Ласточкины гнезда

Муми-тролль входит и ловит ее с поличным. — Я тебе хоть чем-нибудь могу помочь? — спрашивает Муми-тролль, кладя лапы на бедра. Малышка Мю прекращает карабкаться по книжной полке в его спальне, и поворачивается, чтобы посмотреть на него мастерски пустым взглядом. — Займусь одним углом, а ты — вторым? — Что-то мне подсказывает, что ты не всерьез, — говорит она, подтягиваясь и садясь на полку, вместо того, чтобы повиснуть на ней, словно жук какой. Муми-тролль ворчит. — Не всерьез, — говорит он, подходя к ней. Она еще не взобралась на самый верх, но близка к этому, и тогда ему понадобится его маленькая стремянка, чтобы добраться до нее. Он обдумывает свои варианты, пока мюмла качает ножками. — Что ты здесь делаешь? — Какие мы любопытные, — говорит Малышка Мю, как будто не она роется в чужих вещах без спроса. — Вообще-то речь идет о моих личных вещах, — отвечает Муми-тролль, оглядывая комнату и видя, что коротышка добралась до книжной полки. Его прикроватный шкафчик открыт, его стол тоже в ужасном беспорядке. — Что ты ищешь? Малышка Мю фыркает. — Тебе-то зачем знать? — Раз ты роешься в моей комнате, то я бы предпочел знать, — раздраженно говорит Муми-тролль. Он указывает лапой вниз. — Слезь оттуда, пожалуйста. Малышка Мю даже не пытается притворится, что она так и сделает. Вместо этого она встает на полку. Она достаточно мелкая, чтобы уместиться на ней, как книга. Она начинает водить своей маленькой ручкой по корешкам книг. — У тебя тут так много путевых книг, причем больше, чем в прошлый раз. — Правда? — говорит Муми-тролль, пытаясь говорить расслабленно, но у него явно не получается, потому что Малышка Мю бросает на него взгляд, полный сомнений. — А я так не думаю, возможно, я просто расставил их получше, и сейчас только кажется, что их стало больше, потому что теперь они все стоят в одном месте. — А где сказки? — спрашивает Малышка Мю, протягивая руку, чтобы подтянуться к верхней полке. — Раньше у тебя было намного больше сказок. Книги про пиратов и сказки про глупых принцесс, которые по дурости своей оказались в башнях. — Если ты ищешь сказки, то, может, поищешь в папиной библиотеке? — очень подозрительно спрашивает Муми-тролль, когда Малышка Мю лезет выше. — Мне нужна конкретная сказка, — отвечает Малышка Мю, и Муми-тролль думает, что прекрасно понимает, что она ищет. Мюмла издает задумчивый звук, повернувшись спиной к Муми-троллю и читая корешки на книжной полке. — Хм. Опять книги про путешествия. Тут даже есть несколько карт. — Серьёзно? Я и не заметил. Папа попросил меня прибраться, я не смотрел, если честно, — говорит Муми-тролль, протягивая руки, когда Малышка Мю поворачивается посмотреть на него сверху вниз. — Ты спустишься или нет? Малышка Мю слегка извивается, затем спрыгивает с книжной полки в объятия Муми-тролля. Он усаживает ее на кровать, и она начинает постукивать ножкой по одеялу. — Ты бы перестал лгать, Муми-тролль. Во-первых, у тебя очень плохо получается. Во-вторых, ты будешь выглядеть очень глупо, когда я пойму, почему ты лжешь. — А в-третьих? — саркастически спрашивает Муми-тролль, и Малышка Мю мрачно хмурится. Он вздыхает. — Да не лгу я. И выйди из моей комнаты, пожалуйста. Малышка Мю как будто собралась спорить, но вместо этого соскальзывает с кровати и направляется к двери. Она закрывает ее с гораздо более сильным хлопком, чем полагается. Муми-тролль вздрагивает, а затем смотрит на беспорядок, который она оставила после себя. Ему понадобится много времени, чтобы вернуть все на свои места. Но прежде всего Муми-тролль подходит проверить, действительно ли закрыта дверь. А затем, на всякий случай, он снимает со стены ключ и вставляет его в замок, чтобы никто не вздумал подглядывать. Убедившись, Муми-тролль подходит к своей