Выжить, выжить и ещё раз выжить

      Художник двинулся, куда глаза глядят, не имея ни малейшего понятия, где же находится его спаситель и жив ли он вообще.       Услышав очередь выстрелов, что быстро приближалась по направлению к Инку, скелет не придумал ничего лучше, чем просто убежать. Вступать в бой только с каким-то кинжалом, учитывая, что противники во все орудия и явно встретят его не обнимашками и целовашками, было очень глупо, даже Инки это понял. Скрывшись за пыльными покрышками, что находились недалеко, скелет молился всем известным ему богам, чтобы его никто не заметил.       Мимо как раз проходила банда, состоящая из четырех монстров, каждый из них держал простой и ничем не примечательный АК-47, который повис у каждого на ремешке через плечо и явно не был на предохранителе.       Впереди шёл скелет в капюшоне, что был покрыт камуфляжной раскраской, такого же типа штаны, черные зашнурованные ботинки и конечно же водолазка, что плавно обхватывала каждое ребрышко этого монстра. Его правый глаз был заклеен пластырем, а на лице застыло хмурое хладнокровное выражение. Стоит ли говорить, что одежда этого предводителя была частично перепачкана кровью тех монстров, что он убил? Убил жестоко и без капли милосердия. Если быть честным, то так называемое милосердие было очень сложно заметить в нём в вообще принципе, судя по его лицу. Инк сразу сделал вывод, что лучше никуда не высовываться, и продолжил наблюдать за этой бандой убийц, пока они не уйдут восвояси.       Навстречу монстру без глаза вышел, кажется, тот самый чернокостный спаситель, которого чернильный сразу же узнал. Вот его синие полосы под глазами, те самые тусклые глаза, которые, наверное, просто утратили свою яркость за всё его серое времяприбывание здесь, а вот и аккуратные пальцы с разными цветами фаланг, что Инк приметил еще при первой встрече.       Незнакомец, так прозвал черного скелета Инк, подошел ближе к одноглазому скелету, протягивая руку, видимо, чтобы что-то взять. Предводитель нахмурился, перезаряжая калаш для своего спокойствия и тоже протянул руку. В его ладонь положили что-то весомое по виду, а в руку незнакомца-спасителя отдали заряженный автомат.       — Сделка состоялась? — грубо спросил одноглазый, бирюзовым здоровым оком осматривая темнокостного.       — Да. — просто ответил тот, закидывая калаш себе за спину и пятясь назад, даже не замечая, как на лице предводителя расцвела улыбка, нет, злобная ухмылка, что явно передавала все его пакостные намерения.       Послышался щелчок пальцев и трое скелетов, что стояли позади своего главаря, тут же выстроились в линию рядом с ним, перезаряжая автоматы и беря на мушку темного скелета с синими полосами на лице.       — Расстрелять. — послышался довольный и грубый голос. Сразу же прогремели по очереди целая куча выстрелов. Следом послышался душераздирающий крик того, по кому палили, не жалея патронов. Инк боялся хоть немного шевельнуться, он словно в трансе наблюдал за всем этим, не в силах подняться и дать отпор. Ему страшно. Очень страшно.       Как только выстрелы прекратились, а банда скелетов скрылась за ближайшим зданием, громко хохоча, ведь им удалось как получить товар, так и не потерять калаш, что они втюхали темнокостному.       Художник, собрав все силы в кулак, вылез на четвереньках из своего укрытия. Его взгляд сразу упал на окровавленное тело, что неподвижно лежало в багровой луже крови, доживая свои оставшиеся секунды. Инк не мог просто так с этим смириться, только не сейчас, он не позволит еще одному довольно близкому монстру умереть на его глазах. Он похоронил Блу, но не похоронит этого незнакомца, нет, только не сейчас.       На ватных, негнущихся ногах скелет подбежал к темнокостному, аккуратно поднимая его, закинув чужую руку себе на плечо и нервно озираясь по сторонам в поисках помощи.       — Помогите! Кто-нибудь, прошу! Он умирает!!! — во всё горло кричал художник, захлебываясь слезами. Его душа билась, как бешеная, в этот момент он переживал за этого монстра больше, чем за самого себя. — Прошу вас! На помощь!!       Поняв, что никто не отзовется, чернильный принялся тащить тело, что доживало последние минуты, а то и секунды, туда, где можно хотя-бы спрятаться на время, расходуя свои последние силы.