Данино ГОРе

      С тех пор прошло недели три. Я поглядывал на мужчин, пытался представить себе отношения с представителем своего пола: как вести себя в них, как они могут развиваться, как скрыть от вездесущих соседей подобное счастье и как вообще так жить. И постепенно свыкался со всем этим; с мыслью, что всё не хорошо и не плохо. Что оно просто есть. Решил, что просто оставлю всё идти своим чередом. Никто ведь не говорил, что я должен тут же идти в гей клуб и засасывать там пусть не первого, но второго встречного точно. Никто даже не сказал, что я гей. Да, определённо, мне не была противна мысль о сексе с мужчиной, хотя по началу она и внушала ужас. Сейчас я даже мог представлять себе разные сценарии с участием двух мужчин во время дрочки: это было довольно странно, но отнюдь не мерзко. Себя, как и всегда, не представлял, потому что это фу. Но у меня всё так же прекрасно стояло на фантазии о девушках, так что я решил просто не заморачиваться и продолжать постепенно изучать себя.       Проблема, как оказалось, была в другом: общение с Гором становилось всё более сложным для меня. Он всё ещё снился мне, хотя теперь и не каждую ночь, но зато я точно знал, что это именно он. И теперь эти сны всё чаще были весьма откровенного характера. Но при этом были привычно для снов абсурдными.       Например, недавно мне снилось, как мы с ним танцуем какой-то бальный танец. И получалось у нас очень красиво и профессионально. Вот только Гор был обнажён, в то время как я был одет в строгий фрак. Я будто бы смотрел на всё это со стороны, а будто бы и чувствовал всё, как если бы смотрел на всё из «своего» тела. Мы прижимались друг к другу, я чувствовал жар его тела и прерывистое дыхание, а он наверняка должен был чувствовать мой стояк.       Стояло ли при этом у него, я, хвала небесам, не помнил.       В другую ночь мне снилось, как мы, казалось бы, невинно гуляем по какому-то парку и едим мороженое. Вот только в руках Гора был замороженный лёд весьма фаллической формы и он прекрасно этому льду отсасывал, что сок аж по подбородку тёк.       Ничего совсем уж порнушного в ним в главной роли мне не снилось, либо психика в очередной раз меня оберегала и я просто не помнил. Но было полно обнажёнки и пошлости, чего хватало с головой, чтобы просыпаться со стояком. Дрочить я старался на кого угодно другого, но невольно во всех абстрактных фантазиях всегда появлялся кто-то светловолосый и жилистый. Но не Гор. Хвала небесам, не он.       И всё же как смотреть после этого Гору в глаза я не знал.       И ладно бы были только сны. Теперь, когда я осознал в себе всё это, я осознал и свою реакцию на Гора. Понял, почему меня так раздражали его подружки и просто интересующиеся им барышни; почему его хотелось касаться; почему в его присутствии у меня поднималось настроение.       Лучше бы я так и оставался в неведении, потому что теперь в его присутствии порой поднималось кое-что другое, а не настроение.       По сути, именно он послужил катализатором к моему осознанию: я не рассматривался раньше на других мужчин. Только на него.       Это теперь я смотрел на других, оценивал их и свои с ними шансы. Я не был зациклен именно на Горе. Но к нему… Было страшно о таком даже думать, но к нему, в отличие от всех остальных мужчин или женщин, я испытывал нечто большее, чем просто влечение.       Ну, то есть мало того, что мне нравились мужчины, так мне ещё и нравился мой лучший друг. Даже называть его так теперь было стрёмно, но я держался за этот статус как мог.       