кровати и отодвигает ее. Он приподнимает край одной из половиц, стараясь не слишком шуметь. Она все равно выскакивает с тихим щелчком, и он откладывает её в сторону, заглядывает внутрь и видит, что спрятанное все еще там. Похоже, Малышка Мю это не нашла, и он надеется, что она решит, что Муми-тролль спрятал это в другом месте и больше не будет искать. Муми-тролль ставит половицу обратно и вбивает ее лапой. Казалось, на такое пойдёт только параноик, но если чего и можно ожидать от Малышки Мю, так это того, что она останется собой. В этом случае паранойя — меньшее, что Муми-тролль может себе позволить. */ С наступлением апреля погода становится теплой, но над горами низко проплывают облака. Такое ощущение, что пойдет дождь. «Этого достаточно», — думает Снусмумрик, пока они идут по саду. Для яблок еще слишком рано, но в этот утренний час на ветвях пробиваются цветы, а трава под ногами все еще влажная. Снусмумрик смотрит на Муми-тролля, идущего впереди, на его ноги, которые исчезают в траве. Они крепкие, возможно, более крепкие, чем старые ботинки Снусмумрика, и Снусмумрику приходится каждый год напоминать себе, что Муми-тролль не чувствует холода и сырости так, как Снусмумрик. В нем таится тихая сила, которой Снусмумрик всегда восхищался, и за последние два или три сезона даже по… Снусмумрик быстро останавливает этот ход мыслей. О, это он умел замечательно. Подобно изменению направления, чтобы ветер дул в спину, Снусмумрик уклоняется от того, что он начал подозревать в себе. В конце концов, самосохранение всегда было особым талантом мумрика. Муми-тролль несет под мышкой корзинку, громоздкую и тяжелую, поскольку та загружена различными инструментами для обрезки. Технически этот фруктовый сад дикий, но тролли подрезали его и наблюдали за ним столько, сколько Снусмумрик приходил в Муми-дол. Когда Муми-тролль зашел в его палатку тем утром, он спросил, не хочет ли Снусмумрик позаниматься с ним садоводством в этом году, а у Снусмумрика были планы. Но они не казались такими уж привлекательными. — О божечки, — говорит Муми-тролль, останавливаясь у дерева, недалеко от сада. Оно выглядит немного жалко, некоторые ветви обвисли и слишком хрупкие. Муми-тролль ставит корзину и указывает налево. — Не принесешь мне лестницу? Она в сарае... — Клянусь колючками, да. Я помню, — говорит Снусмумрик, направляясь к упомянутому сараю, который по большей части скрыт диким и запутанным сборищем кустов ежевики. Сарай не заперт, он безопасен, как и сам Муми-дол, и Снусмумрик улыбается по этому поводу. Он бывал в городах, где на окнах решетки. Снусмумрику таки удается вытащить лестницу. Она покрылась пылью за зиму, и он морщит нос, чтобы сдержать чихание. Вернувшись к дереву, которое Муми-тролль выбрал для начала, мумрик видит, как тролль ходит вокруг него с очень серьезным выражением лица. Оно исчезает, как только он видит Снусмумрика, спешащего на помощь с лестницей. — У тебя на шляпе паутина, — говорит Муми-тролль, протягивая руку, чтобы снять ее. Он подходит так близко, что Снусмумрик видит нескольких персиковых тлей, которые прилипли к его плечам. Снусмумрик смахивает их, удивляясь тому, насколько мягок мех Муми-тролля на ощупь. Снусмумрику нечасто выпадает шанс на такое. — Поищи пауков, они тебе понадобятся, — говорит Снусмумрик, и Муми-тролль смотрит на него сверху вниз. — У тебя на шерсти тля. — Ох, вот ведь блинчик, — говорит Муми-тролль. Снусмумрик усмехается, совершенно сбитый с толку, но забавляясь руганью Муми-тролля. Муми-тролль смущенно дергает ушами: — Прости, повода для ругани в общем-то нет. Но они меня раздражают. У фрекен Снорк раньше было цитронелловое масло; оно для таких случаев очень кстати. Может, я попрошу ее прислать немного. Она сказала, что скоро начнет разливать