защиту друга, — Но, на данный момент, Малфой его любимчик. И он поверит во всё, что Драко ему наплетет.       — Это Малфой сказал, что он любимчик Сам-Знаешь-Кого?       — Не, от него не дождешься рассказов о работе. Но, он главный.       — Главный? — повторила она.       — Главный над другими Пожирателями Смерти, — сказал Бронсон, — Малфой тот, кто отдает приказы. И, в момент, когда Сам-Знаешь-Кто устраивает показательные выступления-казни, но которых должен присутствовать весь город, Малфой всегда стоит прямо за ним. За ним и этой своей ебнутой теткой. Беллатрисс. Сложно сказать, сколько раз он посылал её на так называемые Суицидальные Миссии, только ради того, чтобы она вернулась обратно в ящике. Не удивлюсь, если она продала свою ебаную душу дьяволу за вечную жизнь или что-то типа того, особенно, если брать во внимание, через какое лютое дерьмо ей удалось пройти без единой царапинки.       Гермиона смотрела на него не моргая.       — Он тебе никогда не говорил о работе?       Она медленно покачала головой.       — Вы не так близки с Малфое, да?       — Да. Мы вообще друг друга почти не знаем, — призналась она.       — И чем вы двое вообще занимались здесь на протяжении последних двух недель? Не отрываясь прожигали друг друга глазами, не говоря ни слова или как?       Гермиона прикусила губу. Хах. А правда, о чем они говорили? Их разговоры никогда не касались конкретно его. Каждый раз, когда она пыталась выпытать из него хоть что-то, он переводил всё на неё.       — Может сменим тему? — спросила она, убрав газету на кофейный столик, — Итак, тот вопрос про пасту был просто вопросом или ты правда можешь её приготовить?       — Только спагетти, — улыбнувшись сказал Бронсон.       Гермиона улыбнулась в ответ:       — Звучит прекрасно!              ХХХ              Драко сидел на белой, мраморной скамейке посреди семейного кладбища Малфоев, уставившись не моргая на могилу перед собой. Холодный ветер бил его по мокрым щекам, усиливая жуткую атмосферу этого места. После войны он достаточно долгое время не имел возможности покинуть поместье, с тех пор как ему это удалось, возвращался он сюда крайне редко. И только ради того, чтобы увидеть Её. Свою мать. Её тело даже не удостоилось надгробия из-за страха того, что Темный Лорд уничтожит останки предательницы.       Драко копал эту могилу голыми руками, после того, как отец приказал ему вернуться домой и не высовываться. Прямо перед тем, как он схватил Гермиону и обрек её на рабскую жизнь, что чуть не сломало её. Но, она была сильной, Драко знал это. По этой причине она еще легко отделалась в сравнении с теми, кто разделял ту же участь. Конечно, у неё бывали приступы, но этого и следовало ожидать. Невозможно выдержать годы пыток и издевательств, а потом вернуться в мир как ни в чем не бывало. Просто невозможно.       Не сводя глаз с кучи грязи покрывшей неглубокую могилу его матери, он бездумно достал из кармана пачку сигарет, взял одну и подкурил палочкой.       — Драко? — позвал его кто-то со спины.       Не оборачиваясь, Драко выдохнул сигаретный дым из своих лёгких и медленно сказал:       — Ну, здравствуй, отец.       — Что ты здесь делаешь? Домашний эльф не оповещал меня о твоем прибытии.       — Возможно, потому что он меня и не видел. Твой домашний эльф это ведь «он», да?       — Что? Во имя Салазара зачем ты спрашиваешь?       — Просто ответь на вопрос, — затягиваясь, сказал Драко.       — Полагаю, что так, — сказал Люциус, подходя ближе. Он хорошенечко присматривался к сыну, — Вытащи эту мерзкую штуку из своего рта, Драко! Что если Темный Лорд узнает, что ты куришь это?       — Как он узнает? — спросил Драко, усмехнувшись и продолжил курить, — Ты расскажешь ему, отец?       — Нет, конечно, нет! — краснея, закричал Люциус, — Не думай, что только по причине того, что сейчас Ты любимчик Темного Лорда, тебе позволено нарушать правила. Так не будет всегда, Драко. Ты не можешь позволить себе права на ошибку.       — Как сделал ты? — спросил Драко, наконец-то поворачиваясь лицом к отцу, сузив глаза, — Я не настолько тупой. Я достаточно осведомлен обо всем, чтобы не повторять твоих ошибок.       Лицо Люциуса смягчилось, когда он снова взглянул на сына:       — Драко, мне…       — Оставь меня, отец. Я приехал только ради встречи с мамой и мне хотелось бы разделить этот момент только с ней, если ты не возражаешь.       