В общем, из-за всей этой ерунды, общение с ним потеряло свою лёгкость. Я постоянно стопорился о свои эмоции, о навязчивые мысли. Меня отвлекало то, как он смеялся, хотя этот смех и был одним из самых идиотских из всех, что мне доводилось слышать. Но зато Гор был таким искренним и открытым в такие моменты, что от этого просто перехватывало дыхание. Меня отвлекало то, как он смотрел на меня, когда я что-то рассказывал: чуть наклонив голову на бок, как это делают собаки. Меня отвлекало даже то, как он держал сигарету и как выдыхал дым. Никогда не понимал курящих людей и тех, кто считает это красивым, но зависал на курящем Горе.       Потрясающе.       Я начал действительно уставать во время общения с ним, мне постоянно приходилось контролировать себя. Не знаю, честно говоря, чего я боялся. Вряд ли бы я начал его лапать, отпусти я себя. Но вполне мог зависнуть на том, как он фонтанирует эмоциями, рассказывая о чём-то. Мог поморщится, если в этом рассказе упоминалось очередная его девушка. Всё это могло вызвать вопросы. А то и догадки.       Хотя и моё дёрганное проведение тоже было весьма заметно. Гор интересовался, что случилось, иногда, хмурясь, прекращал что-то рассказать, видя, что я мыслями где-то не здесь.       Мне не хотелось обижать его или пренебрегать им, но как быть я не знал, поэтому всё чаще старался общаться по телефону и избегал встреч, ссылаясь на большую занятость по работе. А чтобы не чувствовать себя совсем уж мудаком, действительно работал как проклятый. Брал уже совсем любые заказы, даже самые не интересные, за которые не брался уже давно за неимением столь большой потребности в деньгах.       Но это всё равно выглядело как говно, ведь мы жили в одном доме.       Из плюсов: я вернулся в прежний режим тренировок и ходил в зал пару раз в неделю, больше уделяя внимание любимому бассейну, но и не пренебрегая тренажёрами. Теперь не возникало той необходимости мучить себя изнурительными тренировками, не нужно было постоянно заставлять себя отвлекаться на боль. Даже спал я теперь нормально, несмотря на сны с участием Гора. Сложно было признаться в этом самому себе, но иногда я и вовсе ждал их, ведь там, во снах, можно было отпустить себя. И хотя я не контролировал их и просто смотрел за наркоманскими сюжетами со стороны, это тоже было сродни глотку свежего воздуха.       Я не знал, сколько бы ещё это длилось или на сколько бы хватило меня или Горового терпения, если бы однажды он не попал в очередную передрягу со всеми прекрасными больничными последствиями.

***

      В тот день я наконец-то соизволил выполнить данное недавно Машке обещание иногда выбираться из дома дальше, чем до зала и гулял просто так.       Стоял октябрь и часто уже шли дожди. Поэтому, увидев, что на улице чуть посветлело, я решил всё же выбраться из дома.       Я шёл по родным дворам и думал, что в последнее время делал как-то уж слишком часто.       Ну, хотя бы не о Горе на этот раз, уже молодец.       Думал я о симпатичном пареньке из зала, несколько раз в разные дни уже подходившем ко мне что-то спросить. «Помоги пожалуйста отрегулировать этот тренажёр», «А не подскажешь, сколько сейчас времени? О, так вот где часы? А я всё как не смотрел – никак не мог найти!» и «Долго тебе ещё здесь? Может по очереди будем?».       Не то, чтобы я считал, что это что-то значило, но подумал: почему бы и не представлять, что это всё же что-то значит? Почему бы не пофантазировать, как бы я мог отреагировать, если он снова подойдёт? Попробовать ненавязчиво пофлиртовать? Пригласить выпить по протеиновому коктейлю после тренировки в баре клуба?       Гор бы поржал, расскажи я ему об этих своих мыслях. Не обидно бы поржал. Он так умеет. А потом может быть и вовсе предложил бы какой-нибудь чуть менее дурацкий вариант. И придумал бы, как так знакомиться с мужчинами и не получать по морде за очевидное гейство. У него вообще здорово получалось завязывать непринуждённую беседу и знакомиться. Хотя на счёт опыта в знакомстве с мужчинами я стопроцентно сомневался.       