Роман о шестерых не повешенных

Экскурсию по Москве совершили и максималисты. Для Сергея и Лизы она была вторым родным городом, да и Дора в 6-м году успела узнать ее неплохо. Максималисты приехали из Рязани рано утром, встреча с представителем СРСМ, который должен был отвести их на явочную квартиру, была назначена на 12.00, поэтому времени у них было мало. Они решили, что для начала осмотрят Пресню — и это решение было вполне понятным. По улицам сплошным потоком шли машины, стоял смог, накрапывал дождичек. Это была Москва, а не Павловск и даже не Краснозаводск. Лиза морщилась, а Дора испуганно жалась к ней. Метро их сперва ошеломило, но затем Дора твердо сказала: — Не страшнее поезда. Они постояли, склонив головы, у памятника повстанцам 5-го года, прошлись по окрестностям — что-то было знакомо, а что-то нет, выпили кофе — и поехали на встречу. На условленном месте их ждал черноволосый парень явно старше их, с низким лбом и массивными надбровными дугами, несмотря на конец сентября, парень был в шлепанцах и в плаще на голом теле. Он подал руку и представился: — Шимпанзе. Да, да, да, читатели! Это был он — легендарный товарищ Шимпанзе, краса и гордость российского левого движения 2010-х годов, руководитель не менее легендарного Комбеза (т.е. Комитета безопасности) СРСМ, человек, которого все активисты СРСМ, а особенно же все исключенные оттуда ревизионисты и оппортунисты, сексисты и фашисты с плохо скрываемой нежностью называли «наш Дзержинский». Кроме т. Шимпанзе, в Комбез СРСМ входила еще Даша Сибирцева. Один из ее многочисленных любовников, узнав много времени спустя, кем она была на самом деле, недоумевал: — Так что, я спал с чекисткой? Но Даша Сибирцева появится в нашем романе чуть позже. Пока они ехали, Сергей попытался начать разговор, но Шимпанзе угрожающе прошипел: — Тихо! Палево. Читатели должны иметь в виду, что легендарный Шимпанзе страдал маленьким дефектом речи, в итоге в его произношении все гласные сжевывались и звучали как невнятный гласный во второй безударной позиции, для которого в современном русском языке нет отдельной буквы, а в болгарском его до сих пор обозначает твердый знак. Кроме того, Шимпанзе знал еще звук «ы», и название родной организации звучало в его произношении не «Эсэрэсэм», а «Сырысым». Но воспроизводить эту особенность его речи нам откровенно лень. Поэтому они доехали молча. Максималисты немного недоумевали — Сергею Шимпанзе внешним видом напомнил Азефа. Сергей ошибался. До Азефа Шимпанзе было далеко… Шимпанзе вез наших героев на квартиру вождя СРСМ товарища Ковалева-Алмазова. Здесь следует сделать небольшое отступление для читателей, не знакомых с левым движением. Не нужно быть марксистом, чтобы понять, что политическая деятельность требует средств. Партийные собрания, конференции, совещания надо где-то проводить, приезжающих иногородних товарищей надо где-то размещать. Большинство же левых активистов представляет собой плохо социализированных подростков, не имеющих ни собственных средств, ни собственного жилья. Поэтому если вдруг в левой организации оказывается человек, в силу благоприятного стечения обстоятельств обладающий собственным жильем, и если у этого человека есть хоть какие-то организаторские способности и хоть какое-то стремление к руководящей роли, эта последняя ему обеспечена. Правда, в его квартире будут месяцами зависать иногородние товарищи, и его жена или подруга взвоет волчицей, но за все надо платить. В свою очередь эти иногородние товарищи, не имеющие жилья в столице, отплатят ему сторицей, став его надежной клиентелой, весьма полезной в борьбе со всякими оппортунистами и ревизионистами. Наличие собственной квартиры у Твердохлебова вкупе с его готовностью по полной использовать эту квартиру для политических целей сильно облегчило превращение его в неоспоримого вождя Пролетарской партии, а наличие таковой квартиры у Ковалева-Алмазова также посодействовало его превращению в вождя СРСМ… И вот наши герои доехали. В зале двухкомнатной квартиры на диване спал жирный парень лет 30-ти, а у компьютера сидела высокая рыжеволосая девушка чуть помладше. Она открыла дверь и представилась: — Даша Сибирцева. Голосок у нее был нежным и мелодичным, но рука была твердая, мужская. Опережая события, скажем, что из всех сырысымщиков Даша была единственной, кто сперва понравилась Лизе и Доре. Она была похожа на них, похожа на Ривку и Котьку — точно так же, как обезьяна