l'odeur de la mer

      Утром совы, что заполнили чуть ли не все пространство Большого зала, принесли почту. Свежая газета мягко упала в руки Драко. Он погладил сову, и покормив её печеньем, отправил обратно. День начался просто ужасно, и единственное о чем сейчас мог думать молодой человек — это чашка горячего кофе, чтобы согреться и взбодриться, потому что он не выспался от слова совсем.       Малфой заметил, что шум за столами увеличился во много раз, и это заставило быстрее взглянуть на статью, свободной рукой поворачивая к себе газету.       И тут же подавился куском хлеба, увидев заголовок. Пальцы задрожали от нахлынувшего волнения, а глаза забегали, вчитываясь в текст.

  «КАК МИНИСТЕРСТВО ДОПУСТИЛО КРАЖУ ЕДИНСТВЕННОГО,  УЦЕЛЕВШЕГО МАХОВИКА ВРЕМЕНИ?

      Сегодня утром, двадцать четвёртого сентября, стало известно, что из министерства был украден маховик времени. Сам министр не даёт никаких комментариев по этому поводу. Не известно как, и не известно кто смог провернуть такое.  Понимают ли власти, какая это угроза для всей Британии?  Единственная улика — это оставленная записка на ручке одной из дверей в отделе тайн, где было написано: «Дорого вам обойдётся это время»       Малфой взглянул на Забини, который не менее обеспокоенно шептался с Тео. В памяти мелькнул разговор когтевранок. Он забыл о нём через неделю, не придав особого значения. Если это чудесное совпадение, то получается, что Маховик украли две недели назад, две, мать его, недели назад, и об этом узнали только сейчас?       Раздражение пылало в нем, переливаясь в растерянность. Ему стало страшно. Он не хотел проснуться в один день и понять, что над ним снова висит смертельная опасность.       Проснуться, и понять, что он снова станет пешкой.       Проснуться, и видеть слезы матери. Проснуться, и ненавидеть отца с каждым вздохом все больше.       Проснуться, и слышать крики пленников.       Проснуться, и понять, что он вовсе и не хотел просыпаться.                                    

***

Пара у старухи Макгонагалл была напряжённой во всех смыслах. Ученики, что Слизеринцы, что Гриффиндорцы, злились. Непонятно на кого, непонятно за что, все были агрессивно настроены к учёбе, хотя  единственное, как это проявлялось — это  просто надутая атмосфера в кабинете и напряжённый тон Грейнджер, когда она отвечала. Даже сейчас ее рука была поднята вверх. — Да, мисс Грейнджер? — Разве не было велено уничтожить все маховики времени, профессор Макгонагалл? Насколько я помню, последний был у профессора Дамблдора.       Макгонагалл тяжело вздохнула, поджимая губы. Было ожидаемо, что кто-нибудь да должен был это спросить, и всем повезло, что Макгонагалл была лояльна к Грейнджер. — Боюсь, меня саму очень волнует этот вопрос. Вы и так многого натерпелись, — она обвела взглядом всех присутствующих, — не стоит волноваться из-за этого. Министерство разберётся. — В прошлый раз вместо Министерства Великобританию спасли студенты, профессор. Вы думаете, что кто-то сейчас доверяет им? — Тео откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя свое недовольство. Скорее, касательно положения в целом, а не ответа директора.       Макгонагалл сдержанно посмотрела на  Нотта и продолжила урок.       В этот день она отняла у Слизерина тридцать пять очков, видимо, приняла возмущение студентов как личное оскорбление.       Драко мог поклясться, что слышал, как Долгопупс хихикал рядом. И даже не злился. Все было, как два курса назад. И это, вроде даже, подняло настроение Малфою на некоторое время.       До зелий, точнее.

***

      Выручай-Комната соорудила для вечеринки Слизеренцев что-то на подобии их гостиной, только там было намного теплее. На столиках был алкоголь, кое какие закуски, которые Драко уверен, Гринграсс младшая выпросила у домовых эльфов.       Студенты расслаблялись с каждой рюмкой, отпуская все переживания и проблемы. Подумают об этом завтра, а сейчас нужно выпить. Нервная система просто не справится, если много думать. Так, по-крайней мере, оправдывал себя Малфой. Астория о чем-то говорила с Пэнси, пока Забини допивал их сливочное пиво. Глаза Нотта загорелись, когда тот увидел пустую бутылку, будто в нем проснулось  угасшее веселье. — Народ, может в бутылочку? — Тео, мы же не дети уже, к тому же у некоторых из нас есть молодые люди, если вы вдруг забыли, — Паркинсон кивнула в сторону Астории, которая глупо улыбалась при упоминании её парня. — Ну можно же на задания выполнять, как на четвёртом курсе.       Блейз хмыкнул, подсаживаясь ближе. Знал бы он тогда, чего ему будет стоить его согласие.       Теодор трансфигурировал свой галстук в мешочек, и направив на него палочку, прошептал какое-то словосочетание, которое Драко не разобрал. В мешке зелено-серебряного цвета стали появляться клочки пергамента.       Игра казалась достаточно весёлой, пока задания выпадали лёгкие. На четвёртом курсе Драко должен был добавить в котёл других студентов лишние ингредиенты, тем самым испортив зелье Поттера. Конечно, все приняли это как его личную ошибку. Когда горлышко бутылки показало на Забини, он с уверенностью достал бумагу, цитируя друзьям написанное: — «Вместе с человеком, который сидит вперди Вас, попытайтесь девушку, чье имя появится на обороте, заставить признаться вам в чувствах при большем количестве людей. Победителем станет тот, кто сможет сделать это первым», — Блейз поднял глаза и столкнулся со взглядом Нотта, который с нетерпением ждал, пока друг озвучит имя, — Нотт, а чьи имена тут могут быть? — Вероятно тех девиц, с которыми у нас нет родственных связей, и с которыми мы знакомы.       Забини тяжело выдохнул, молясь Салазару, чтобы выпал кто-нибудь адекватный.       Он перевернул лист, читая имя, которое сильно расстроило его: — Полумна Лавгуд, Нотт. Лавгуд.       И смех Драко, который наверняка будет сниться Блейзу в кошмарах.