l'odeur de la mer

      Стоило Рону зайти в кабинет, как Макгонагалл закрыла двери и окна одним взмахом палочки. Старосты всех факультетов заняли свои места, готовясь к речи директора. Грейнджер оглянулась, замечая, как сильно изменился интерьер, и насколько сильно выросли ее одногруппники. Здесь была особая атмосфера. — Вы знаете, что в этом году мы сделали исключение, и вместо пятикурсников, вы заняли их пост, ведь вы старше, опытнее и ответственнее. Однако сейчас я сомневаюсь, не справились бы ли они лучше вас. Мистер Забини, Мисс Паркинсон, вы можете объяснить, каким образом вы, будучи старостами факультета Слизерин, не заметили пропажу ученицы? — несмотря на то, что голос декана Гриффиндора был твёрдым и пропитан разочарованием, он был приятен на слух. Если не обращать внимания на то, что им говорили, конечно.       Она не спускала со старост глаз, и, кажется, замечала каждое их действие и отмечала малейшее движение любой мышцы на их лице. Макгонагалл поджала губы, когда слизеринцы  дали отрицательный ответ. — Так и думала. Мне жаль это говорить, но я не думаю, что вы достаточно компетентны. Может, отставка с поста Вам пойдёт на пользу, мисс?  Пэнси стыдливо подняла голову, глотая ком в горле, и даже Блейз не смог бы сейчас её успокоить. — Я прошу прощения, директор. Я не знаю, есть ли мне оправдание, но я делаю все, что в моих силах, — дрожащий голос Паркинсон был ей не к лицу. Грейнджер вдруг подумала, что лучше бы она осталась той самовлюбленной девицей, чем если бы так сломалась. — Минус двадцать очков с каждой старосты. Надеюсь, никаких возражений? Заслуженно, Гермиона, не стоит так злится. Всего-то сорок очков. — Однако, я не могу винить одних вас, потому что есть догадки, что Мисс Яксли покинула школу не по своей воле, — директор сделала акцент на последних словах и достала из ящика папку с записями.       Глаза Рона забегали, как только он понял, что хотела сказать Макгонагалл. Он вопросительно взглянул на Грейнджер, а та лишь тревожно взяла руку друга в свою, успокаивая. — Я вынуждена усилить охрану школы, будут наложены дополнительные чары, и не допущу, чтобы вы дежурили по одному. Как я поняла из отчёта мисс Грейнджер, каждый вечер двое из разных факультетов проверяют коридоры в противоположных направлениях, что небезопасно, учитывая последние события. — Как будто в Хогвартсе когда-то было безопасно, — шёпотом сказал Рон и приподнял уголки губ. И честно, это шутка стала её любимой.       Макгонагалл протянула Блейзу вдвое сложенный пергамент, строго глядя на Уизли. — Тут кандидаты на помощники старост. Два помощника с каждого факультета, девочка и мальчик, патрулировать будет быстрее и безопаснее. Мисс Паркинсон, жду у себя графики дежурств, и уж постарайтесь сделать все, что в ваших силах. Свободны.       Старосты покинули кабинет настолько быстро, насколько могли. Никто не хотел слушать гневную речь директора, и уж тем более попасть под горячую руку. — Ты слышала, что она сказала про эту Яксли? Зачем кому-то красть чистокровную волшебницу?       Гермиона едва слышала Рона: когда они подходили к Большому залу, стоял такой гул, что она не сразу поняла, что Блейз окликнул её в толпе. — Помощники, конечно… кому они вообще сдались?       Рон кинул сумку на свободное место, усаживаясь за стол, попутно рассказывая Гарри о том, как ему страшно было сидеть у Макгонагалл в кабинете. — Эй, Рон, посмотри. — Мне не нравится, как ты так улыбаешься, Миона, — и сердце вдруг куда-то упало. Миона. Как давно её так не называли? — Кандидаты. Посмотри кто там. Уизли без особого интереса читал имена, пока его взгляд не остановился на фамилии. Лаванда Браун.       И смех Грейнджер, что прозвучал неприлично громко. Глаза Рона заблестели, как у маленького мальчика. —  Почему тут нет Гарри? — Мне кажется, ему хватит. Гарри должен отдохнуть, и даже не спорь с этим. Ешь, у нас скоро пара.

***

      Стоит признать, что прорицания на самом деле был интересным предметом. Ему нравилось, что он играет с будущим. Ему не нравилось, что даже карты знают что случится, а он нет. В контрасте его чувств и был весь шарм.       Когда Гриффиндорцы наконец успокоились, Трелони начала урок. Рассказывала что-то про Таро, подходила к каждому с колодой. Когда она подошла к Забини, Драко замолчал, хотя до этого они бурно обсуждали пост старосты.       Профессор удивлённо ахнула, когда Блейз вытащил из колоды две карты. Она смотрела то на Слизеринца, то на карту. — Мистер Забини, Вы знаете, что означают эти карты? — Луна — страх, а Лев — смелость? — Да, но я никогда не видела, чтобы такие карты выпадали вместе. Вы довольно интересный молодой человек и жизнь Ваша тоже будет насыщенной, не беспокойтесь об этом. Трелони разговаривала с ними, как с собственными детьми. С нежностью, и наверное из-за этого в том числе Драко нравился этот глупый, как сказала Грейнджер, предмет. И непонятно, что она делает тут сейчас. Взгляд упал на каштановую копну волос, что так расстроенно разглядывала свои ногти. — Мистер Малфой, Ваша очередь. Малфой пошатнулся, вытягивая из колоды одну карту за другой, кладя их лицевой стороной вверх. «Мир» и «Возлюбленные» Трелони улыбнулась, проходя к следующему столу, игнорируя столь банальную комбинацию. Он знал, что это значит. Но не понимал что ему чувствовать. — «Сочетание Мира с Влюбленными символизирует разрешение противоречий с партнером и достижение гармонии во взаимоотношениях», — Блейз прочитал запись на пергаменте, глядя на карты друга, хмыкнул, складывая руки перед собой, — А у меня бред какой-то. Как может страх с бесстрашием идти? И откинул пергамент, что так сильно раздражал его сейчас. Луна и Лев. Прекрасно.