похожа на человека. Предыдущие женские персонажи из современной эпохи — Надя и Джейн — были просты и примитивны. Даша была куда сложнее и трагичнее, и автор сомневается, что его скромного таланта хватит для того, чтобы во всей жизненной правде воспроизвести этот прекрасный образ. Трагизм Даши станет понятен, если мы скажем, что при рождении Дарью Сибирцеву назвали Данилой Сибирцевым. В силу каких причин Даня Сибирцев стал считать себя Дашей Сибирцевой и решил сменить пол, автору выдумывать лень, поэтому читателю просто следует смириться с фактом, что автор захотел ввести в роман транссексуалку, наплевав на всякое правдоподобие. Мальчик, осознавший себя девочкой, происходил из интеллигентной, но традиционалистской семьи, поэтому Дашу из дома прогнал и — мы рожали сына, а не дочь. После этого Даша прошла если не 9, то 7 кругов ада, и ее адекватности это не способствовало. Некоторое время она даже занималась ts — проституцией со всякими богатыми извращенцами, которых возненавидела и стала считать себя коммунисткой. Однако мир был не без добрых людей, и к описываемому времени у Даши все было хорошо, насколько может быть хорошо в ее ситуации. Потеряв семью, она стала искать ее замену, отсюда возник ее страстный интерес к сектстроительству. Она перебывала чуть ли не во всех сектах своего города — политических, религиозных и прочее, некоторое время всерьез планировала принять ислам и стать шахидкой, затем обдумывала воссоздание «Аун синрикё», и в течении года даже возглавляла сатанистскую организацию в своем регионе. Читателей нужно успокоить — жертвами ее сатанизма и вообще ее крайних увлечений стали всего лишь два кролика, которых она возложила на алтарь Люцифера, чтобы успешно сдать экзамены в вуз. При всей склонности Даши к самым крайним течениям, с какого-то момента все в ее жизни шло удачно, и она даже стала кандидатом философских наук. Слишком просто было бы сказать, что она всего лишь играла. Она играла — и в то же время не играла. Ее потребность в человеческом братстве была вполне реальной, и во всех сектах она искала именно его. Но находила она лишь кодлу змей — и своим поведением добавляла к этой кодле еще одну змею, т.е. саму себя. В сущности, она мечтала о чем-то вроде старого ССРМ — о братстве сражающейся партии. Но такое братство невозможно создать искусственно, оно возникает только в действии, а никакое полноценное действие в эпоху, в которую довелось жить Даше Сибирцевой, было невозможно, и в ответ на все предложения действия т. Шимпанзе, которого она обожала и считала нужным всему мировому борющемуся пролетариату, отвечал: — Палево! Даша была ярко выраженным образцом нарциссической натуры. При огромной склонности к красивому жесту и слезливой сентиментальной фразе она была холодна как Снежная королева и не способна к теплоте в отношениях с людьми. Ее холодная эгоцентричная натура подпитывалась чужими эмоциями. Она была эгоистична и расчетлива — иначе бы не выжила во враждебном мире. Вся ее жалость ушла на саму себя — и жалеть других она была неспособна. Но ее склонность к сентиментальной фразе вводила в заблуждение тех, кто еще не успел ее узнать. Иногда Даша писала стихи: — И «Аве, Эго» шахаду В усталом сердце заменило. Я веру в правду сохранила. За веру в истину умру. Это было написано после того, как ее увлечение исламом сменилось увлечением сатанизмом. Исключенный из Сырысым за фашизм и сексизм Андрей Черноянов, видевший какое-то время в Даше Сибирцевой реинкарнацию Маши Спиридоновой, был растроган этими строками до слез. После знаменитой дискуссии об Уставе, он все понял и написал пародию: — Как говорящий какаду, Уставом сердце заменила, Я веру в Истину убила, За веру в Партию умру. Как и большинство транссексуалок, Даша старалась быть более женственной, чем естественные женщины, но потеряв мужскую способность к бескорыстному товариществу, не приобрела женских теплоты и нежности. Она напоминала первую и не самую удачную модель биоробота, у которого было все, кроме души. При всех ее пороках она была лучшим активистом из всех, кто оставался к описываемому времени в Сырысым — и этим все сказано о Сырысым. Все это наши герои узнали далеко не сразу. Пока что просто — высокая рыжеволосая девушка открыла им дверь и предложила выпить чаю. Шимпанзе остался в зале и начал смотреть порно с дельфинами — это были его любимые порно, в старые времена исключенные из партии сексисты и фашисты даже