его в бутылки. Настроение Снусмумрика мгновенно падает, и он спрашивает, сам того не желая: — Ты с ней разговариваешь? — Частенько, но у Снорка нет телефона в мастерской, ей приходиться ходить в ближайшее почтовое отделение, — говорит Муми-тролль, беря лестницу у Снусмумрика и приступая к ее установке. — Представь себе — изобретатель, и без телефона? Снусмумрик не может, потому что он слишком занят воображением того, как Муми-тролль использует телефон у себя на кухне, чтобы позвонить фрекен Снорк. Не то чтобы это важно. Снусмумрику так вообще начхать. Но у него сжимается живот при мысли, что после хорошего дня, проведенного вместе с ним, Муми-тролль возвращается домой и звонит фрекен Снорк. Так нелепо расстраиваться. Что должно было случиться, собственно? Они расстались и... что? Никогда больше не будут видеться и разговаривать? Это совершенно необоснованное ожидание, и Снусмумрик даже не догадывался, что он вообще этого ожидал. Снусмумрик все еще не сдвинулся с места, когда Муми-тролль выуживает из корзины топор. — Я могу отплатить ей за услугу и найти ей на пляже красивеньких ракушек. Она сможет поставить их на подоконник. Хочешь помочь мне их найти? Снусмумрик, которому не очень-то улыбается гулять по пляжу в дождливый день в поисках ракушек для фрекен Снорк, игнорирует вопрос и идет помогать стабилизировать лестницу, когда Муми-тролль начинает лезть к веткам. Его настроение теперь сродни мрачным облакам над головой. — Я не думал, что вы будете разговаривать, — бормочет Снусмумрик себе под нос, но Муми-тролль все равно его слышит. — Ну, я же не могу выключить то, как сильно она мне нравилась, только... ну, из-за другой причины. Снусмумрик прикусывает губу между зубами. — Быть друзьями не так уж и плохо. Даже лучше, по-моему, — говорит Муми-тролль, начиная водить топором по стыку невысокой ветви. Снусмумрик, погруженный в собственные мысли и слушающий твердый удар топора по дереву, молчит. — Не так сложно, по-моему. Я не обязан так сильно стараться. — Восхищение всегда найдет способ запутать нас, — с горечью говорит Снусмумрик. — Если тебе очень кто-то дорог, то ты обречен на старания. Муми-тролль прекращает рубить, и погруженный в свои мысли Снусмумрик сначала этого не замечает. Он смотрит вверх по лестнице, на Муми-тролля, который смотрит на него через плечо. — Это слишком мрачный взгляд на вещи, Снусмумрик, — ругает его Муми-тролль, качая головой. — Напомни мне никогда не приходить к тебе за помощью с душевной болью. С этими словами Муми-тролль возвращается к обрезке. Веточки и щепки падают, и Снусмумрик чувствует, как они приземляются ему на шляпу. Его это все равно не коробит, его разум слишком полон мыслей о Муми-тролле и фрекен Снорк, разговаривающих по телефону. Они отправляют друг другу посылки, может быть, письма, хотя разбежались всего пол-сезона назад. Снусмумрик отправляет только одно письмо в год, и обнаруживает, что оставляет его все позже и позже каждый сезон. Тролли действительно совершенно другого поля ягоды. Снусмумрик обычно не расстраивается из-за этого, но сейчас он чувствует себя огромным каньоном, слишком широким для перехода пешком. — Снусмумрик? Его шляпа внезапно срывается с головы. Снусмумрик моргает, приходя в себя. Муми-тролль снова спускается по лестнице; почти полностью, остаток пути перекрыл Снусмумрик. Муми-тролль опрокидывает шляпу Снусмумрика, посыпая его дождем бледно-желтой коры яблони. Муми-тролль не возвращает её, а перекладывает себе на голову. С этого ракурса Снусмумрик может полностью разглядеть улыбку Муми-тролля. — Ты мне дашь спуститься? Снусмумрик отходит в сторону, и Муми-тролль спрыгивает. Он смотрит на Снусмумрика, и со шляпой на голове он кажется намного выше. — Ты в порядке? О чем задумался? — спрашивает