l'odeur de la mer

Когда лодка толкнулась о берег, Гермиона чуть ли не выскочила из неё. Ей не нравилось кататься на лодках наверно так же сильно, как не нравилось кататься на метле. Черное озеро кишит живностью, и одна мысль о возможной встрече с кем-то из его обитателей сдавливала страхом её внутренности. Она чуть присела, зачерпнула мутной воды, собирая со дна большие крупинки песка, идентичного с тем, что они нашли под лодкой. Второго весла нигде видно не было, но они и не могли рассчитывать, что им так повезет и они точь в точь повторят траекторию того, кто воспользовался лодкой. Гермиона оторвала взгляд от всепоглощающей темноты и повернулась к Малфою, который оставался неподвижным. — Что-то не так, Малфой? Он потряс головой и прошёл мимо, избегая встречаться с ней взглядом. — Нужно осмотреться, — буркнул он и двинулся вперед, заметив более протоптанную тропинку. Верхушки деревьев терялись в подозрительном едком тумане, скрывающем все, что было выше человеческого роста. Из разных концов леса слышались звуки, не менее пугающие, будто кто-то топал неподалеку, свистел или выл. Волнение побудило дрожь в коленях, и пришлось сделать пару вздохов, чтобы успокоиться. Ей вовсе не было страшно оказаться в Запретном лесу, ночью, с бывшим пожирателем смерти — это было наименьшее, что могло напугать её. Просто, она вдруг вспомнила, как они убегали, прятались, чтобы спастись от смерти и спасти чёртов волшебный мир. Волна неприятной ностальгии нахлынула на неё, и появилось желание вернуться к мальчикам, в их гостиную. Ветви деревьев стали гуще, Малфой шел, придерживая их левой, свободной от палочки, рукой. Ветер свистел, и спасибо, Салазару, что теперь он не чувствовал его спиной и лёгкими. Ну, или Грейнджер. Его выводила из себя мысль о чем-то красном в своём гардеробе. Его тревожил привлекающий к ним внимание слишком сильный шум ломающихся под ногами веток. И совсем чуть-чуть его мысли были заняты другой старостой, которая в очередной раз заставляла поражаться гриффиндорской наивностью. Они идут непонятно куда, непонятно зачем из-за каких-то умозрительных догадок и интуиции. Но самое главное, почему он согласился последовать этому весьма сомнительному плану? Дать себе объяснение этому он не мог, как ни старался. Может, тоже интуиция? Его хмурый, раздраженный вид с её шарфом на его шее крайне не подходили друг другу, и это было так глупо. По-детски. Она хмыкнула и поспешила за ним. — Грейнджер, тебе смешно? — Да. — Я сейчас сниму его. — Ты мне хуже этим не сделаешь, Малфой. — Зачем ты дала мне этот дурацкий шарф? — Тебе холодно. — А тебе то что? Грейнджер, ты же не думаешь, что раз мы теперь периодически встречаемся, то мы друзья? — он фыркнул, чуть нагибаясь вперёд, чтобы не столкнуться с низкорастущими ветками. — Малфой, иногда люди могут помочь другому просто так, если ты не знал. — Все помогают из-за личной выгоды, Грейнджер. — И какая же в этом выгода для меня? — Тебя забавляет смотреть на меня в гриффиндорских вещах, вот и все. Левый край её губы дернулся вверх, когда она взглянула на него: со своим бурчанием он был похож на нахохлившегося воробушка. Малфой был как ребёнок, уже во второй раз эта мысль посетила её. Его внешность взрослого мужчины никак не совпадало с поведением. Странно, но вместо привычного раздражения от его слов, Гермиона чувствовала лишь печаль, что он думает, что искренней дружбы не бывает. В голове возник образ Малфоя старшего, который наверняка и был причиной такого мышления. Да если быть честными, Люциус был причиной всего в его поведении. Он учил его ненависти, о какой искренней дружбе может идти речь, Гермиона? Чем дальше они шли, тем деревья становились реже, и, Мерлин, дышать стало легче. Кажется, туман рассеивался. — Грейнджер, мне кажется, или там… — Малфой прищурил глаза, вытягивая шею, — хижина того лесника? — Что? Этого не может быть, мы не могли сделать круг и вернуться в Хогвартс! Но, как бы она не пыталась развидеть среди темной листвы силуэт крыши маленькой хижины, подозрительно напоминающей домик Хагрида, он не исчезал. — Давай подойдём поближе. Чего ты встала? Пошли, Грейнджер, шевелись, — он раздавал приказы, только в горле пересохло, и хриплый голос был на порядок тише обычного. Это была старая хижина с прорехами в крыше, забора не было, плесень поднималась по стенкам. Высокая трава цеплялась за ноги. В темноте, освещенный светом Люмоса, отбрасывая длинные тени, домик выглядел как из фильмов ужасов, на которые она ходила в детстве с родителями. Жалкая хижина, где никто не жил уже долгое время. — На окнах чары, ничего не видно, на двери возможно тоже, — Малфой отпрянул от стекла, брезгливо вытирая руки мантией, все ещё с брезгливо искривленной губой. — Алохомора, — одно движение кистью, и доска, на которую Малфой до сих пор глядел с презрением, открыла им вход внутрь. — Стой, Грейнджер. Давай я первый, вдруг там правда чары. — Она повернулась к нему, с округленными глазами и поднятыми бровями. — Салазар, Грейнджер, не смотри на меня, будто я признался Поттеру в любви. Считай это благодарностью за шарф. — Малфой, а где же личная выгода? — хмыкнула она. — Отойди ты уже, — он нетерпеливо перешёл порог хижины, и его силуэт скрылся во мраке. Пара секунд и раздался взволнованный оклик Малфоя: — Грейнджер, тут, мать твою, Яксли!

