Данино ГОРе

      На этаж выше я поднялся где-то к двенадцати. Не позавтракав, не приняв ни таблетки от головы, ни душ. Проснулся, постенал какое-то время о своей несчастной жизни и поднялся на этаж выше.       Думать было больно, но я не прекращал делать это ни на минуту.       Точнее занимался самобичеванием.       Я медленно открыл дверь, стараясь действовать тихо, чтобы звук поворачивающегося в замке ключа не бил по чувствительному сейчас слуху.       Повернувшись к двери спиной, я вздрогнул от неожиданности: Гор стоял в метре от меня и здоровой рукой держал стакан. В стакане шипела, растворяясь, таблетка.       Я не смог выдавить из себя что-то благодарное, вместо этого просто аккуратно кивнул тяжёлой головой и принял заветный стакан.       — Только услышал, как ты скребёшься, сразу примчал на помощь, — весело улыбнулся Гор, но предусмотрительно говоря относительно тихо. — Судя по всему, ты прекрасно провёл время?       — Судя по всему, тебя это жуть как забавляет? — выпив всё залпом, ответил я вопросом на вопрос.       — Ничуть, — и глазом не моргнув, сказал парень, забирая у меня стакан. — Так как ты вчера оторвался?       — Крутяк, — просто отозвался я, приваливаясь плечом к стене и прикрывая глаза. — С тобой было бы ещё круче.       Мысль появилась в голове внезапно и тут же решила покинуть её таким интересным способом: через рот. И, честно признаться, я даже не попытался остановить себя.       Ведь это было правдой.       — Не трави душу, а? — с нарочитым страданием на лице выдал Гор. — И без того тошно.       — Аналогично, — хохотнул я от него пантомимы.       — Кстати об этом. Ты чего так рано припёрся, страдалец? — с улыбкой спросил парень. — Совсем без меня не можешь, да?       Он сказал это в шутку, но меня пронзило очередное неприятное осознание.       Он был прав.       Я ведь понимал, что Гор прекрасно обойдётся без меня: я именно это и пытался втолковать тёть Кате несколько недель назад. Что сможет разогреть или даже приготовить себе еду, что за ним не нужно присматривать, а то не дай бог он упадёт в душе. Но я, прикрывшись обещанием, типа нехотя данным Горовой маме, каждый день таскался к ним домой, хотя и страдал от этого. Не знаю, что там на самом деле думала себе тёть Катя, вынуждая меня быть Гору нянькой, может тоже просто считала, что ему нужна компания. Но я бы и так приходил… Наверное…       Или нет?       Я ведь в последнее время знатно отдалился от него, путаясь и пугаясь своих чувств. Наверняка со стороны это было заметно всем вокруг. Вот тёть Катя и вернула меня. Потому что… Может видела, что Гор волнуется по этому поводу?       Звучит одновременно и потрясающе хорошо и настолько же плохо. Понимать, видеть, что Гор парится по поводу нашей дружбы – хорошо. Понимать, что виной тому твоё мудацкое поведение – плохо.       Осознание того, насколько в глубокой я заднице, накатывало волнами.       Конкретно этой меня накрыло как-то слишком сильно и неожиданно.       Даже несмотря на то, что с Гором мне нынче было тяжело, я всё равно раз за разом возвращался к нему. Даже если я «сбегал» от него к работе или чему угодно другому, то всё равно возвращался. Потому что хотел. Потому что несмотря ни на что, мы всё равно перекидывались шутками, обсуждали кучу вещей, важных и не очень. Всё равно я видел, я чувствовал, что не являюсь для него будто ведром, в которое можно скидывать все свои мысли. Я чувствовал, что дорог ему.       И от этого меня буквально разрывало на части.       Но я всё равно тянулся к нему.       — О-о-о, вижу всё совсем плохо, — заржал друг, когда я, по всей видимости, слишком на долго завис. — Пойдем на кухню, я тебя на стульчик посажу, чтобы падать не так высоко было.       Гор в шутку приобнял меня здоровой рукой за плечи, будто если бы он это не сделал, я бы тут же упал.       — Погоди-погоди, — заторможено отозвался я, снимая с себя его руку. Тёплую. С наверняка шершавыми от работы пальцами. — Мне надо… В общем, я щас.       Я неловко улыбнулся и скрылся в ванной, надеясь, что Гор спишет моё «исчезновение» на тошноту или типа того.       