Люциус еле заметно кивнул и пошел в сторону выхода, напоследок спросив:       — Ты останешься на ночь?       — С этим чертовым комендантским часом, кажется, у меня нет выбора, не так ли?       — Получается, они всё еще не нашли Грейндж… — Люциус остановился на полуслове и вздохнул, — Поттерскую грязнокровку?       — Ты всё еще помнишь её имя? — с любопытством спросил Драко.       Люциус молчал.       — Нет, не нашли, — в отличии от него, — Не понимаю, почему мы всё еще тратим время. Вероятнее всего она уже на пол пути к Поттеру, если вообще еще не с ним.       — Она бы не справилась с этим в одиночку. Кто-то помогает ей.       — Очевидно какой-то псих, мечтающий о смерти, — Драко усмехнулся.       — Осмелюсь предположить, что она еще даже не покинула город. Ты должен послать Пожирателей в каждый дом.       — Кого, блять, волнует? — сказал Драко затягиваясь, — Смысл держать её был в том, чтобы Поттер вышел из укрытия, и за все эти четыре года, он ни разу не пошел её искать. Ни разу.       — Он посылал остальных.       — Неудачников. Каждый из них был чертовым неудачником. Если мы хотим, чтобы Поттер перестал прятаться, то решать это с её помощью — точно не выход. Мы попросту тратим наше ебаное время.       — Драко, я очень надеюсь, что ты не разговариваешь таким тоном с Темным Ло…       — Конечно, я блять с ним так не разговариваю! — закричал Драко, — Но я прав! А теперь, оставь меня. Увидимся за ужином.       Люциус снова кивнул и молча ушел.       Драко бездумно сидел, не отрывая глаз от могилы матери до тех пор, пока капля дождя не упала на его лицо.       Он выбросил давно уже истлевший окурок, встал и подошел прямо к могиле, положив руку в карман и коснувшись палочки, стараясь вспомнить её лицо.       — Я сделал кое-что очень глупое, мам. Что-то настолько глупое, что это будет стоить мне жизни. Я не… — к горлу подкатил огромным ком, — Я не хочу, чтобы твоя смерть была напрасной. Ты пожертвовала собственной жизнью, чтобы спасти мою, и теперь, я делаю тоже самое, чтобы спасти жизнь другого человека. Пожалуйста, не ненавидь меня за это, мам. Я просто так устал от этой жизни. Жизни, которой, я знаю, ты никогда для меня не хотела.       Он рукой стер со своего лица смесь холодных дождевых капель и горячих слез.       — Ты однажды поведала мне свой секрет. Когда я был очень маленьким, помнишь, ты сказала мне, что в тайне праздновала первое поражение Тёмного Лорда. Всё потому, что тебе не нравилось какое влияние он оказывал на отца. Я не позволю себе стать тем в кого он превратился. Именно поэтому я обязан это сделать. Даже если это будет стоить мне жизни. Я…я устал все время жить в страхе.       Драко сделал еще один шаг, нагнулся к земле и вытащив из кармана руку, положил её туда, где должно было находиться сердце матери.       — Акцио палочка.       Земля чуть засветилась под его рукой, прежде чем что-то выкопало себя из земли и словно примагниченное полетело прямо в руку Драко. Это была палочка. Та самая палочка, которую он взял у какого-то безжизненно лежащего на земле волшебника в хаосе той битвы. Прежде чем, мать вернула ему его палочку. Он, на самом деле, зарыл её просто так, так и не воспользовавшись ей ни разу. Он просто хотел сохранить её на случай, если она понадобится.       Сейчас, было невозможно достать палочку, которая не была бы зарегистрирована. Возможно, это была единственная во всем мире не отслеживаемая палочка.       — Спасибо, что сохранила её, мама. Ведьма, которой я её отдам, будет использовать её для чего-то хорошего. Извини, что я потерял твою и оставил тебя без оружия тогда. Ты знаешь, я бы многое отдал за возможность изменить события того дня. Если бы я только мог…       Драко посмотрел на небо и увидел, как молния разрезало его на несколько частей, под ужасно громкие раскаты грома.       — Не знаю, когда я снова смогу навестить тебя, но знай, что я очень тебя люблю, мама. Я очень жду того дня, когда смогу возвести для тебя потрясающе красивую могилу, которая будет достойной тебя.       Драко сел на колени, поцеловал руку и положил её на землю.       — Скоро. Я скоро отомщу за тебя.       Он встал и медленно направился к дому, в котором провел свое детство. Домашний эльф уже ждал его с чистой и сухой одеждой в руках.       — Динкер уже приготовил для вас вашу спальню, молодой Господин, — сказал эльф, положив одежду и начал помогать Драко полотенцем, вытирая с него воду.       — Спасибо, — сказал Драко, поглядывая на эльфа и приходя к выводу, что всё-таки это был «он», — Динкер, скажи мне вот что… Девушка, здесь оставалась когда-нибудь молодая девушка? Например в подвале?       — Ни единой женщины не оставалось здесь уже много лет, молодой Господин.       — На сколько много лет?       — Динкер, мой сын в состоянии высушить себя сам. Пожалуйста, вернись к приготовлению ужина, — входя в комнату, сказал Люциус.       — Д-да, Господин, — эльф быстро побежал в сторону кухни.       Как только он ушел, Люциус спросил:       — Что ты сказал ему?       — Ничего, — ответил Драко, направляясь в гостиную, — Собираюсь открыть бутылочку хорошего бренди.       После ужина, Драко сказал, что идет в свою комнату, только для того, чтобы заглянуть в подвалы. У него было ужасное предчувствие того, что что-то явно было не так. Гермиона всегда странно реагировала при упоминании его отца. Конечно, у неё было право ненавидеть его каждой клеточкой своего тела. Это же из-за его решения, она превратилась в раба, но Драко казалось, что не всё так очевидно. То, какими глазами она смотрела на него каждый раз, когда он её будил от очередного кошмара…этот звериный страх и ненависть, когда она смотрела в его глаза, которые могли быть в её голове похожими на чьи-то еще.       Драко спустился по лестнице и вошел в темноту подземелья.       — Люмус.       Он понятия не имел, что искать. Какое нибудь маленькое доказательство того, что она была здесь, но он ничего не видел. Если бы здесь и могло было быть что-то от Гермионы, то скоре всего, это давно уже растворилось. Он тщательно отслеживал её местоположение, но не всегда. Были времена, особенно в начале, когда он понятия не имел где она была. Но, насколько он знал, у его отца никогда не было рабов. Как и у Драко. Малфои никогда не делили женщин с кем-то. Они делали их своими. Как и должно быть.       Тяжело вздохнув, Драко погасил свечение и направился обратно к лестнице. Он открыл дверь и вышел из подвала, пропустив глубокие царапины на стене внизу возле выхода. Человек, который их оставил, отчаянно хотел оставить след своего здесь заточения. Когда-то очень давно, когда время для него еще что-то значило. И когда надежда на выживание была еще непоколебимо сильна.       Драко покинул дом с первыми лучами солнца, направляясь в долгий полет до дома. Он не стал даже прощаться с отцом.       Дементоры и патрулировавшие границу Пожиратели Смерти не стали осматривать его и он беспрепятственно полетел дальше. Еще один небольшой плюс быть правой рукой Темного Лорда. Любой другой волшебник на его месте был бы досмотрен и наказан за попытку провести с собой не зарегистрированную палочку.       Драко приземлился возле дома и не сразу зашел, решив побыть наедине какое-то время. С тех пор, как Гермиона появилась в его жизни, он редко оставался один на один. Даже когда он пытался сбежать ото всех на балкон, она всегда следовала за ним. Понятное дело, что ей было одиноко, но это начинало его раздражать.       Он молча курил в тишине возле дома, когда снова пошел дождь. Он выбросил сигарету и побежал внутрь, пролитая лестничные пролеты, пока не добрался до пятого этажа. Подходя к входной двери, он услышал странные звуки. Внезапный приступ паники окутал его, Драко второпях начал открывать замок и ввалился в квартиру.       Две головы, Гермионы и Бронсона, одновременно повернувшись смотрели на него. Они были на кухне и он учил её готовить омлет. Она держала его палочку в руках и они оба смеялись, на её лице всё еще играла тень улыбки. Он впервые видел как она искренне смеялась с тех пор как поселилась тут. И всё это из-за Бронсона, он её рассмешил. И теперь, почему этот факт так его раздражал?       — О, Малфой! А ты рано.       — Угу, — сказал он, с любопытством сверля эту парочку глазами, — Это был не самый приятный визит домой.       — Хочешь мы сделаем тебе омлет, братишка? Гермиона очень хорошо навострилась в этом. Конечно, не будем упоминать о том, что первые три она просто сожгла.       Драко заметил как Гермиона начала улыбаться сильнее, когда услышала свое имя.       — Нет, спасибо, — сказал он, снимая туфли и поставив метлу обратно в шкаф, — Я устал и просто хочу блять в свою комнату.       