Если бы мне просто нравились мужчины, я бы наверное со временем рассказал ему. Но так как мне определённо нравился сам Гор… Оставалось только гулять и думать.       Зазвонил телефон.       Номер не определяется.       — Да, алло? — ответил я в трубку. — Кто это?       — Доктор Кто, — заржал кто-то на том конце, а потом сдавленно сматерлился. — Я это, Дань. Гор.       — Я догадался по первой фразе, — улыбнулся я. — А чего ты с чужого телефона звонишь? Что с твоим? Опять зарядить забыл?       — Точняк, — хмыкнул в трубку парень. — Блин, Дань, я чего звоню-то? Я в травме сижу.       — Что случилось? — я моментально напрягся.       — Меня повысили, — вопреки моим мрачным мыслям, довольным тоном сообщил Гор.       Я чуть расслабился. Если несёт что-то невпопад и, судя по голосу, улыбается, значит не всё так плохо.       — Поздравляю. А причём здесь это? — против воли улыбнулся и я тоже.       — Тоха этого не оценил, — вздохнул парень и тут же прошипел что-то определённо матерное сквозь зубы.       — Что он сделал? — вскипел я вновь, чувствуя, что уже голова кружится от этих эмоциональных американских горок.       — Да… Быковать начал, мол, что за хрень, с чего вдруг всяким малявкам раздают такие должности, а старожилы опять в пролёте. Я сказал, что если он хочет это обсудить, то мы можем выйти. Он ответил, что слишком много чести и что руки об меня марать не хочет. А я чо, я ничо. Как будто мне об него руки марать хочется. Ну и пошёл от него нахрен подальше. А он возьми и как толкни меня в спину, сука такая. Упал я как-то совсем неудачно. И вот… Мих меня до травмы довёз и телефон дал. Но ему обратно на работу надо, а тут очередь будто в мавзолей.       — Блять, Гор ну какого хрена? — простонал я, включая громкую связь и открывая приложение такси. — В какой вы травме?       — На Нарвской, — мрачно отозвался друг.       — Ладно. Буду через… — я набрал в приложении такси адрес травмпункта, где уже один раз был с другом когда-то. — …минут двадцать.       — Жду, — вздохнул Гор и отключился.       В такси по дороге до травмы по закону подлости я словил все светофоры и даже одну пробку из-за аварии. Но всё же очень старался не показывать таксисту, как меня это бесит: всё же он не виноват не в пробках, ни в том, что Гор попал в очередную передрягу, а меня это пиздец как волнует.       В травме, как же могло быть иначе, оказалось огромное количество на разный лад перебинтованных и покалеченных людей. Найдя среди них Гора, я постарался как можно аккуратнее пробраться к нему, но всё равно получил в спину несколько проклятий от злых и побитых людей.       Гор стоял около стеночки, тяжело к ней привалившись: бледный, периодически морщившийся и кусающий губы. Но, судя всему, уже всё-таки под обезболом. Руку поддерживала повязка из широкого эластичного бинта.       — И снова здравствуйте, — не без сарказма поздоровался я.       Гор кисло улыбнулся мне, но я заметил, что он вздохнул с облегчением. Вроде взрослый пацан, а ведёт себя порой как дитё. Не то чтобы он боялся врачей или не умел коммуницировать с ними самостоятельно, но так или иначе всегда пытался привлечь к этому делу ещё кого-нибудь. Для компании, так сказать.       — Спасибо, что приехал, — искренне отозвался он.       — Без проблем. Ты маме звонил?       — Нет. Я только два телефона по памяти помню: свой и твой, — так просто ответил он, а у меня от этого сердце пропустило пару ударов, после чего начало биться с удвоенной силой. ― Раньше и мамин помнил, но с тех пор как она сменила его пару лет назад всё никак не могу выучить.       — О… Э-э-э… Позвонить ей? — еле выговорил я, искренне надеясь, что не выгляжу как девочка, которой симпатичный ей мальчик впервые сделал комплимент.       — Не надо. Ты же её знаешь, — поморщился Гор, вроде бы не обращая внимания на моё состояние. — Разведёт панику ещё. Незачем её так волновать, когда даже не понятно толком, насколько всё плохо.       — Ты прав. С Тохой собираешься что-то делать? — получилось довольно сухо, но либо так, либо дрожащим голосом.       Боже, ну что за издевательство?       — А смысл? — скривился друг.       — Да попробовать хотя бы, — пожал я плечами, вроде бы успокаиваясь и костеря себя на разный лад за дурацкое проведение.       — Только время тратить. Вот в морду я бы ему с удовольствием дал, но, кажется, это откладывается до неопределённых времён.       — Он как раз тут же на это пожалуется папаше-жуть-какому-крутому-адвокату, — озвучил я очевидное.       — Мразь, — согласился с моим заявлением парень, а потом улыбнулся, глядя на меня. — Но помечтать стоит.       И от этой его улыбки у меня словно потеплело всё внутри. Настроение сначала поднялось на пару пунктов, а потом, при осознании, от чего это произошло, опустилось на десяток. Но я постарался не показать ничего из этого классного спектра эмоций.       Господи, какой же я дурак…       Я достал потрёпанные карманной жизнью, но всё ещё работающие наушники и, распутав, протянул один Гору. Тот неловко взял его непривычной левой рукой и вставил в ухо.       — Как на счёт «Стажёра» с Робертом Де Ниро и Энн Хэтэуэй? — спросил я, перебрав в голове все варианты фильмов, которые хотел посмотреть, но всё руки не доходили. Да и одному… Не то.       — Это тот, где он играет пенсионера, которого берут на работу… Стажёром? — уточнил Гор и тут же сам засмеялся с того, как это звучит. Но тут же поморщился от, видимо, неприятных ощущений, вызванных смехом.       — Да, он. Только это комедия… А тебе, видимо, не следует смеяться, — я вздохнул и попытался вспомнить что-то другое.       — Бли-и-ин, — скуксил скорбное лицо парень, принимая мою правоту. Видимо ощущения у него и правда максимально некомфортные. — Ну что за попадос с этой рукой…       — Ничего, щас глянем подборку каких-нибудь. Детективов? Психологических триллеров? Фантастики? — предложил я, очищая поисковую строку от уже введённого названия.       — О, тогда может «Тринадцатый этаж»? — вновь оживился Гор. — Мне Кит недавно рассказывал о нём. А-ля «Матрица», но по-другому. А вышел в тот же год, прикинь?       Я набрал в поисковике название и сначала включил трейлер, а потом, когда мы решили, что это интересно, уже и сам фильм.       В итоге мало того, что мы посмотрели весь фильм, так ещё и обсудить его успели тоже.       И только после этого наконец-то подошла очередь Гора.       Но не прошло и пяти минут, как он вышел из кабинета.       — Так быстро? — удивился я.       — Ага. Посмотрели и отправили на рентген, — замогильным голосом отозвался друг. — Мне кажется, у меня всё успеет неправильно срастись, пока мы подождём сначала очередь на рентген, а потом обратно к врачу. Оказывается, к нему две очереди: из только прибывших и уже со снимками. Вот почему так долго.       — Блин, стоило догадаться. Заняли бы тогда сразу место в очереди на рентген, — вздохнул я. — Так. Ты иди туда, а я займу очередь обратно к врачу.       — Ты что, тебя же сожрут с потрохами, — наигранно ужаснулся Гор. — Ты выглядишь слишком здоровым.       — Ничего. Сейчас изображу на лице вселенскую скорбь и буду держаться за рёбра. А когда придёшь ты, быстро впихну тебя в кабинет и дам дёру. Они все ломаные, не догонят.       — Звучит как охренительный план, — снова заржал парень и тут же об этом пожалел, морщась. — Занимай и двигай ко мне.       — Окей.       На удивление эта схема даже сработала.       