Pt.7
15 ноября 2020 г., 16:14
Утро начинается с лучей солнца, которые пытаются выжечь мои глаза, от чего я натягиваю плед себе на голову. Но меня это особо не спасает, ведь через пару минут мне становится нечем дышать, и я раскрываюсь обратно, полностью проснувшись. Ещё какое-то время я лежу на кровати и проклинаю солнце, и отмечаю в своем воображаемом списке "занавески" красным цветом как самое необходимое. Решившись всё-таки начать этот день, я поднимаюсь с кровати, нахожу в шкафу пару свежих вещей(из того малого количества, что я взяла с собой), иду в душ, принимаю все необходимые меры, чтобы выглядеть намного лучше, чем я есть(насколько это вообще возможно). Теперь нужно придумать, как именно я потрачу двадцать четыре часа своей жизни в этот раз. На пороге комнаты, именно в тот момент, когда я хотела открыть дверь, мой желудок подал сигнал о помощи.
— Кажется, я знаю, с чего нужно начать этот день, — со вздохом произношу я, дёргая ручку двери.
К моему огромному удивлению, майор Ким стоит по стойке смирно недалеко от двери. Этот человек меня удивляет: никогда не поверю, что он простоял так всю ночь. Солдаты — создания выносливые, но не настолько.
— Доброе утро, майор Ким Намджун, — кланяюсь я, вежливо обращаясь к нему, но не получаю никакого ответа. Внутренняя я уже кипит от злости, но решаю этого не показывать. — Я хочу есть, где здесь можно покушать?
— Иди за мной, — строго оттачивает он, не выдавая ни единой эмоции.
Развернувшись на пятках, он отправился дальше по коридору, быстро находя выход из этого помещения. Как оказалось, здание, где все питаются, не так далеко от места моей комнаты. За день я немного выучила местность, ведь глубоко внутри надеюсь, что майор не будет всегда ходить со мной.
— Слушай, а это здание, где моя комната, оно для работников? — этот вопрос меня мучил несколько часов подряд, так что я решила всё-таки найти ответ, потому что мама была слишком занята, чтобы объяснить мне всё адекватно.
— Можно и так сказать. Здесь живут многие солдаты, врачи, лаборанты, научные работники, персонал. Все это, — показывая вокруг, объясняет майор, — временная военно-медицинская база, так что людям, которые пытаются нас спасти, нет времени разъезжать по домам. Их дом теперь здесь. А здание, откуда мы вышли, это своеобразный место для ночлега, — завершая свой рассказ, майор открывает передо мной двери, пропуская вперёд.
— Значит, и твой дом теперь тоже тут? — вырывается вопрос быстрее, чем я успеваю его обдумать.
— Нам сюда, — указывая на небольшую арку, что ведёт в огромнейший холл, который выглядит, как любая столовая, он полностью игнорирует мой вопрос. В общем-то, ничего нового. Здесь очень шумно из-за разговоров людей и звуков, исходящих от металлической посуды. Очереди за едой сильно напоминают то, что было в университете, но всё портят врачебные халаты и военная форма. Недолго думая, я беру поднос и иду за своей порцией, скудной, но мне не привыкать, как, в общем-то, и всем. Я вижу, что майор сделал то же самое и сейчас идёт ровно за мной. В поисках свободного стола я не сразу замечаю знакомое лицо и эту лучезарную улыбку, что появилась при виде меня.
— Ох, генеральская дочка! Где же ещё мы могли встретиться?! — задаёт он риторический вопрос, широко улыбаясь. — Ким Намджун, и ты здесь! Если с тобой всегда будет дочь генерала, то я не против встречаться каждый день, — смеясь, он подходит ко мне, держа в руках свой поднос, а на свою реплику получает лишь надменный смешок от майора.
— Я тоже рада нашей встрече, капитан Хо, Вы уже успели позавтракать? — решаю начать светскую беседу.
— К сожалению, да. Если бы знал, что ты придёшь, я бы не начинал без тебя, а с удовольствием провел завтрак в твоей компании, — подмигивая, объясняется капитан, — но, думаю, в другой раз нам повезет больше, — он направляет взгляд на майора. — А пока приятного аппетита, генеральская дочка, — шутя, он отдает честь и уходит, все так же соблазнительно улыбаясь.
— Думаю, мы можем сесть здесь, — позади раздается пробивающий до глубины души ледяной тон майора, который возвращает всё на круги своя.
