Ласточкины гнезда

— Ты когда-нибудь сталкивался с магией, Снусмумрик? Шляпа Снусмумрика, которую Муми-троллю только и видно с того места, где тот склонился над костром, поворачивается к нему острием, когда Снусмумрик поднимает голову. — Ты имеешь в виду что-то отличное от деревьев или времен года? — Да, — отвечает Муми-тролль, постукивая веточкой в лапке по колену. — Я имею в виду магию с целью. — Всякая магия имеет цель, Муми-тролль. — Тогда магия нарочная. Вроде той, что творит Ведьма, но… по-другому. Снусмумрик отвечает не сразу, отодвигаясь от огня. Он ерзает по траве, пока снова не оказывается рядом с Муми-троллем. Сегодня для весеннего вечера холодновато, еще не совсем светло, так как смеркаться будет к лету, и костер сейчас очень кстати. Даже если та ветка, которую сорвал Муми-тролль, в конце концов не попала в него. — Почему ты спрашиваешь? — наконец интересуется Снусмумрик, вытаскивая из кармана трубку. Он улыбается под полями шляпы, Муми-тролль хотя бы это видит. — Попал под колдовство, что ли? Муми-тролль тыкает землю концом своей палки. — Как думаешь, это возможно? Как в рассказах, чтобы кого-то можно было проклясть? — Божечки, — говорит Снусмумрик, касаясь губами конца трубки и закуривая ее. Он поднимает взгляд и встречается со взглядом Муми-тролля. «Любопытство, как всегда, льстит его чертам», — думает Муми-тролль. — Должен сказать, всё это звучит очень серьезно. Следует ли мне поторопиться и ответить на вопрос, прежде чем ты превратишься в жабу? — Не дразни меня, — бесполезно говорит Муми-тролль, пока Снусмумрик смеется сквозь трубку. В свежем весеннем воздухе клубится дым. — Я просто спросил, вот и все. Снусмумрик хмыкает, выпуская дым вверх и прочь от лица Муми-тролля, но Муми-тролль все равно его чувствует. — Я несколько раз видел благословения. Проклятие — только один раз. Но, боюсь, ничего драматичного, ничего подобного твоим книгам. — Что это было за проклятие? Снусмумрик наклоняет голову, снова прячась. Муми-тролль ждет, но Снусмумрик не отвечает, только костер потрескивает между ними. Муми-тролль думает, что сказать дальше. Иногда Снусмумрик затихает, но через мгновение заговаривает. В других случаях он становится холодным и резким, как камень на побережье. И длиться это может днями. Муми-тролль протягивает руку и касается руки Снусмумрика. Его мизинец заходит за край рукава Снусмумрика и касается кожи его запястья. Почему-то Муми-тролль не может перестать смотреть на него. Как на сорняк, который вырос прямо над галькой в клумбе. — Я... эм. — Муми-тролль совершенно забыл, что он собирался сказать. Он все еще смотрит на коричневую в свете костра кожу Снусмумрика. «Коричневая, словно ягода, — говорит мама. — Всё это время следует за солнцем, — говорит она, — как ласточка». Глупость какая. Они сотни раз держались за лапы. Но в такие моменты Муми-тролль всегда так беспокоится, что скажет что-то не то, сделает что-то не то. Близость обычно попадает в последнюю категорию, как опыт научил Муми-тролля. Муми-тролль вдыхает, пытаясь придумать, что сказать, и... кашляет. Дым. Он смотрит вверх, оторвавшись от своих мыслей, когда Снусмумрик оглядывается на него и при этом делится своим курительным дымом. Снусмумрик другой рукой вынимает трубку изо рта с извиняющимся видом. Вот так юмор и возвращается. — Просто чтоб ты знал, ты — мой лучший друг, — говорит Муми-тролль, отрывая лапы под предлогом того, что он отмахивается от дыма. — Но эта трубка — худшая вещь на свете. — Извини, Муми-тролль, — говорит Снусмумрик, вытирая