Мне нужно было немного побыть одному, чтобы подумать все эти мысли. Или чтобы заставить себя не думать их вообще ближайшее время.       Лучше второе. Это быстрее и мне опасно для моего психологического равновесия.       Хотя от этого выражения остаётся одно «псих равно я».       Хотя бы потому что, в попытке успокоиться я забрался в ванну и совершил дичайшую ошибку. Взял с полки Горов гель для душа тире шампунь и сразу вылил немного на ладони.       Не парфюмом от Лёши пахло.       У него, судя по всему, просто тоже был ебучий шампунь с хмелем.       Вот почему этот запах казался мне таким знакомым. Так пахло от Гора.       Сука…       Я зажмурился так сильно, что даже стало больно, но всё равно не смог удержаться и не накрыть едва ли не мгновенно вставший член рукой. Рукой в чёртовом Горовом геле для душа. В Горовой ванной. С Гором за стенкой.       Су-у-ука…       С закрытыми глазами совсем не сложно вспомнить, что было ночью. С закрытыми глазами, из-за распространившегося по ванной запаха, совсем не сложно представить на месте Лёши Гора. Совсем не сложно представить, что это его губы так жадно ловили мои, что это его, воистину аппетитную, накаченную задницу я мял руками, что это о его член я бесстыдно потирался своим во время медляков. Что это он смотрел на меня открыто и немного голодно. Что это его я обнимал со спины.       С закрытыми глазами совсем не сложно представить, что делал я это не в холле клуба, а, например, здесь же, в Горовой квартире. Зажав его у стены, на которую он опирался бы – непременно здоровыми – руками, в то время как я бы прижимался к нему сзади, одной рукой поглаживая дрожащий живот под моей толстовкой, а другой сжимая его стояк через одежду. А потом бы, не в силах сопротивляться его жалобным всхлипам, обязательно бы расстегнул штаны и приспустил бы ниже, чтобы иметь возможность коснуться обнажённой, горячей и уже немного влажной плоти. Чтобы он рвано дышал и бился от удовольствия в моих объятиях. Чтобы слушал, как я говорю ему на ухо, как восхитительно от него пахнет, какой он прекрасный сейчас и вообще и насколько сильно я его хочу. Чтобы чувствовал мой стояк и чтобы обязательно кончил с моим именем на губах.       Как я сейчас кончил с его.       Только не так тихо, как пришлось мне, а так, как хотелось бы ему. Нам обоим.       С оргазмом пришла и неизменная ненависть к себе. К тому, насколько сильно я мерзок сейчас.       Специально выкручиваю кран на полную, и только загнанно дышу и шиплю сквозь зубы от ледяной, по сравнению с той, что была изначально, воды.       Может глупое сердце всё же не выдержит и остановится?       Мечтай.       Из ванной я вышел, всё ещё переполненный ненавистью и брезгливостью перед собой, но сразу прошёл на кухню, пытаясь придать лицу хотя бы чуть более приятное выражение.       Гор стоял ко мне спиной и слава богу, потому что меня резко перекрутило от того, как он выглядел: в переднике в цветочек, который ему как-то в шутку подарила Машка на двадцать третье февраля, ведь он вечно пачкался, когда готовил. Поверх моей толстовки. И подогревал блинчики на сковороде, довольно ловко уже орудуя левой рукой.       Такой потрясающе домашний…       Такой потрясающе не мой.       На звук моих шагов он повернулся и широко улыбнулся.       — Завтрак почти готов, милый, нужно только кофе сделать, — почти пропел он, хотя и не фига не мелодично. — Сделаешь?       От него вида, от звука его голоса, от того, что именно он говорит, у меня перекручиваются внутренности. Снова.       От острой неприязни к себе становится почти физически тошно.       Он ведь ко мне со всей душой, он считает меня другом. Старшим братом, может быть.       А у меня на него стоит.       — Спасибо, я пока не хочу есть. Оставь на столе, пожалуйста, я потом поем, — глухо ответил я и сбежал в свою квартиру за забытым дома ежедневником. Хотя он мне нахрен не нужен.       Когда я вернулся с ним спустя пять минут, Гора на кухне уже не было.       Я чувствовал себя последней тварью и остервенело приступил к работе.

