Мои безумные чудеса

Гермиона затаила дыхание, сосредоточившись на своих телодвижениях. Казалось, что стоит ей двинуться с места, и что-то острое проткнет её насквозь. Умирать Грейнджер пока не планировала, так что взвешивала все свои действия. — Мррр… Вот и Уизли, — вполне себе беспечно отозвался Живоглот. Гермиона попыталась чуть повернуть голову в его сторону, чтобы понять быстро сменившуюся тактику его поведения. Ещё секунду назад рыжий кот был готов наброситься на незнакомца, а уже сейчас мило беседовал с ним. — Всегда как стрелка часов. — Вовремя! — с обрывочным хохотом вклинилась странная девушка. Васильковые глаза её ярко сверкали словно в них плескались кристально чистые воды. — А вы всё сходите с ума, странники, — ответил им грубый голос. Спустя пару секунд быстрого обдумывания Гермиона пришла к мысли, что голос всё-таки принадлежал девушке. — Уже давно сошли, — усмехнулся Живоглот. — Съехали! — поправила его беловолосая. — Совершенно обезумели. — Хватит уже! — отсекла незнакомка позади Грейнджер. — Лучше скажите, что она, — именно это слово девушка выделила сильнее всего, — здесь забыла? И что за беседы вы с ней ведёте? — О, Джинни, свет моих медовых очей, — вальяжно — приторным голосом начал Живоглот, отталкиваясь от невидимой поверхности и подплывая ближе. — Ты, конечно, можешь убить эту нахалку в этом потрёпанном розовом платье и с этими кривыми, худыми, но, впрочем, не такими уж и бесполезными ногами, — оценивающе отозвался кот, на что Гермиона громко фыркнула, позабыв об осторожности. — А можешь выслушать меня и повременить со своим решением… Гермиона могла только вообразить заинтересованный взгляд незнакомки по имени Джинни, которым она проводила лукавого Живоглота. Девушка почувствовала, как мягкий пушистый хвост легко подталкивает её в плечо и как невидимые силы поворачивают её к незнакомке. Гермиона стояла, не двигаясь и не отводя взгляда от лица девушки, частично скрытого серым капюшоном. Равномерный свет от тучного неба задевал её серо-голубые глаза, которые смотрели внимательно, насквозь, шерстили внутри головы Гермионы, надеясь там что-то найти. Грейнджер тонула в этих глазах, не могла отвести взгляд в сторону. Молчаливая борьба эта продолжалась неопределённое количество времени, которое Гермиона уже перестала ощущать — часов у неё с собой не было. Джинни отвела глаза первой, переводя требовательный взгляд на Живоглота, который так и пылал надеждой и ожиданием реакции от девушки. — Та-дааам! — добавил он спустя несколько секунд неловкого молчания. Джинни вопросительно изогнула бровь, и тогда Живоглот понял, что его задумка не удалась. — Никак не могу словить нить ваших безумных суждений, — отчеканила девушка, на удивление Гермионы, убирая стрелу в колчан. Грейнджер только сейчас приметила её орудие и внешний вид. Она была одета в полностью однотонное серое одеяние, ничего не выделялось и ничто не цепляло взгляд. Серая мышь. — Хотите, чтобы мы требовали за неё выкуп? — предположила Джинни. — Наши головы полетят дальше, чем раскрученные на ветру садовые гномы, если мы вообще приблизимся к замку. — Иногда мне кажется, что в целом мире только я умею соображать и замечать, — тихо, но так, чтобы слова всё-таки были услышаны, сказал Живоглот. — Впрочем, оставим размышления о сообразительности до лучших времён, — он поспешно перевёл тему, завидев молнии, сверкнувшие в серо-голубых омутах. — Лучше скажи мне вот что, Уизли. Как давно твой…мрррр…братец вспоминал о ней? Гермиона смекнула, что речь вновь зашла о неизвестном ей юноше, чьей, по мнению многих, она была. Девушка навострила уши, переводя