Мои безумные чудеса

— Гермиона, милая, поторопись! — послышался пискливый голос maman с первого этажа. Обладательница сего чудесного имени сильнее сжала основание кровати, жмурясь от боли, которая расползалась по груди и спине от затягивания тугого корсета. — Ещё чуть-чуть, мисс, совсем чуть-чуть, — испуганно лепетала юная служанка. Ей было примерно столько же, сколько и Гермионе, и она наверняка до ужаса завидовала девушке. Но сама Гермиона отдала бы всё, чтобы поменяться с ней местами. Корсеты были ей не по душе. И замужество тоже. — Сделайте ещё один вдох, — попросила служанка, похлопывая Гермиону по животу. — Оно же потом порвётся по швам! — возмутилась девушка, но послушно вдохнула. Послышался звук затягиваемых верёвочек, которые обхватили и без того тонкую талию Гермионы. Девушка попыталась немного выдохнуть, чтобы нечаянно не разорвать платье от резких движений. Служанка испуганно оглядела бледное лицо своей хозяйки и попыталась было что-то сказать, но была прервана взмахом руки Гермионы. — Всё в порядке. Ступай вниз. Юная девушка резво кивнула и, сложив руки на животе, послушно скрылась из комнаты, прикрывая за собой дверь. Гермиона провела ладонью по лбу, стирая выступившую испарину. Взгляд карих глаз прошёлся по виду за окном, который навевал печаль: с серого тучного неба лил дождь, а ветер трепал свежие зелёные листья. — Пропади оно пропадом, — злобно прошептала Гермиона, сжимая переносицу кончиками пальцев. — Гермиона! — вновь окликнул её родной голос. — Я спускаюсь! — сдерживая злость, прокричала девушка в надежде, что мать не отчитает её за подобный тон. Оглядев родную комнату напоследок и задержавшись взглядом на старом выцветшем письме отца, которое она закрепила в раме зеркала, Гермиона скрылась за дверью, спускаясь в гостиную, где её уже ждала свита в лице матери и служанки. — Ну же, нацепи улыбку, Гермиона. У тебя сегодня помолвка, — с нехарактерной для неё нежностью сказала мать. Миссис Грейнджер заботливо пригладила крупные каштановые кудри своей дочери и прошлась морщинистой ладонью по её бледным щекам. Гермиона отвела взгляд, стараясь не выдать истинных мыслей. — Красивое платье, — добавила мать, надеясь выцепить у неё хоть какие-то эмоции. — Дышать невозможно, — процедила Гермиона, сверкая злобным взглядом. — Не будь такой чёрствой, — включила привычную строгость миссис Грейнджер. — Малфои — отличная партия. — Они нас терпеть не могут, maman, и ты это прекрасно знаешь! — Помолчи! — шикнула женщина и кинула взгляд на служанку, которая тотчас опустила голову и сделала вид, что ничего не слышала. — Довольно! Нам следует выезжать, иначе опоздаем. — Хоть бы, — еле слышно прошептала Гермиона вслед спине матери, которая была натянута, словно железная струна. Если миссис Грейнджер и услышала, то не показала виду, чтобы не дать дочери повод задержать их и отсрочить долгожданную помолвку. Карета как назло неслась, словно заведённая, и даже размытая дорога не мешала породистым кобылам преодолевать пространство. Лошади несли Гермиону вперёд к верной душевной смерти, к полному заточению её израненной души. Девушка знала, что её ждёт после того, как священник обвяжет их с женихом руки — жизнь раба. Но maman почему-то считала, что сей брак — настоящее спасение и дар судьбы. Да, Гермиона не была выдающейся девушкой. На неё странно смотрели из-за непонятной любви юной леди к книгам, наукам и всяким странностям, вылетающим из её головы. Придурковатые мысли, которые когда-то поддерживал её отец, раз за разом повторяя ей перед сном: «Безумцы всех умней». И её постоянные сказки о двух рыжих близнецах, которые катали Гермиону на огромных черепах по розовой реке, выбивали миссис Грейнджер из колеи, и женщина только и видела момент, когда её дочь всё же одумается и повзрослеет. В какой-то момент близнецы исчезли, а вместе с ними и придурковатость. Причиной тому, наверное, была смерть отца, которая сильно ударила по Гермионе. — Ради приличия улыбнись, когда