кончик морды Муми-тролля своим рукавом, как будто туда попал пепел. — Я серьезно. Если бы существовало проклятие, которое заставило бы тебя бросить курить эту ужасную штуку, я бы наложил его в мгновение ока. — Муми-тролль поднимает палку и взмахивает ею, словно волшебной палочкой. Снусмумрик тихо смеется. — Муми-тролль... — Но если спросишь меня, это будет благословение. Для меня и всех остальных. — Глупый тролль, — мягко говорит Снусмумрик, качая головой. — Забудь о моей трубке и лучше скажи мне, почему ты думаешь о магии. — Мне папа кое-что рассказал, — говорит Муми-тролль, и Снусмумрик снова проявляет интерес. Кора тисового дерева у устья ручья точно такого же цвета, как и глаза Снусмумрика; Муми-тролль знает, потому что думал об этом раньше, как и сейчас. — Об одном из его приключений. Он тебе когда-нибудь рассказывал об острове Файнлеог? Снусмумрик качает головой, опустив трубку. — Он рассказал, что там растут цветы, которые никогда не вянут, даже зимой, из-за заклинания, — продолжает Муми-тролль. Снусмумрик наблюдает за ним, его внимание и огонь внезапно согревают Муми-тролля. — Особенного заклинания, возникающего от тоски по ком-то. Он сказал, что на острове жила Ниссе, которая присматривала за фермерским сараем на острове, но тот впал в спячку, и она так по нему тосковала, что не переставала плакать. И ее теплые слезы, наполненные тоской, сохранили цветы. Она и фермер уже отошли в мир иной, но цветы все еще там, потому что магия была настолько сильной. Муми-тролль изо всех сил старается не смотреть на Снусмумрика, но он ничего не может с собой поделать, и бросает на него взгляды, чтобы посмотреть, насколько задумчивым становится Снусмумрик. — Интересная история, — говорит Снусмумрик после минуты тишины, снова глядя на огонь. Он затягивается, другой рукой теребя конец шарфа. — Но ты говорил о намеренной магии. А я не думаю, что бедная Ниссе была таким уж сильным магом. — Да, но... — Муми-тролль заикается и прочищает горло. — В том-то и дело. Если бы у тебя была достаточно сильная магия, чтобы цветы продолжали цвести в снегу, даже когда тебя нет рядом, тогда… Внезапно Муми-тролль понимает, что это совсем не хорошая идея, и закрывает рот. Он не осознает, как крепко держит палку в лапе, пока не слышит, как та трескается. Муми-тролль подпрыгивает и оказывается ближе к Снусмумрику. Снусмумрик кладет свою маленькую руку на плечо Муми-тролля. — Муми-тролль? — говорит он, и Муми-тролль, заставив себя неловко рассмеяться, роняет сломанную палку. — З-знаешь, кажется, я совсем забыл, что собирался сказать! — врёт Муми-тролль — причём ужасно, Снусмумрик тут же хмурится. Но Муми-тролль все равно встает и устремляется вперед, потому что даже плохая ложь лучше, чем наполовину сказанная. — И уже темнеет, если я задержусь, то могу заблудиться! Снусмумрик хмурится еще сильнее. Муми-тролль чувствует, как смущение разливается от кончиков его ушей до кончиков пальцев ног, когда Снусмумрик поворачивает голову и смотрит на гордо возвышающийся Муми-дом на другом берегу ручья. — Муми-тролль, — повторяет явно недоумевающий Снусмумрик. — Что-то не так? — Что? — отвечает Муми-тролль неприятным высоким голосом, даже для его собственных ушей. — Нет. Не говори глупости. Ничего такого. Я очень устал. Вдруг. — Вдруг, — потише повторяет Снусмумрик. Муми-тролль кивает, угукая при этом слишком весело. — Да, так что лучше я... Снусмумрик довольно быстро встает, чем застигает Муми-тролля врасплох. Он оставил трубку в траве и стоит, странно