***

***       Я работал без передышки несколько часов и сдался только тогда, когда перед глазами стало плыть с голодухи. Всё это время он так ни разу и не выходил из комнаты, а я… Я не решился зайти к нему и извиниться. Ведь тогда он скорее всего закономерно спросит, а что, собственно, не так, а я не могу даже придумать причину, по которой человек может вести себя как говно по отношению к близкому другу.       После завтрака я проработал ещё где-то с час.       Было тошно от себя. Хотелось сбежать подальше от этой квартиры. Подальше от Гора. И желательно от себя самого.       — Гор, я пойду схожу в зал, — крикнул я через дверь в комнату друга. — На часик где-то. Скоро вернусь.       По дороге к залу я заткнул себя наушниками и включил музыку на полную громкость, чтобы ни о чём не думать. И поначалу чуть ли не заставлял себя петь в голове знакомые строчки, а потом всё же втянулся и подпевал уже без каких либо проблем.       В зале я сделал всего по одному подходу на каждом из тренажёров, которые мне нравились больше всего и после этой обязательной программы наконец-то направился к раздевалкам, чтобы переодеться для бассейна.       И пока я методично нарезал круги в воде, я позволил себе думать.       Очевиднейшим образом так жить больше нельзя. Нельзя и дальше бегать от Гора, нельзя и дальше изводить нас обоих. Точнее можно, но сил больше на это нет никаких.       Но что делать-то? Поговорить с ним? О чём? «Знаешь, Гор, я тут недавно понял, что мне нравятся мужчины. Ну, там, например… Детектив Фрост из «Риццоли и Айлс» ничего такой… Джек Харкнесс из «Доктора Кто», разумеется. Ты…».       Идиотизм.       Я настолько глубоко ушёл в себя, что совсем забыл, что помимо меня здесь может быть кто-то ещё. И вспомнил, когда непредвиденно ушёл уже под воду.       — Простите пожалуйста, я вас не заметил, — произнёс парень, с которым мы умудрились врезаться друг в друга.       — Ничего страшного, я тоже как-то отвлёкся, — вежливо улыбнулся я, отфыркиваясь от воды.       А потом с удивлением узнал в незадачливом пловце того парня из зала, который периодически у меня что-то спрашивал, кокетливо хлопая тёмными ресницами.       Или я преукрашиваю действительность?       В дурацкой шапочке для плавания, под которой, насколько я помнил, прятались почти чёрные волосы до середины шеи, он выглядел очень забавно. Но в остальном был таким же, каким я его помнил с наших прошлых коротких встреч: невысокий, не щуплый, как могло показаться издалека или в мешковатой одежде, в которой он занимался в зале, а скорее стройный с заметными мышцами, как если бы он с детства занимался каким-то спортом типа фигурного катания, и ровным тёмным загаром, будто недавно был на море.       — Что-то постоянно я на тебя натыкаюсь в последнее время. Нравлюсь, что ли? — весело спросил я скорее в шутку, но всё же немного прощупывая почву.       — Может быть, — улыбнулся парень, от чего у него на щеках образовались прелестные ямочки.       — Даже так, — не удержался и я от улыбки.       Сердце чуть ускорило темп от волнения. Как вообще общаться с парнями? Что сказать?! Боже, что за говно…       — Даже так. Меня Костя зовут, — не прекращая белозубо улыбаться, представился он.       — Даня, — кивнул я ему. — Мне кажется, мы немного мешаем… Другим…       Костя нарочито растерянно оглянулся вокруг, сжимая упрямо гнущиеся в улыбке губы.       На нашей дорожке не было ни одного человека.       — М-м-м, думаю, ты прав, ― кивнул он, весело и открыто глядя мне в глаза. ― Может пойдём в какую-нибудь парилку? — предложил парень.       — Давай, — согласился я, чувствуя себя последним дураком.       