любопытный взгляд с хитрой морды Живоглота на растерянное — к удивлению Грейнджер — лицо воинственной леди. — Вспоминает каждый день, и ты, должно быть, и сам это знаешь — постоянно водились вместе, — угрюмо ответила Джинни, отводя взгляд. — А вслух было лет пять назад или около того, я уже не и помню, а сейчас оно и не важно… — Важно! — вмешался Живоглот. — Важно, душа моя! Джинни вопросительно посмотрела на него, требуя объяснения. — Потому что вот она перед тобой! Его вечная больная мысль, огонь его израненной души. Вот эта неуклюжая истеричная, много возомнившая о себе, — добавил кот с презрительным взглядом, — кудрявая башка. Гермиона нервно сглотнула, когда девушка повернулась к ней лицом. Её исцарапанные, вероятно сухими ветками, ладони потянулись к капюшону и спустили его вниз, полностью открывая Гермионе вид на всю Джинни. Грейнджер удивлённо ахнула, не в силах сдержать свои мысли. — Так это ты в яму сиганула? — Так это ты Гермиона? Девушки удивленно оглядывали друг друга, а Живоглот парил рядом с ними и хитро ухмылялся. — Никуда я не сигала, — возмутилась Джинни, хмурясь. — И ямы я не люблю! — Не любит ямы, это да, — поддакивал рыжий кот. Гермиона на её заявление фыркнула. Быть того не может, ведь именно эти рыжие длинные волосы она видела в саду. И именно она прыгнула в эту чёртову яму. Грейнджер решила было, что уже начинает сходить с ума под воздействием этого дурного сна. — Так это ты та самая Гермиона? Его Гермиона? — повторила вопрос Джинни. Живоглот повернул к Грейнджер свою голову и кивнул, призывая к ответу. — Да! — гордо приподняв подбородок, ответила девушка. — Я Гермиона! Гермиона Грейнджер. Но вовсе я не чья-то, а только своя собственная! Живоглот устало вздохнул, помахивая хвостом. Эта несносная девчонка действовала на его кошачьи нервы, которые и без того были расшатаны ситуацией вокруг. — Тогда с чего бы мне вам верить, безумцы? Она говорит, что она не его Гермиона! — зашипела Джинни. — Загвоздка сей ситуации в том, что она ничего помнит, — вмешалась беловолосая девушка, подходя чуть ближе. Гермиона только сейчас заметила, что она тоже была босая, но ноги её, в отличии от Грейнджер, были полностью целы и не имели царапин. Вероятно, в этом была замешана магия. — Совершенно всё забыла, — подтвердил Живоглот. — И не помнит, как вернуться… — Не могу проснуться от этого безумного сна, — решила вставить своё слово Гермиона. Реплика её сопроводилась многозначительными взглядами со стороны странноватой двоицы. Словно они знали что-то неизвестное другим, но очень важное. Впрочем, слова Гермионы они никак не прокомментировали. — Верить вам — себе дороже, а её я и вовсе не знаю, — сказала Джинни. — А ты своди её к своему братцу, — предложил Живоглот, совершая кульбит в воздухе и оставаясь перевёрнутым. Он подлетел прямо к лицу рыжеволосой, и глаза его ярко засверкали. — Он тебе и скажет та Гермиона или не та… — Он в отчаянии от горя, — процедила Джинни, и Гермиона увидела блеск слез в её глазах. — Сомневаюсь в его адекватности. — Её он узнаёт, поверь нам. Ведь если ты не доверяешь нашим словам… — мелодично пролепетала босая девушка. Джинни фыркнула, прерывая её мелодию слов. — Ага, как же… — …то у тебя только один выход — довериться брату. Было видно, что Джинни задумалась, размышляя над ценностью данного совета. Она переводила внимательный взгляд с умиротворённого лица странной незнакомки на непонимающее лицо Гермионы, которая уже, по правде говоря, до ужаса устала, и ноги её ломило от боли и холода. Ей уже очень хотелось, чтобы они хоть что-то решили. Ведь проснуться она никак не могла, хоть