***

Малфой, даже сидя перед директором и профессорами, вспоминал, какой ужас был на дне зрачков Грейнджер, когда она, затаив дыхание, зашла в хижину и увидела труп. Когда они возвращались, она села рядом с ним, цепляясь ногтями в бортик лодки, и с того момента не проронила ни слова, лишь что-то записывала в дневник, который завалялся у неё в сумке. Он смотрел на пропавшую студентку, которая лежала перед ним в лодке, и пытался сдержать тошноту. И самое худшее, что он просто не мог свести с неё глаз. Её волосы были в засохшей крови, как солома, на руках большие, фиолетовые синяки, и такое спокойное лицо, что если бы не бледная кожа и отсутствие пульса, который так яростно пыталась найти Грейнджер в хижине, Яксли можно было бы сравнить со спящей. И лишь тогда, когда он посмотрел на старосту, он ещё раз напомнил себе, что жив. Жив настолько, насколько жива и Грейнджер, сидящая на тот момент рядом. У неё был покрасневший кончик носа, и обветренные губы, которую она кусала вплоть до Хогвартса, и контраст её лица, с румянцем и испугом, и лица Мэри Энн с расслабленными мышцами и спокойствием, вызывали у Малфоя мурашки. Что там говорила старуха? Что они должны были вызвать кого-нибудь из учителей, чтобы те отправились в лес сами? Где же были эти учителя, когда пропала девочка, и почему её нашли два студента вместо профессиональных ищеек, которых так хвалил педагогический состав? Настолько профессиональных, что не соизволили пройтись по школе хотя бы. — Мне кажется, Вы должны нас поблагодарить за то, что сделали Вашу работу. Сколько можно повторять одно и тоже? — Ваша версия про лодку кажется глупой и неестественной, мистер Малфой. Лишь присутствие мисс Грейнджер подтверждает Вашу небылицу. Вы бы на нашем месте поверили двум ученикам, которые лишь по одной мокрой шлюпке нашли тело? — Макгонагалл постукивала пером по деревянному столу, не отводя взгляда от него. Конечно, она ему не верила. Интересно, почему Грейнджер молчала? Трусиха Малфой закатил глаза и откинулся на спинку кресла, намеренно демонстрируя свое недовольство и неуважение. — Профессор Макгонагалл, при всем уважении, я до сих пор не понимаю, почему мы с мистером Малфоем сидим тут, и Вы отчитываете нас за то, что мы нашли тело девушки. Разве не это главное? Это просто смешно! Мы уже не дети, профессор. Я понимаю, что вы обеспокоены и хотите порядка в школе, но о каком порядке может идти речь, если мы вам буквально вынесли мёртвое тело! Ну, может и нет. Её привычка говорить все с расстановкой, будто бы она объясняла что-то ребёнку, осталась с первого курса. Малфой повернул голову к Грейнджер, которая сидела с прямой спиной, с достоинством поднятой головой, и только сжатые в кулак пальцы продолжали выдавать её напряжение. И, возможно, ему показалось, её грудь поднималась медленнее, чем при обычном дыхании. Почти слизеринское самообладание, Грейнджер И ей это шло. Может быть, она даже была красива