— Ага, ну как же, давай сядем тут... — одно сплошное разочарование, а не майор Ким Намджун, опускаясь на скамью, я тяжело вздыхаю.
Наша трапеза оказалась до жути молчаливой, что мне совершенно не свойственно, но я никак не могу разговорить этого бедолагу, как бы ни старалась. После столовой я прошу отвести меня к маме, потому что, во-первых, мне интересно, как она, во-вторых, хочу посмотреть на её работу, а не знать о ней лишь из многочисленных рассказов.
На входе в медкорпус нам с майором выдали халаты, перчатки и маски в целях безопасности. Теперь мы стали похожи на парочку интернов, что недавно закончили университет, и очень забавно выглядели с нашими глупыми взглядами. Мама как всегда ничего не замечала вокруг, заполняя какие-то бумаги, попутно разглядывая пробирки. Я постучала в плотное стекло, что отделяло кабинет и коридор, на что она подняла свои красивые глаза, в которых я увидела радость при виде меня. Она быстро сняла маску и перчатки, выходя из своей лаборатории.
— Ох, милая, привет, — крепко обнимая, произносит мама, — а это? — указывая на человека позади, мама имеет в виду майора.
— А, это майор Ким Намджун, познакомься, папа его приставил ко мне, ну ты понимаешь, о чём я... — неловко объясняю я маме, не понимая, откуда это чувство взялось, словно я опять знакомлю её с Чонгуком.
— Приятно познакомиться, майор Ким.
— Взаимно, госпожа Чхве, — отвечает майор, пожимая маме руку.
— Так, как у тебя дела, милая? Идём со мной, поможешь мне с бумагами, — ведёт меня мама через коридоры, позволяя увидеть всё, что происходит в этом здании. По пути в кабинет я вижу много лабораторий, где люди, одетые в такие же халаты и защитные костюмы, разбираются с различными жидкостями в колбочках и пробирках, но больший интерес вызывает стеклянная дверь, за которой виднеется огромное количество отделенных плотной ширмой кроватей с людьми, но мы минуем ее очень быстро, ибо возможности задержаться и разглядеть все получше мне не даёт ни мама, ни майор, что следует за нами. Когда же мы приходим в кабинет, майор остаётся в коридоре около двери, но его хорошо видно в такое же огромное окно, как и в лаборатории. Я замечаю, что здесь очень много папок и различных бумаг, разложенных по всему помещению, которые, по словам матери, нужно разобрать и уложить на полки шкафа в алфавитном порядке. Приступая к этой миссии, мы с мамой заводим разговор ни о чем: как я устроилась, нравится ли мне здесь, не скучаю ли я по дому и главное, как я себя чувствую.
— Знаешь, мам, тут не так плохо, как я думала, но это явно хуже, чем дома, — рассматривая, как я уже успела понять, медицинские карты и прикрепленные к ним фото, жалуюсь маме.
— Я знаю, милая... Мне тоже хочется вернуться домой, но сейчас это невозможно...
— Кстати о доме... Мам, мне в комнату жутко не хватает занавесок, могла бы я их забрать из своей комнаты у нас в доме? — эта идея пришла в голову сама собой, и я ещё не знаю, как точно ее осуществить, но сначала я решила спросить разрешения у мамы.
— Эмм, но я даже не знаю, здесь мы вряд ли что-то похожее найдем... Но, как ты попадешь домой? — на этом вопросе, мама прерывает расфасовку карточек, смотря куда-то за стекло. Точно, стекло, вернее, майор за ним.
— Может... Если ты, конечно, не против, майор отвезёт меня в наш дом, ведь он уже знает дорогу... — пытаюсь я уговорить маму, видя ее недоверчивый взгляд на эту сомнительную идею.
— Нет! Это слишком опасно, я не могу тебе позволить! — категорически отказывает она, продолжая свое занятие.
— Но, мам, его ведь специально поставили ходить за мной, чтобы ничего не случилось, так почему он не может отвезти меня и быть хоть чуточку полезным?! — ее взгляд говорит о том, что я уже на восемьдесят процентов получила положительный ответ, а это означает, что занавески уже у меня в кармане.
— Я даже не знаю...
— Да! — радуюсь я маленькой победе.
— Но я ещё не разрешила! — как всегда удивляясь, говорит мама.
