Пульс смерти

      Я уже и забыла, каким холодным бывает утро, поэтому достаю из рюкзака толстовку и натягиваю с капюшоном. Оборачиваясь, я вижу, как мама закрывает входную дверь на ключ, считая, что если вдруг варвары захотят разнести наш дом, то закрытая дверь их явно переубедит.       — Что? — спрашивает она, спускаясь по лестнице, когда я хмыкаю.       — Да ничего такого, просто, ты серьезно думаешь, что это поможет? Люди сумасшедшие, — пытаюсь убедить ее я, но она просто меня одаривает злобным взглядом, и я поднимаю руки, как бы говоря, что я сдаюсь.       — А это за нами, веди себя прилично, — просит мама, чего я совершенно не понимаю, замечая вдалеке военные машины.       — Когда это я вела себя неприлично? Да я приличность воплоти! — парую я матери, чему она явно не рада, я прямо-таки чувствую это. — Оу, да у нас целый картеж! Это вообще законно? — удивляюсь тому, что за нами приехало целых три машины.       Папа выходит из той, что посередине, встречает маму и меня, а когда я спрашиваю, зачем такая охрана, ведь он не президент, он объясняет, что это всего лишь в целях нашей безопасности. Хотя я уверена, что это не так, ведь моему отцу нельзя задавать вопросы о работе, потому что, во-первых, на половину из них он не отвечает, во-вторых, на другую половину ему нельзя отвечать. Первые пару минут мы едем в полной тишине. Я осматриваю машину, пытаясь занять себя хоть чем-то, а потом скука меня накрывает с головой.       — Нам еще долго ехать? Я сейчас умру, — недовольно говорю я, обращаясь к отцу, который сидит напротив меня. Он не ведет машину, и я замечаю через зеркало заднего вида, что за рулем сидит довольно симпатичный парень. — Твой водитель может ехать немного быстрее, чтобы скоротать наши мучения? — я сегодня не в настроении заигрывать с любимыми солдатиками так что, как только я произношу это, наши взгляды с незнакомцем за рулем встречаются в отражении зеркала, что меня смущает, и я прерываю зрительный контакт первая.       После этого даже не смею туда смотреть и всю дорогу пялюсь в окно. Сначала меня ничего не удивляет, но потом я замечаю, что на улицах, которые находятся ближе к центру города очень пустынно, и лишь иногда можно увидеть человека или двоих, которые скитаются в поисках чего-то. Потом я замечаю, что на некоторых домах есть красные квадраты. На мой вопрос следует самое простое объяснение: семья выехала, а дом пустует. Больше всего меня поразили машины для уборки мусора. Не то, чтобы меня поразили именно машины, просто теперь они убирали вовсе не мусор, а трупы. Это выглядит максимально ужасно: машина, доверху забитая черными пакетами, некоторые из которых открыты и оттуда виднеются части тела умершего. Теперь я полностью осознаю, о чем спорили мои родители в тот вечер. На самом деле, все не так мирно, как на улице, где мы жили. Оказывается, что здесь совсем другая жизнь, а я думала, что у нас все плохо.       — Теперь все будет намного строже, чем было дома. В лагере есть определенные порядки и правила, которые ты должна соблюдать. Ты не сможешь ходить там, где тебе вздумается, и делать все то, что хочешь, — строго начал говорить отец, от чего я слегка съежилась, потому что вся обстановка пугала и вызывала дрожь до самых костей. — Просто слушай, что тебе говорят, и не спорь. Все очень просто, — на последних словах отец ласково взял меня за руку и заглянул в глаза, давая понять, что все не так плохо, но это меня совсем не убеждает.       