ставили их просмотр ему в вину. Остальные пили чай. Дора Даше почему-то не понравилась, и она выбирала между Лизой и Сергеем. Это раздумье не мешало ей начать светскую беседу — как доехали, товарищи, как вам Москва (Лиза чуть не ляпнула — В наше время было лучше — Даша ей нравилась, при всех своих достоинствах Лиза не обладала должной долей цинизма, чтобы разбираться в людях). Дальше она спросила, кого из левого движения товарищи знают. Лиза — разговор вела она, у Сергея собеседница почему-то сразу вызвала отвращение, он лучше Лизы понимал людей, за это его ценил Медведь — еще год назад они были вместе, хотя Володьки уже не было — так вот, Лиза ответила, что в левом движении они недавно, и знают только Джейн, которая им не понравилась. — И правильно не понравилась, — и дальше Лиза, как и в разговоре с Джейн, снова услышала сплошную глокую куздру. Звучали слова гендер, квир, транс, фоб, что все вместе это значило, Лиза не поняла, хотя ясно было, что у их собеседницы имеются с Джейн крупные расхождения по вопросам феминизма. Дора ляпнула: — Феминизм — кадетская выдумка. Работницы, объединяйтесь с дамами-патронессами. Даша хотела ответить, что и работниц, и дам-патронесс харассментят хуемрази, но ответить не успела, потому что проснулся и пришел на кухню хозяин квартиры и исторический вождь Сырысым — т. Ковалев-Алмазов, тот самый жирный парень, спавший на диване. В доисторическую эпоху — лет 10 назад — он был строен и прекрасен, даже внешне напоминая главного любимца всех романтических дев — Антуана Сен-Жюста. Те времена давно прошли, и за 10 лет он потерял не только худобу, но и энтузиазм. Ковалев-Алмазов был фигурой, трагичной не меньше, чем Даша Сибирцева — хотя трагичной по-другому. Он был ярко выраженным социофобом — а социофоб в качестве вождя секты — это такое же противоречие в определении, как и душа компании в роли монаха-отшельника. Решив из чувства долга, что ему нужно возглавить секту — больше некому, он долго ломал себя и делал то, что противоречило его природе, и даже делал с успехом. Немудрено, что его психика треснула под грузом невыносимых противоречий. После того, как все прокравшиеся в ряды партии сексисты и фашисты, начиная с бывшего лучшего друга Ковалева-Алмазова, Андрея Черноянова, были с позором изгнаны из партии, смысла в существовании партии Ковалев-Алмазов больше не видел. Он заявил, что уходит, — и на несколько лет уехал из России. Без него то, что оставалось от СРСМ, было нежизнеспособно — Даша Сибирцева при всем своем фанатизме заменить его не могла. Недавно он вернулся, и Даша, над которой он посмеивался, но которую уважал, предложила ему воссоздать СРСМ — правда, немного на новых позициях. Ее увлечение народничеством и революционным синдикализмом, почерпнутое ей от Андрея Черноянова, исчезло, и теперь она интересовалась всем новым, свежим и прогрессивным. В частности, ее интересовал вопрос о туалетах для трансгендеров. Если кто-то из читателей захочет посмеяться над важностью этого вопроса, то смеяться он будет зря. Во-первых, для современности этот вопрос возымел такие же последствия, как вопрос об отношении к империалистической войне имел для 191 4 года. Тогда из-за отношения к империалистической войне марксистские партии раскололись на социал-демократов и коммунистов, а вот самое передовое движение современности — феминизм — именно из-за вопроса о туалетах для трансгендеров раскололось на тэрфок и тирфок. Поскольку все человечество знает, о ком идет речь, разъяснять расхождения мы не будем. Во-вторых, именно туалет для трансгендеров, построенный Дашей в ее родном Старолисицке на остатки парткассы старого Сырысыма, привел в 2018 году к большим переменам в ее жизни и к вынужденному решению вернуться в Москву. Вопрос о туалетах для трансгендеров начал интересовать Дашу в конце существования старого Сырысыма. Тогда она еще не пришла к своим будущим радикальным взглядам, и на первых порах считала, что трансгендеры могут пользоваться общими туалетами — только должны вешать себе на шею колокольчик — как прокаженные в Средневековье — и его звоном предупреждать о своем появлении. Но дальше она поняла, что это — оппортунизм. Нужны особые, специальные туалеты. Она даже написала статью по этому поводу и загорелась энтузиазмом построить таковой туалет в родном Старолисицке. У нее это получилось легче, чем она думала. После того, как Ковалев-Алмазов уехал из России, бросив соратников, а