наблюдая за Муми-троллем. Его ягодно-коричневые пальцы подергиваются, и глаза Муми-тролля не могут не смотреть на них — что угодно, лишь бы избежать взгляда Снусмумрика. — Ты ведь не под заклятием, Муми-тролль? Муми-тролль отвечает красноречиво, примерно так: «Э-э-э-э-э». Снусмумрик щипает себя за подбородок. — Знаешь, я кое-что знаю о разрушении заклятий. — Правда? — спрашивает Муми-тролль, отвлекаясь на этот факт. Снусмумрик кивает и прячет глаза под шляпой, прежде чем смело сделать шаг вперед. Муми-тролль инстинктивно делает шаг назад, но Снусмумрик слишком быстр. Снусмумрик прикладывает два пальца прямо к морде Муми-тролля, к самому кончику носа. Он почти его не касается, но Муми-тролль там очень чувствителен. Он вздрагивает, и огонь прекрасен в глазах Снусмумрика, оранжевый и извилистый, словно фасоль. Муми-тролль не хочет смотреть, но все же пристально смотрит. Снусмумрик смотрит в ответ, так же тихо, прежде чем начинает улыбаться. Когда он улыбается, лицо Снусмумрика выглядит как развязанный узел. — И снова здравствуй, — мягко говорит Снусмумрик, убирая руку и не сводя глаз с Муми-тролля. — Ты как, вернулся ко мне? — Я… я никуда не уходил, — слабо отвечает Муми-тролль, но Снусмумрик фыркает. — Вполне, — Снусмумрик не отодвигается, продолжает стоять рядом, и сердце Муми-тролля внезапно сродни порхающей птице. Настолько, насколько это возможно. Но это было до того, как Снусмумрик прикоснулся к нему… вот так. — А теперь рассказывай то, что хотел мне рассказать. — О чем? — О Ниссе и ее цветах. — Дело не в цветах, — отвечает Муми-тролль, и Снусмумрик снова усмехается. — Или не совсем. Слушай, это действительно не важно. — Это важно для тебя, а, значит, и для меня тоже. — Это… Довольно мило, учитывая все обстоятельства, но Муми-тролль правда не знает, как это сказать. — Хорошо, — решает он сказать, и уголки рта Снусмумрика опускаются. Совсем немного, но Муми-тролль все равно замечает. — Но я хотел знать, встречал ли ты когда-нибудь кого-нибудь с такой магией, которую, думаю, этот кто-то не мог наложить специально. Я имею в виду, что большинство существ, которые накладывают заклинания, знают, что они это делают, верно? — В большинстве случаев это скорее необходимость. — Я так и думал, — говорит Муми-тролль, снова и снова сжимая лапки в кулачки. У него в груди становится тесно. — Но я не могу перестать удивляться, почему она не… не знаю. Думаю, почему она не применила другое заклинание. Снусмумрик моргает и делает шажок назад. — И какое же, по-твоему, заклинание ей следовало применить? — Если она так тосковала по фермеру, что могла оживлять мертвых тварей, то почему она просто не... — Муми-тролль на секунду прикусывает нижнюю губу, снова сомневаясь в себе, но он уже зашел слишком далеко. — Почему она просто не использовала свою магию, чтобы не дать фермеру впасть в cпячку? Она ведь должна была это уметь, верно? — Возможно, она знала, что фермеру это не понравится. — А понял ли бы он разницу? Возможно, он был бы даже счастливее, если бы она так сделала, понимаешь? — Я не понимаю, что ты пытаешься сказать, — говорит Снусмумрик, и в его голосе звучит неуверенность. — Ее магия возникла из-за того, что она тосковала по нему. — Думаю, она предпочла бы иметь его, чем магию, Снусмумрик. Я бы точно предпочел. — Иметь фермера вместо магии? — недоверчиво спрашивает Снусмумрик. Муми-тролль громко стонет, потирая лицо обеими лапами. — Нет, Снусмумрик, не фермера! И не магию! Ах, что за неразбериха! — Муми-тролль возит лапами по ушам, которые