Пульс смерти

      Когда я уже целый час злостно закидываю вещи в разные коробки, в мое окно кто-то тихонечко стучит. Настороженно подхожу и одергиваю занавески, видя через стекло милую мордашку Чимина. От этого зрелища сердце сжимается, ведь я больше не смогу любоваться этими прекрасными чертами лица, которые радуют мой глаз каждый раз при встрече.       — Почему ты не зашел через дверь, как адекватный человек? — открыв окно, запуская в свою комнату эту маленькую плюшку, спрашиваю я.       — Потому что так мне кажется, что мы по-прежнему живем адекватно, — мило улыбаясь, проговаривает он, садясь на кровать и оглядывая комнату в легком недоумении. — Ты так не думаешь? Вы решили устроить генеральную зачистку?       Ну вот, пришел час расплаты. Ну, конечно, Вселенная, именно сейчас нужно все испортить, а ведь все так хорошо начиналось. Я хотела хоть на немного оттянуть этот момент, насладиться компанией этого прекрасного человека, который разбавляет рутину негодования.       — Даже не знаю, с чего начать… — тяжело вздыхая, я падаю на спину на кровать рядом с Чимином, и он делает то же самое. — Вчера, когда я вернулась домой, мама и папа кое-что обсуждали… По работе, — я замолкаю на секунду, делая глубокий вдох, и продолжаю: — и оказалось так, что нам нужно… — прочищаю горло, потому что говорить сложнее. — Нам нужно уехать, Чимин, — поворачиваю голову в его сторону, ожидая худшей реакции, но вижу лишь его нежную улыбку. — Почему?... Я думала, ты будешь злиться на меня…       — За что? — смеется он.       — Скажешь, что я бросаю тебя, не захочешь вообще знать, кто я такая… — в недоумении тараторю я.       — Эй-эй, спокойнее. Ты мой лучший друг, я не могу так просто отказаться от тебя. А этот переезд… — замечаю грусть в его глазах, когда он смотрит на меня. — Это то, чего я боялся, но никак не то, из-за чего я должен обижаться или вовсе возненавидеть тебя. Я все понимаю. Не могло случиться так, чтобы мы жили здесь вечно. Кто-то должен был уйти, — говорит он и тянется меня обнять.       — И получается, это я… Прости, — крепко обнимая его, извиняюсь за то, что все именно так, потому что знаю, что это за чувство.       — Тебе не за что извиняться. Это ведь не твое решение, — он перестает гладить меня по спине, аккуратно вырываясь из объятий. — Тебе помочь с вещами?       — Ну, раз уж ты пришел, то да, почему бы и нет, помоги мне, сладкая плюшка, — я ехидно улыбаюсь, потому что…       —Я же просил тебя не называть меня так! — (потому что вот) кричит он, топая ножкой и закипая от злости. Я же смеюсь во весь голос и посылаю ему воздушный поцелуйчик, на что он кидает подушку, застенчиво улыбаясь.       Я буду скучать по этому. По такому сладкому Чимину, по тому, как может быть весело с ним. За это время мы настолько сблизились, что не происходило за все время, которое мы знали друг друга до этого. Не хочу думать о самом худшем, что может случиться, поэтому быстро выгоняю эти мысли прочь из моей головы, но как всегда получается плохо. Мне просто страшно думать о таком. Многие ведь не мыслят о том, о чем боятся думать. Так происходит и сейчас. Вы можете заниматься своими делами и считать, что самое худшее вас не настигнет, но никто не застрахован. Если я не думаю — значит, не произойдет. Нет. Это вовсе не так работает. Когда-нибудь «худшее» постучится и к вам в дверь, просто дверь будет без глазка, и вы не сможете понять, кто стоит по ту сторону. Вы просто откроете эту чертову дверь, а там вас будет ждать не букет цветов или огромный торт, из которого выпрыгнет стриптизер(ну, смотря о чем вы мечтаете), там просто будет стоять что-то плохое с негласной пометкой «ХУДШЕЕ». Вот так Вселенная поступает. Она не щадит никого. Да-да, даже тебя, который перевел старушку через дорогу или снял с дерева котенка, помогая маленькой девочке. Этой самой Вселенной глубоко плевать.       — А это куда? И вот это тоже… — держа в руках разные мелочи, спрашивает Чимин и тем самым выдирает меня из этого болота мыслей, в которое я вовсе не хотела влезать.       — А? Что? — не сразу понимаю я, но потому соображаю. — А, да, вот это, — тычу на одну руку, вот в ту коробку, что у стены, а вот это, — тычу на другую, — можешь выкинуть, оно все равно никому не нужно.       — Ну ладно, — без особых возражений, он делает то, что я сказала. — Можно я возьму одну? — робко спрашивает он, смотря на мою доску с разными пометками, записями и фото. Там есть две полароидные фото именно с Чимином. Они практически одинаковые, просто на одной мы адекватно позируем, а на другой словно ненормальные. — Раз уж ты уезжаешь…       — Да, конечно, бери…       — Но, давай договоримся… Если мы встретимся, то обязательно поменяемся фотками, ладно? — поднимая на меня грустные глаза, спрашивает Чимин.       — Хорошо, мы обязательно поменяемся, — улыбаясь, говорю я, сама себе не веря, — и не раз поменяемся… — отворачиваюсь я, незаметно утирая наступившие слезы рукавом рубашки, и опять приступаю к сбору вещей, чтобы он не заметил моих слез.       Когда же мы собрали все вещи по коробкам и расставили их в шкафы, моя комната стала мне совершенно незнакомой, будто я там и вовсе не жила. Мы с Чимином попрощались, дав обещание не плакать ночами в подушку, и я его провела через окно, ибо он отказался выходить из дома через дверь. Теперь я осталась совсем одна в этих стенах. Чтобы голова опять не забилась никчемными мыслями я взяла свой рюкзак и сложила пару вещей, закинула телефон, в глупой надежде, что он мне когда-нибудь понадобится, книгу, как напоминание о своей глупой зависимости, и подошла к доске с фото. Я рассматриваю каждое фото и невольно вспоминаю все моменты, когда они были сделаны. Беру всего две фотографии: одна та, которая была сделана с Чимином, а другая — с Чонгуком, надеюсь, что настанет тот момент, когда я ему покажу ее, и мы вместе со смехом вспомним это чудесное время. Закидываю несколько мелочей для девочек и закрываю рюкзак, ставя его около двери. Надеюсь, что я ничего не забыла, хотя какая теперь разница.