Мяо ушел на время в делание карьеры, Грач разочаровался в идеях Сырысым и пустился в странствия по другим, чуть менее безумным сектам. Шимпанзе же, поняв, что палево, решил залечь на дно — и уехал в родное сибирское село выращивать топинамбуры. В Сырысым осталась одна Даша. Она была последним кассиром Сырысым, — до того эту должность занимали разные фашисты и сексисты — и парткасса — 7 678 рублей 50 копеек — оставалась при ней. Даша написала в сверхсекретную группу Сырысым, что предлагает потратить оставшуюся кассу на туалет для трансгендеров в Старолисицке. В группу в то время заходил только Андрей Черноянов — Шимпанзе забыл отписать его от этой группы после изгнания из партии — даже у гениев конспирации бывают мелкие ошибки. Черноянов посмеялся, но никак не среагировал. Выждав все сроки, предписанные Уставом для обычного, срочного и сверхсрочного голосования, Даша провела партийное собрание, отчет о котором, к вящей радости Черноянова, выложила в группу: «Отчет о собрании СРСМ от …… (даты она не указала, чтобы не было палева). Присутствовали: т. Д. Сибирцева. Повестка: использование партийной кассы (7 678 рублей 50 копеек) для строительства туалета для трансгендеров в Старолисицке. Докладчик: т. Д. Сибирцева. Постановили: Ввиду того, что вопрос о туалетах для трансгендеров является важнейшим вопросом классовой борьбы пролетариата, использовать остатки кассы СРСМ (7 678 рублей 50 копеек) для строительства туалета для трансгендеров в Старолисицке. За — 1, против- 0, воздержавшихся — 0. Принято единогласно. Председатель собрания: т. Д. Сибирцева. Секретарь собрания: т. Д. Сибирцева». С этими деньгами она и вернулась в Старолисицк. Ее личная биография нас здесь не интересует, скажем только, что параллельно с решением важнейшего вопроса классовой борьбы она успешно защитила кандидатскую по философии (тема: «Феноменология когнитивного дискурса в дискурсе когнитивной феноменологии»). Но душа ее была отдана другому. Очень быстро она поняла, что построить полноценный туалет для трансгендеров на 7 678 рублей 50 копеек не удастся. Однако все оказалось не так плохо, как могло быть. Гуляя раз по окраине города, где он плавно переходит в Старолисицкий бор, Даша натолкнулась на заброшенный туалет еще советских времен. И ее осенила идея. Кассы Сырысым хватило на то, чтобы нанять маляра, который превратил букву «М» в аббревиатуру «ЖвМ» (Женщина в мужчину), а букву «Ж» в аббревиатуру «МвЖ» (Мужчина в женщину». Что означали аббревиатуры, в городе знала только Даша, поэтому ей пришлось озаботиться рекламой нового учреждения. Она создала паблик вк, описывающий все важность и полезность нового туалета, и развернула его энергичную рекламу. Туалет начал раскручиваться. Как на грех, оказалось, что никакие трансгендеры им не пользуются — кроме самой Даши. Старолисицк был больше Павловска, хотя и сильно меньше Краснозаводска, поэтому, по теории вероятности, несколько трансгендеров — а быть сможет, и несколько десятков — в городе должны были быть. Однако переться на окраину города ради пользования туалетом никто из них и не думал. Зато, привлеченная экзотикой, в туалет стала собираться местная прогрессивная молодежь. Она занималась там не только тем, о чем можно подумать — хотя и этим тоже — но также читала всякую прогрессивную литературу вроде Пелевина и обсуждала всякие интересные вопросы вроде борьбы за права трансгендеров в Саудовской Аравии. Это продолжалось несколько лет, и все попытки местных старушек из прилегающего к туалету частного сектора жаловаться на вонь, антисанитарию и растущую с каждым днем гору бутылок, шприцов и презервативов кончались неудачей. У городской администрации было много других проблем, связанных с дележом дотаций. Внезапно одну старушку — после того, как она посмотрела Первый канал, осенило. Осенить ее могло и раньше — но старолисичане всегда мыслили медленно, но верно. В итоге куда надо поступил донос, что в здании… по улице…регулярно собираются экстремисты, готовящиеся устроить в России ЛГБТ-Майдан. Меры были приняты, злополучный туалет сперва хотели снести, но ограничились менее радикальной мерой, в «ЖвМ» и «МвЖ» замазали краской первые буквы, в результате чего они превратились в обычные «М» и «Ж». На замазывание букв ушла такая сумма, которую хватило бы на постройку туалетов для трансгендеров во всех городах России с численностью населения свыше 10 тысяч человек. Но ЛГБТ-Майдан был