Данино ГОРе

      Как я добрался до кровати я не помнил. Вот я со всеми играю в Монополию, а вот я уже лежу на кровати в компании с раздетой Машкиной подружкой, имени которой упрямо не помнил.       Сама подружка безмятежно спала на боку, скинув одеяло на пол, из-за чего открывался прелестный вид на небольшие груди и округлое бедро.       Сам я, что интересно, был полностью одет.       А ещё мне было дико плохо, организм срочно требовал доставить его в туалет, чтобы он уже там определился, что он сделает в первую очередь: блеванёт или поссыт.       Отказать ему я не имел ни малейшего шанса.       Из санузла я вышел уже чуть более счастливый и посвежевший, благо, что у Машки с Никитой он совмещённый. И теперь хотел осчастливить себя ещё больше, надеясь найти в холодильнике минералку, а то и бутылку пива.       На кухне обнаружилась сама хозяйка квартиры в пижаме с крокодилами, жадно пьющая воду прямо из-под крана для фильтра, чем убедила меня в том, что никакого пива в доме нет. Меня она ничуть не смутилась и простояла в такой позе ещё секунд десять точно. Я быстро сменил её на этом поприще, тоже не заморачиваясь кружкой.       Напившись, я уселся за стол напротив Машки, пытаясь собрать мысли в кучу.       — А таблеточки у тебя не найдётся? — сдался я на второй минуте.       Машка поморщилась от звука моего голоса, но без вопросов поднялась, взяла из ящичка пачку таблеток и, предварительно выпив парочку сама, протянула блистер мне, как чудесная хозяйка даже налив стакан воды. Самая чудесная хозяйка на свете!       — Спасибо, — уже гораздо тише поблагодарил я, осушив стакан. — Кстати, если кто-то будет предъявлять тебе, что я её испортил, то всё враки, это не я, — спустя минуту тишины снова подал голос я, вспомнив про обнажённую девицу.       — Я знаю, что это не ты, — усмехнулся Маша. — Во-первых, ты, кажется, к Таньке на кровать упал, а она по пьяни постоянно ночью раздевается. Трезвой, причём, говорит, такого нет.       — А во-вторых? — рискнул спросить я, хотя почему-то чувствовал, что ответ мне не понравится.       И правда, лицо Машки сделалось из криво улыбающегося совсем скорбным.       — Дань, послушай, ты же знаешь, что я буду на твоей стороне, что бы не произошло, да? — осторожно спросила девушка. Я ошалело кивнул. — В общем, я ничего против не имею, но сильно сомневаюсь, что эти твои штучки стоит проделывать с Гором…       — Какие штучки? — не понял я.       — Ну… Такие… Цвета неба, — выдавила из себя красная как рак Машка, но по моему лицу поняла, что я её не понимаю и чуть смелее пояснила: — Дань, ты весь вечер к нему лип. Шутки-шутками, но поцелуй явно был лишним. Скажи спасибо, что я всех отвлекла от всего этого… твоего…       Под конец девушка говорила всё тише и тише, пока её голос окончательно не стих, позволяя мне сосредоточиться и вспомнить, что же такого я натворил вчера.       И вспомнил, со стоном ударившись головой о стол.       — Маш, вот откуда у тебя столько фантазии? — возмутился я, от чего поморщились мы оба и дальше я благоразумно понизил децибелы. — Это всё только шутки и были! А тот, простигосподи, поцелуй был случайностью, потому что этот пьяный дебил не удержал равновесие.       — Короче, это я всё к тому, что… ты бы выбрал себе кого-нибудь более… Ну, Гор, он, конечно, не… — смущённая донельзя мямлила Машка, смотря куда угодно, кроме меня.       — Так, Маш, прекрати этот цирк, — резко прервал я её. — По пьяни неудачно пошутили и всё. Я не голубой, упаси меня господь. И уж тем более не качу шары к Гору.       Меня натурально передёрнуло от появившейся перед глазами картинки, до того мерзко-карикатурной, что ужас.       — Ладно-ладно, только не ори, — поморщилась Машка. — Ты натурален, как тёть Зинина сметана. Вон, даже девки от одного нахождения рядом с тобой раздеваются. Закрыли тему.       — Вот и хорошо, — мрачно отозвался я.       Облегчения по этому поводу я не почувствовал и очень захотел оказаться где-нибудь в другом месте.       — Слушай, я пойду, прогуляюсь, а то чё-то хреново, — сказал я подруге и вышел из кухни. А потом и из квартиры.       