Пульс смерти

      Уже в машине, сидя подле майора, мне в голову приходит множество мыслей. Я проношу в голове недавние моменты: как осматриваю молчаливый лагерь, ставший временным домом и воспоминанием, сохраняя все это где-то глубоко в памяти, как медленно встает солнце, озаряя лучами папино постаревшее лицо, как первый раз за все время я чувствую его крепкие объятия и замечаю блестящие капельки в уголках его глаз, как слышу такие нежные и напутственные слова. «Не важно, что ждет тебя впереди, главное, что я и мама всегда будем рядом с тобой. Будь мудрой, смелой и ничего не бойся, дочка», — то, что отец сказал, глядя прямо в мои глаза, превращая меня в маленькую и счастливую, казалось, будто он прощается со мной, будто мы с ним больше никогда не увидимся. Отец всегда поступал по уму, делая вещи, следуя своему холодному рассуждению, от чего все всегда выходило безупречным. Но сейчас все кажется ошибкой, неправильным, кажется, что отец выбрал неверный путь.       Мои мысли уносят меня на годы назад, вспоминая то прекрасное, что хранилось у меня в голове, но время в настоящем не ждет и неумолимо спешит вперед, не оставляя и секунды, чтобы задержаться. За окном мелькают поля, улицы, сады, снова улицы, но все слишком пустое и безлюдное, если раньше хоть где-то можно было заметить человека, то сейчас — ни души. Целый день мы ехали, останавливаясь лишь в слишком нужные моменты и чтобы майор отдохнул, но за все время мы не перекинулись и словом. Когда в очередной раз мы проезжали маленький городок, за окном стемнело, поэтому мы не сразу поняли, что такое белое потянулось вдоль дороги. Снижая скорость, майор пристально всматривался в окно, пытаясь понять, что это. Когда же до меня дошло, я в ужасе прикрываю рот рукой.       — О Боже! — уже метров десять по обе стороны от дороги были выложены трупы людей, прикрытые белыми простынями, и, смотря вперед, это был далеко не конец. Все выглядело так масштабно, что казалось, будто бы здесь было все население городка.       — Нам нужно найти место для ночевки, — прибавляя скорость, холодно говорит майор. Обращая свой взор на него, я замечаю играющие жевалки на его лице и сосредоточенный взгляд.       — Что здесь произошло? — не перестаю ужасаться и любопытничать я, но это лишь из-за внутреннего неспокойствия и появившегося неудобного чувства в районе груди.       — Я не знаю. Думаю, то же самое, что и с остальными в нашем мире, — отъезжая на достаточное расстояние от этой страшной аллеи, майор заворачивает на очередную улицу и высматривает подходящий дом. — Сегодня будем ночевать здесь, — видимо, найдя тот самый, заключает он.       Дом оказывается самым обычным, в два этажа, как большинство на этой улице, все окна завешены и с закрытым парковочным местом для машины, что очень предусмотрительно. Останавливая машину, майор глушит двигатель и еще раз осматривает дом на наличие каких-либо признаков жизни в нем.       — Подожди меня здесь, а я проверю дом, — майор одаривает легкой улыбкой и выходит из машины, закрывая дверь.       Наверное, когда-то здесь жила счастливая семья, а теперь они где-то далеко или вовсе лежат в том ряду с другими жителями. Представляя, как счастливые мать и отец растили малыша, сохраняя в этом доме все самые приятные моменты, на душе не становится тепло, а наоборот печально от того, что это закончилось именно таким образом. Клумба около дома совсем заросла без своего хозяина. Будка верного пса была развалена, невозможно даже представить, кому понадобилось так с ней поступить.       — Бери свои вещи и выходи, — неожиданно и немного пугая меня, от чего я вскакиваю, приговаривает майор. Он берет большой рюкзак с припасами и еще небольшую сумку, как я успела понять, с оружием, закрывает машину и кивает в сторону дорожки, которая ведет за дом. — Войдем через заднюю дверь, так будет безопаснее.       