будешь приветствовать чету Малфоев, — с нажимом попросила миссис Грейнджер, пока они ехали в раскачивающейся карете. — Всенепременно, — отчеканила девушка, отводя взгляд в сторону. — Гермиона, — устало вздохнула мать. Она осмотрела дочь и испуганно ахнула, когда заметила, что та забыла надеть чулки. — Боже правый, Гермиона! Где же твои чулки?! — Даже и не подумала о них. Разве так не свежее? — совершенно спокойно ответила девушка. На её лице мелькнула лёгкая игривая улыбка, когда мать глубоко вздохнула, готовясь к очередной тираде о неприемлемом поведении для юной леди. Они подъехали к воротам старого громоздкого мрачного дома, чья атмосфера навевала грусть и тоску. Гермиона закатила глаза, едва завидев всю семью беловолосых, ожидавших прибытия будущей невестки и её семьи. Девушка не могла понять, как такая глупость вообще могла случиться. Это не укладывалось в её голове. В своих мечтах она не выходила замуж лет до тридцати, а всё остальное время посвящала обучению и написанию собственных книг. Maman её идеи не оценила и ринулась искать дочери подходящую партию. Гермиона не могла сказать нет, но и да сказать тоже не могла, поэтому молчала, лишь иногда выдавала глупости, которые сами собой появлялись у неё в голове. Может, сыночек Малфоев сочтёт её за безумную и вышвырнет за порог, но он не будет знать, что безумцы всех умней. У Гермионы был небольшой план для достижения своей цели, и она продолжала тщательно его обдумывать, даже когда делала очередной нелепый реверанс. Миссис Малфой презрительно посмотрела на неё и устало вздохнула, но не могла вставить и слова, ведь данный брак нужен был их семье, чтобы прибрать к рукам наследство Грейнджеров. Гермиона знала это и собиралась устроить этой семье весёлую жизнь. — Презабавная погода, не правда ли? — ворвалась в разговор старших Гермиона. Люциус Малфой вопросительно дернул бровью, призывая девушку пояснить своё высказывание. — Всю ночь зудели колени, так и знала, что будет холодно. — Гермиона… — предупреждающим тоном прошипела миссис Грейнджер. Единственный отпрыск Малфоев злобно усмехнулся, разглядывая глупую улыбку своей невесты. — Даже чулки забыла надеть от волнения. Вот, смотрите, — девушка рванула подол платья на себя, оголяя стройную ножку. Нарцисса прикрыла глаза, открыв рот от изумления, а Драко вместе с отцом отвели взгляд в сторону, как и подобало приличным людям. — Гермиона! — миссис Грейнджер дернула дочь за руку, и девушка опустила платье, прожигая взглядом свою будущую семью. — Нас ожидают гости. Не стоит их задерживать, — процедила Нарцисса, возмущённо вдыхая прохладный воздух. Женщина дернула головой и поспешила вернуться к внутреннему саду, где собрались десятки человек только ради двух молодых людей, которые планировали соединить свои судьбы. Вернее, за них решили их родители. Скромная процессия проследовала до места назначения, где за светскими беседами тратили своё время представители высшего общества. Легкомысленный смех пустоголовых барышень, бросающих любовные взгляды на Драко Малфоя и ненавистные на Гермиону Грейнджер, выбивал будущую невесту из колеи. — Даже в моих снах намного больше смысла, чем в этом дне, — фыркнула девушка, сдувая с лица упрямую кудрявую прядь. — В жизни редко есть истинный смысл, — прокомментировал её высказывание Драко. Гермиона как-то резко остановилась, отставая от родителей. Девушка вопросительно изогнула бровь, осматривая чуть улыбающегося юношу, который тоже умерил шаг, оборачиваясь к своей невесте. — Если в мире всё бессмысленно, что мешает нам выдумать другой смысл? — Не знаю, — пожал плечами высокий юноша. — Выдумай, — Драко ещё раз улыбнулся и устало покачал головой, а затем развернулся и поспешил догнать родителей. Гермиона так и осталась стоять посреди тропинки с безумно удивлённым лицом. В её жизни в последнее время было слишком много безумного, и иногда ей казалось, что она сама становится безумной, а, быть может, она уже давно такой была, просто не