l'odeur de la mer

Её волновало то, что стало с зеркалом. Могли ли они случайно сломать его? Или может, кто-то другой пробрался туда? В любом случае, её не покидало чувство, что что-то случится, что-то печальное и мрачное. — Может, мы просто счастливы, и не замечаем этого? — Гермиона нарушила тишину, что так удобно воцарилась между ними. Они обошли меньше половины запланированной для них территории, останавливаясь на каждом шагу, чтобы проверить подсобки и хозяйственные помещения во дворе. Молчать с Малфоем оказалось менее проблематично, чем она могла себе представить. Он не лез, не вёл себя как циник, редко бросал фразы, касающиеся дежурства. Просто ходил рядом. Она видела перед собой его широкие плечи и стены Хогвартса, которые казались ещё более величавыми в темноте, чем при свете дня. Он посмотрел на неё через плечо, замедлив шаг. Даже при таком тусклом освещении она видела пристальный взгляд его ярких серых глаз. — Грейнджер, ты счастлива? —  скучающий тон, с явным сарказмом. Нет. — Я думаю, кто-то помимо тебя и меня был там, — она закинула голову вверх, размышляя и глядя на небо, — это странно. — А я думаю, что профессора и ваше хваленное министерство плохо справляются. Пропала ученица, кража маховика времени — вполне веские причины начать уже работать. А они сидят, пьют чай и веселятся. Она не видела его лица, но могла предположить, какое у него было выражение, учитывая его раздражённый голос и обвиняющий тон. Видимо, он долго копил эти мысли, а Грейнджер — единственная, кто знала про зеркало. Узкая тропинка, по которой они шли, привела их к противоположному крылу Хогвартса, рядом с которым было Чёрное озеро. На самом деле, мысли Малфоя были идентичны её мыслям, но ей было страшно признавать, что он прав. Или она не хотела этого делать вовсе. Грейнджер смотрела на Малфоя, пытаясь понять что изменилось в нем. Стал выше, похудел, насколько его помнила. Не такая ровная осанка, и платиновые волосы, что так сильно выделялись из общей темноты. И хорошо, что она шла сзади. Ей не нужно было держать спину, и избегать любого взгляда, чтобы не столкнуться с его ядом, в обилии которого она не сомневалась. — Может, кто-то украл его магические свойства, — теперь его голос казался более приглушённым, — но это нас не касается.  — Все наслаждаются иллюзией мирной жизни, и ты туда же, Малфой? Не ожидала. Он остановился, буквально на пару секунд, чтобы кинуть в неё тяжёлый взгляд. Видимо, разговор и запас терпения на сегодня исчерпан. Так в тишине они добрались до последней комнаты. Малфой слишком резко потянул за ручку, открывая дверь, которая громко заскрипела, напугав ближайших птиц. И закатил глаза, когда услышал, как Грейнджер фыркнула. Заучка. Это была узкая, продолговатая комната, где каким-то образом было ещё холоднее, чем на улице, если судить по тому, как поёжился её коллега. На стенах висели лодки, на которых первокурсники добирались до Хогвартса, укрытые полупрозрачной тканью. Здесь пахло сыростью и ещё чем-то непонятным. Малфой выше потянул воротник мантии, пытаясь согреться, наблюдая за её попытками без магии оттянуть закрывающую лодки ткань. Стоит ли напомнить ей, что у неё в руке палочка?.. Он прошёл вглубь комнаты и насторожился. Поднял ладони, будто пальцами трогая воздух. — Что? — Тут кто-то был, — он нахмурил брови, сильнее сжимая в руке палочку. — Сильная концентрация магии. — Привилегии чистокровных, конечно. Он в очередной раз взглянул на неё, проигнорировав очевидный сарказм, поднял уголки губ: — Не завидуй. — И ничего я не завидую. У маглорожденных тоже есть… привилегии, — Грейнджер проходила вдоль стены, проверяя каждую лодку, и, заметив, что от неё ждут продолжения, неуверенно продолжила, она забавно скривилась на последнем слове, — допустим… — Тебя примут куда угодно, как золотую девочку. Она пожала плечами, доходя до самой последней лодки. — Я не люблю золото. Естественно, Грейнджер — Гриффиндорка, как он мог забыть! Пользоваться именем не в её духе. Глупая Разговор просто, чтобы снять напряжение, чтобы ещё чуть-чуть побыть в спокойствии. Просто перевести дух. Неудачная попытка, к сожалению. — Малфой, взгляни сюда. Эта лодка влажная, — она обеспокоенно прошептала, как делала всегда, когда волновалась. В темноте, цвет лодки мало чем отличался от других, но Гермиона случайно заметила, что края темнее, когда прятала покрасневшее лицо и свое неловкое возмущение. Она ненавидела, когда её называли золотой девочкой, просто терпеть не могла. Он в два шага дошёл до неё, поднимая одной рукой край лодки. — И песок с другой стороны. — Грейнджер, я тоже тут, если не заметила, я вижу. Она театрально закатила глаза, кивая. — Зачем кому-то пользоваться ей? Спустя месяц после начала учебного года? — Малфой отпустил лодку, снова кутаясь в мантию. Нужно было ответственнее относиться к дежурству, чтобы потом не мёрзнуть, идиот. — А где ещё одно весло? Тут с двух сторон обычно прикрепляются весла. — Почему-то мне кажется, Грейнджер, что весло там же, откуда этот песок. — Они предназначены только чтобы переплыть озеро, когда лодка доплывает до Хогвартса, она просто останавливается, а значит… — Значит, нужна траектория длиннее, чем до Хогвартса, чтобы использовать весла. Малфой, с озера только два пути, до школы и на противоположную сторону — к Запретному лесу. Малфой сжимал челюсть, не отрывая глаз от пола. Ему вдруг стало интересно, думает ли она о том же, о чем и он сам. Яксли. Это связано с Яксли. Вся эта ситуация снова начала давить на него, хотя он и забыл о ней на пару минут. Зеркало, маховик, студентка — примерно это и крутилось в его голове последние дни. Напряжённая атмосфера, которая на время отступила, снова вернулась, и дрожь по телу теперь была совсем не от холода. — Тогда там тоже нужно на ту сторону, Малфой.

