Ласточкины гнезда

Четыре дня спустя Снусмумрик так и не объявился, а настроение Муми-тролля сродни перезрелому яблоку, упавшему с дерева. То есть паршивое. Значительно паршивое и оставляет очень за собой противный результат. Но Муми-тролль не из тех, кто рассиживается в плохом настроении, когда есть другие дела. Другие дела, такие как помочь фрекен Снорк в сборе чеснока и моркови или сложить ветви ивы вместе с папой для плетения корзин после высыхания. Работы очень даже много, со Снусмумриком или без. Этот Муми-тролль постоянно напоминает себе об этом; даже если последние четыре утра начинались с того, что он смотрел в окно в яростной, хотя и трепещущей надежде, что Снусмумрик вернулся. И заканчивались, возможно, что даже более ужасно, тем, что он выглядывал в это же окно и понимал, что нет, не вернулся. На пятое утро Муми-тролль встает и уже не смотрит в окно. Он принимает сознательное решение не делать этого и вместо этого направляется прямо вниз. На кухне пахнет ванилью и чем-то терпким. Малышка Мю сидит на кончике стола и украдкой ворует ежевику из миски. Мама стоит рядом и раскатывает тесто. Она улыбается Муми-троллю, когда тот входит. — Доброе утро, — весело говорит она, посыпая мукой и переворачивая тесто. — Как ты себя сегодня чувствуешь, дорогой? Лучше? — Да, спасибо, — отвечает Муми-тролль, снимая чайник с плиты, чтобы заварить чай. — Думаю, моя простуда прошла. — Вот, значит, как мы это теперь называем? — говорит Малышка Мю, набив полный рот ежевики. Муми-тролль сердито смотрит на нее, а Малышка Мю злобно ухмыляется. — Не старое доброе «дуться»? — Ну-ка тихо, — нежно упрекает её мама, но Муми-тролль все равно чувствует, как у него шерсть встаёт дыбом. — Я не дулся. — Нет? — Малышка Мю подбрасывает ежевику вверх и ловит ее раскрытым ртом. — Тогда тосковал. Лучше? — Мне не о чем тосковать, — говорит Муми-тролль, драматично вытаскивая свою чашку. — Вообще не о чем. У меня есть всё, что мне только может понадобиться. На улице прекрасный денек, мы с фрекен Снорк думаем пустить кораблики по ручью. Мы, может, даже пригласим Сниффа поиграть. У меня есть всё, о чем можно только мечтать. — И даже музыка для этого грандиозного дня? — добавляет Малышка Мю абсолютно невинным тоном. Муми-тролль смотрит не на кухонное окно, а на чашку. Всё равно смотреть нужно с другой стороны дома. — Можешь вынести радиоприемник на веранду, — говорит мама, беря с прилавка блюдо для пирога и покрывая его тестом. — Возможно, будет не так красиво, как то, что мог бы сыграть Снусмумрик, но, возможно, он побалует тебя мелодией, когда вернется. — Ха! Если этот глупый тролль чего-то и заслуживает, то уж точно не мелодий! — говорит Малышка Мю, и Муми-тролль чуть не ошпаривается, пока наливает себе в чашку кипяток. — Он выгнал Снусмумрика из долины всего через две недели после начала весны! — Вовсе нет! — говорит Муми-тролль, оборачиваясь к Малышке Мю и забывая про чай. — Или, по крайней мере, я не хотел… — Муми-тролль качает головой и внезапно вздрагивает. — Это ведь он сбежал! — Спокойствие, только спокойствие. Я уверена, что Муми-тролль тут не при чем. Вы же знаете, какой Снусмумрик по натуре, — терпеливо говорит мама, осторожно опрокидывая миску с уцелевшими ягодами ежевики в пирог. — Тихое существо. Ему время от времени нужно побыть одному. — И всегда это решает только он, — фыркает Муми-тролль, слыша собственное раздражение и игнорируя то, как взгляд Малышки Мю впился в него через весь стол. — А почему он не должен решать? — спрашивает она. — Ну, дело же не только в нем, верно? — огрызается Муми-тролль. — Это же он меня игнорирует. — Не обольщайся, — говорит Малышка Мю, имея наглость сказать это со смешком. — Он игнорирует всех нас. Так что ты не особенный. — Малышка