помнила. Девушка огляделась по сторонам, словно надеясь, что вот-вот кто-то выйдет из-за угла и преподнесёт ей медный поднос с резной шкатулкой, которую она откроет и найдёт там смысл. Но так как день был бессмысленный, то смысла в нем не было. Как и шкатулки с медным подносом. — Вот же глупость! — возмутилась Гермиона, топая ножкой. Каблук лаковой туфли увяз в грязи, и девушка неприятно сморщилась, разглядывая испачканную обувь. — Ещё и погода глупая! — А, может, это ты глупая? — послышался чей-то хитрый томный бархатный голос. Гермиона резко развернулась на сто восемьдесят градусов, но никого не обнаружила. Только светских сплетниц, обсуждающих качество чулок у тридцатилетней Катерины из Глостершира. — Я глупая? — не задумавшись об абсурдности ответа на чей-то вопрос, сказала Гермиона. Её щеки раскраснелись от негодования. — Ты-ты, — поддакивал странный голос. Гермиона тряхнула головой. Ей девятнадцать, как же это она может быть глупой. — И вовсе я не глупая! — продолжала вредничать девушка. — Я читаю много книг и сейчас углубилась в географию! — Тогда с кем ты разговариваешь, кудрявая башка? — гаркнул голос прямо возле уха. Гермиона вздрогнула от испуга и краем глаза заметила клок рыжей шерсти. — Получается, что сама с собой, — устало вздохнула Грейнджер, хмуря тонкие брови. — Получается, что так, — довольно промурлыкал незнакомый голос. Гермиона могла кожей ощутить улыбку незнакомца. То ли насмешливую, то ли сочувствующую. — И как же теперь? — А никак, кудрявая ты моя душа, — усмехнулся невидимка. — Теперь только так и никак не так, а по-другому никак нет. — Стоит выпить воды, — смутилась Гермиона, отводя взгляд, будто она могла кого-то увидеть. — Ну иди испей, — промурлыкал голос. На шатающихся ногах девушка последовала к накрытым столикам, сопровождаемая редкими взглядами знакомых и незнакомых ей людей. Отчего-то Гермиона в миг почувствовала себя абсолютно одинокой на этой планете. Сердце её отчего-то сжалось и стало крошечным. Печаль и горечь одолела девушку. Уголки розовых тонких губ опустились в расстройстве, а карие тёплые глаза засверкали от назревающих слез в бледном свете тучного неба. — И чего это я раскисла? — прошептала Гермиона, утирая ладонью редкие слёзы. Она, надо сказать, частенько давала себе очень разумные советы, но редко следовала им. — Кисну, как кислая капуста. Кошмар, — фыркнула девушка, растирая глаза. Вдруг мельком она приметила копну рыжих волос, на секунду появившуюся сквозь плотную зелёную изгородь. — «Кто же это тут у нас такой рыжий? Вроде рыжих не приглашали!» — подумала Гермиона и, обернувшись по сторонам, чтобы убедиться, что ничей придирчивый глаз не следит за ней, поспешила за обладателем огненных прядей. Лаковые туфли девушки противно провалились в грязь, стоило только Гермионе сойти с тропинки. — Глупые-глупые туфли! — шикнула она, сбрасывая их с себя. Голые ступни вздрогнули от нежданного холода и мокрой травы. Гермиона подхватила подолы одеяния и ускорилась, скрываясь за вьющейся изгородью. Её розовое платье моментами мелькало между крупными сочными листьями, но чем дальше убегала невеста, тем меньше придирчивый глаз мог заметить оттенок пепельной розы. А рыжеволосая, то явно была девушка, бежала всё быстрее, будто бы зная, что глупая Гермиона преследует её. — Обождите, милая! — прикрикнула Грейнджер, надеясь познакомиться с незнакомкой. Но рыжая девчонка даже не обернулась и не подала виду, что услышала Гермиону. Грейнджер даже фыркнула от негодования. — «И откуда взялись такие невежды?» — подумала она. Рыжая незнакомка подбежала к огромному раскидистому дубу и в одну секунду сиганула к его корням, а там пропала, будто никогда её и не было. Гермиона громко ахнула, прикрывая рот руками. Ноги её, испачканные в английской аристократической земле, дёрнулись в ужасе, пальцы поджались сами собой. — Куда же вы? — воскликнула Гермиона, а затем поняла, какую глупость сказала. Девушка даже обернулась по сторонам, надеясь, что