и пыталась, периодически щипая себя за ногу или руку. Бесполезно. — Хорошо, — наконец вынесла вердикт Джинни. — Я отведу незнакомку в Нору, но если он не признает, то голова её полетит с плеч. Гермиона вмиг округлила глаза, поперхнувшись от шока. Судьба её теперь зависела от слов обезумевшего с горя парня, которого она вообще ни разу не видела. — Но, но, но, — прервал её Живоглот, возникая прямо перед Гермионой и отрезая девушку от решительного взгляда серо-голубых глаз. — Отдашь её нам, если уж не признает. Мы и без вас придумаем, что с ней сделать. — Позвольте, многоуважаемые, — громко ворвалась в разговор Гермиона, приподнимая руку, чтобы привлечь к себе внимания. — Возьмите во внимание и мой голос, ибо… Воодушевлённую речь её прервал треск веток из чащи. Все четверо резко развернули головы в сторону звука. — Брандашмыг меня раздери, время клонится к закату! — зашипела Джинни, накидывая на голову капюшон, а затем вытягивая одну стрелу на изготовку. — Вынуждены покинуть вас, дамы, — промурчал Живоглот, и Гермиона заметила в его глазах неподдельный страх, когда тот оглядывался в темнеющую чащу. Треск веток продолжался и становился громче, словно непонятное существо приближалось к ним. — И я, признаюсь, должна исчезнуть… — улыбнулась незнакомка. — Не оборачивайтесь и бегите вперёд, не то ваши головы… Девушку прервал нечеловеческий рёв из леса. Все четверо в испуге округлили глаза, а затем кот и незнакомка вмиг испарились. Последняя оставила после себя странный голубой туман, который немного загородил оставшихся девушек от монстра из чащи. — Руку мою не отпускай, под ноги смотри, а назад не оборачивайся, что бы ты ни услышала, — отчеканила Джинни, хватая Гермиону за руку. — Не то я сгину вместе с тобой. Ты меня поняла?! — командным тоном вскрикнула девушка, наплевав на всякую безопасность — всё равно их уже раскрыли. — Поняла, — ответила Гермиона с бледным лицом. Они бежали по сухим корням, избегая острых веток, которые так и норовили зацепить путников за волосы. Ноги Гермионы плакали кровью от боли — царапины зудели и расширялись, но страх смерти заставлял девушку лишь ускоряться. Она искренне завидовала Джинни, которая словно летела по воздуху — так умело она преодолевала препятствия. Стало понятно, что она часто бродит по лесу и знает его, как свои пять пальцев. Девушка не задела ни один сучок, не спотыкнулась ни на одном корне, в то время как Гермиона, казалось, снесла половину деревьев, разорвав своё платье в клочья. Джинни лишь сильнее тянула её руку, чтобы та не отставала. И с каждым рывком Гермионе становилось всё страшнее, словно каждая её ошибка могла стоить им жизни. Грейнджер слышала, как несколько пар цепких лап раздирали древесину, отталкиваясь когтями от корней. Она слышала утробный рык и шипение, но она и представить не могла существ, которые затеяли за ними погоню. Хотя богатое воображение рисовало самые страшные картины. Гермиона успела вспомнить все молитвы, которые её maman когда-либо читала, но всё это было напрасно. Единственным спасением был безостановочный бег. Вот только куда они бежали — было самым логичным вопросом, ответ на который Гермиона так и не получила. За последнее время, которое, кстати, Гермиона не могла рассчитать — у неё не было часов, девушка задалась слишком большим количеством вопросов. Как логичных, так и не очень. А ответа не получила ни на один. Хотя на один всё-таки ответ нашёлся, когда в одну секунду Гермиона почувствовала, что она словно проходит через невидимый барьер — звуки на миг приглушились, а затем вновь ударили ей по ушам. Вот только теперь не было