зудят под шерстью. Он так хорошо всё спланировал, еще до зимы, а теперь всё чудеснейшим образом рушилось. — Я пытаюсь сказать, что предпочел бы иметь того, по ком тоскую, если бы это было в моих силах. — Но при чем тут магия? И даже если бы ты владел подходящей магией, ты же ведь не стал бы удерживать того, кто хочет уйти? — спрашивает Снусмумрик, но в его голосе появляется резкость, и сердце Муми-тролля падает, словно камень. — Я... мог бы. В зависимости от личности. Снусмумрик замирает. Муми-тролль стушевывается. Он знал, что это произойдет. Каким-то образом он просто знал. — Снусмумрик... — Думаю, ты прав, Муми-тролль, — твердо говорит Снусмумрик, улыбаясь уже не столь нежно. — Уже довольно поздно, и тебе уже давно пора в свою мягкую постель. — Снусмумрик, подожди, — пытается сказать Муми-тролль, но Снусмумрик уже отвернулся. Он наклоняется, поднимает трубку, стряхивает с неё грязь, которой нет. — Я не имел в виду... я просто хотел поговорить о... — Да, да. Действительно, очень поздно, — говорит Снусмумрик, явно не слушая или, по крайней мере, стараясь не слушать. Он приподнимает шляпу, глядя на лесную почву. — Спокойной ночи, Муми-тролль. С этими словами Снусмумрик наклоняется и проскальзывает в свою палатку. Муми-тролль не произносит ни слова до тех пор, пока не застегивается молния, невероятно громко в их вечерней тишине, и довольно быстро. Муми-тролль же стоит у костра один-одинешенек. Муми-тролль какое-то время смотрит на палатку Снусмумрика, пытаясь решить, позвать ли Снусмумрика или отправиться домой. Ему приходится признать, что он может кричать, пока у него мех не посинеет, но Снусмумрик не выйдет. Нет, только не Снусмумрик. Он ещё ни разу так не отступал. Упрямый мумрик. Несчастный Муми-тролль швыряет землю в костер Снусмумрика, чтобы потушить его. Он тратит немного больше времени, чем необходимо, тщетно ожидая, что Снусмумрик передумает. Но, в конце концов, Муми-тролль принимает поражение и возвращается к Муми-дому. Малышка Мю ждет его на крыльце, превращая и без того кислое, как лимон, настроение в практически скисшее, как молоко. — Поцапались, голубки? — спрашивает она, хихикая. Муми-тролль даже не в силах ответить ей или спросить, что она делает с таким подозрительным количеством проволоки. — Спокойной ночи, Малышка Мю. — Ого, — говорит она, когда Муми-тролль проходит мимо. — Это уже что-то, раз не осталось энергии на споры со мной. Наверху Муми-тролль смотрит через окно на палатку Снусмумрика у ручья. Ни костра, ни фонаря. Всем кажется, что Снусмумрик пришёл рано. Муми-тролль на мгновение колеблется, прежде чем отпереть окно. Он отцепляет веревочную лестницу и позволяет ей упасть. Ложась спать, несмотря на ранний час, Муми-тролль чувствует холодный весенний ветер, наполняющий его комнату. Если есть шанс, даже небольшой, что Снусмумрик увидит приглашение и воспользуется им, Муми-тролль рискнет хоть тысячами простуд. */ На следующее утро палатки Снусмумрика уже нет. Муми-тролль бежит к ручью, тупо смотрит на ровную траву и оставшуюся обугленную костровую яму. Внезапно в желудке Муми-тролля становится очень холодно. Он знал, что это было слишком рискованно. Слишком глупо даже пытаться упомянуть это, даже окольным путем. А теперь Снусмумрик взял и сбежал, как и всякий раз, когда Муми-тролль слишком крепко за него держится. Или вообще что угодно. Муми-тролль никогда не чувствовал себя более осведомленным о своей не-уникальности, чем в этот момент. Снусмумрик не может увидеть предложение, не увидев