Данино ГОРе

      ― Ты ещё долго будешь прихорашиваться, принцесса? ― спросил я у закрытой двери.       Дверь ответила тихими матами и только спустя пару секунд выдала что-то более внятное и существенное:       ― Немедленно прекрати меня торопить, иначе всё закончится моими похоронами. И не называй меня принцессой, сколько раз повторять?!       ― Надеюсь на похороны ты соберёшься быстрее, ― съехидничал я, проигнорировав вторую часть её предложения.       ― Между прочим, у меня сегодня годовщина свадьбы и вы не можете упрекать меня в том, что я хочу выглядеть красиво, ― не сдавалась дверь.       Спорить с этим утверждением я не стал и, вздохнув, медленно сполз вниз по стене, усаживаясь прямо на пол как раз к давно сидящему там Гору. Тот философски протянул мне пачку своих любимых чипсов с крабом. Что ж, на безрыбье и крабовые чипсы вкусные.       ― Ещё немного и Кит начнёт подозревать нас в том, что мы устроили групповуху у него в квартире, ― фыркнул он, прочитав очередное сообщение от, прости господи, мужа этой нерешительной, в плане выбора одежды, дамочки.       ― Пусть в следующий раз сам её везёт, ― закатил я глаза, запуская руку в стремительно пустеющую пачку.       ― Или пусть присоединяется к групповухе и не ебёт нам мозги, ― кивнул Гор, быстро печатая ответ невероятно занятому Никите, не успевающему с работы заехать за собственной женой.       Одна из виновниц торжества вышла как раз в тот момент, когда мы с Гором решали, кто пойдёт в магазин за ещё одной пачкой чипсов, лишив нас мук этого самого выбора. Но и чипсов тоже, к сожалению, лишив.       ― Чего это вы расселись? ― возмущённо ахнула нахалка. ― Мы, между прочим, опаздываем! Немедленно заводите машину.       ― Нет, вы посмотрите, какие мы наглые, ― не стал подыгрывать ей я. ― Муженька своего строить будешь, милая моя.       ― Будто он соизваливает строиться, ― сдалась Машка, стерев с лица это возмущённо-надменное выражение лица. ― Ладно, и правда, пойдёмте уже.       Мы с Гором с кряхтением поднялись на ноги.       — Как думаешь, стоит ей сказать, что у неё сзади на платье пятно? — возмутительно громким шёпотом спросил у меня друг, когда мы уже почти вышли из квартиры.       Я с ужасом посмотрел сначала на Машкин зад, а потом на Гора.       — Пфф, вы за кого меня принимаете, — беспечно отозвалась девушка, продолжая застёгивать свои босоножки на каблуке. — Нет там никакого пятна.       — Ага, — сдавленно и с видимым облегчением ответил я, пытаясь дать Гору подзатыльник.       Это смутило Машку куда больше и она, едва не споткнувшись, подбежала к зеркалу во весь рост, пытаясь найти злосчастное пятно.       Мы, не будь дураки, наперегонки рванули к выходу, топая по лестнице как два слона и перепрыгивая при этом через всё большее количество ступенек. Машкина ругань служила нам прекрасным ускорителем.