слышно леденящего душу протяжного воя, лишь мирное стрекотание сверчков в высокой траве у пруда и редкое кваканье лягушек. Гермиона упала наземь, пытаясь отдышаться, а Джинни выглядела как ни в чем не бывало. — Живая? — поинтересовалась она. Грейнджер не смогла ответить, лишь согласно покачала головой. Когда дыхание её пришло в норму, девушка осмелилась поднять голову. Взгляду тотчас предстал самый уютный вид, который она только могла вообразить. Перед маленьким озером с тихо развевающейся травой стоял чудаковатый высокий дом со множеством кривых окошек, в нескольких из которых горел тёплый свет восковой свечи. Пара темных силуэтов маячила внутри, из приоткрытой двери слышались звон посуды и тихий звук шипящего проигрывателя. Светлячки мирно летали у окон и пропадали в густо растущих кустах. Из удивлённого состояния Гермиону вырвала протянутая рука Джинни, призывающая её подняться. — Выглядишь паршиво, незнакомка, — выдала девушка, осматривая платье гостьи. Розовая ткань висела клочьями, оголяя окровавленные голени хозяйки. Гермиона поджала губы, заметив, что Джинни принципиально не называет её Гермионой, хотя имя ей было известно. Вероятно, для неё существовала лишь одна Гермиона, его Гермиона, а других она не признавала. Грейнджер внутренне надеялась, что девушка прислушалась к совету рыжего кота, и в случае, если её брат не узнает Гермиону, Джинни выставит её за порог, а не убьёт. Умирать Гермионе всё же не хотелось. Вдруг, это всё-таки не сон. Испытывать судьбу девушка тоже не желала. — Хоть я тебя и никогда не видела, если ты всё-таки его Гермиона, то стоит признать, что у моего брата скверный вкус, — ухмыльнулась Джинни. — Такие пустоголовые девушки редко попадаются… — Что же… Может, я и не его Гермиона вовсе! — недовольно ответила ей Грейнджер. — Но кудри твои напоминают мне о блеске его воодушевлённых глаз, когда он вечерами напролёт рассказывал о тебе… — проигнорировав её недовольство, продолжила Джинни. Гермиона нервно сглотнула, смутившись от её слов. Не уж то её и правда кто-то мог так любить? — А сам он где? — неуверенно спросила Грейнджер, чуть опуская голову вниз. Ей уже и самой до ужаса хотелось встретить этого странного его. Может, увидев его лицо, она всё-таки что-то вспомнит или, быть может, он и сам подскажет ей способ вернуться домой. Джинни глубоко вздохнула, оборачиваясь к дому. Пластинка, словно почуяв скверную атмосферу, замолкла, погружая местность в тишину. — Тот, который тебе нужен, в плену у Королевы. Ожидает своей казни за сопротивление. И, вероятно… — девушка замолкла на секунду, думая о чём-то, — …думает о тебе, не переставая. А второй чахнет дома, будто увядающий цветок. Сердце Гермионы отчего-то сжалось в секунду, и какое-то неизвестное ей чувство скользнуло в груди. Девушка не успела его словить, оно пропало словно его и не было. Что-то странное, смутно знакомое, но всё такое же неизвестное или, вероятно, забытое. Грейнджер посетила уверенность, что она обязана найти этого его, будто он даст ей все ответы на все вопросы. Но жестокая реальность в этот же миг нарушила еще не поставленные планы. — Пойдём же быстрее, — поторопила Гермиона Джинни, тем самым удивив девушку. — Почему-то мне кажется, что нельзя терять ни минуты. Карие глаза гостьи сверкнули умоляюще, упрашивая Джинни исполнить желание. Девушка отчего-то тоже почувствовала уверенность, что эта безумная забывчивая незнакомка — всё же его Гермиона, которая, по словам брата, была до ужаса храбра и упряма, а потому и единственная имела шанс спасти его из когтей Королевы. Джинни почувствовала надежду впервые за долгое время.