никто не стал свидетелем сего недоразумения. Ведь было вполне логично, что девушка исчезла, будто её и не было. Вот только куда она исчезла было нелогичным вопросом. Или всё наоборот. Гермиона от шока не могла разобраться в правильности или неправильности своих суждений. Девушка подошла ближе к корявым корням пожилого дерева и обнаружила там глубокую яму, конца которой не было видно. — Кошмар какой, а если кто-то туда свалится? — вслух подумала Гермиона, а потом ахнула от осознания — да ведь незнакомка туда и свалилась. — Ау! — сложив руки у рта, крикнула Грейнджер в пустоту. Голос её эхом отбивался от земляных стен и пропадал где-то в глубине. — Рыжая мисс, вы в порядке? Гермиона действительно переживала за состояние незнакомки. Вот ещё не хватало жертв на её и без того глупой помолвке. — Вы не ушиблись? Глубокое ли там дно? — вновь прокричала Гермиона, цепляясь за ствол дерева и сильнее нависая над чернеющей ямой. Комья земли опасно вылетали из-под ног юной девушки. — Вот сейчас и узнаёшь, — прошептал томный голос у уха, и в тот же миг ноги Гермионы скользнули по влажной траве и девушка отправилась в полёт. Отчаянный крик вырвался из горла Грейнджер, но вряд ли кто-то его и услышал, а если и услышали, то подумали, что это птицы. Гермиона летела вниз спиной и смотрела, как туманное небо родной Англии отдаляется от неё, становясь всё уменьшающейся белой точкой посреди темного небытия. Воздух в яме был прелый и затхлый. Девушка летела минуту, а, может, десять — время никак не кончалось. — Какая глупая яма! Когда же у неё конец? — возмутилась Гермиона, барахтаясь в воздухе. Девушка нечаянно перевернулась и теперь летела вниз лицом. — Или я собираюсь долететь до противоположного полюса?! — И вовсе нет, — возразил чей-то голос. Гермиона повернулась к источнику звука и приметила рыжего пушистого кота, который вполне себе спокойно летел рядом с девушкой, словно летал так каждый понедельник. — Ты?! — воскликнула Гермиона, округляя глаза. — Я, — мяукнул кот. — И как тебя звать? — решила узнать Гермиона раз уж они застряли в полёте. Девушка попыталась поудобнее расположиться в потоке затхлого воздуха, но ей не удалось этого сделать так же умело, как рыжему коту. — Живоглот, — самодовольно промурчала сплюснутая морда. — Ну и имечко! — улыбнулась Гермиона, убирая кудри с лица. В эту же секунду воздух пнул её под грудь и перевернул на триста шестьдесят, заставив девушку вскрикнуть от испуга. — На своё посмотри, кудрявая башка! — прошипел кот и пропал. — Постойте же, а сколько мне лететь? — воскликнула девушка, но ответ на её вопрос был уже перед носом. В прямом смысле этого слова. Уже через секунду Гермиона прошла невидимый барьер и из затхлой ямы оказалась где-то, где никогда не была. Над ней было только серое тучное небо, но совсем не такое, как в Англии. И облака тут были другие, и воздух. Гермиона попыталась было снова перевернуться, но боль пронзила её спину. Девушка зажмурилась, падая сквозь десятки сухих веток, которые не могли удержать её вес. Пытка её закончилась громким ударом о землю. Легкие в секунду сжались, а потом вновь расправились, как крылья новорождённой бабочки. Гермиона потёрла ушибленную голову и открыла глаза. Презабавный пейзаж предстал перед ней. Всё тут было другое. Деревья корявее и страннее, трава выше и сочнее. Над голубыми пухлыми цветами с мясистыми листьями, переливающимися блеском внутри, летали странные недопчелы, жужжащие странные недомелодии. Солнце тут не светило, будучи скрытым витиеватыми облаками. Гермиона, оглядываясь, поднялась с земли и отряхнула своё розовое помолвочное платье, подол которого был нещадно разорван. Девушка посмотрела на свои ноги со свежими кровоточащими порезами и пошевелила пальцами. Maman не оценит её внешний вид по возвращении. Но где же она была? Этот вполне логичный вопрос пришёл в её кудрявую голову только сейчас. Быть может, она ударилась головой и упала в обморок? Презабавный обморок тогда получается. Или