предотвращен, Россия спасена, и, самое главное, местные старушки вздохнули спокойно. А Даша оказалась вынуждена уехать в Москву — переждать, пока все стихнет, там на нее нахлынула ностальгия по славным временам сектстроительства, и она убедила Ковалева-Алмазова попробовать воссоздать организацию, но уже на новых позициях…. При этом игнорирование трансгендерами всей важности вопроса туалета для трансгендеров породило у нее устойчивую трансофобию и она начала становиться чем-то вроде еврея-антисемита… В общем, читатели уже поняли, что наши герои прибыли слишком поздно. Если бы они попали не в 2018-й, а, скажем, в 2009-й год, когда в СРСМ были еще Андрей Черноянов и несколько других фашистов и сексистов, возможно, эта встреча двух эпох и создала бы что-то интересное. Сейчас было слишком поздно… В отличие от Твердохлебова из Пролпартии, Ковалев-Алмазов врать не любил — для вранья требовалась какая-то фантазия, — поэтому сразу сказал правду: — Рад встрече. Не буду скрывать — несколько лет организация фактически не работала, оставался лишь сайт, да и то пароль от него т. Шимпанзе так хорошо зашифровал, что расшифровать никак не может. Поэтому сайт не обновляется много лет. Многие люди ушли, некоторые перешли в лагерь врага. Нас осталось мало. — Мы все понимаем, — ответила Лиза и чуть не добавила — в наше время бывало и не такое. За честность она и Дора немного зауважали Ковалева-Алмазова, Сергей же не мог отделаться от странного чувства, что все эти новые люди ему не приятны. После своей речи т. Ковалев — Алмазов снова лег на диван. Скоро должны были прийти приглашенные товарищи из старого СРСМ. Они пришли друг за другом — Мяо и Грач. Это были все, кого смогла созвать Даша, звать сексистов и фашистов она не собиралась. Ковалев-Алмазов, Шимпанзе и Даша были людьми вывернутыми, поэтому и играли, и не играли. Мяо — уж не знаю, каков он был 10 лет раньше — откровенно играл. В описываемое время он работал крупным менеджером в не мелкой компании, и политическая деятельность была для него приятной формой препровождения досуга. Он обладал последовательным логическим мышлением, и способен был выводить все логические следствия из бредовых предпосылок. Некогда он был главным создателем Устава СРСМ — этот Устав должен был спасти партию от всех бед, но привел ее к краху. Грач был человеком полностью и до конца несамостоятельным. Он нуждался в вожде, за которым мог бы идти. Но горе вождю, который поверил бы в его преданность и выпустил бы его из-под контроля. Предоставленный самому себе, Грач не мог вынести бремени самостоятельности и тотчас же попадал под влияние другого вождя. В этом он был похож на Бухарина, во всяком случае, на Бухарина, каким его изобразил Троцкий. Все старые члены СРСМ пустились в воспоминания, — и их гости мало что понимали. Мелькало имя Черноянова — и ряд других имен, некогда все они притворялись правильными эрэсами, но затем раскрыли свою подлую фашистскую сучность. Время от времени Шимпанзе предостерегающим голосом говорил «Палево!» — это означало, что при посторонних на эту тему говорить нельзя. Наконец, все расселись. Слово взял Мяо. Его короткая речь продолжалась 55 минут. Смысл ее состоял в том, что, прежде чем приступить к обсуждению, нужно составить и проголосовать регламент обсуждения, а прежде чем проголосовать регламент обсуждения, нужно составить и проголосовать регламент голосования. От речи Мяо у Доры ум стал заходить за разум, ей до жути захотелось курить. Впрочем, в старые времена речи Мяо производили такое же впечатление на Андрея Черноянова и всех сексистов и фашистов. Гости, естественно, не голосовали, а просто слушали. Остальные же, выслушав Мяо, с ним согласились. Но возникла проблема — как голосовать. По старому Уставу СРСМ, тому самому, который уложил в гроб эту организацию, было три вида голосования — обычное, срочное и сверхсрочное. Проблема состояла в том, что за прошедшие годы Устав исчез. Он был вывешен в сверхсекретной группе СРСМ, размещенной на той самой платформе, созданной американскими товарищами, через которую Лиза переписывалась с Шимпанзе о позициях СРСМ. Но сверхсекретную группу Шимпанзе ликвидировал в момент обострения своей мании преследования. Копия Устава могла сохраниться у фашистов и сексистов, но об обращении к ним и речи быть не могло. Тогда Мяо предложил провести голосование по поводу выбора одной из форм голосования. Однако для этого голосования сперва требовалось