ловушку, и, несмотря на все эти годы, Муми-тролль все еще не знает, как это обойти. Муми-тролль проверяет почтовый ящик, и наполовину облегченно, наполовину разочарованно осознает, что внутри ничего нет. Хотя то, что Снусмумрик сбежал на рассвете без единого слова определенно неприятно, по крайней мере Муми-тролль знает, что он не покинул долину. В конце концов, даже будучи в самом худшем настроении, Снусмумрик не уйдет, не попрощавшись. Вот бы Муми-тролль был уверен в этом так же, как вчера. Вернувшись в Муми-дом, Муми-тролль возвращается к себе спальню, но за ним идет Малышка Мю. — Тебе что, больше некому настроение портить? — Возможно, но у меня сложилось впечатление, что Снусмумрик меня уже и в этом опередил, — говорит Малышка Мю, отвечая на недовольство Муми-тролля. Муми-тролль плюхается на кровать лицом в мягкую подушку. Он слышит, как приближаются Малышкины «топ-топ-топ». Муми-тролль вскрикивает, когда Малышка Мю внезапно приземляется на него сверху. — Ты хоть представляешь, насколько ты невыносима? — говорит Муми-тролль, переворачиваясь в надежде сбросить ее, но Малышка Мю просто подпрыгивает и приземляется ему на живот со шлепком. Муми-тролль резко выдыхает. — На самом деле я прекрасно об этом осведомлена, и стараюсь превзойти все ожидания, где только возможно, — откровенно заявляет Малышка Мю, перебрасывая маленький мячик из одной руки в другую. — Давай уж. Рассказывай, что случилось. — Ничего. — Да ну? Значит, Снусмумрик просто сбежал без всякой на то причины? — Не без причины, нет, — признает Муми-тролль, думая о том пустом взгляде, которым Снусмумрик наградил его у костра. — У нас случилось... недопонимание. Малышка Мю бросает мяч в лицо Муми-троллю и ловко ловит его, когда тот отскакивает от его носа. — Эй! — Если уж собрался лгать, как Пиннокио, я заодно воспользуюсь твоим длинным носом! — рявкает Малышка Мю. Муми-тролль трет место, в которое попал мяч. Не совсем, но недалеко от того места, где Снусмумрик прижал пальцы прошлой ночью. Муми-троллю одновременно жарко и холодно, когда он думает об этом. — Я не вру, — тихо говорит он, глядя в потолок. — Это правда. — Я тебе не верю. — Поздравляю, — отвечает Муми-тролль, и Малышка Мю нетерпеливо фыркает. — Вы же никогда не ссоритесь. Что у тебя за секреты? — Малышка Мю снова бросает мяч, но на этот раз Муми-тролль его ловит. — Нет у меня секретов, но даже если бы и были, то я бы тебе о них не рассказал. - Муми-тролль отталкивает Малышку Мю от себя, и та крякает, приземляясь на постельное белье. — А теперь уходи. Я хочу побыть один. — Зачем? Реветь будешь? — Нет! — восклицает Муми-тролль, хотя сам думал, что может пореветь. Может быть. — Иди ты уже лесом, а? — Что за выражения! — пищит Малышка Мю, изображая обиду. Она соскальзывает с кровати, громко фыркая. — Если ты так разговаривал со Снусмумриком, то неудивительно, что он сбежал. Ты же знаешь, насколько чувствительны его крошечные мумричьи ушки. Муми-тролль не удостаивает это ответом и ждет, пока Малышка Мю не закроет за собой дверь, прежде чем перевернуться и поглядеть в открытое окно. Муми-тролль подумал об истории, которую ему рассказал папа. Подумал о том, как выглядят цветы на том острове. Он также подумал о Снусмумрике, цвете его кожи и о том, какими холодными были его пальцы, когда касались его. Муми-тролль касается своего носа, думая о магии и тоске. «Вернись, — в отчаянии думает он. — Вернись и позволь мне попытаться сказать снова». Когда позже в гости приходит фрекен Снорк, Муми-тролль заявляет, что простудился.