Мю, хватит, — говорит мама таким спокойным тоном, что сразу становится ясно, что любые дальнейшие действия приведут к гораздо менее спокойному событию. Малышка Мю мгновенно затихает, хоть и дуется при этом. — Это просто несправедливо, — злобно продолжает Муми-тролль. — Он решает, что хочет побыть один, а затем уходит, чтобы побыть одному. А как же я? Что, если я не хочу быть один? — Я понимаю, дорогой, — говорит мама и начинает работать над сеточкой для пирога. — Но мы не можем контролировать такие вещи. Как бы нам ни хотелось. Ты ведь знаешь, неправильно указывать кому-то, что он может чувствовать, и когда он это может чувствовать. — Но в этом-то вся суть! — говорит Муми-тролль, снова распаляясь и злясь на это. Его мать останавливается, а её зеленые глаза полны пронзительности. — Снусмумрик решает побыть один, и таким образом, он решает сделать меня несчастным. Почему я не могу хоть разок решить не быть несчастным? Малышка Мю отвечает: — Тогда ты можешь сделать Снусмумрика несчастным. — А вот и нет, — решительно заявляет Муми-тролль, и Малышка Мю неприятно фыркает. — Можете мне не верить. И Снусмумрик, кажется, тоже в это не верит, но это правда! Я бы проследил, что делаю его счастливым, если бы он только дал мне попробовать. — Я не думаю, что это так работает, — говорит Малышка Мю, но Муми-тролль смеется. Малышка Мю-то что об этом знает? — Не то чтобы ты в прошлый раз не справился расчудесно. — Э-это другое! — заикается Муми-тролль, взмахивая лапой. — Тогда я не пытался, я пытался... — Муми-тролль умалкивает, пытаясь изменить курс на полуслове. — Попробовать кое-что другое. Мама заканчивает с сеточкой и тихо хмыкает. — Я знаю, что это трудно, Муми-тролль. Но иногда, даже если мы кого-то любим, мы должны признать, что есть вещи, которые мы не можем для него сделать. — Любим?! — брызгает слюнями Муми-тролль, чуть не выпрыгивая из шкуры. Он оглядывается, лишь бы на Малышку Мю не смотреть. — Кто... кто сказал? Я просто имел в виду, что Снусмумрик не должен просто вставать и уходить, когда ему вздумается! — Ни один мумрик так не поступит, Муми-тролль. — Не в этом смысле! Не в смысле уходить, просто... ах, забудьте! Муми-тролль поворачивается и уходит из кухни. Он отправляется ко входной двери. Он идет, пока не оказывается в пустом лагере Снусмумрика, целенаправленно проходит мимо, и наконец останавливается. Муми-тролль останавливается у примятой травы, стонет себе под нос и пинает беспризорный пучок травы. — Глупо, — фыркает Муми-тролль. — Это все так глупо. Глупая Малышка Мю, глупый Снусмумрик, глупый... — Кто глупый? Муми-тролль поднимает глаза и видит, что к нему подошла фрекен Снорк с большой корзиной в руке, из которой торчат мачты двух маленьких парусников. — Ничего, никто, — говорит Муми-тролль, но фрекен Снорк явно ему не верит. Она осматривает его с головы до ног, хмурясь все больше. Она смотрит на пустой лагерь, и Муми-тролль пытается выглядеть расслабленно, как и она. — Значит, Снусмумрик все еще не вернулся? — Наверное, еще не закончил то, что делает. — Хотя это не похоже на него, правда? — весело говорит фрекен Снорк. Она проходит мимо, к берегу ручья со своей корзиной. — Насколько я помню, он останавливался рядом с вашим домом последние несколько лет. — Не всегда, — отвечает Муми-тролль смущенно, не совсем понимая, почему. — Он иногда блуждает, ты ведь знаешь. — Да, но не далеко, — говорит фрекен Снорк, устраиваясь у ручья. Она похлопывает траву, и Муми-тролль присоединяется к ней, садится и помогает ей достать кораблики. — И обычно не по нескольку дней. Вот уже скоро будет неделя, верно? — Не знаю, я не считал, — врет Муми-тролль, пытаясь сосредоточиться на том, что он затягивает веревки своего кораблика. Тишина царит слишком