Машке я не врал: ни к Гору, ни к кому-либо другому я не пытался катить шары. Но, во-первых, Машка в мои, как ей показалось, оправдания, явно не поверила, а во-вторых, Гору тоже вряд ли отшибло память об этой ночи. И вот хоть убей не знаю, как он будет себя вести, когда проснётся. Не хотелось бы, чтобы из-за воистину тупых пьяных шуток у нас испортились отношения. С Гором круто, с ним легко общаться. Несмотря на то, что он активно делает вид, что крутой пацан, которому на всех плевать, он умеет слушать и может дать совет. С ним можно вести себя как хочется, не строить из себя взрослого дядьку. Вроде и без него никто от меня такого не требует, но дурачась с ним не чувствуешь себя дебилом.       На этой эмоциональной волне я зашёл в магазин и купил несколько бутылок пива, решив, что не все должны мучиться как мы с Машкой. Да и мы с ней вряд ли откажемся от бокальчика холодного пива.       Сделав кружок вокруг ближайшей спортивной школы, с прилегающими к ней футбольным, баскетбольным и гандбольным полями, я вернулся в квартиру к друзьям.       В нашем полку как раз прибыло: экзгибиционистка Таня снова была в одежде и почему-то уже что-то готовила у плиты.       — Ничего себе, — присвистнул я, размещая бутылки в холодильнике. — Откуда такие порывы с утра пораньше?       — Какого пораньше? — усмехнулась Таня, заливая помидоры, колбасу и сухари из белого хлеба молочно-яичной смесью. — Уже два часа дня. Я есть хочу, просто жуть.       — Завидую крепости твоего организма, — хохотнул я.       — О, просто занимайся в зале трижды в неделю и завидовать не придётся, — беззаботно отозвалась Таня.       Я, хоть и понял, о чём она, против воли помрачнел, что не осталось незамеченным.       — Я не это имела в виду, — пролепетала она, поворачиваясь в мою сторону всем корпусом и правда выглядя виноватой. — Просто я где-то слышала, что спорт помогает лучше переносить похмелье…       — Забей, я понял, — как можно более искренне отмахнулся я. — Да и сложно спорить: в зал мне ходить чаще не помешало бы, — я даже засмеялся, чтобы у Тани не осталось никаких сомнений.       — Да всем не помешало бы, но где найти время и силы, — подхватила Маша, которую моя игра погорелого театра не обманула. — Я, вот, например, пару месяцев назад решила, что уж что-что, а хотя бы полчаса в день у меня должно найтись, чтобы позаниматься. И ещё по пять минут в течение дня, чтобы делать «Вакуум». Это такое упражнение на мышцы живота, я где-то читала, что оно вообще жуть как хорошо убирает лишние сантиметры в талии. Ну так вот…       Машка всё время умудрялась быть очень разной, примеряя разные образы, словно не только работала, но и жила в театре. В исключительно двинутом театре, где всех персонажей играет она одна. Её родители даже водили её по психологам/психотерапевтам/психиатрам и иже с ними, заметив такие странности у своей дочери. Те никаких диагнозов не подтвердили, обозвав всё богатым воображением и блажью.       И хотя порой её смена образов, вплоть до изменения голоса и стиля одежды, могла пугать или даже напрягать, порой её «многосторонность» была очень кстати.       Вот и сейчас, она спокойно болтала с Таней на тему диет и тренировок, хотя никогда не увлекалась и не интересовалась ничем подобным, обладая прекрасными природными данными и отличной генетикой. А ещё нелюбовью к сладкому, что тоже играло немаловажную роль.       Ещё через полчаса на кухню пытался зеленоватый и заметно помятый Гор. И наши посвежевшие лица ему почему-то не приглянулись.       — Раз вам так чудесно, могли бы вместо этого отвратительно омлета, от запаха которого блевать тянет, сгонять в магазин за пивасом, — раздражённо бросил парень в ответ на Машкино «доброе утро».       — О, если ты будешь душкой и найдёшь в себе моральные силы на что-нибудь более вежливое, я попробую тебя осчастливить, — широко улыбаясь, сказал я, ожидая услышать в ответ что-то столь же привычно глупое.       Но Гор, будто впервые меня заметив, уставился на меня со священным ужасом.       — А больше тебе ничего не надо? — выражение его лица было просто непередаваемым: не то ему говна под нос сунули, не то заставили целиком съесть лимон.       Я растерялся и молча достал из холодильника бутылку.       Ну, то есть, я знал, что ему бывает очень плохо с похмелья, но такой открытой неприязни к себе не чувствовал никогда. Зря я, наверное, так пошутил. Особенно на фоне вчерашних событий. Дурак.       — Нехрен, блин, пить как не в себя, чтобы не было так плохо, — не стала молчать ошарашенная не меньше моего Машка.       — Без тебя разберусь, — огрызнулся Гор, но бутылку взял. Точнее выхватил и отошёл к противоположному концу кухни.       На душе стало ещё более мерзко, чем когда-либо. То, что он явно помнил, что вчера было – это без вопросов. А вот вопрос в том, злился ли он просто из-за всего произошедшего, чувствуя себя неловко и тем самым защищаясь агрессией или же как и Машка считал инициатором меня, из-за чего ему было противно.       — А ты не очешуел ли, часом, Игорёша? — окончательно не выдержала наездов подруга, тоже ещё не до конца отошедшая от головной боли.       Не успел я подумать, что эта новоявленная защитница угнетённых собирается отчитать Гора за грубость по отношению ко мне, и испугаться этой перспективы, как девушка начала отсчитывать его за неуважение к чужому труду.       — От омлета его блевать тянет, вы посмотрите. Не пошёл бы ты лесом, а, с таким отношением к людям? Молоко на губах не обсохло, а гонора столько, будто ты драконам пасти каждый день разрываешь.       Тон у Машки был полу-возмущённым, полушутливым, как и сравнение с драконоборцем, на такое Гор обычно отвечал аналогично и в итоге всё сводилось к шутке. Но, видимо, сегодня он был совсем не в духе.       — Да пошли вы все нахуй сами со своими нравоучениями! Тоже мне взрослые, умудрённые опытом господа.       С этими словами он стремительно покинул квартиру, громко хлопнув дверью.       — Истеричка, — пожала плечами ничего не понявшая Таня.       Мы с Машкой только угрюмо угукнули ей в ответ.       От хлопка двери проснулись все остальные, начав стенать по поводу своей несчастной судьбы и возмущаться ужасному к ним отношению.       Я сначала хотел было уйти, но потом подумал, что придётся провести наедине с собой ещё целый день и решил остаться ещё на время. Помимо меня остались Таня и Паша. Зоя сказала, что её дома ждёт куча непроверенных контрольных и домашних заданий и к понедельнику всю эту кучу надо как-то разгрести.       Стараясь по максимуму отвлекаться на что угодно, я за полдня узнал о Машиных и Никитиных друзьях больше, чем за всё предыдущее время.       В обед домой засобиралась и Таня, от чего Паша, недвусмысленно ухаживающий за ней весь сегодняшний день, засобирался тоже.       Как только за ними закрылась дверь, я тоже решил, что пора и честь знать. Дома, опять же, кошаки ждут: вчера вечером и сегодня утром их должна была покормить Екатерина Леонидовна, Горова мама, но всё же, оставлять их так надолго я не планировал.       Вернувшись домой и решив, что этого придурка пока что всё ещё лучше не трогать, я сел за комп, чтобы немного поработать, раз появилось лишнее время и желание отвлечься.       В итоге работа закончилась раньше, чем вечер и мне снова пришлось судорожно соображать, чем себя занять. Ответ, впрочем, нашёлся быстро, поэтому я собрал сумку и отправился в спортивный клуб неподалёку от дома.       Не сказать, чтобы я любил «тягать железо» или что-то в этом роде. Просто старался хотя бы иногда приличия ради посещать спортзал, по большей части предпочитая бассейн.       Но сегодня, помимо обыкновения, мне хотелось именно загонять себя, так что вместо привычных сорока минут в зале, двадцать из которых я быстрым шагом ходил по дорожке, игнорируя то, что она беговая, я около часа ходил от одного тренажёра к другому, занимаясь на каждом до того, как мышцы уже не просто горят, а практически отказывают. Непривычные к такому, делали они это довольно быстро, но я оказался жесток к себе и делал упражнения по кругу, мучая то одну группу мышц, то другую.       Я был без понятия, насколько это неправильно, но справедливо полагал, что от одного раза ничего непоправимого сделать не смогу, если только не сломаю или растяну себе что-нибудь. Зато дурацкие мысли тупая усталость убирала на «ура».       Спустя час мучений я наконец-то позволил себе покинуть зал и через раздевалку направится в куда более любимую мной банную зону, где ещё около часа чередовал бассейн и различные бани.       Домой я плёлся еле переставляя ноги и чувствуя в голове абсолютное блаженное ничего.       В таком состоянии я и уснул, под мерное тарахтение обложивших меня кошаков.