— Хорошо, мам, я буду очень аккуратна, обещаю, тем более этот солдат точно не хочет оплошать перед отцом, — слегка улыбаясь, я показываю рукой в его сторону, и привлекаю мамино внимание.
— Кстати о нем, он довольно симпатичный, — играя бровью, она смотрит то на меня, то на него, намекая, что мне стоит присмотреться.
— Нет, мам, даже не начинай, это не обсуждается! — тычу в нее указательным пальцем и мотаю головой.
— Да ладно тебе, милая, почему бы не подружиться с ним? — мама как всегда пытается мне навязать парней, чему я несказанно рада, но существует это самое "но" — подводный камень среди тихого омута.
— У меня есть Чонгук, мам, — с ощутимой горечью и грустью напоминаю маме о нем, и где-то внутри маленькая я дала себе пощечину, чтобы собрать все мысли в кучу.
— Мне казалось, что вы попрощались, когда его семья переехала, — мама подошла ко мне, кладя руку на плечо, слегка сжимая. В ее глазах читалась забота, которая помогает, но не забирает всю боль, а так хотелось, чтобы ее совершенно не осталось. Но по классике жанра, в этот самый сентиментальный момент маму вызывают по громкой связи, поэтому она извиняется и, накидывая маску, уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями и кучей незнакомых мне людей на фото.
Раскладывая все в нужном порядке, я невольно замечаю, что на каждой такой карте есть красная печать, говорящая о том, что пациента нет в живых. От этого мне становится не по себе, ведь лица на фото сменяются от совсем взрослых до совсем молодых, включая детей. Но меня радует всего одна мысль: я ещё не видела ни одного знакомого лица. Понимая, насколько это место излюблено смертью, по моей коже проходит табун мурашек.
Запихивая очередную карту на нужную полку, я прохожусь взглядом по каждой из них, и замечаю букву "Ч". Невольно начинаю листать каждую карту, и на глаза попадаются лишь "Ченг" и "Чо", но вот я нахожу единственную карточку с фамилией "Чон", и мое сердце будто бы хочет вырваться из грудной клетки и убежать так далеко, насколько это возможно. Взяв папку в руки, провожу по ней ладошкой, выдыхая весь лишний воздух.
— Пожалуйста... — прошу саму себя и скорее Вселенную, чтобы она хоть раз встала на мою сторону. Открываю очень медленно, показывая насколько мне страшно. Край паки дрожит от моих рук, а дыхание учащается.
На белом листе красуется фото симпатичного парня, но вот имя в самом верху не то: Чон До Хо. — Спасибо... — выдыхая, закрываю эту папку и приседаю на корточки, опуская голову между ног. Внутри стало легче, сердце так не стучит, и, кажется, надежда теперь пляшет ламбаду под фейерверки.
— С тобой все в порядке? — предварительно тихо постучав по столешнице, спросил майор, чем меня напугал.
— А? — резко разворачиваясь на его голос, я прижимаю папку к груди, смотря оленьими глазами на него.
— Я спрашиваю, все ли у тебя в порядке, — подходя ко мне, он протягивает руки, помогая встать на ноги.
— Да-да, все хорошо, я просто... — не зная, что конкретно ответить, я не заканчиваю предложение. — Я уже почти закончила, так что, мы скоро можем уйти...
— Ты уверена? Может, нужно на свежий воздух: ты слегка побледнела, — откуда у него вдруг появилось столько заботы ко мне, несвойственной заботы, попрошу заметить.
— Эм... Думаю, да, можно будет уйти, только вот тут пару папок... — мы оказываемся очень близко, так, что я вижу в его глазах волнение, а ещё я вижу, как от дыхания наши грудные клетки медленно поднимаются и опускаются, чувствую, как в этом помещении с каждым вздохом становится меньше тех самых живительных молекул кислорода. Мама действительно права: сейчас, когда он так близко, я могу рассмотреть его лицо и заметить, что он действительно очень красив и привлекателен. Но мы из разных миров. Невозможно совместить две вселенные в одну и ждать, чтобы из этого получилось что-то хорошее. В любой вселенной происходят взрывы, которые сопровождаются выбросом огромнейшей энергии. Это те самые вещи в нашей жизни, что выходят из-под контроля. Но ведь некоторые взрывы — это образование сверхновых звёзд. Таким образом может зародиться что-то новое, чего я совсем не ожидала, что-то, что мне будет по душе, что не принесет боли и разочарования.