Хотела бы я себя вести, как раньше: беззаботно, иногда чудить, говорить несусветный бред или шутить так, чтобы потом было смешно только мне, но теперь я не могу так делать, или просто не хочу, просто это так ново и непривычно, что я даже не знаю, как правильно реагировать. Не скажу, что я кардинально поменялась, просто сейчас происходят вещи, при которых мое поведение не уместно. Не думаю, что кто-то сталкивается с таким каждый день, и где-то на книжных полках есть пособие «Как себя вести, когда переезжаешь в зону карантина от вируса, убивающего все человечество на Земле».       Я поняла, что мы практически на месте, когда на нашей дороге стало появляться все больше людей в форме и военных машин. Далее мы подъехали к специальному КПП, где отец дал команду впустить нас. Вот мы прибыли туда, где будет начинаться моя новая жизнь. Может, мне написать такую книгу, чтобы в случае чего, люди знали, как поступать? Дурная мысль — хороший знак. Когда наша машина остановилась, я увидела через окно небольшое здание буквально в пару этажей, а потом услышала грубый голос водителя, который привлек мое внимание:       — Мы на месте, генерал, — четко и без лишней информации, но вот наши взгляды опять встретились, и по моему телу пробежала стая мурашек. Какой ужас, наверное, в машине был открыт люк, и мне стало холодно. Так я себя уверяла, хотя знала, что в этой чертовой машине никакого люка не было и в помине. Выходя из нее, я молила все на этой планете, что меня не запрут в какой-нибудь лазарет, где день и ночь еле дышат старушки и просят подать им чего-нибудь такого, до чего они сами не могут дотянуться. И, кажется, меня услышали. Мы с мамой зашли в то самое здание, и она провела меня через коридоры, прося запомнить эту дорогу в мою комнату на все это время. Может, на всю оставшуюся жизнь? Комната оказалась не больше той, что была у меня дома. Пока она пуста и очень стерильна, но, думаю, это можно исправить со временем. Присаживаясь на кровать, я слушала о том, что через пару минут мама вернется и отведет меня зачем-то в кабинет отца. Я просто кивнула, чтобы она поскорее ушла, и легла на свою новую кровать. Она оказалась не такой плохой, как я предполагала, и без торчащих пружин. Мысли о кровати постепенно перешли к мыслям о Чимине. Что он сейчас делает? Скучает ли по мне? Вот я уже скучаю. Здесь я совсем никого не знаю. Есть ли тут кто-нибудь моего возраста или, может, чуть старше или младше. Как можно вообще жить без друга, с которым можно поделиться…       — Ты готова? Пошли, отец уже ждет, — перебила мама очередной поток мыслей, зазывая подняться и пойти за ней.       Мы прошли не так много, минуя пару таких же зданий, и я поняла, что здесь все находится совсем рядом, так что папа будет не так далеко от меня, думаю, что можно будет навещать его, когда мне будет скучно.       — Идешь прямо по коридору, и в самом конце будет его кабинет, а я отлучусь по своей работе, — мама целует меня в лоб и убегает по своим врачебно-научным делам, а я следую по полученному маршруту. Но, чем ближе я подхожу к кабинету, тем четче слышу разговор моего отца и кого-то еще. Нет, я вовсе не подслушиваю, просто обстоятельства вынуждают.       — Но, генерал, я понимаю, это Ваша дочь, но у нас есть проблемы в городе, и я ответственен за людей, которые там находятся.       — Отставить любые «но»! Это приказ, майор, и он не обсуждается! Теперь ты будешь следить за моей дочерью, не отходя от нее ни на шаг, все ясно?       Неужели отец действительно хочет приставить ко мне своего человека, только чтобы он везде таскался за мной? Мне же не пять лет!       — Так точно, генерал!       — Отставить! Вольно! Ты пойми, Намджун, я прошу тебя, не просто так, я понимаю, что ты лучший в своем деле, а ее я не могу доверить первому встречному, поэтому проследи за моей девочкой, ладно?       — Да, генерал, я услышал Вас, но… Но вы же понимаете, что все не так гладко, в городе… — на этих словах я решаюсь зайти, потому что больше слушать глупый вздор отца я не могла.