это просто глупый сон, и служанка Энни ещё не разбудила её? — Если это сон, то в таком случае мне нужно проснуться, — заключила Гермиона, топчась на месте. Всё это забавляло и пугало её одновременно. Не хотелось получить выговор от матери, но и возвращаться на церемонию тоже не хотелось. Тем более с такими ногами. Гермиона ещё раз поглядела на израненные ступни и поджала губы. Отец бы посмеялся и потрепал её по голове за шкодливость. От этой мысли девушка тепло улыбнулась. — Впервые ноги увидела? — гаркнул голос со спины. Гермиона в миг вытянулась, словно железная струна, и резко повернулась к говорящему. То был уже знакомый кот, только теперь он витал в воздухе, сложив свои лапы под пушистой грудкой. Рядом с Живоглотом стояла чудаковатой внешности девушка с белыми, ну просто снежными, волосами. Незнакомка странно улыбалась ей. — Ноги бывают странными, если присмотреться. Так почему бы ей не смотреть на них так, тем более, если они у неё есть? — повернувшись к коту, спросила она. Гермиона вопросительно изогнула бровь, рассматривая мирно болтающую двоицу. — Потому что никто нормальный так не смотрит на свои ноги, — прошипел кот. — А откуда ты знаешь, нормальная ли она и нормальные ли её ноги? — с тёплой улыбкой поинтересовалась незнакомка. — Ну ненормальная точно, ибо кто полезет в яму? — И не лезла я в неё вовсе! — решила вмешаться Гермиона. Двоица медленно повернула к ней свои головы, и от их взгляда девушке стало не по себе. — Она сама меня в себя затолкнула! — Как же это яма и сама? — спросил Живоглот. — Яма тебе ничего не сделала, это ты, глупая, сама туда сиганула. — Ничего я туда не сиганула, а сиганула туда рыжая. — Какая рыжая? — спросила беловолосая. — У нас тут много рыжих, как видишь, — хохотнула она. — Девушка с длинными рыжими волосами! — отчаянно воскликнула Гермиона, топая ногой. — Ты ногами не топай! — шикнул Живоглот. — Живность распугаешь. И вообще не кричи. Нашлась истеричка. — Так кто ты такая? — совершенно спокойно спросила странная девушка. — Я… Я — Гермиона Грейнджер, — неуверенно ответила гостья. — Гермиона? Та самая Гермиона? — удивилась светловолосая. — Какая та самая? Я простая Гермиона, — опешила Грейнджер. — Нет, она та самая Гермиона. Наша Гермиона. Его Гермиона, — пояснил кот. — Ах, его Гермиона, — расплылась в улыбке незнакомка. — Я ничья Гермиона, а своя! — оборонялась девушка, делая шаг назад. Стопа её вонзилась во что-то острое. Она глянула вниз и столкнулась со злобным маленьким колючим комочком, который, что-то громко ворча на непонятном языке, принялся улепётывать от неуклюжей громилы. — Нет, ты его Гермиона. Мы тебя ждали. — А ты вовремя, — мяукнул кот. — Глупость какая! Я сама своя, и в яму не по своей воле упала, и вообще мне надо торопиться на помолвку! — На помолвку? — нахмурив брови, спросила незнакомка. — Да, на помолвку! — сдерживая слезы, ответила Гермиона. — Наша Гермиона не пошла бы на помолвку, — покачала головой девушка. — Ну так я и не ваша Гермиона! — Конечно же, наша, кудрявая ты башка! — прошипел Живоглот, устраиваясь на своей невидимой подушке. Незнакомка тихо хохотнула, наблюдая за его действиями. — Какой-то безумный день! — возмутилась Грейнджер, краснея от негодования. — Впрочем, как и обычно, — прокомментировала незнакомка. — Значит, нет ничего необычного в нашей необычной обычности. Необычно, что ты считаешь необычным это обычное необычно. — Кажется, я потерял значение слова обычно, — недовольно промурлыкал Живоглот. — Значений бывает несколько, столько, сколько необычного, — пояснила незнакомка. — Значит ли, что и эта Гермиона необычная, а не обычная? — Что? — опешила Грейнджер, не в силах понять сказанное. — Нет, она обычная Гермиона. Просто, очевидно, ничего не помнит. — Ах, не помнит! — облегченно вздохнула незнакомка. — Совершенно обычное дело! — Это можно исправить, — сказал Живоглот, медленно переворачиваясь в воздухе. Его медовые глаза сверкнули и будто подмигнули Гермионе. — Если, конечно, очень