***

— Теодор, что ты тут делаешь? — Ты знаешь моё имя? — Да, конечно. Он столкнулся лицом к лицу с Лавгуд, когда гулял по западному крылу, где после битвы за Хогвартс не все восстановили. Тут были пустые классы с пыльными партами, будто тут отсутствовали десятилетиями, хотя прошёл всего лишь год. Она не дежурила сегодня, он знал, потому что точно слышал, что говорил Драко. Сегодня они с Грейнджер и двое из Рейвенкло и Хаффлпаффа. Завтра Забини с Лавгуд и кем-то ещё, не запомнил. — Я не хотела пугать. — Я не испугался. — Хорошо, как скажешь. Так что ты тут делаешь? Он недовольно покосился, когда та снова обратилась к нему. Лавгуд общалась с ним, как со старым другом, и терпеливо ждала, когда он ответит. Ему была непонятна её манера растягивать буквы, но это было забавно. — Гуляю. Уже ухожу. — Тебя проводить до подземелий? — на её спокойном лице не было насмешки, как он предполагал, должна быть после этих слов. — Нет. Лавгуд кивнула, и наклонив голову, в открытую наблюдала за ним. Ему не было неловко. Хотя и, по его мнению, наблюдать было не за чем. Нотт просто стоял перед ней. — Кхм, может, я провожу тебя до башни? Поздно уже. Да и к тому же… — Я помощница старосты, Теодор, и я могла бы снять с тебя очки, но ты слишком подавлен, чтобы я это делала. У тебя много мозгошмыгов в голове. Ступай к себе, Теодор. Другие старосты не видят их у тебя в голове, они не поймут тебя, — Лавгуд сделала несколько шагов, остановилась на пару секунд рядом с ним и, легко улыбнувшись, пошла дальше. Она не обернулась, когда он позвал её совсем тихо, да и он не знал, зачем это сделал. И когда её силуэт исчез в темноте коридоров, он ускорил шаг, держа путь в гостиную Слизерина. Потому что другие старосты не поймут его. Забавная девочка.

***

Когда лодка легко плюхнулась на воду, и старосты перешагнули её борт, он и думать не мог, что будет настолько холодно. Руки были красные, пальцы едва двигались, но он продолжал держать палочку и весло в одной руке, не пряча ладони в холодной мантии. Согревающие чары спадали почти сразу, и это его злило, доводило до бешенства, что все шло не так, как он планировал. А он планировал по-быстрому пройтись по гребаной школе и вернуться в тёплую кровать. А теперь оказался в лодке и направлялся в сторону, блять, Запретного леса. Грейнджер сидела к нему спиной, и ему было чертовски скучно. Скучно и холодно. Игнорировать мысли стало его привычкой. Абсурдные и страшные мысли. Они вдвоём с Грейнджер сидели в одной лодке, но до сих пор были на разных сторонах баррикад. Интересно, что он до сих пор видел в Грейнджер врага, хотя и ненавидел это чувство. Сидеть за столом в Большом зале, где год назад его сторона убивала друзей и семьи остальных сидящих, было каким-то наказанием. И сейчас он сидел, ожидая удара в грудь. Лунный свет и Люмос освещали их путь, в частности лодку, и та отбрасывала длинные тени по воде. Свет падал на выбивающиеся из-под её шапки волосы, и он всерьёз несколько секунд пытался понять, какой цвет у них был, и поняв, что это гиблое дело, махнул рукой, фыркнув. Грейнджер держала спину ровно, точно как он, пока она была сзади, и он уверен, что прислушивалась к каждому его движению, будто в любой момент Малфой мог кинуть в неё Аваду. — Грейнджер, мы… враги? Она повернула голову и удивлённо подняла брови. — Нет. — Почему? — Я не хочу этого. Он в очередной раз махнул палочкой, возобновляя согревающие чары, когда воздух сильнее ударил по щекам. Ветер прошёлся по спине и лёгким, заставляя ёжиться. Снова. Только в этот раз Грейнджер смотрела на него. Малфой заметил, как она взглядом прошлась по его лицу и остановилась на губах. — Ой, Малфой, у тебя же губы синие! Она развернулась уже полностью, от ее коленей до его оставались какие-то жалкие сантиметры, и ему захотелось, чтобы она снова вернулась в свое положение, лишь бы не касаться её. Однако, мысли об их близком расстоянии сменились, когда он ощутил тёплую ткань вокруг шеи. Он медленно поднял взгляд со дна лодки на её бледное лицо. — Грейнджер, что ты делаешь? — шикнул Малфой, оттягивая от себя красный шарф. Гриффиндорский. На нём. — Пожалуйста, Малфой. И снова перед ним была её спина и выбивающиеся из-под шапки волосы. Под светом луны у Грейнджер были волосы цвета коричневого сахара, который он таскал целыми банками, будучи ребёнком. И это было интересно