Пока ждали в очереди на рентген, успели посмотреть несколько роликов на Ютубе: сначала о только что просмотренном фильме, а потом и о «Матрице», так как оказалось, что мы оба смотрели целиком только первый фильм и в глобальном сюжете ничего не смыслили, а смотреть всю трилогию и кучу дополнительных материалов нам было лень.       Всё это время мы стояли, прижавшись друг к другу плечами, чтобы удобнее было смотреть, и я чувствовал тепло его тела даже через одежду. Прямо как тогда, в палатке, только тогда я был слегка не в себе и от этого, что удивительно, было спокойно.       Сейчас же в голову лезли навязчивые мысли о том, какого это: касаться его, гладить? Что может заставить его жмуриться от удовольствия? Чувствительный ли он вообще?       Думать об этом было решительно невозможно. Нельзя. Это же неправильно! Мы друзья!       Но я думал.       Очевиднейшим образом мне нужно было отвлечься на кого-то другого. Нужно было сходить в клуб. Найти клуб, который, так сказать, соответствует моим предпочтениям, и сходить в него. Потому что так жить нельзя.       Гор скрылся в рентген кабинете, а я, даже вздыхая от облегчения, от передышки, перешёл обратно, не без удовольствия обнаруживая, что «моя» очередь ещё не пришла.       После всего этого, наконец, стало хоть что-то понятно. У Гора был перелом ключицы со смещением и перелом лучевой кости. Он сказал, что ему уже вызвали транспорт, на котором он отправится в больницу для дальнейших действий.       Коротали мы время за просмотром подборки трейлеров по фильмам, записывая, что можно было бы глянуть потом.       И снова он был так близко, что у меня всё дальше ехала крыша. Я ненавидел себя слишком сильно и хотел остаться один, чтобы перестать испытывать к себе подобные эмоции.       Но не двигался с места.       В больницу мы приехали по отдельности: Гор на спец транспорте, а я опять на такси, потому что взять меня с собой врачи отказались.        Там у Гора взяли анализы и снова оставили ждать, на этот раз на кушетке прямо в коридоре.       От скуки мы начали читать на форумах, как всё обычно происходит с переломами в целом и с переломами ключицы в частности. Потому что если с рукой хоть немного понятно, то о том, что делают с переломами ключиц мы оба не знали вообще ничего.       Так или иначе, благодаря этому, пугающая неизвестность отступила, стало чуть понятнее, что дальше ждёт Гора.       — Дань, я же сдохну! Если не во время операции, то за месяцы ношения «гипса» точно, — начал ныть он, прочитав вслух очередную статью о переломах и их лечении. — Два месяца без работы и руки сидеть – это же ужас!       — Придётся учиться дрочить левой рукой, — скорбно согласился я, по привычке выдав первое, что пришло в голову.       И тут же даю себе мысленный подзатыльник: не хватало мне ещё и таких фантазий!       Гор, не замечая моего наверняка перекошенного лица, фиганул меня той самой левой рукой по плечу и глядел возмущённо.       — Прекрати немедленно! Мне вообще-то смеяться больно, — шипит он, но всё равно улыбается. — И вообще… Сидеть дома это ску-у-ука.       — Ничего, я сейчас тёть Кате позвоню и она устроит тебе веселье.       — Она нас убьёт, — совсем сникнул парень.       — Нас?! — офигел я.       — Конечно нас. Что ж ты ей сразу не позвонил, а? — ехидным тоном сказал Гор, видимо мстя мне за напоминание о том, что маме позвонить в принципе рано или поздно придётся.       — Подставщик, — покачал я головой. — Вот уйду и оставлю тебя тут одного. Будешь знать.       — Ты не уйдёшь, — уверенно возразил друг.       — Куда уж мне… — с улыбкой и тяжёлым вздохом кивнул я и уселся к нему на кушетку.       Да уж. Поздняк метаться, когда в голове уже двадцать семь лет сплошное: Гор, Гор, Гор…       И никуда мне от него не деться.