долго, прежде чем Муми-тролль это осознает. Он поднимает глаза и запутывается пальцами в веревке. Фрекен Снорк смотрит на него таким образом, который напоминает ему о том, как смотрит мама, когда папа решает, что им стоит, приключений ради, пообедать в горах. — Ты бы сказал мне, если бы что-нибудь случилось, верно? — спрашивает фрекен Снорк, и этот вопрос застает Муми-тролля врасплох, он чуть не ломает мачту своего кораблика. Он разевает рот, его желудок внезапно сжимается. — Конечно, — слабо говорит он, но фрекен Снорк не выглядит убежденной. — Потому что ты можешь. Поговори со мной, — продолжает она с умоляющими глазами. — Я знаю, что иногда меня это немного раздражает, но ты можешь поговорить со мной о Снусмурике, если хочешь. — Поговорить… о Снусмумрике? — Муми-тролль притворяется, что смеется. — Зачем мне говорить о Снусмумрике? — Вопрос на миллион, — вздыхает фрекен Снорк, кажется, про себя, прежде чем добавить: — Ты беспокоишься о нем. Я же вижу. И когда он блуждает, ты не такой, как обычно, даже хуже. Я не могу не думать, что вы повздорили, если честно. — Не говори глупости! — говорит Муми-тролль, но фрекен Снорк лишь сильнее хмурится. — Мы никогда не ссоримся. Ты же знаешь. — Все иногда ссорятся, — говорит фрекен Снорк, подтягивая колени и обнимая их руками. — Мы вот — все время. Муми-тролль запинается, глядя на ручей. — Нет, не все время. — Большую его часть, — грустно говорит фрекен Снорк. — На днях мы даже поссорились из-за моркови. — Совсем чуть-чуть, не думаю, что это считается. — А еще был тот раз перед спячкой, — продолжает фрекен Снорк, будто Муми-тролль ничего и не говорит. — Помнишь? И всего лишь из-за сахарницы. Такая глупость, но в то время она казалась такой важной. Муми-тролль наблюдает за рыбой, плывущей вверх по течению. Течение кажется слишком сильным, чтобы малышка могла с ним справиться. Он оглядывается и видит выражение задумчивой печали на лице фрекен Снорк. — Ты же на самом деле не хочешь говорить о Снусмумрике? — спрашивает Муми-тролль, и фрекен Снорк начинает щипать траву. — Зависит от того, хочешь ли ты поговорить о Снусмумрике? — Я ... — Муми-тролль проглатывает ком в горле. — Не уверен, что смогу. — Я так и думала, — говорит фрекен Снорк, и теперь у неё такой грустный голос. Муми-тролль даже не понимает, как до этого дошло, но теперь присутствует чувство уверенности. — Ты когда-нибудь чувствовал себя застрявшим, Муми-тролль? «Да», — думает Муми-тролль. Сейчас. — Потому что я чувствую себя застрявшей, дорогой, — говорит фрекен Снорк, и теперь она такая тихая, совсем не похожая на себя. — Посмотри на меня! Я так долго была белой, а ты хоть представляешь, сколько на это уходит усилий? — Тебе не обязательно, — говорит Муми-тролль, вспоминая, как тускло-пурпурная фрекен Снорк сияла в ту прекрасную ночь с кометой много лет назад. — Белый цвет тебе идет, но если он не делает тебя счастливой, то не надо быть белой. — Я думала, он сделает счастливым тебя, — отвечает фрекен Снорк, и Муми-троллю от этих слов становится ужасно стыдно. — Ты всегда так гордился тем, насколько тролли белые. — А, — отвечает Муми-тролль, и больше ему нечего сказать. Фрекен Снорк глубоко вздыхает и встряхивает пальцами. Когда она это делает, Муми-тролль видит, как ее щеки окрашиваются в тусклый голубой цвет. Он окрашивает её лицо, словно чернила. — Вот, — вздыхает фрекен Снорк. Она касается своего лица, и кончики ее пальцев теперь тоже синеют. — Знаешь, я как будто много лет задерживала дыхание. И я всё думала, зачем я это делаю! Я знаю, что я красива в белом, но я могу быть красивой в любом другом цвете. Почему я себя ограничиваю? И тогда я кое-что поняла. Затем фрекен Снорк смотрит на Муми-тролля яркими глазами, и Муми-тролль чувствует