Костя был ближе к лестнице и первым по ней поднялся, из-за чего я имел возможность лицезреть его обтянутый мокрыми плавками зад.       Это был очень симпатичный зад.       Из всех парилок парень выбрал именно горячо любимую мной турецкую. Скорее всего потому что в ней было комфортнее всего находиться: не жарко, «туман» из пара и типа интимно приглушённый свет. Плюс там, по счастливому стечению обстоятельств, оказалось пусто.       — Что ты думаешь на счёт того, чтобы сходить куда-нибудь в эти выходные? — сразу прямо спросил Костя.       По дороге сюда он стащил с головы шапочку для плавания и теперь мокрые волосы обрамляли его лицо, делая его более выразительным.       Я стянул шапочку тоже, стараясь не думать о том, как выглядел в ней.       — Я знаю чудесное кафе неподалёку отсюда, — мне потребовалось собрать в кулак всё имеющееся мужество, чтобы перестать вести себя как трясущаяся перед симпатичным мальчиком школьница. — Там очень вкусная солянка.       — Солянка – это прекрасно, — рассмеялся Костя. Я смутился и надавал себе мысленных подзатыльников. Какая, нахрен, солянка?! — Нет, правда. Мне кажется, я не ел ничего подобного уже целую вечность.       — Что так?       — Привычка из прошлого, — просто ответил парень. — Никак не могу привыкнуть к тому, что можно питаться как мне хочется, а не как сказал спортивный врач.       — А ты?.. — с интересом начал я.       — Фигурист с отставке. Комиссован из-за травмы колена, — отшутился Костя, но сложно было не заметить, что ему не слишком приятно об этом говорить.       — Мне жаль.       — Ничего. Это было давно. Зато теперь у меня куча свободного времени и возможность поесть солянку в приятной компании, — улыбнулся парень. И вот эта его улыбка заставила улыбнуться и меня.       — Ну, может это и было давно, но выглядишь ты до сих пор… прекрасно, — с бешено колотящимся о рёбра сердцем произнёс я.       — Значит не зря я по той же старой привычке трачу на тренировки столько времени, — ещё ярче заулыбался Костя.       — А сейчас ты чем занимаешься? — действительно с интересом спросил я.       — На данный момент я учусь. Получаю второе высшее.       — Ого.       — Первое у меня тренерское. Заочка или попробуй не сдохнуть, совмещая спортивную карьеру и учёбу, — с иронией в голосе рассказывал Костя. — Сейчас вот решил попробовать себя в актёрском мастерстве.       — И где хочешь работать?       — Вообще я хотел бы пойти в дубляж, но там уж как пойдёт, — хмыкнул парень. — А ты? Чем занимаешься?       — Я веб разработчик на фрилансе. Делаю сайты.       — Круто. Не могу даже представить как это делается. Мой максимум это презентации в Power Point, — рассмеялся Костя.       У него был очень приятный смех, пробирающий до мурашек.       — Тогда считай, что половину пути ты уже прошёл, — ответил я.       — Ну коне-е-ечно, — отмахнулся Костя. — Ладно. На счёт встречи. Давай спишемся и договоримся о времени и месте встречи? — спросил он. Я кивнул. — Продиктуешь тогда свой номер телефона?       — А куда ты его запишешь? — глупо спросил я, но потом даже умудрился относительно свободно рассмеяться, как бы намекая на вопрос, прячет ли он в плавках телефон.       — Я запомню. Дойду до раздевалки и запишу, — искренне отозвался парень, одобряя мою «шутку» улыбкой. — Извини, что получилось так сумбурно. Просто мне уже пора уходить, но я не вижу смысла дёргать отсюда тебя. Тем более если у меня правда хорошая память.       — Хорошо, запоминай, — улыбнулся я тоже и продиктовал Косте номер. Он два раза повторил последние семь цифр.       — В таком случае, я тебе напишу и мы договоримся.       — Отлично. Буду ждать.       — Хорошо провести время, — сказал он и вышел из парной.       Я остался сидеть с дурацкой улыбкой на лице. Костя выглядел искренне заинтересованным, в то время как я был в одних шортах для плавания. И дурацкой шапочке.       И я не чувствовал перед ним себя некомфортно за свой полуобнажённый вид. Было на удивление легко, хоть и очень непривычно, что можно позволить себе некое подобие флирта в разговоре с другим мужчиной.       Ещё немного посидев в парной, я решил продолжить свой заплыв и вернулся в воду, где провёл ещё около получаса, активно нарезая круги по бассейну.       Мысли скакали в голове как блохи, перепрыгивая с возможной встречи с Костей на куда более близкую встречу и разговор с Гором, но во время плавания я постарался не думать их, просто наслаждаясь процессом.       И потом, уже, когда вылез из воды и принял душ, позволил себе думать дальше о насущных проблемах.       Смысла рассказывать Гору полную правду не было вообще, если только я не хотел навсегда потерять в нём друга. Ну, то есть, объективно, даже если он отреагирует и плюс-минус нормально, то я уж точно больше смотреть ему в глаза не смогу. И находиться рядом.       Значит, нужно признаться только в своём незапланированном гействе. Если оно вообще может быть запланированным.       Да, наверное, стоило просто объясниться. Банально чтобы он понимал, что происходит и почему я так себя веду. Это по крайней мере будет честно по отношению к нему.       А там… Там нужно будет попробовать начать с кем-то… Встречаться? Вот, с тем же Костей. Почему нет? Начать с простого общения, а там как пойдёт.       Может и отпустит.       С этими мыслями я направился обратно в сторону дома, прокручивая в голове варианты развития диалога. Варианты того, как его вообще можно начать. Я честно пытался не уходить в фарс и не жестить, а-ля: «ах, так? Значит я больше и знать тебя не хочу!», но и не строить иллюзий: «наконец-то ты признался, иди же ко мне, любовь моя».       Получалось так себе.       А оба этих варианта внушали скорее ужас.       В общем, я пытался продумывать все возможные варианты, но подозревал, что «правильного» среди них не было.       Гор вышел в коридор, когда я снимал верхнюю одежду. Он был хмурый и напряжённый: и без того тонкие губы сжались настолько, что их практически не было видно, а светлые брови съехались на переносице.       И, что самое мерзкое, так он выглядел из-за меня.       — Извини меня, — первый подал голос я. — Веду себя как долбаёб.       — Да, ведёшь, — кивнул парень, крутя большим пальцем кольцо на указательном. — Пойдём на кухню, — тихо добавил он и, не дожидаясь меня или моего ответа, ушёл.       Внутри меня всё дрожало. Руки тому наглядное подтверждение.       Гор достал из шкафчика кружки и сразу налил в них кипяток: то ли ждал моего возвращения, то ли чем недавно пил чай. Спустя минуту он поставил на стол кружку чая с молоком.       У меня возникло острое чувство дежавю. Только вот это и правда было и в прошлый раз я, наоборот, уверял друга, что ни разу не гей и тем более не качу к нему шары.       — Что происходит, Дань? — спросил Гор, пристроившись напротив меня, прислоняясь к столешнице ягодицами. — Ты шарахаешься от меня как от чумного в последнее время.       — Я не шарахаюсь, — глухо ответил я, грея руки о нагревшуюся керамику.       — А выглядит именно так, — фыркнул парень.       — Просто… — начал было я, но в последний момент спасовал. — Блять, Гор, всё вообще пиздец не просто.       — Если ты не собираешься распинаться о квантовой физике, то я уверен, что смогу тебя понять, — Гор усмехнулся, но как-то болезненно. — Хотя мы же вместе смотрели «Теорию большого взрыва», может и физику пойму, как знать.       Сердце ёкнуло, нещадно начав стучать мне в горло.       — Я… Я, наверное, гей, — я буквально бросился с места в карьер, судя по внутренним ощущениям. — Или би… Хрен его знает, честно говоря.       Я чувствовал, что если замолчать, то горло точно сожмёт будто тисками и больше ничего выдавить из себя я не смогу, поэтому, пока окончательно не передумал, я продолжил:       ― Ты не думай, я… Я не… Я не… ― меня слегка заело, но, сделав пару вдохов-выдохов, я смог с этим справиться. ― Ты мне друг, это всегда будет так. Но, кажется, мне нравятся мужчины. И я… Я надеюсь, что это ничего не изменит. Ну… То есть… Какая разница, с кем я сплю, верно?..       — И ты, блять, из-за этого уже три недели дёргаешься, стоит тебе меня только увидеть? — возмущённо и довольно громко спросил Гор, уставившись на меня как на конечного идиота. — Серьёзно? Конечно, нахуй, никакой разницы, с кем ты спишь! С какой стати тебе от меня шарахаться-то?       — Я не знаю, — выдал я самое глупое, из всего того, что смог сгенерировать мой мозг. — Я и от себя то шарахался, что пиздец…       От этой фразы Гор заметно смягчился.       — И как давно ты это выяснил? — миролюбиво начал было он, а потом вдруг как зыркнул на меня, начав хватать воздух ртом, как бывало иногда, когда он внезапно догадывался о чём-то. — Ты чё, пизди́л мне тогда, после Машкиной годовщины?!       — Ничего я не пизди́л! — возмутился я. — Я тогда сам не знал, мне только недавно Кит рассказал…       — В смысле, бля, тебе Кит рассказал? — офигел парень.       — Ну… Не рассказал, а скорее сделал так, чтобы до меня дошло… ― не особо вдумываясь, промямлил я, не желая вспоминать тот неприятный эпизод.       — Чего, блять?! — воскликнул Гор, выдав голосом петуха.       — Нет, не в том смысле! — испугался я, махая руками. Пульс подскочил до предела. — Блять, у меня щас сердце остановится…       — У тебя?!       — Короче. В лесу Кит какого-то хрена решил поиграть во Фрейда и наводящими вопросами довёл меня до осознания этого пиздеца. И одновременно, до истерики.       — Кит… «Рассказал» тебе… Что ты… Гей. Великолепная история. Просто охуенная, если я правильно понял, ― с ядовитым сарказмом сказал парень.       — Надёжная, как швейцарские часы? — не удержался я от продолжения цитаты из «Большого Лебовски», которую он так любил использовать.       — Хуёжная, — кивнул Гор и тоже хорошенько продышался, пытаясь, наверное, привести мысли в порядок. — С чего, блять, он взял, что ты гей?       — А что, незаметно было? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. — В смысле, Кит сказал, что было пиздец заметно. Но вообще он не специально..       — Не специально раскрыл тебе тайну твоей ориентации? Или довёл до истерики?! — ни с того, ни с сего начал заводиться друг.       — И то, и то, ― пожал я плечами и нахмурился.       — Охуеть у него случайности!       — Да ладно тебе, Гор, ― попытался я его успокоить, даже не особо понимая, с чего вообще он так остро реагирует. ― Чего ты, в самом деле? Было и было.       — Да что я? Да что я, Дань? Серьёзно? Ты бы, блять, видел себя со стороны тогда, когда вы пришли с пляжа, ― эмоционально говорил Гор, размахивая рукой и зыркая на меня злыми глазами. ― Ты: мокрый, дрожащий и с безумной улыбкой на еблище, несущий какую-то чушь про спор. И Кит: бледный как смерть и близкий к истерике. И ведь ни Машка, ни Кит мне в итоге так и не рассказали, что, сука, случилось! Ещё и ты начал вести себя хуй пойми как! Что я должен думать, расскажи мне пожалуйста?!       ― Бля, извини… ― еле выдавил из себя я. ― Ты охуенный актёр, видимо. Я не думал, что тебя так это парило. Мне жаль, что так напугал всех вас.       — Причём тут ты вообще? Бля, я сейчас пойду к Киту и набью ему морду за это говно, ― не сказал, а скорее выплюнул Гор и резкими, широкими шагами направился к выходу из квартиры.       Я догнал его и дёрнул на плечо. Благо, что за здоровое, хотя, каюсь, это вышло чисто случайно.       — Ты это серьёзно сейчас? ― грубо спросил я, близкий к нервному срыву от переполняющих меня эмоций совершенно разного плана.       — А похоже, что шучу? ― ядовито ответил вопросом на вопрос Гор, но не вырывался. ― Я же такой охуенный шутник! Постоянно…       — Не пори пургу, ― жёстко оборвал его я. ― Кит не виноват в том, что я ебучий гей. Он просто открыл мне глаза. Или ты бы предпочёл, чтобы я и дальше оставался в неведении?       Приём был подлый, но действенный в плане переключения внимания.       — Вот не надо тут всё переиначивать! ― скривился парень. ― Я пять минут назад сказал, что мне похуй! И вообще, я тоже могу начать переворачивать всё с ног на голову: это ведь ты месяц шарахался от своего лучшего друга и не рассказывал ему ничего!       — А как ты себе это представляешь? Привет, Гор, как дела? О, круто. А я вот понял, что мужские задницы тоже очень даже симпатичные. Вот по твоей я бы с удовольствием шлёпнул.       — Серьёзно? — заулыбался парень.       У меня аж голова закружилась от того, как быстро и легко он перешёл от одной эмоции к другой. Или не от этого она закружилась, а от осознания, что на эмоциях сказанул лишнего?       — Блять, ну нет, конечно! — сдал я назад, в отличие от друга всё ещё выдавая возмущение в качестве эмоции.       — В смысле?! — не наигранно оскорблённо ахнул Гор.       — А тебе бы хотелось, чтобы я тебя шлёпнул? Так ты поворачивайся, я могу, — не задумываясь, выдал я.       И получилось так восхитительно естественно. Так восхитительно как раньше, что у меня перехватило дыхание от радости.       То есть да, я бы и правда с удовольствием шлёпнул его по заднице, но в последнее время не мог так спокойно шутить на эту тему. Потому что было уже нефига не смешно.       А тут внезапно это вырвалось с такой лёгкостью.       — Нет, мне не хотелось, чтобы меня, простигосподи, шлёпал, — заржал друг. — Но ты не можешь не признать, что у меня зачётный зад.       — Потому что я гей?! ― продолжал я ломать комедию, чувствуя себя чуть ли не самым счастливым человеком на свете.       — Потому что у тебя есть глаза, — со смехом выдал Гор.       ― А, ну, разумеется, ― поддержал его я.       — Короче. Твою страшную тайну мы раскрыли, а теперь пошли телек посмотрим. Там «Кингсман» идёт, а я тут из-за тебя уже половину пропустил.       — Так давай в Инете посмотрим с начала, — предложил я, хотя всё ещё пребывал в шоке от того, как просто всё прошло.       — Ой, вечно из-за тебя одно и то же пересматривать приходится, — пробурчал Гор.       — Я отработаю, — улыбнулся я.       Меня всё ещё остаточно потряхивало от адреналина, но на душе стало значительно легче.       Действительно, зачем вообще признаваться ему в том, что он мне нравится? Это сто процентов всё если не испортит, то значительно усложнит. А так, как я и планировал, просто нужно будет переключиться на кого-то другого. Для начала хотя бы просто переспать с мужчиной, а там видно будет. Может это просто от длительного воздержания у меня мозги набекрень. Портить дружбу с таким восхитительно понимающий Гором я определённо не хотел.       Остальное образуется.