принять регламент голосования, не противоречащий Уставу, Устав же пропал, словом, лыко-мочало-начинай сначала. Дора не выдержала и ушла курить на кухню. Вскоре к ней присоединился Грач, неудачно начавший ее клеить, а затем и сам т. Ковалев (так мы будем называть его для краткости). Шимпанзе молчал — ему казалось, что повода говорить «Палево!» нет, хотя все происходившее и было самым страшным палевом. Даша с наслаждением слушала Мяо, Сергей откровенно улыбался — он уже все понял, Лизу же не оставляло ощущение, что им не доверяют, и разыгрывают перед ними дурацкий спектакль, на самом же деле люди, с которыми их свела судьба, готовят что-то не меньшее, чем готовила БО ПСР в начале 1905 года. Наконец, Сергей не выдержал и предложил просто проголосовать поднятием рук, забыв про канувший в небытие Устав. Даша поморщилась: — Это — чернояновщина! Мяо произнес речь на полчаса — Дора снова вышла курить, она уже успела возненавидеть Мяо за болтливое пустословие, и Черноянов ее бы понял — но от речи Мяо Устав из небытия не всплыл. Поэтому после короткого обсуждения, длившегося еще полтора часа — Дора смолила папироску за папироской, на душе у нее было мерзко почти так же, как когда тетя Двойра предложила ей пойти в бордель — наконец решили провести голосование о том, чтобы провести голосование за то, чтобы просто проголосовать, и, наконец, проголосовали — о чем именно, уже никто не помнил. На улице смеркалось, и Грач сказал, что ему пора ехать — он жил достаточно далеко и его жена была ревнивая. Мяо же мог остаться на ночь, Он произнес еще одну речь — всего-навсего на 35 минут, из которой следовало, что по его расчетам, которые никто из наших героев не понял, без Грача не будет кворума, и предложил перенести дальнейшее обсуждение на завтра. Грач распрощался и ушел. Лиза спросила Дашу про канувший в небытие Устав. Глаза Даши, потускневшие под тяжестью лет, загорелись былым энтузиазмом. Борьба за Устав была любимым воспоминанием ее жизни. Она, Шимпанзе, Мяо и Ковалев выиграли эту войну, изгнав всех сексистов и фашистов. Правда, после их победы СРСМ исчез, вслед за ним исчез и Устав, правда, победа в войне за Устав стоила поломанных дружб и любвей, но какое это имело значение! Устав СРСМ — организации, претендовавшей на то, что борется за советский вольный строй, был уставом тоталитарной секты. Все члены должны были каждую неделю отчитываться, что прочитали, что сделали и с кем общались за неделю — и многие годы после того, как организация перестала функционировать, Даша продолжала посылать свои отчеты в группу, которую уже никто, кроме нее, не посещал. Устав делил членов СРСМ на 3 ступени посвящения — причем переход с одной на другую был возможен только после сдачи все более сложных экзаменов на знание партийной теории. В момент принятия Устава в СРСМ было 11 человек, всего же через него в разное время прошло до 25. Все члены партии должны были скрывать друг от друга реальные имена и фамилии, места жительства, работы и учебы — чтобы не было палева. Каждый должен был взять себе по три псевдонима — один — для использования внутри СРСМ, другой — во внешнем мире, третий — для подписания статей. Все должны были уметь все. По замыслу, если бы в Сырысым надумал бы вступить, скажем, слепой инвалид, он должен был бы уметь драться с фашистами, а рабочий вроде Ивана должен был бы уметь писать статьи о теории познания и переводить с голландского Гортера и Паннекука. Усилиями Мяо была составлена на семи страницах схема отношений местных, городских, районных и областных организаций Сырысым. Схема предусматривала все, и забывала только об одной вещи — на момент принятия Устава организация существовала только в Москве. Словом, это был идеальный Устав для исмаилитов 12 века, занимавшихся адским адом, но Сырысым, при всей своей словесной радикальности, был безобидной сектой, и вся его деятельность сводилась к работе над сайтом. Именно принятие Устава вызвало протест Черноянова и других фашистов и сексистов и стало решающей вехой в превращении СРСМ в Сырысым… Лиза, выслушав от Даши рассказ об Уставе, задумалась. У нас ничего такого не было, в сражающемся братстве бюрократизм не нужен, но кто знает, может, наши братья по разуму задумывали и задумывают такие дела, что по сравнению с ними даже мы будем мальчишками и щенками. Объяснить по-другому эту возню с Уставом она не могла. Между тем выяснилось, что еды в квартире нет, и наши