Пульс смерти

      По телу опять проходит болючий ток, заставляя немного дрожать. У меня совсем нет сил, чтобы терпеть это, поэтому я ещё больше плачу. Его слова звучат слишком обнадеживающе, они звучат так сладко, что я верю, ведь больше не могу сопротивляться.       — Моя семья… — его голос звучит с болью в унисон, будто идеальный дуэт. — Они все погибли. Мама. Отец. Сестра. Все заболели и умерли, пока я был на службе, — моя рука сама устраивается у него на плече, сжимая китель, чему я удивляюсь, ведь более резких движений я не делала уже давно. Лицо полностью мокрое от слёз, они капают мне на ноги, становясь холодными в полёте, словно льдинки. Глаза в глаза, и я даже не могу их отвести. — Когда я вернулся, дома никого не было, поэтому пришлось пользоваться положением и узнавать у начальства через связи, где они могут быть. Оказалось, что их забрали как заражённых, и все скончались в таком же лагере. Я ничего не мог сделать… Даже попрощаться… — он рассказывает всё это, чтобы помочь мне, хоть и тяжело ворошить больные воспоминания, пытаться сейчас произнести каждое слово, но он это делает ради меня. Не раздумывая, я подаюсь вперёд, соскальзывая с кровати и оставаясь без сил, практически падаю, обнимаю его за шею, всё так же плача. Я обнимаю, потому что благодарна за всё, что он делает для меня, хотя вовсе не должен, я обнимаю, потому что хочу, чтобы он разделил со мной свою боль. Теперь я верю ему. Теперь весь пазл сложился в единую картину. Я знаю, почему он так обнимал меня тогда, я знаю, почему так рвался и не подпускал к заражённым. Я хочу верить, что это всё было не из-за глупого приказа, а из-за того, что он был в связке с этим кошмаром и не хотел, чтобы я оказалась там же.       Я всё также не отпускаю его, хотя и сбила с равновесия. Я чувствую его руки, обнимающие в ответ, а ещё я отчётливо чувствую его тёплое дыхание на своей шее. Оно приятно щекочет и согревает. Я так давно не чувствовала настоящего тепла, что от этого ещё больше хочется плакать. Мы так сидим недолго, потому что я вдруг чувствую, как он поднимается с пола, но не отпускает меня, а, держа в своих крепких объятиях, к которым я, кажется, стала привыкать, укладывается на кровать, накрывая одеялом и устраиваясь рядом.       Теперь я обнимаю его, утыкаясь ему в грудь, чувствую ладошками сильный мышцы спины, ощущаю запах чистоты, который всегда исходит он него и его формы, а ещё я чувствую, как он нежно перебирает мои волосы, заставляя меня слегка улыбнуться спустя столько времени.       Долгую тишину прерываю я:       — Как ты справился с болью? — словно маленький ребёнок интересуюсь незамысловатой загадкой, которую не могу решить сама.       — Никак, — раздаётся голос, отдающийся вибрацией у него в груди. — Она всегда будет с тобой, просто со временем не будет так остро ощущаться. Ты привыкнешь, поверь, — немного печально звучит, но это единственные слова поддержки, которые у меня есть.       — Я не знаю, что теперь делать. Я не знаю, как просыпаться и чувствовать себя полноценным человеком, зная, что… — голос срывается. — Что мамы больше нет, — на выдохе всё же получается произнести, хоть и с трудом.       — Когда-нибудь этот день настал бы, так ведь? Я тоже не думал, что такое случится так скоро, и я уж точно не был готов к этому, никто не готов. Ни у кого нет ответа на вопрос «что делать дальше». Все просто пытаются смириться, потому что ничего лучше не придумали. Да и не нужно придумывать. Мы не можем их вернуть обратно, верно? Мы можем лишь достойно продолжать жить, — говорит он слишком заученно, будто бы повторял это не раз перед зеркалом, как речь на важном мероприятии.       — Тогда… Тогда как быть, если я осталась одна и даже без дома и цели, я здесь абсолютно никто… — разочаровываясь в каждом своём слове, я опять чувствую, как слёзы скатываются крупными каплями.       Намджун отстраняется, разрывая наши объятия, что успели согреть меня. Он большим пальцем вытирает слёзы, пытаясь собрать их все.       — Кажется, наш мир больше не требует целей в жизни, — ухмыляясь, заключает он, вызывая смешок и у меня. На доли секунд я останавливаю взгляд на его глазах, не понимая, как ему удаётся вызвать улыбку, когда всё время до этого я просто игнорировала каждую попытку. Ещё больше он меня удивляет, когда нежно целует в лоб и опять притягивает к себе, обнимая снова так крепко, что я вдруг начинаю мечтать о том, что было бы, встреть я его задолго до этого. Но все мечты разбиваются на мелкие кусочки, ведь перед закрытыми глазами появляется улыбающийся Чонгук. Почему сейчас я чувствую укор вины, ведь его рядом нет. Ведь он уехал, оставив меня. Почему сейчас я чувствую необоснованную злость? Злость на него или на себя? А остались ли у меня светлые чувства к тому человеку, который был когда-то рядом? Или воспоминания о нём приносят лишь боль? С каждым новым вопросом я всё больше погружаюсь в спокойный сон, которого не было уже очень давно. И я почему-то рада.       Просыпаюсь абсолютно без причины. Голова немного болит, но это терпимо, по сравнению с той болью, что я ощущаю в районе сердца до сих пор. Я точно помню, что засыпала рядом с майором, но сейчас в комнате я совершенно одна. Темнота накрывает, навевая больные воспоминания и переживания, поэтому я немного теряюсь, ощущая дрожь во всём теле.       Дверь резко распахивается, заставляя меня дёрнуться. В комнату заходит Намджун, выглядя очень взволнованно и раздражённо, хотя пытаясь это скрыть.       — Ты проснулась, отлично, я не стал тебя будить, — тараторит он, сбивая меня с толку ещё больше.       — Который час? — робко спрашиваю я, потому что и представить не могу, сколько сейчас может быть времени.       — Половина двенадцатого, — после этих слов мой живот издаёт ужасный рёв, оповещая о желании покушать. — Кажется, кому-то просто необходимо покушать. Я сейчас всё принесу, — разворачиваясь говорит майор, но я перебиваю.       — Постой, я хочу сама сходить, — немного смущаясь, говорю я, ведь в очередной раз прошу об услуге понянчиться с собой. — Хочу и воздухом свежим подышать.       — Да, хорошо, тогда я подожду за дверью, пока ты соберёшься, — понимая всё без слов, он уходит, но вот одно «но».       — А… А ты не мог бы не уходить, пожалуйста. Знаю, странно, но просто стой тут, можешь, отвернуться, только не уходи, — я не хочу оставаться одна в этой комнате, теперь мне слишком страшно, что та тьма опять накроет и унесёт туда, где было слишком больно ощущать течение каждой секунды. У меня только получилось сделать шаг к свету, и я не хочу сделать ещё два шага назад. Слишком больно будет падать обратно.       — Эм… Да, ладно, — немного растерянно, но он выполняет мою просьбу.       Спустя время, я собранная готова, выходить навстречу миру, что был за стенами моей комнаты. Мне тяжело передвигаться из-за упадка сил, так что всё время меня поддерживает майор, ведя под один из натянутых шатров. Там он аккуратно усаживает меня за стол, кажется, тот самый, где при нашей первой встрече сидел капитан Хо. Улыбаюсь своим мыслям, ведь это воспоминание одного из тех дней, когда всё было хорошо. Намджун говорит, что вернётся через пару минут, и я должна никуда не уходить, на что я лишь киваю, молча погружаясь в свои мысли.       Поднимаю голову на небо, заглядываясь на россыпь звёзд. Если действительно на небе зажигается новая звезда, когда кто-то умирает, то какая тогда мамина? Пытаюсь найти самую яркую из тех, что вижу, и тычу в неё пальцем, прикрывая один глаз.       — Ты, будешь всегда светить так ярко, чтобы я смогла найти тебя в любой точке мира, ладно? — говорю в тишину ночи, обращаясь к этой звезде.       Их слишком много, и я этого никогда не замечала, неужели столько людей больше нет с нами? Интересно, а какие из них семья майора? Разглядываю небо ещё усерднее, чтобы найти такие же яркие, но я, кажется, смотрю слишком долго, потому что теперь они кажутся одинаковыми. Опускаю голову, немного разминая затёкшую шею. Надеюсь, звезда Чонгука и Чимина ещё не зажглись. Во всяком случае, я до последнего дня не буду искать их звёзды на небе, потому что отказываюсь в это верить.       — Вот, приятного аппетита, — мило улыбаясь, майор ставит передо мной тарелку с каким-то непонятным супом, но мне нужно закинуть в желудок хоть кусочек, чтобы напомнить организму о том, что он должен ещё поработать на меня, у нас как-никак контракт с ним до конца моих дней.       — Спасибо, — натянуто улыбаясь и нехотя беря ложку, я начинаю трапезу, на что Намджун слегка улыбается и садится напротив.       — Кажется, кто-то снова возвращается, — улыбаясь, он смотрит на меня, а в глазах читается чистая радость, словно маленький мальчик получил награду за проделанную долгую работу.