***

Когда их отпустили, время было ближе к трём часам ночи. Уже в своей спальне Малфой скинул с себя обувь, садясь на кровать, и, видимо, сделал это слишком шумно, раз Нотт лениво поднял голову с мягкой подушки. Его взгляд тут же прошёлся по Драко. — Малфой, что у тебя за хрень на шее? Интересно, а было ли Грейнджер холодно все это время?

***

Малфой спускался на завтрак с тяжёлой головой, чувствуя острую боль в висках. Всю ночь он пытался заснуть, но мысли вырывали его из сна, возвращая в реальность. Малфой поморщился, когда свет Большого зала чуть ли не ослепил его, когда он открыл дверь. И все было по-обычному. Как каждое утро. Слизеринский стол что-то обсуждал, пока Дафна громко хохотала. Он сел рядом с Асторией, кивнув в знак приветствия. —  Гойл опять попался Филчу, и… —  Старушка ещё не рассказала? — перебил Драко полушепотом, склонившись к Блейзу, видимо, слишком серьёзно, раз ухмылка Забини пропала с лица, как только он обратил внимание на Драко. — Не рассказала что, Малфой? Вдруг у него появятся проблемы? Взгляд метнулся в сторону Гриффиндорского стола, точнее, к золотому трио. Поттер с улыбкой наблюдал за младшей Уизли, пока та счастливо щебетала что-то брату. Мерзость А Грейнджер сидела ссутулившись. Её грива ещё в большем беспорядке, чем обычно закрывала глаза. Она ковырялась в еде, постоянно зевая и прикрывая рот ладошкой. Тоже не рассказала дружкам, может ему тоже не стоит? Так не хочется лишних проблем. — Ау, Малфой! Куда ты пялишься? Что не рассказала? — Жди, Забини, просто подожди. Блейз покрутил пальцем у виска и отвернулся к Дафне, приветливо улыбаясь наигранной улыбкой. Примерно за пятнадцать минут до урока, Макгонагалл встала, оглушив палочкой зал. — Дорогие студенты Хогвартса, как вы знаете, недавно в стенах школы произошла трагедия — студентка из Слизерина, Мэри Энн Яксли пропала, мы надеялись на лучшее, но вчера на дежурстве старосты нашли тело девочки. Приношу соболезнования близким убитой и требую следования следующих правил: никакого Хогсмида до следующего объявления, никаких прогулок вне Хогвартса, комендантский час — с девяти вечера. Все, кто нарушат хоть одно правило, будут отстранены от экзаменов в этом году. Это касается как младших курсов, так и старших. Ступайте на занятия, спасибо за внимание, — Макгонагалл села, убрав чары. Тишина. Секунда, две. Осознание произошедшего лавиной ворвалось в умы студентов, и гробовая тишина рухнула. Поттер не улыбался. Уизли заткнулась. Грейнджер выпрямила спину и посмотрела на него. Блейз что-то сказал, но взгляд Драко был прикован к красным, опухшим глазам Грейнджер. И Малфой понял, что сказанное адресовано ему, когда один из дружков Грейнджер окликнул её, потащив за собой из Большого зала, а Забини все еще смотрел на него и ждал ответа. — Малфой, какого хера ты не рассказал нам?    Мне так не хотелось лишних проблем, друг