Я медленно иду за майором, жду, пока он откроет дверь, ловко справляясь с замком, и, когда я уже хочу зайти первой, он рукой останавливает меня, и взглядом показывает не спешить. Майор бросает сумки у самого входа, достает пистолет из кобуры и медленно прокрадывается в дом, шагая слишком тихо для его массивных берцев. Я же не отстаю, лишь крепче прижимаю свой практически пустой портфель: с собой я не взяла ничего, только телефон, фотографии и теплую кофту.       Внутри дом оказывается не хуже, чем снаружи: отделка выглядит достаточно современно. Задняя дверь оказывается входом между кухней и лестницей на второй этаж. За майором виднеется гостиная с камином и угловым диваном, на стене вывешены фотом семьи, что здесь жила, все выглядели слишком счастливыми, поэтому в сердце появилась ноющая боль. «Кажется, я стала слишком чувствительна», — проговариваю я про себя, не останавливаясь рассматривать все вокруг.       — Ты можешь побыть здесь, только тихо, а я проверю второй этаж, — шепотом предупреждает он, и так же тихо и медленно крадется по лестнице.       Я же располагаюсь на диване, томно вздыхая от его удобства. На камине также располагаются фото, которые расстраивают еще больше, поэтому я поднимаюсь и аккуратно кладу их на камин картинкой вниз. Решаюсь осмотреть все полки и начинаю шариться по шкафу в углу комнаты: на полках слишком пыльно, но много различной литературы, кое-где лежат записки и старые чеки, в нижних огромных ящиках я нахожу две подушки и огромное теплое одеяло, поэтому достаю и кладу их на диван. Не найдя ничего особо важного, я подумала, что было бы достаточно умно поискать что-нибудь полезное на кухне. Открывая поочередно все шкафчики, я нахожу пару банок кукурузы, вафельные батончики и, что оказывается таким же полезным, два набора свечей и две большие ароматические свечи. И, как приятная случайность, на верхней полке оказывается пачка спичек.       — Все в порядке, можно расслабиться, — спускаясь по лестнице, оповещает майор, заглядывая сразу на кухню. — Я еще прихватил одеял и подушку со второго этажа, а ты… — вопросительно смотрит он на меня.       — А я тут немного осмотрелась… И нашла свечи и подушки, и одеяла… — чувствую неловкость, будто бы мы встретились в первый раз.       — Тогда… Я проверил: на втором этаже есть душ. Вода теплая и холодная, видимо, у них был свой водопровод и бойлер, работающий от домашнего генератора, так что… Я пойду… Или, может, ты пойдешь первая… — он опять почесывает свой затылок — признак смущения и неловкости.       — О, нет-нет, иди первый… — отвожу взгляд, — Я тут пока разберусь, — беру в руки свечи, практически роняя тяжелый стакан, — со свечами. Не теряя времени зря, я начала зажигать свечи и расставлять их на столике, который отодвинула к стене, и на камине, поэтому, когда на улице наступила полная ночь, в доме появился приятный свет от маленьких огней. Я подумала, что для нас будет безопаснее, если и ночные шторы будут завешены, даже если кто-то и будет проходить по этим безлюдным улицам, лучше он не заметит, что мы здесь.       — Ты можешь идти, — оборачиваюсь на голос майора, который вытирает волосы полотенцем. — Я нашел пару вещей и оставил их в ванной, — сам он был одет по-домашнему: в серые спортивные штаны и черную майку. Такой майор совсем не похож на солдата, с которым я познакомилась в лагере, поэтому я слегка улыбаюсь своим же мыслям и этой маленькой симпатии. Его мокрые волосы и капельки воды на руках и шее, сверкающие в этом мягком свете, выглядят смущающее сексуально, поэтому я хочу скорее уйти, чтобы он не заметил, как мои щеки начинали краснеть.       — А тебе идет домашняя одежда, — успеваю сказать и чувствую, что ему мой комплимент пришелся по душе, ведь, поднимаясь по лестнице, я видела его улыбку.