Пульс смерти

      — Подожди… — на выдохе получается совсем тихо, но осознание происходящего больно бьет по вискам. Я осторожно нажимаю ладонями на грудь майора, чтобы отстранить его от себя, а поднимая взгляд, встречаюсь с его немым вопросом в этих прекрасных карих глазах.       — Что… Я сделал что-то не так? — у майора получается совсем обеспокоенно, что вызывает улыбку, ведь он как всегда мил со мной.       — Нет-нет… Ты… Все прекрасно. Просто… Я даже не знаю, как сказать… — каждое слово получается сбитыми, потому что мне тяжело привести мысли в порядок.       — Ты ни с кем не спала? — по-детски наивно выдает майор, вызывая смех у меня и еще большее недоумение у себя.       — Нет… То есть… Это не то, что я хотела сказать, — поднимаясь со спины, усаживаюсь напротив майора, а он делает то же самое, все так же ожидая объяснений. — Все правда хорошо, но... — начинаю я и для уверенности потираю лицо ладонями, — но, когда весь этот «конец света» начался, люди начали уезжать… И мой парень тоже уехал… — замечаю, как майор отводит взгляд, хотя все это время смотрел ровно на меня, когда же я перебирала край своей майки. — Все произошло слишком быстро, мы просто попрощались… И я не знаю, что с ним, где он и жив ли вообще… Я даже не знаю, что между нами, — последняя фраза выходит громче, ведь что-то мне подсказывает, что майор начинает злиться, хотя бы вид его сжатой челюсти и играющих жевалок.       — Но у тебя явно остались к нему чувства… — его брови поднимаются вверх, а взгляд остается слишком строгим. Я понимаю, что он злится, ведь я могла ему сразу рассказать обо всем, я могла держать дистанцию между нами, но я не смогла. Не смогла контролировать свои эмоции и чувства. Чувства, проснувшиеся в какой-то момент к майору.       — Я не знаю! После всего, что произошло, я уже совсем ничего не знаю, — на мох глазах появляются слезы, потому что я понимаю, что где-то внутри зарождается чувство страха остаться и без майора. Остаться одной.       — Мне нужно проветриться, — он поднимается, и, даже не надевая майки, уходит на задний двор дома, оставляя меня один на один со своими мыслями.       — Господи, какая же я дура, — шепчу сама себе, зарываясь пальцами обеих рук в волосы и зажмуривая глаза как можно сильнее, чтобы не разрыдаться. С Чонгуком было связано так много, что до сих пор прошлое слишком сложно отпустить, но, с другой стороны, как я могла так долго продолжать любить его, если я даже не знаю, жив ли он. Последнее время было самым трудным для меня, а рядом находился майор, такой чужой и ставший таким родным человек. Кажется, я остыла к Чонгуку, кажется, воспоминания о нем просто приносили тепло, но никак не поддерживали огонь той любви. Теперь мне тепло от того, что я могу положиться на майора, мне тепло осознавать, что я могу спрятаться за ним, что я не одна, а он рядом со мной. Наверное, я должна чувствовать вину перед Чонгуком, но сейчас я чувствую вину перед майором. Мне стыдно, что я не была честна с ним и с собой.       Раздается звук защелкивания дверного замка, и я поднимаюсь со своего места, словно провинившийся ребенок. Майор выглядит не таким злым, но все так же серьезен, от чего мне страшно заглядывать в его глаза.       — Нужно ложиться спать, завтра нас ждет такая же долгая дорога. Я буду спать на полу, а ты на диване, я подготовил подушки и одеяло для тебя, — того веселого и игривого настроения словно и не было. Я не двигаюсь с места, а майор начинает задувать свечи. Не знаю, куда себя деть, и что делать, хочется просто провалиться сквозь землю. Чтобы быть хоть чуточку полезнее, я тоже задуваю свечи на столике и иду к дивану, чтобы лечь, подбирая свою майку, попутно надевая.       Когда в гостиной становится совсем темно, глаза привыкают, и появляется возможность видеть. Я не могу уснуть сразу, поэтому ворочаюсь из стороны в сторону, но потом решаюсь замереть, ведь это может раздражать майора. Ему тоже нужно отдохнуть, ведь постоянно быть на страже и защите меня — дело непростое. Я вижу, что майор устроился на полу, отвернувшись лицом к камину и спиной ко мне. И я решаюсь сделать первый шаг: тихо поднимаюсь с дивана и на носочках подкрадываюсь к майору, чтобы не разбудить его, если вдруг он уже уснул, устраиваюсь рядом на полу под его одеяло и обнимаю со спины. Его кожа оказывается очень мягкой и пахнет приятной свежестью, поэтому я глубоко вдыхаю. Мои пальчики невесомо дотрагиваются до твердых мышц живота, слегка подрагивая от жара, исходящего от тела. Я чувствую, как мои щеки опять начинают полыхать, поэтому пытаюсь мысленно себя успокоить и не вести, как пятнадцатилетняя девочка.       — Прости, — шепотом произношу я, обдавая его спину теплым воздухом. В ответ лишь тишина, мое рваное дыхание и вздымающаяся спина майора. От этого становится больнее, потому что я все же надеялась, что он меня услышит.       Но тут я чувствую, как его большая ладонь накрывает мою и слегка сжимает, переплетая пальцы. От облегчения выдыхаю весь воздух, собравшийся в легких, и улыбаюсь. С минуту мы так лежим и слушаем дыхание друг друга, которое, казалось, создавало идеальную мелодию.       Мне стало так спокойно и уютно, что я готова была закрыть глаза и остаться в этом маленьком мыльном пузыре навсегда. В нем кажется, что это наш общий дом, что мы всего лишь отметили очередную годовщину бутылкой вина и устроились на полу, потому что это наша маленькая привычка. Кажется, что завтра утром я проснусь раньше майора и отправлюсь на кухню готовить свои фирменные блинчики, поливая их черничным джемом, а он так беззаботно подойдет сзади, обнимая меня за талию, и скажет, что, когда проснулся, не нашел меня рядом и пришел на этот чудесный аромат, а потом он будет поливать газон на заднем дворе и любоваться мной, что, устроившись в шезлонге, нежится на солнце.       А пока мой мыльный пузырь лопается, потому что майор разворачивается ко мне лицом и прижимает к своей груди, окутывая крепкими объятиями.       — Прости… — опять повторяю, чтобы он услышал наверняка. — Прости, — мой голос немного дрожит.       — Тебе не за что извиняться, — успокаивает майор, поглаживая мои волосы, а его голос эхом отдается в груди.       — Но… Но я могла рассказать обо всем раньше…       — Давай оставим все как есть, прошлое — в прошлом, а настоящее — в настоящем, — так просто, но в тоже время правильно, на этих словах я только ближе прижимаюсь к майору, вдыхая побольше воздуха.       Наверное, это именно то, что я хотела услышать. Может, это и звучало, как одобрение в свою пользу, но, наверное, именно оно мне и нужно было. Нужно было, чтобы решить эту войну внутри меня. Чтобы быть готовой принять любой исход и начать жить здесь и сейчас.