захотеть. — Ох, он будет очень расстроен, если узнаёт, что она ничего не помнит, — поникла незнакомка. — Да, будет очень расстроен. Но он очень любит её. — Про кого вы все говорите? — истеричным шёпотом спросила Гермиона. Будить живность ей не хотелось — мало ли что вылезет из куста. — Про него, конечно же, — пояснила незнакомка, будто это прояснило картину для гостьи. — Ох, он ждёт её так долго, а она такая глупая теперь, что и не нужна ему, наверное, — покачал головой Живоглот. — Нужна, конечно же! — запротестовала странная девушка. — Сейчас особенно нужна. — Сейчас нужна, очень нужна, — поник кот и незнакомка вместе с ним. — Очевидно, я совершенно ничего не помню и вашему ему помочь никак не могу, уж простите. Вопрос другой — как мне отсюда выбраться? Живоглот вновь совершил кульбит и вернулся к обычной позе. Вместе со странной незнакомкой он наклонил голову, странно рассматривая Гермиону, будто та была необыкновенным чудом. — Ты всегда сама знала, как это делать, — фыркнул кот. — Но сейчас я же ничего не помню! — Ну, а мы тем более, — недовольно отозвался Живоглот. Его рыжий пушистый хвост выделывал разные чудаковатые движения, изредка задевая белоснежные сияющие волосы странной девушки. — Значит, вы не можете мне помочь? — Значит, не можем. — Всё ясно! — вспыхнула Гермиона, подхватывая подол своего платья. — Тогда прощайте! — девушка поджала губы и, гордо развернувшись, пошлепала босыми ногами в противоположную сторону. Она совершенно не хотела показывать свой страх, который так и рвался наружу при виде жутких старых почерневших деревьев, нависавших над ней. Гермиона продолжала идти вперёд, не зная, что ждёт её там. — Далеко так пойдёшь? — окликнул её Живоглот. — Там впереди розовое болото, вряд ли ты его перейдёшь! И ноги твои ненормальные кровоточат! Гермиона приоткрыла рот в возмущении и резко развернулась, чтобы вернуться к своим новым и пока что единственным знакомым. Всё такой же гордой походкой с приподнятым платьем и ногами без чулок она подошла и встала прямо перед двумя безумцами, а затем бросила подол вниз. — И вовсе мои ноги не ненормальные! — ответила коту Гермиона. — Совершенно ненормальные. Кривые и тонкие. Куда это годится? — фыркнула рыжая морда, отводя взгляд медовых глаз. — Ему, очевидно, нравилось, — заметила незнакомка с хитрой улыбкой. — Ему много что нравилось. Он вообще странный, не подмечала? — Подмечала, конечно же. Мы все тут странные. Двоица переглянулась и захохотала. Гермиона чувствовала себя потрясающе ужасно. А ещё абсолютно глупо. В этом испачканном уродливом розовом платье и с этими совершенно нормальными исцарапанными в кровь кривыми худыми ногами. — И Гермиона наша какая-то в этот раз тоже странная, — оценивающе осмотрел гостью Живоглот. — В этот раз? — опешила Грейнджер. — Да, в прошлые разы всегда с удовольствием приходила, а сейчас еле попала сюда, так ещё и отнекиваешься, что ты не наша Гермиона, хотя по твоим кудрям я вижу, что ты наша, что ты его Гермиона. — Мало ли в мире кудрявых Гермион? — Таких глупых только одна, — самодовольно мяукнул рыжий нахал. Странная девушка заливисто рассмеялась, и смех её был таким безумным, что старые деревья неприятно заскрипели. Или вовсе это были не деревья, а просто кто-то крался к ним из чащи. Первым насторожился Живоглот, зыркая своими медовыми глазами в сторону колючих кустов, плотной пеленой закрывающих обзор. Незнакомка тоже насторожилась, а вслед за ней и Гермиона, которая начала медленно отступать назад, стараясь не сильно подминать под собой сухие листья. — Не двигайся, глупая! — прорычал Живоглот, становясь в хищную стойку. Гермиона, конечно же, не послушалась его, потому что она вообще редко кого слушалась, и продолжила своё отступление. Шла она до тех пор, пока не почувствовала острие между своими лопатками. — Стоять на месте! — приказал чей-то звонкий уверенный голос, и Гермиона послушно застыла, думая, насколько сильно maman расстроится известию об её смерти.