Туда он и направился. Увидев, что дверь в спальню Гермионы была открыта, он между делом заглянул туда и заметил, что кровать была нетронутой. Да, она застилала её каждое утро, но не сразу, а спустя какое-то время. Он заворчал, открывая дверь в свою спальню и со всей силой хлопнул ей, закрывая за собой.       — По утрам он всегда такой душка, — сказал Бронсон абсолютно невозмутимый грубой манерой поведения Драко.       — Грейнджер, зайди блять пожалуйста! — спустя какое-то время позвал он её из комнаты.       — Принцесса зовет тебя к себе. Лучше поторопись! — засмеялся Бронсон, когда Гермиона возвращала ему палочку.       Она нахмурилась и застонала, подходя к его двери. Осторожно открыв её:       — Звал? — заглянув в комнату спросила она.       — Заходи же, ну, Грейнджер. И закрой за собой дверь.       Гермиона послушно сделала как он просил, но в качестве меры предосторожности не решалась отходить от выхода далеко.       — Все в порядке, Малфой?       Драко махнул палочкой, накладывая, как она поняла, Заглушающее. Она снова заскулила. Что ж, криками уже она себя не спасет. Она скрестила руки на груди в ожидании начала его монолога.       — Что это блять было? — как только заклинание сработало, сказал он.       — Что это? — спросила она, отвечая на его бешенный взгляд.       — Это! Вот это всё! — Драко показал на дверь, — Вот это что-то, что я блять застал, когда вошел сюда!       Гермиона вопросительно подняла бровь и спросила:       — Что именно? Ты про омлет?       — Не претворяйся тупой! Я знаю, что ты знаешь, что я имею в виду!       Она лишь выше подняла бровь:       — Ты про Бронсона?       — Очевидно!       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она, — Он просто показывал как делать омлет. Это что, настолько ужасно?       Драко был в бешенстве. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться:       — Слушай, я понимаю, что ты приняла это чертово решение о том, что мы оба должны ему доверять, но это не значит, что ты должна так халатно относиться к своей безопасности.       — Я так и не отношусь к ней, — сказала она, расцепляя руки и натягивая рукава кофты пониже. В этой комнате было всегда очень холодно, — Ты был тем человеком, который попросил его остаться со мной, помнишь?       — Да, но я не припомню, чтобы говорил тебе сюсюкаться с ним!       Гермиона в удивлении подняла брови:       — Извини, а чего ты ожидал? Ты оставил меня одну с волшебником, которого я едва знаю. Мерлин знает, что неловкой тишины мне и с тобой хватило, а Бронсона вообще невозможно ненавидеть. По мимо этого, ты же ему доверяешь. Почему не могу и я?       — Кто сказал, что я блять ему доверяю?       — Что ж. Ты бы не стал просить человека остаться здесь на ночь, если бы не доверял ему. И, очевидно, он знает о тебе куда больше меня.       Драко покраснел:       — Что это еще, черт тебя дери, значит?       — Ничего, — ответила Гермиона, уставившись на стену за ним.       — Грейнджер, не смей блять убегать в свой собственный, выдуманный мир посреди нашего разговора!       Гермиона обратно перевела на него взгляд.       — Что Бронсон обо мне рассказал?       — Ничего, — повторила она.       — Значит он тебе нравится?       — Да, он правда очень милый.       — Не будь такой дурой, Грейнджер! Ты в бегах! Не время прибывать в ебаных любовных фантазиях!       Гермиона застыла:       — Что?       — Ты хочешь трахнуть его!       От удивления и злости, брови Гермионы доставали до линии волос, а огромные глаза, ошеломленно смотрели на Драко:       — Что прости?       — Ты сама только что это сказала!       — Я не говорила! Как твои уши вообще такое могли услышать?       — Потому что ты сама так сказала! Сказала, что он тебе нравится!       — Как человек, Малфой! Не в том смысле!       — То есть, ты хочешь сказать, что он тебя не привлекает?       — Нет, не то чтобы…он правда красавчик. Даже не смотри на меня так, я не стану отрицать этот факт. Но, я определенно не в его вкусе.       — И кто тогда в его вкусе?       Гермиона вспомнила о Чарле Уизле. Она хихикнула и ответила:       — Рыжие.       Драко нахмурил лоб. Он определенно не понял шутки.       — Он гей, Малфой. Ну знаешь, ему больше нравятся парни… — её голос стал тише и она неловко начала перешагивать с ноги на ногу.       Тишина.       — Так он правда? — спросил Драко, выглядящий абсолютно потерянным.       — О, да, — она снова хихикнула, — А ты что, правда не знал?       Выражение Драко чуть вернулось на исходную и он медленно покачал головой:       — Значит…он и Квигли…       — Нет, Малфой. Квигли нравятся женщины. Такое бывает, когда у гея сосед и они не любовники, представь себе!       Драко поежился:       — Не говори так.       — Что? Любовники?       Драко сильнее поежился:       — Прекрати.       Гермиона снова скрестила руки на груди и засмеялась.       Драко взглянул на неё с неким странным чувством удовлетворения. Она смеялась потому что он её рассмешил. Не Бронсон. Ебаный придурок.       — Итак, ты позвал меня сюда только для того, чтобы отчитать как ребенка или была какая-то еще причина?       — Ну, кто-то же должен был. Не могу позволить тебе прыгнуть в койку к первому же волшебнику, подвернувшемуся на твоем пути, после того, как ты сбежала от прежней жизни.       — Технически, тогда это должен был быть ты, — поняв только что, что именно она сейчас сказала, Гермиона покраснела и чуть откашлявшись сказала, — Это было необязательно, Малфой. У меня уже есть отец и он воспитывал меня так, чтобы я была лучше этого.       — Надейся, что у тебя всё еще есть отец, — категорически сказал он.       Гермиона застыла:       — Что?       Взглянув на неё, Драко тут же пожалел о том, что сейчас сказал. Ему действительно стоит поучиться держать язык за зубами:       — Ничего. Грейнджер, я не это имел…       — А что тогда. Малфой?! — спросила она смотря себе под ноги и сжав кулаки с такой силой, что костяшки пальцев были все белые, очевидно, она очень старалась не заплакать.       — Я…я принес для тебя кое-что, — сказал он, достав из кармана палочку. Гермиона стояла, не поднимая на него глаз, тогда он подошел к ней, аккуратно взял её кулак в свою руку и медленно открывая её ладонь, вложил в неё палочку.       Гермиона перевела взгляд на руку и оцепенела, спросив:       — Где ты её взял?       — Эту палочку я забрал у кого-то во время битвы, прежде чем моя мать вернула мне мою.       — Ты…ты сохранил её?       — Я её спрятал, — сказал Драко, — Я всегда знал, что однажды придет день и она пригодится. И теперь, она твоя.       — Моя… — медленно повторила она, осторожно поглаживая древко свободной рукой.       Гермиона улыбнулась, после чего, очень неожиданно, крепко обняла Драко. Драко удивился, от чего застыл на секунду, после, придя в себя, позволил самому себе обнять её в ответ.       — Насколько это странно? — спросила она, всё еще не расцепляя рук.       — Достаточно, — честно ответил он, — Но это всё странно, разве нет?       Он чувствовал как её мягкие волосы касались его, и то как она кивнула в ответ. После чего, она также неожиданно отошла от него и улыбнувшись сказала:       — Тебе нужно поспать, Малфой. С тобой не так весело, когда ты такой вредный.       — Я всегда вредный.       — Да, я знаю, — Гермиона открыла дверь и вылетела обратно в гостиную.       — Долго вы, — сказал Бронсон не отрываясь от еды, которую он накладывал по тарелкам, — Я уже начал бояться, что он может убить тебя или что-то типа того.       Использование этого слова быстро стерло улыбку с её лица. Убить.       — Он бы никогда… — защищая его начала Гермиона.       — Да я же шучу, — улыбнувшись сказал Бронсон, — И чего он хотел?       — Просто дал мне кое-что, — Гермиона села за стол и положила перед собой палочку. Сначала она хотела её спрятать, но потом поняла, что у неё нет карманов.       — Это твоя? — спросил он, указывая на палочку.       Гермиона улыбнулась и кивнула.       Бронсон засмеялся:       — Ну и фокусы. Только Малфой мог найти незарегистрированную палочку посреди самого охраняемого города в мире. Ты определенно нашла правильного Пожирателя, чтобы спрятаться.       Впервые за всё это время, Гермиона начала подозревать, что так оно и было.       После завтрака, Бронсон ушел, пообещав зайти к ней в скором времени еще раз. Когда она осталась одна, Гермиона поудобнее закуталась в свой плед и легла на диван, продолжив чтение книги, которую принес ей Драко. Раз в десять минут, её взгляд устремлялся на дверь его комнаты. Прошло несколько часов, прежде чем он появился в дверном проеме с сигаретой во рту. Он пошел в сторону балкона, кивнув ей, чтобы она вставала. Она так и сделала.