легкую вспышку паники, когда понимает, что это слезы. — Я не хочу больше скрывать части себя, Муми-тролль, — говорит она, протягивая руку и беря его за лапу. — И не хочу, чтобы ты скрывал. — Мне нечего скрывать. — Есть причина, по которой мы постоянно ссоримся, — говорит фрекен Снорк чуть тверже. — И ты её знаешь. Я тоже. Это не потому, что мы плохие друзья. Потому что я думаю, что мы на самом деле очень даже хорошие друзья. — Конечно! — говорит Муми-тролль, прикрывая ее лапу своей. Он смотрит вниз и его почти отвлекает странность того, что он видит столь знакомую лапу и все же… уже нет. — Отличные друзья. — Но не лучшие, — добавляет фрекен Снорк, и Муми-тролль хочет это отрицать, но обнаруживает, что не может. — У тебя уже есть лучший друг. И это нормально, но даже лучшие друзья не должны скрывать что-то, чтобы другой был счастлив. Это несправедливо, знаешь ли. Муми-тролль думает, что знает, но действительно не может придумать, как это сказать. — Итак, я приняла решение насчет этого беспорядка, — говорит фрекен Снорк, и ее голубой становится более теплым. Больше похоже на небесный. — Я решила вернуть ту комнату в Муми-доме. — Нет, нет! Ты не обязана! — А по-моему, обязана, — говорит фрекен Снорк с маленькой улыбкой. — Это прекрасный дом, а ты — чудесный Муми-тролль. Но это не мой дом. И ты не мой Муми-тролль. При этом фрекен Снорк убирает лапу и начинает расчесывать шерсть на ногах. Муми-тролль продолжает сидеть, обдумывая все, что она сказала, и то, что все это значит. Непрошеный Снусмумрик снова приходит в голову, и что-то тянет Муми-тролля на глубину, как один из крючков его друга. Он задается вопросом, так ли чувствует себя Снусмумрик: как ничьё ничто. — Ты все еще хочешь пустить кораблики? — спрашивает Муми-тролль после долгого молчания. Фрекен Снорк смеется, на мгновение застигая Муми-тролля врасплох. — Ну, давай, — отвечает она, встречаясь с ним взглядом, и что-то розовое пробегает сквозь нее. — Мы ведь принесли их. — Ага, — говорит Муми-тролль, предлагая затянуть веревку на ее кораблике. — Заодно устроим им хорошие проводы. */ Снусмумрик разбил лагерь у водопада. За пределами своей палатки он слышит, как течет вода. Сначала он подумал о пляже, но потом решил, что Муми-тролль непременно будет его там искать, а ему это не нужно. И Снусмумрик не может с ним встретиться, правда не может. Во всяком случае, пока. А может, вообще никогда. Шум водопада — это самый близкий звук к шуму волн, который можно слушать, не покинув долину. И, несмотря на страх в сердце, Снусмумрик не думал, что он этого хочет. Он подумал об этом в тот самый первый день, топая ногами по грязи в лесу, создавая тропинку, прежде чем передумать и броситься делать новую. В драматизме не было необходимости. Хотя последние несколько дней Снусмумрику снились ужасные сны. В основном позорные, но он всегда возвращается к одному и тому же образу выхода из своей палатки, и находит решетку клетки. Он бранится и бьет её, не сдаваясь, а потом видит Муми-тролля на другой стороне. Снусмумрик не может даже думать о том, что происходит потом, даже когда просыпается. Учитывая все это, представьте, с каким страхом он вышел сегодня утром из своей палатки. Это не решетка, но Снусмумрик замирает, глядя на ряд больших камней, окружающих его маленький лагерь. Он поворачивается на месте, и видит, что они составляют полный круг. Прямо вокруг него и его палатки. Прошлой ночью их не было. Снусмумрик слепо лезет в карман за ножом. — Нервничаем? А я еще даже палок не наставила! Снусмумрик поворачивается на каблуке, смотрит туда, где стоит Малышка Мю. Она смотрит на него, как обычно, с озорным выражением лица. Позади нее Снусмумрик видит, что она собрала впечатляющий набор длинных тонких