***

      — Ну наконец-то! — с порога выдал Никита, поджидающий нас у ресторана. — Где вы шлялись?       — Прости, милый, не могла выбрать, в каком платье я выгляжу очаровательнее, — милым голоском пропела Машка, вызвав смех у всех троих, слишком хорошо знающих её людей.       Наверняка просто забыла заранее вытащить наряд из кучи одежды, сваленой в шкафу и погладить, а перед самым выходом выяснила, что утюг давно одолжила кому-то и так и не забрала. Поэтому пришлось искать наименее мятую шмотку, которую при этом на годовщину свадьбы не стыдно надеть.       Лишь фыркнув в нашу сторону, Машка гордо продефилировала мимо, звонко стуча каблуками. Сегодня вся такая воздушная и женственная, принявшая вид немного наивной и милой девушки.       Мы, привычные, уже не обращали на это внимания, но на малознакомых людей её «раздвоение личности» могло производить неизгладимое впечатление.       На празднике собрались самые близкие друзья Маши и Кита, но из-за крайней общительности обоих, заняли эти друзья два стола на четверых, сдвинутых вместе. И это ещё не было родственников Кита, оставленных им в родном Ростове. На самой свадьбе из-за них был полный аншлаг.       Мы с Машкой в своё время учились в одном классе, а где-то примерно к десятому и вовсе подружились, неожиданно оказавшись за одной партой. К Гору же она относилась снисходительно, как мудрая страшная сестра, чем очень его бесила. Со стороны они именно как родственники и выглядели, постоянно упражняясь в «зубаскалении».       С Китом она познакомилась в университете, где он был аспирантом, спустя четыре года поженились и вот сейчас отмечали уже пятилетний юбилей.       Праздник вышел шумным и весёлым. Я хоть и не особо любил выпивать, просто не чувствуя в этом надобности, не заметил, как прилично опьянел и когда кто-то предложил воспользоваться имеющимся в ресторане караоке, с удовольствием согласился. Петь я всегда любил, но обычно делал это наедине с собой и не очень громко по причине не самого прекрасного слуха. А тут, из-за алкоголя лишившись барьеров, с наслаждением исполнял песню за песней. А уж когда ко мне дуэтом присоединялся не менее трезвый Гор, становилось совсем легко и хорошо.       В перерывах между песнями, я отрывался ещё и на «танцполе». Плюс я почему-то решил, что просто обязан перетанцевать со всеми присутствующими на празднике дамами, даже если их кавалеры были не особо «за». Парочку особо упрямых кавалеров пришлось пригласить на танец тоже, чтобы им не было так обидно, что с ними не танцуют.       — С дружком своим потанцуй, пьянь, — раздражённо послал меня один из мужчин и стремительно покинул моё поле зрения, прихватив с собой и свою женщину.       Я пожал плечами и, сочтя его совет изумительной идеей, пошёл искать Гора.       Нашлась пропажа за столом, уминающая фрукты и аж жмурясь от удовольствия.       Я прыснул от смеха.       — Игорь Андреевич, я бы хотел ангажировать вас на танец, — с дурацкой улыбкой сообщил ему я, с поклоном протягивая руку.       — Бля, Даниил Иванович, сколько раз вам говорить, не называйте меня этим сраным именем, — икнув, ответил Гор.       — Гор Андреевич, прекратите выёбываться и пойдёмте танцевать, — не унимался я, еле сдерживая рвущийся наружу смех от этого идиотской разговора.       — Как непривычно слышать вас сквернословящим, Даниил Иванович, — хохотнул парень и театрально вложил свою руку в мою.       — Прошу меня простить, впредь я постараюсь держать себя в руках.       — О, Вы уверены, что сможете держать в руках и себя, и меня? — с намёком в голосе спросил Гор.       — Более чем, — в тон ему ответил я.       Следующие пару песен мы с упоением изображали то страстное танго, то вальс, то вообще хрен пойми что, хотя музыка не имела к этим танцам никакого отношения.       Вроде бы над нами ржали, но я не был уверен, потому что всё моё внимание сосредоточилось на лице Гора: на широчайшей улыбке, красных от жары щеках и блестящих глазах.       — Пожалуй, я вынужден Вас покинуть, — прямо посередине песни сказал Гор, остановившись. — Потому что либо меня сейчас стошнит, либо я обоссусь от смеха.       — Ох, не смею вас больше задерживать, — незамедлительно отреагировал я, почувствовав сожаление в момент, когда выпустил руку парня.       Решив, что с меня пока тоже хватит веселья, я прошёл к столу, в надежде найти там что-нибудь безалкогольное, потому что чувствовал, что мне уже хватит. Гор эту мою черту называл сверхспособностью.       Ресторан работал до двенадцати, но к этому времени во многих ещё было чересчур много энергии, поэтому рассадив по такси сдавшихся, мы отправились догуливать к виновникам торжества на квартиру, чудесным образом откопав там бутылку текилы. Веселье потекло уже даже не рекой, а обрушилось на нас водопадом.       — Ребят, слушайте, а давайте сыграем в Твистер! — пропавшая минут десять назад Машка вернулась с порядком потрёпанной от старости коробкой из-под этой прекрасной игры.       — А как в него играть? — спросил Паша – тонкий как жердь парнишка в очках с толстыми линзами, ни разу не выглядевший из-за всего этого на свои тридцать.       «В гости» к Машке зачем-то пришла занудная её «личность» и начала досконально читать правила игры, игнорируя слабые попытки Паши её прервать.       — Машка, бля, заткнись. Знаем мы как играть в твой сраный Твистер, — наконец заставил её замолчать Гор, огрев диванной подушкой по заднице. — Объясни лучше, нахрена?       — Так весело же, — не поняла претензии девушка.       — Ну правда, ребят, — поддержала её Зоя, уже даже начав заплетать свои длиннющие волосы в косу, чтобы не мешали. — Можем играть на выпивку, если вам без неё никак.       — А, ну это естественно! — снова перехватила инициативу Машка, и пока никто не успел её остановить, начала раскладывать коврик с цветными кругами. — Пьёт только тот, кто остаётся последним. А то чё это он такой стойкий.       Сама Машка держалась на ногах с трудом и видимо было этим фактом сильно недовольна.       Мужская половина компании не сильно горела желанием заниматься хернёй, но была задавлена женской оппозицией.       Места на коврике было на четверых, плюс один ведущий, крутящий стрелочку и оглашающий результат, а нас оказалось семеро, так что двое всегда оставались в качестве зрителей и дополнительных арбитров.       Постепенно в игру втянулись все, и даже Гор перестал изображать хрен пойми что: мы с Машкой как никто знали, что он обожает эту игру с детства. Я, в свою очередь, ничего не имел против неё, но из-за чуть больших габаритов, чем у остальных, всегда чувствовал себя слегка неловко. Сегодня же мне это явно не светило: от всё того же пресловутого алкоголя было весело и потрясающе насрать, что обо мне думают другие. Я с удовольствием становился на коврик вновь и вновь, с хохотом падал или смеялся над позами других, глядя на всё со стороны. Мы в шутку обвиняли друг друга в неудачах, помогали подняться и даже пытались вести счёт, но постоянно забывали о том, что пытаемся.       Во время одного из раундов уже на втором ходе, Гор умудрился запнуться о мою ногу и упасть, подмяв и меня в придачу.       — Ну ты и слон, — задыхаясь от смеха и нехватки воздуха, орал я. — Вставай немедленно!       — Я устал и у меня кружится голова, — простонал Гор и так и остался лежать на мне. — Сложно тебе, что ли, полежать малость?       — Я бы на твоём месте побоялся и свалил, а то у Дани уже давненько никого не было! — заржал кто-то из парней.       Удивляться чьей-то осведомлённости мне было некогда.       На потеху аудитории я положил руки Гору на задницу, уже даже не смеясь, а безудержно хрюкая.       — Кто кого ещё бояться должен, — тоже веселился Гор и опираясь на одну руку, стал тискать меня за то место, где у обычных его пассий располагалась грудь.       Ребята, насколько я слышал, уже просто задыхались от смеха, кто-то наверняка ещё и снимал, но мне было легко и весело.       — Вы ещё пососитесь, придурки, — недовольно фыркнул уже женский голос.       — Спасибо за чудесный совет! Иди ко мне, мой сладенький, — ужасно кривляясь, протянул Гор, по-театральному медленно наклоняясь всё ниже ко мне. Я так же театрально отбрыкивался и пытался уклониться.       Будучи пьяным, парень банально не удержался на одной руке и действительно клюнул меня в губы, сложенными в трубочку своими.       Ему потребовалось всего пара секунд, чтобы сообразить, что происходит и перекатиться с меня на пол, но этого времени с лихвой хватило, чтобы меня успело словно нехило прошибить током.       Откатившись, Гор не стал ржать или отплёвываться, а просто смотрел на меня не менее осоловевшим взглядом, пока всё это не прервала упавшая поперёк нас Машка.       — Мальчики, немедленно прекратите и обратите внимание на меня, — капризно проныла она, уперевшись подбородком на мою грудь.       — Господи, слезь с меня, корова сраная! — с нарочитой паникой возмущался Гор, пытаясь вылезти из-под девушки. Та, злодейски хохоча, начала его щекотать, на удивление хорошо удерживая парня. Гор верещал как резаный, в конечном итоге вырвавшись и убежав от негодяйки на кухню и там, судя по звуку, закрывшись на балконе, надеясь успокоить нервы сигаретами.       А я так и остался лежать на коврике из-под Твистера глядя в ярко освещённый потолок.