***

В комнате мальчиков было неприлично тихо. Все они уже лежали в кроватях, и лишь один Блейз, полностью одетый, стоял перед зеркалом. — Ты долго там ещё стоять будешь? Раздражаешь, честное слово. — Тео, то что у тебя нет возможности выходить из гостиной после девяти — не моя вина, успокойся. Я на дежурство с Лавгуд, так что будьте хорошими мальчиками и ложитесь спать, дядя Блейз идёт покорять сердце чокнутой, — Забини ухмыльнулся, забирая свою мантию, и подмигнув Нотту, вышел из комнаты за секунду до того, как Теодор кинул в его сторону учебник по Зельеварению. — Гад, пользоваться положе… Звук, доносящийся от окна, прервал гневную тираду Теодора, которую Малфой вообще не хотел слушать. Он лишь закатил глаза, уткнувшись в книгу, в которую никак не получилось вчитаться. Нотт лениво поднялся, увидев белую фигуру по ту сторону окна. — Драко, а можно спросить, почему у птицы Поттера письмо, адресованное тебе? Малфой поднялся с кровати, с недоверием поглядывая на письмо в руках соседа. Что? Он провел пальцами по аккуратно выведенным буквам. Длинные, закрученные буквы показались слишком красивыми, чтобы быть почерком лохматого Поттера. Драко вскрыл письмо, сев обратно на кровать, закрываясь от любопытных глаз Нотта. «Здравствуй, Малфой. Честно признаться, я не хотела писать тебе, но пришлось в связи с последними событиями. Может, ты выкинул письмо, или не взял вовсе у совы, или сжёг сразу, как увидел мой почерк, но я надеюсь на обратное. Как ты заметил, я тяну и откладываю тот момент, когда мне придётся описать ситуацию, потому что она мне вообще не нравится. Вчера, после того как ты отправился в подземелья, я осталась в кабинете Минервы и подслушала разговор с министерским работником, который сидел справа от тебя. Он считает, что это единичный случай, и Яксли сама виновата в том, что отправилась гулять после отбоя. Он даже не хотел слушать возмущенную Макгонагалл! Он решил все свалить на сбежавшего преступника, которого поймали на днях в Хогсмиде. Я надеюсь, ты сам понимаешь какой это бред. Мне кажется, зеркало, маховик и Яксли связаны, хотя ты и сам, очевидно, так считаешь. Тот, кто принёс зеркало, вероятно тот же, кто и убил её. У меня не хватает пары деталей касательно состояния Яксли, я не на все обратила внимание. У меня даже была идея пробраться в больничное крыло, но это на крайний случай… Родители приедут послезавтра, тело Мэри Энн отправят в тот же день. Но может быть, ты сможешь описать в письме, что ты заметил? Я буду крайне признательна, если не поленишься и поднимешь свою аристократическую пят. сделаешь это. Чернила исчезнут сразу же, как только ты прочтешь, и они не видны больше никому, кроме тебя. Сова будет ждать ответа, и если ты не собираешься помогать мне, накорми его чем-нибудь, и она улетит. Накорми её, даже если ответишь. До связи, Малфой. Гермиона Грейнджер » Он тяжело вздохнул, кладя уже пустой лист на тумбочку. Спать не хотелось, так… почему бы и нет? Малфой призвал чернила с пером, и, полностью игнорируя Теодора, принялся писать. «Что ж, Грейнджер, буду краток.»