палочек. — Привет, малышка, — с подозрением здоровается Снусмумрик. Он пытается расслабиться, но у него такое чувство, будто внутри него очень туго натягивается веревка. Он смотрит на камни, на палки и на свою незваную гостью. — Что ты делаешь так далеко от Муми-дома? — То же самое я могу спросить тебя, — отвечает Малышка Мю, прежде чем снова вернуться к своим палкам. Она берет одну и подскакивает к камням. Снусмумрик ошеломленно и обеспокоенно наблюдает, как она вонзает палку в мягкую землю между двумя камнями. — Мне просто нужно было немного побыть наедине с собой, — тихо говорит Снусмумрик. Малышка Мю идет за другой палкой. — Зачем тебе камни? — А разве не ясно? — Малышка Мю вонзает вторую палку уже не так грациозно. — Я сажаю тебя в клетку. У Снусмумрика перехватывает горло. — Но... зачем? — Разве с тобой не именно это случается? — спрашивает Малышка Мю, беря еще одну палку. Однако она не пытается вонзить её, вместо этого стоит и смотрит на Снусмумрика с определенным выражением лица. «Прямо как у Мюмлы», — думает Снусмумрик. — Ты мне однажды сказал, что иногда чувствуешь себя, как в клетке. И что тебе нужно пространство. Так что я просто помогаю тебе. Малышка Мю обводит палкой камни вокруг нее. — Смотри! Вот твоё пространство! Новое и продуманное, специально для тебя. Подходит? Снусмумрика что-то хватает изнутри, и он съеживается, плечи приподнимаются, а живот сгибается. Все это глупо, и в любой другой день ему бы не было дела до мюмлы, вооруженной галькой и палками, поскольку Снусмумрик попадался и в более продвинутые ловушки. Но сегодня не любой другой день, и кошмар Снусмумрика гремит у него в голове, как камень в сапоге. Ему приснилась клетка, а теперь она возникает вокруг него. — Не подходит, — бормочет Снусмумрик. Малышка Мю драматично наклоняет голову. — Прости, не расслышала! — Я сказал, что мне не подходит! — рявкнул Снусмумрик и тут же почувствовал, как раскалилось его лицо. Он смотрит в сторону, смущенный своей вспышкой гнева. Он хочет вернуться в свою палатку, а его пальцы подергиваются, пытаясь на что-нибудь отвлечься. Но она останется здесь, как и ее камни, и ее палки, и, о, Морра, она продолжит их добавлять? Вдруг она действительно строит ему клетку? Конечно, он может просто сломать палки, но... Снусмумрик подпрыгивает, когда чувствует резкий укол в бок. Малышка Мю ткнула его палкой. — Значит, тебе не нужно собственное пространство? — Это... на самом деле я не это имел в виду, — говорит Снусмумрик, и Малышка Мю сначала не отвечает. Вместо этого она подходит к своей стеночке из камней и роняет палку. — Что же ты тогда имел в виду? — Это… — Невозможно описать, осознает Снусмумрик. Муми-тролль никогда его об этом не спрашивает. Малышка Мю нетерпеливо притопывает ножкой. Лицо Снусмумрика краснеет, и он склоняет голову, пытаясь это скрыть. — Не так уж и важно. Ты прекрасно знаешь, что это не то, о чем я думал, или чего хотел. — Как ты можешь ожидать, что кто-то что-то поймет, если не говоришь до тех пор, пока не станет слишком поздно? — прямо спрашивает Малышка Мю, а Снусмумрик не знает, что на это ответить. Двумя руками Малышка Мю поднимает один из камней и бросает его. Он не отлетает далеко и издает ужасно плотный звук в месте приземления. Снусмумрик смотрит на него из-под полей шляпы, ругая себя за облегчение, которое он внезапно испытывает теперь, когда маленькое кольцо сломано. Какой же он глупый. — Смотри. Вся моя тяжелая работа пошла насмарку, — фыркает Малышка Мю, и Снусмумрик не поднимает головы, гадая, сходить ли за трубкой, чтобы чем-нибудь заняться. — Если бы ты напрямую сказал мне, чего хочешь, только подумай, сколько бы это сэкономило времени и нервов. Снусмумрик поднимает глаза и видит, что Малышка Мю внимательно наблюдает за