Муми-тролль, взявшись пальцами за край шляпы Снусмумрика. Это такое незначительное действие, но оно взрывается в груди Снусмумрика со светящейся любовью, слишком яркой, чтобы смотреть. Однако он не хочет об этом говорить. Или о том, как при мысли о фрекен Снорк, звонящей поздно ночью Муми-троллю, Снусмумрик чувствует себя так, будто упорно лезет на холм, которому не видно конца. Не хочет даже думать о том, насколько запутались эти чувства у него внутри, словно узловатые колючки ежевики. — Будет дождь, — вместо этого говорит Снусмумрик. Муми-тролль машет рукой. — Не-а. Уверен, облака нас обманывают. Облака очень быстро докажут, что не обманывают их. Они будут работать над четвертым деревом или около того, прежде чем небеса раскроются, словно мешок, и дождь польется на них. Муми-тролль тогда хватает Снусмумрика за лапу и бежит в поисках укрытия под одной из старых яблонь. Они оба прижимаются к стволу, чтобы укрыться под листьями. Они смеются, их груди вздымаются, и они все еще держатся за лапы. Чувствуя, как шерсть Муми-тролля липнет к его пальцам от дождя, Снусмумрик напоминает себе, что этого достаточно. Быть друзьями более чем достаточно. */ Белтейн приближается намного быстрее, чем Муми-тролль мог подумать. После среды Муми-тролль полностью намерен отоспаться от заслуженного похмелья после всех этих хлопот. Он продолжает работать над гирляндой, нанизывая ракушки и даже морское стекло, чтобы потом повесить её на майские кусты в саду за домом, где будет проходить вечеринка. Папа и Туу-Тики сейчас там расставляют бревна, как маме нравится. Судя по крикам разочарования, доносящихся из окна, Муми-тролль подозревает, что Малышка Мю тоже предлагает свою... помощь. Муми-тролль тянется к своему следующему украшению и подносит янтарное морское стекло к свету. Прекрасная штучка, почти золотая и красиво отражает свет. Муми-тролль почти неохотно нанизывает её, думая, что она смотрелась бы лучше на полке в его спальне; ему она почему-то очень нравится. — Муми-тролль! Уши Муми-тролля замирают при звуке голоса Снусмумрика. Он поднимает взгляд и видит Снусмумрика, заглядывающего в окно гостиной. Тот наклоняет голову, его карие глаза скользят по разложенной паутине гирлянды. — Ой. Ты занят. — Не сильно, — говорит Муми-тролль, хотя он, конечно же, лжет. — Тебе что-то нужно? — Что ты делаешь? — спрашивает Снусмумрик, наклоняясь вперед. — Гирлянду, — признается Муми-тролль, показывая то, что у него есть. Она переливается в редком солнечном свете, а ракушки позвякивают. — Для майских кустов. Ну знаешь, Белтейн же в среду. — Понятно, — отвечает Снусмумрик, барабаня пальцами по подоконнику. — Что ж, тогда не буду тебе мешать. Увидимся! — Подожди! — восклицает Муми-тролль, вскакивая и путаясь ногами в веревке, которую он еще не использовал. Он спотыкается, еле удерживает равновесие, и тянется к ближайшему столу. Лампа на столе дрожит, но не падает. Муми-тролль пытается не позволить смущению полностью затопить его. — Я рад, что ты здесь, я собирался потом тебя искать! Ты придешь в среду? — Ах, — вздыхает Снусмумрик, полностью исчезая в окне, когда Муми-тролль подходит ближе. — Если честно, не думаю. — О, пожалуйста, приди, — говорит Муми-тролль, не стыдясь умолять. — Я тебя поэтому собирался искать. Я хотел попросить тебя прийти, если еще никто не попросил. — Кто стал бы меня просить, кроме тебя? — ласково спрашивает Снусмумрик, прежде чем захлопнуть рот, как лягушка. Это так странно, что Муми-тролль даже хмурится. Снусмумрик прочищает горло. — Если все будут здесь, то в долине будет тихо. Я мог бы этим воспользоваться. — Эта вечеринка не будет такой масштабной, как на летнее солнцестояние, — размышляет вслух Муми-тролль. — Если ты придешь на эту, тебе не придется приходить на другую. Ты