герои вызвались сходить за ней. Им нужно было побыть втроем. Шимпанзе пробормотал «Палево», но так неразборчиво, что его не поняла даже Даша Сибирцева. Дора и Сергей уже все поняли, Лиза же — автор вынужден признать это при всей своей любви к ней — продолжала верить, что им не доверяют, и причитала по этому поводу, хотя и признавала, что повода доверять им у товарищей пока нет. Она все же надеялась, что завтра будет разговор по существу — и да, мы скоро увидим, что ее надежды полностью оправдались. Дора предлагала свой план — вернуться в Павловск, забрать смит-вессон, застрелить нескольких жандармов и застрелиться самим. Сергей уже почти принял решение. Пока наши герои ходили в магазин, Шимпанзе озвучил вертевшееся в его голове подозрение. Гости ему не понравились — впрочем, ему не нравился никто, кроме Ковалева и Даши — поэтому, по его мнению, они были боевиками Черноянова. Боевиков Черноянова Шимпамнзе со страхом ждал уже много лет — с того момента, как Черноянов его усилиями был с позором изгнан из СРСМ как фашист, сексист и вдобавок, злобный и агрессивный параноик. Боевики долго не являлись, но вот, час пробил. Поэтому, Шимпанзе предложил гостей замочить, а трупы расчленить и утопить в унитазе — чтобы не было палева. К милым странностям Шимпанзе все привыкли, поэтому никто его не поддержал, даже Даша. К тому же Сергей и Лиза ей понравились. Когда гости вернулись, Ковалев и Шимпанзе в обнимку спали на диване, Мяо же и Даша сидели на кухне, причем она убеждала его неполитическими методами — проще говоря, делала ему минет — в правильности своей позиции по вопросу о трансгендерквирах. — Присоединяйтесь, товарищки! — предложила она вошедшим. Лиза и Дора вышли на улицу, чтобы никто не видел, как их рвет. Лиза сказала Доре, что все же верит, что все это спектакль. Дора сказала, что в любом случае смит-вессон лежит в надежном месте. . Когда они вернулись, Сергей уже спал на полу в другой комнате. Лиза и Дора легли там на диван. Лиза заснула быстро. Ей снились Медведь, Наташа Климова, Володька Мазурин, Вася Виноградов и Илья Забешанский… Под утро Сергей у проснулся и пошел на кухню выпить воды. Там уже сидели все четверо сырысымщика — сидели в чем мать родила. Никаким непотребством они не занимались, хотя вид у всех был усталый и довольный. Сергей от неожиданности даже не успел разглядеть некоторых особенностей организма Даши Сибирцевой… К утру все сырысымщики устали настолько, что смогли, наконец, говорить по существу. Первой выступила Даша Сибирцева. Смысл ее речи сводился к тому, что да, нужно возобновлять борьбу, но старые идеи СРСМ устарели, они проникнуты фашистско-чернояновским игнорированием прав угнетенных меньшинств, и что в настоящее время именно эти меньшинства могут стать оплотом социальной революции. Кто что думает, товарищи? Первым ответил т. Ковалев. Он был согласен с посылом Даши, и у него были конкретные идеи. Главное внимание нужно обратить на нейроразнообразных. Именно нейростандартность является главной опорой капитализма, по ней нужно и бить. Презренные оппортунисты из официального прогрессивного сообщества уделяют внимание только правам ЛГБТ и игнорируют более угнетенные группы — зоофилов, некрофилов и маньяков. С этим оппортунизмом должно быть покончено! Именно маньяки будут авангардом авангарда! Ковалев уже вел работу в этом направлении, и создал вк паблик Коллектив душевнобольных социалистов, к которому успели подписаться три четверти левых активистов и активист_ок. Мяо был не согласен с радикализмом Ковалева. При всем уважении к угнетенным капитализмом маньякам не они станут авангардом социальной революции. Этим авангардом станут трансгендеры и гендерквиры. Даша Сибирцеваа возразила — она стала чем-то вроде еврея-антисемита, и желая доказать всем, что она женщина, призывала истреблять всех транссексуалок — кроме себя, естественно: — Трансгендеры, точнее, транссексуалки, это мужская агентура в угнетенном женском классе. Вообще социализм, коммунизм и анархизм выдуманы мужчинами, чтобы преодолеть классовые противоречия в своей среде и коллективно угнетать женщин. Мужчин нужно истребить как класс, верно я говорю, товарищки? Лиза, наконец, все поняла, но ее мутило. Поэтому за них двоих ответила Дора: — Будь при мне мой смит-вессон, я бы истребила всех вас. Лиза слабым голосом ответила: — Тебе не жалко? — Этих-то, что их жалеть? — Их-то нечего, а вот патронов у нас мало. Лизу мутило