ним, а его щеки продолжают гореть. — Ну, теперь я сказал, — говорит Снусмумрик, прежде чем повернуться к мюмле спиной и посмотреть на свою палатку. Возможно, пора снова двигаться вперед. Уйти куда-нибудь, где поспокойнее, выйти за пределы луговины. — А смысл? — отвечает Малышка Мю, следуя за ним, пока Снусмумрик заползает в палатку и начинает сворачивать одеяла. Она ждет снаружи, похоже, имея хотя бы достаточно такта не входить туда, куда ее не приглашали. — Лучше поздно, чем никогда. — Лучше сказать, прежде чем кто-то сам решит, что ты имеешь в виду, — добавляет Малышка Мю, когда Снусмумрик начинает собирать вещи. — Ты пропустил много сплетен в сам знаешь каком доме. — Мне безразличны сплетни. — Возможно, тебе не будут безразличны эти сплетни. Фрекен Снорк уходит, я слышала, она возвращается в мастерскую своего брата. Снусмумрик роняет то, что держит. — В мастерскую? Муми-тролль уходит с ней? — спрашивает он, высунув голову из палатки. Малышка Мю пафосно рассматривает свои ногти. — Сомневаюсь, а иначе зачем было его бросать? Снусмумрик хмурится и крепко держится за откидные створки своей палатки, застежка лежит у него на ладони. — Бросать? — Ты что, один из тех южных попугаев, которые только повторять умеют? — рявкает Малышка Мю, выковыривая грязь из-под ногтей. — Нечего было убегать в лес до того, как случится что-нибудь интересное. Об этом вся долина трубит, знаешь ли. Точнее, знал бы, если бы не прятался здесь. Уже название дали, «Великое Разобщение». Когда Снусмумрик хочет проверить, достаточно ли нагрелась его кастрюля, он шлепает в нее немножко воды, и она лопается и разлетается. Прямо сейчас что-то глубоко в груди Снусмумрика ощущается как обжигающая сковородка. Он прикасается там к себе и сильно надавливает, как будто может обжечься. Малышка Мю смотрит на него, но Снусмурик не замечает, так как его взгляд блуждает по водопаду. — Бедный Муми-тролль, — тихо говорит он. — Какие печальные новости. — Неужели? — медленно говорит Малышка Мю. — Интересно, что именно ты так сказал. Я думала, тебе будет приятно услышать, что затруднительное положение решилось само собой. Если ты планируешь присоединиться, то есть. Снусмумрик игнорирует ее и, вернувшись обратно в палатку, забирает свои вещи и продолжает собираться. По правде говоря, Снусмумрик не знает, грустно это или нет. Он ничего не чувствует, кроме этого горячего-прегорячего ощущения в груди. Как будто Снусмумрик обнаружил, что идет по далекому полуострову, и у него возникает ощущение, будто он очень близко к падению. Глубокое неизвестное. Чем, как он полагает, это и является. Почти столько же, сколько он его знал, Снусмумрик знал кое-что о Муми-тролле наверняка. Женитьба на фрекен Снорк была одной из тех вещей до этого момента. Теперь все кажется таким неточным, и Снусмумрик чувствует зуд в сердце пойти и увидеть все своими глазами. — Опять уходим? — спрашивает Малышка Мю, когда Снусмумрик выходит из палатки со своим рюкзаком. Снусмумрик, стоя спиной к ней, начинает вытаскивать колышки для палатки. — Куда теперь? В какое-нибудь другое нудное влажное место? С тем же успехом можешь устроиться на кувшинке, как лягушка. — Я отправляюсь в Муми-дом, — говорит Снусмумрик, и брезент ослабляется, а шесты палатки опадают, словно прутья для ворожбы. — Какой сюрприз. Снусмумрик смотрит через плечо. Малышка Мю начинает уходить, обратно к неровной дороге. Она машет рукой, показывая маленькие острые зубки. — Осторожнее со своим пространством, Снусмумрик, — говорит она, уходя. — Ты же ведь не хочешь застрять? Снусмумрику требуется чуть больше часа, чтобы вернуться к главной лесной тропе, и еще час, чтобы добраться до ручья у Муми-дома. Он кладет рюкзак у почтового ящика и достает удочку. Он смотрит на