все равно обычно пропускаешь Белтейн, потому что миссис Филлифьёнка принимает гостей. Но в этом году принимаю я... то есть, мы. Так почему бы тебе просто не прийти в среду вместо солнцестояния? — Ты хочешь, чтобы я пропустил День летнего солнцестояния? — с любопытством спрашивает Снусмумрик, и Муми-тролль нервно заламывает лапы. — Ну, просто… я знаю, что тебе было не очень… комфортно там в прошлом году, — выдавливает Муми-тролль, украдкой косясь на Снусмумрика. Который смотрит так по-Снусмумрикнски, что Муми-тролль начинает беспокоиться, а не умеет ли тот читать его мысли. — Я не должен был бросать тебя одного, — говорит Снусмумрик о прошлогодней вечеринке на Солнцестояние. — Ничего! Я понимаю, правда понимаю, — отвечает Муми-тролль, и он говорит серьезно. Но Снусмумрик не выглядит убежденным. — Тебе нужно пространство, а большая вечеринка — это как бы противоположность. Но я был бы очень рад, если бы ты все-таки пришел в среду. — Настолько, что ты готов пожертвовать своей любимой вечеринкой года? — Она моя любимая только потому, что на неё приходишь ты, — признается Муми-тролль, и тогда становится очень тихо. Это было… слишком. Муми-тролль стремится быть честным со Снусмумриком, когда возможно, но тут он пролетел «честность» и приземлился где-то в районе «абсолютного безумия». Есть вещи, которые нельзя говорить никому, кроме определенных людей, и даже если бы Муми-тролль и видел Снусмумрика в этой категории, Снусмумрик определенно бы это не оценил. Снусмумрик поворачивает голову, шляпа скрывает его лицо. Муми-тролль хочет протянуть руку и сбить эту штуку с его головы, просто чтобы понять, о чем может думать Снусмумрик. Если не считать того, что он наверняка пошлет Муми-тролля куда подальше, конечно. — А знаешь что, — говорит Муми-тролль, размахивая лапой и слишком безумно смеясь. — Забудь. Глупая идея, тебе, наверняка не понравится. Будет не так тепло, как во время солнцестояния, и не будет фейерверков. Просто костер и ничего особенного — забудь! Просто делай... что ты делал, и... — Хорошо. Я приду. — Что? — взвизгивает Муми-тролль, и его голос к этому моменту скрипит от шока. — Правда? — Я опоздаю, — говорит Снусмумрик, выглядывая из-под шляпы. Он выглядит странно — как будто настороженным. — И переодеваться не буду. — Да приходи, когда вздумается, и в чем хочешь тоже, — говорит Муми-тролль. Он так взволнован, что сморозил абсолютную глупость. Снова. Снусмумрик, похоже, все равно счел весь этот разговор пустой тратой времени, поскольку он больше ничего не говорит. Он просто кивает и спускается с веранды на траву. Муми-тролль слишком долго наблюдает за ним, повторяя в голове собственные слова, будто большой палкой себя бьет. Многие не могут приготовить собаке еду или пригласить друга на вечеринку, но, правдой или неудачной неправдой, Муми-тролль считает, что именно это он и сделал. — Идиот, — говорит он себе, возвращаясь к гирлянде. Муми-тролль больше всего на свете хочет, чтобы Снусмумрик считал его крутым. Муми-тролль считает Снусмумрика, возможно, самым крутым существом, какого он знает, если не в мире. Однако в последнее время Муми-тролль чувствует, что вообще не достигает того посредственного уровня хладнокровия, на который способен. Последние несколько недель Муми-тролль видел Снусмумрика все меньше, а когда видел, то теперь, кажется, все проходит только так. Снусмумрик — это Снусмумрик, а Муми-тролль несчастно барахтается, как жук в воде. Неужели всегда было так сложно разговаривать друг с другом? Муми-тролль так не думает. Тем не менее, этого недостаточно, чтобы понять, насколько Муми-тролль взволнован тем, что Снусмумрик согласился прийти. Он развлекает себя идеями о том, как они проведут вечер, гадает, что Снусмумрик скажет о пластинках, которые