настолько, что вот-вот — и начало бы рвать. Дора подхватила ее и вытащила на улицу. За ними с их вещами молча вышел Сергей. Шимпанзе пробормотал вдогонку: — Палево! …У читателя может возникнуть представление, что сырысымщики были просто, говоря языком современного левого движения, нейроразнообразными, а говоря языком простым и грубым, душевнобольными. Такое представление было бы неверным. Они не были здоровыми, конечно же, но не были и больными в медицинском смысле. Их болезнь была не физической и даже не психической, а социальной. Даже легенда левого движения — товарищ Шимпанзе — самый вывернутый из сырысымщиков, принадлежал к категории, описываемой народной пословицей «Дурак-дурак, а умный». Так говорят о людях, прекрасно умеющих, при всей своей видимой дебильности, устраивать свои дела и делишки. То, что Шимпанзе сумел выдавить из Сырысым всех не нравящихся ему людей, начиная от исторического основателя СРСМ Андрея Чернояноова — эти люди не воспринимали его всерьез и считали дурачком, за что и поплатились, — этот факт победы Шимпанзе во внутрипартийной борьбе, победы, благодаря которой СРСМ превратился в Сырысым — может быть объяснен спецификой левой среды, к которой приспособлены как раз самые убогие. Не убогим в ней не выжить. Но то, что Шимпанзе сумел оттягать квартиру у своей жены — умной, смелой и честной сталинистки, которой он сделал ребенка, после их разрыва оставшегося, естественно, с матерью — это факт более сложный и свидетельствующий о немалых практических талантах легендарного вождя Комбеза. Шимпанзе сумел выработать стратегию поведения, обеспечивавшую ему победу во всех отношениях с леваками. Он понял, что леваки любят слабых и убогих и не любят сильных и гордых, поэтому всегда прикидывался более убогим, чем он был. Он даже изучал учебники по практической психологии для реализации своей стратегии поведения. Эти учебники видел у него Грач, проболтавшийся затем Черноянову. Я бедный и несчастный, меня обижают и дискриминируют, пожалейте сироту. Именно давя на жалость, Шимпанзе вынудил свою сердобольную жену отдать ему квартиру — на, подавись. В большом капиталистическом мире такая стратегия не давала бы ему преимуществ, но в левом движении с ее помощью можно было добиться немалых успехов… , Через час после ухода со съезда Сырысым произошел итоговый разговор Сергея с Лизой. Дора, чтобы не мешать, отошла в сторону, и изучала проходные дворы. — Неужели ты не понимаешь? Здесь все бесполезно. Здесь все — такие же, как эти. — И что ты хочешь делать? — Займусь физикой, буду работать в ней. Рано или поздно я разгадаю тетрадь Павла и тогда вернусь в 1906-й, спасу Медведя, Володьку и всех наших, и мы либо изменим историю там, либо они придут сюда — и изменят ее здесь. — А если не разгадаешь? Или если Павел ошибся? Сергей не ответил и сказал о другом: — И знаешь, что? Давай поженимся. Заживем нормальной жизнью, детей заведем… Лиза слабо улыбнулась: — Знаешь, Сережа, если бы я хотела бы выйти замуж и жить нормальной жизнью, я вышла бы замуж еще в 1903 -м. Причем не за тебя. За меня сватались самые родовитые дворяне Рязани… Я не хочу, чтобы все наше прошлое было зря… Так они расстались… От ССРМ остались только Дора и Лиза… Они сидели на скамейке, дождя не было, пришло бабье лето. Лиза — по щекам у нее текли слезы — твердила как клятву: — Я не сдамся, я все равно не сдамся. — Это не ты не сдашься, это мы не сдадимся, — уточнила Дора. Дора повторила свой план — забрать смит-вессон, расстрелять четырех жандармов и застрелиться. У Лизы был план получше. В этом жутком обществе изредка все же происходят забастовки, нужно дождаться одной из них, приехать и действовать по ситуации. Дора согласилась. Сверх того, Лизу заинтересовал упоминавшийся сырысымщикаами фашист Андрей Черноянов. Она предложила Доре с ним списаться и договориться о встрече. . Правда, если верить Даше, после заслуженного изгнания из родной партии Черноянов окончательно продемонстрировал свою фашистскую сучность, продался мировой буржуазии и начал писать грязную клевету на левое движение, получая из грязных лап своих презренных хозяев огромные деньги. Но наши героини решили все-таки проверить этот вопрос сами. Черноянов в этот день как раз был в Москве. Электричка в его Бобровню отходила поздно вечером, свои дела он уже сделал, поэтому предложил встретиться через час на одной из станций метро. На какой именно, мы не скажем, чтобы не было палева.