дом, но никого не видит. Отсюда Снусмурику почти видно, что занавески у Муми-тролля задернуты. Снусмумрик устраивается на мосту и бросает в ручей леску. Он плывет по течению, скользит по камышу. Он чувствует, как напряжение спадает, звук воды уравновешивает сердцебиение. Он даже не знает, сколько времени прошло, довольствуясь тем, что приманка плавает, а время идет, но тут... — Снусмумрик? Снусмумрик, подняв взгляд, видит, что к нему по лесной тропинке идёт Муми-тролль. Муми-тролль подходит к мосту и резко останавливается. Он смотрит на лицо Снусмумрика, на его удочку и обратно. Снусмумрик поднимает руку и машет ею. Муми-тролль машет в ответ, хотя и медленнее. — Муми-тролль, — отвечает Снусмумрик, оглядываясь на ручей. — Где ты был в этот прекрасный день? — Я помогал Сниффу с... о, знаешь что. Неважно, — отвечает Муми-тролль, но ближе не подходит. — Снифф тоже придет? — Нет, я сдался и оставил его в чаще. — Хорошо, — говорит Снусмумрик, откидывая шляпу, чтобы более отчетливо взглянуть на Муми-тролля. — Не хочу, чтобы он распугал мне всю рыбу. Не хочешь присоединиться ко мне? У Муми-тролля очень странное выражение лица. — А я рыбу не распугаю? — Нет, если сядешь рядом со мной. — А ты хочешь? — Ну я же тебя попросил, верно? Муми-тролль не отвечает, но на мост ступает. Снусмумрик никогда не осознавал его так, как сейчас, будто у него на коже тонкая пленка, как когда он идет сквозь туман в невысоких горах, а дождь едва моросит. Муми-тролль, сев рядом с ним, качает белыми ногами, а Снусмумрик делает вид, что поправляет катушку удочки. — Когда ты вернулся? — На самом деле я никуда не уходил, — отвечает Снусмумрик, зажимая винтик, который на самом деле не такой уж и расхлябанный, но он все равно пытается его повернуть. — Расположился у водопада. Там хорошо рыба клюет. — Понятно, — говорит Муми-тролль, и всегда ли было так до ужаса неловко, когда Снусмумрик возвращается откуда-то? Раньше этого никогда не было. — Я не знал, когда ты вернешься. И вернешься ли. — Я всегда возвращаюсь, — говорит Снусмумрик, упираясь плечом в плечо Муми-тролля. — Мне просто нужно было время. Муми-тролль не просит его извиниться, а Снусмумрик не предлагает. Он никогда не предлагает, но по какой-то причине Снусмумрик чувствует ожидание извинения, которого обычно нет. Он прочищает горло, но мысли тонут, как камень, когда он пытается придумать, что сказать. Обычно Снусмумрик счастлив помолчать. Теперь, однако, что-то вертится на кончике языка Снусмумрика. А это значит, что это — стоящая причина ничего не говорить. Снусмумрик никогда не доверяет словам, которые не может сдержать. — Прости меня, — наконец говорит Муми-тролль, когда поплавок Снусмумрика начинает дергаться. — Насчет того вечера. Ты знаешь. Я не хотел тебя огорчать. Они подходят опасно близко к тому, чего Снусмумрик хотел избежать, поэтому он сосредотачивается на рыбалке. — Вода под мостом. Муми-тролль, хмурясь, смотрит через колени на ручей. — Ну, да? А что еще там может быть? — Неважно, — вздыхает Снусмумрик, резко дергая. На другом конце лески дергается серебряная рыба, и Снусмумрик начинает подсекать. — Я же сказал. Я ходил ловить рыбу. — И всё? Огонек в его груди горит слишком ярко, и Снусмумрик глубоко вздыхает. — И всё. Рыба забрызгивает их обоих водой, дергаясь на крючке. Он чувствует на себе взгляд Муми-тролля, чувствует, как прикосновение и тепло пронизывают его. Несмотря на очень холодную рыбу. Которая внезапно соскальзывает с крючка Снусмумрика, падает обратно в ручей и ускользает по течению. Снусмумрик так удивлен, что его руки застыли на месте. — Ох. — Снусмумрик заканчивает наматывать леску и осматривает крючок на предмет повреждений, но ничего не обнаруживает. — Что ж, видимо, не судьба. — Видать, придется