папа выбрал для проигрывания на фонографе. Думает о маленьких бейквеллах, которые испечет мама, и о том, как он обязательно сбережет парочку, потому что уверен, что они Снусмумрикины любимые. Эти счастливые мысли прерываются появлением маленькой мюмлы, которая прыгает ему на спину. — Что делаешь? — спрашивает Малышка Мю, слишком крепко сжимая шею Муми-тролля, и взбирается на него сверху. Она устраивается, положив ногу ему на плечо, и упираясь костлявым подбородком в его макушку. — Занимаюсь своими делами? — выдавливает Муми-тролль, потирая ногтями шею. — Ты тоже попробуй как-нибудь. — Я свое дело знаю, но в этом ничего веселого нет, — говорит Малышка Мю. Вполне разумно. — Я видела, как Снусмумрик ушёл. Опять ты его выбесил? — Нет. Он даже придет на Белтейн в среду. Так что иди приставай к кому-нибудь другому, а я сейчас недоступен, — гордо заявляет Муми-тролль, прежде чем услышать себя и быстро добавить: — Э-э-э, не в том смысле. Я имею в виду... короче, неважно. — Не в том смысле, — задумчиво повторяет Малышка Мю. — Ты попросил его прийти? — Да, а что? — Просто спрашиваю, — отвечает Малышка Мю. Она указывает на коричневое морское стекло, которое он держал раньше, а теперь отложил. — А что с этим не так? — Ничего, — говорит Муми-тролль, хватая осколочек и добавляя. — Он мне понравился, вот я и решил его оставить. — А что в нем тебе нравится? — Ты в последнее время ужасно любопытная, — говорит Муми-тролль, избегая вопроса. — Больше, чем обычно. Ты что-то замышляешь, не так ли? — Ты хочешь отдать его Снусмумрику? Муми-тролль роняет ракушку и пытается поймать ее, прежде чем та упадет, путаясь пальцами в веревке. — Зачем… зачем мне? А ты думаешь... ему понравится? — Ну, раз уж я Малышка Мю, а он Снусмумрик, то не мне знать, что нравится Снусмумрику, не так ли? — не помогает ему Малышка Мю. — Я просто подумала, что было бы здорово, если бы ты принес его на твое Белтейнское свидание. — Мое что?! — восклицает Муми-тролль, выпрямляясь. Он спотыкается о гирлянду, которая цепляется за его ноги и пальцы, и Малышка Мю падает назад. Муми-тролль падает в другом направлении и поворачивается туда, где Малышка Мю приземлилась на спину. — Это не... я не...! Н-нельзя такое говорить! — Почему? — говорит Малышка Мю, перекатываясь, словно игрушка. Она пристально смотрит на него. — Разве это не свидание? — Конечно, нет! — Тогда что? - спрашивает Малышка Мю, прежде чем почти задумчиво подпереть подбородок. — А-а-а. Ясненько. Ты до сих пор ничего не понял. Муми-тролль хмурится. — Чего я не понял? — Так ты не подаришь Снусмумрику эту блестяшку? — спрашивает Малышка Мю, как будто вообще ничего необычного не сказала. Муми-тролль на мгновение запинается. — Э-э-э. Нет, — говорит он, чувствуя себя неловко и ожидая, что Малышка Мю скажет еще что-нибудь. Он начинает распутывать гирлянду, стараясь не порвать веревку. — Снусмумрику все равно ничего не нравится. Даже блестяшки. Однажды он сказал мне, что предпочитает память, чем саму вещь. — Правда? — искренне интересуется Малышка Мю. Муми-тролль с подозрением смотрит на нее. — Полагаю, ты счел эти слова очень мудрыми. Муми-тролль действительно нашел их таковыми и аж смущается: — Ну и что! — Как будто в воду глядеть, да? — загадочно отвечает мюмла, но Муми-тролль совсем не понимает, что она имеет в виду. Малышка Мю пожимает плечами, целеустремленно подпрыгивает и направляется к кухне. — Интересно, что случится в тот день, когда он решит, что лучше ему тебя помнить, чем иметь? Она сквернословит без всякой на то причины. Такова ее природа. Но ее слова для Муми-тролля сродни удару, и, сидя в одиночестве в центре комнаты, Муми-тролль думает о том, чего он старался не делать со времен последней спячки. Совершенно неожиданно среда кажется ужасно далекой.