попробовать еще раз, — говорит Муми-тролль, ища наживку. Он стучит лапой по кончику крючка. — Есть еще наживка? — Совсем чуть-чуть. — Снусмумрик лезет за ней в карман. — Ко мне утром приходила Малышка Мю. — Ты сказал Малышке Мю, где ты? — спрашивает Муми-тролль с явным недовольством. — Конечно, нет. Но для такого маленького человечка как она, она вполне способна на всё, стоит ей только захотеть. Думаю, она захотела меня найти. — Что она хотела? — спрашивает Муми-тролль, когда Снусмумрик начинает наживать крючок. — Проблем, естественно. Муми-тролль моргает, и в этот момент его глаза такие голубые. Снусмумрик возвращается к крючку. — Она ведь сказала тебе, да? Вот почему ты вернулся. — Я не понимаю, о чем ты. Я ходил ловить рыбу. Я вернулся ловить рыбу. — Хватит уже, — говорит Муми-тролль, дергая ушами. — Она тебе рассказала, что фрекен Снорк ушла, и ты пришел проведать меня. Снусмумрик очень тщательно подбирает следующие слова. — Она сказала мне, что тут есть рыба. И что, возможно, одному Муми-троллю она не помешает. — Кто бы сомневался, — говорит Муми-тролль, но Снусмумрик видит, что он улыбается. Просто по ритму его голоса и по тому, как он сейчас прекрасен. — Я не знаю, почему она тебе так нравится. Она же сущее наказание. — У всех нас есть свои таланты, — говорит Снусмумрик и тоже улыбается, хотя очень старается этого не делать. Муми-тролль смеется, и тяжелая работа мгновенно исчезает. Снусмумрик указывает на удочку, прежде чем снова приготовиться забросить её. — Если бы только мой мог вернуться, мы могли бы съесть рыбу, которую я пообещал. — Ты на самом деле не обещал, — поддразнивает Муми-тролль, снова стукаясь о плечо, и на этот раз он остается. Он теплый, как солнце на лице. — Почему бы на этот раз не попробовать назвать приманку? — Назвать? — переспрашивает Снусмумрик, и когда он смотрит, щеки Муми-тролля вздуваются. Он краснеет под всем этим мехом, и от осознания этого у Снусмумрика проходит дрожь по всему телу, вплоть до пяток. — Так делал папа, — говорит Муми-тролль, наклоняясь и постукивая по удочке Снусмумрика. — Принцип таков: приманку нужно назвать в честь того, кто тебе дорог. — Это заклинание такое? — спрашивает Снусмумрик с улыбкой, предлагая те небольшие извинения, на которые способен. Уши Муми-тролля снова дергаются, причем так близко, что почти касаются шляпы Снусмумрика. — Если это так, то оно совсем маленькое, поэтому не думаю, что оно считается, — говорит Муми-тролль и снова откидывается назад, оставляя Снусмумриково плечо в холоде. — Это работает так: если тот, кто тебе дорог, любит тебя, ты поймаешь рыбу. — Не знаю, получится ли, — усмехается Снусмумрик. — Попробуй, — мягко настаивает Муми-тролль, и Снусмумриков смех в конце почти печально вздрагивает. Муми-тролль пожимает широкими плечами. — Попытка ведь не пытка. Снусмумрик смотрит на приманку и на мгновение задумывается. Это мягкий, вьющийся момент, который улавливается краями огня внутри, и Снусмумрик выдыхает. Он бросает леску, на этот раз еще дальше, и она исчезает под водой. Муми-тролль пристально смотрит на него, он держится лапами за край моста, а Снусмумрик смотрит на него. Ни на ручей, ни на удочку, ни даже на зеленые-презеленые деревья позади. Он смотрит только на Муми-тролля и не стыдится. — В честь кого назвал? — спрашивает Муми-тролль, и Снусмумрику больно. Больно в костях от старой раны. — Того, кто мне дорог, — отвечает он с переполненным сердцем. Поймать другую рыбу много времени не занимает. Когда Муми-тролль снимает её с крючка, Снусмумрик слышит, как что-то крутится внутри него. Это шестеренка — большое скрипящее колесо, которое крутится, словно часовой механизм, и Снусмумрик с уверенностью знает, что сейчас что-то полностью изменилось.