о детских играх и их последствиях

Библиотека пугала своей тишиной. В полутьме между стеллажами терялся внешний мир, и время будто бы останавливалось. Возможно, именно поэтому в ближайшие часы там произошло то, что произошло. Многочисленные книги, точно заправские солдаты, ровным строем вытянулись на полках. Лайя только вошла и, застыв на пороге, окидывала восхищенным взглядом их изобилие. Ради приличия она прошлась мимо — не зря же заглянула — и бережно провела рукой по корешкам, мысленно отмечая особенно потрепанные. Конечно, на данный момент она занималась восстановлением картин, но со старинными книгами работать ей нравилось не меньше, и, кто знает, может быть, на досуге удастся этим заняться. Не ради денег, а просто так, для успокоения своей реставраторской души. Главное, случайно не провалиться в прошлое в процессе. Лайе стало одновременно смешно и страшно при воспоминании о своих путешествиях во времени. С одной стороны, это звучало совершенно абсурдно, с другой всё было до жути реалистично и…знакомо? Теперь туда хотелось вернуться. Просто не сейчас. Сейчас не помешал бы отдых, но она зачем-то пришла сюда, хотя даже не намеревалась читать. О каком чтении могла идти речь, когда в голове всё ещё были столь свежи воспоминания о пыточной, воре-дворецком и злобных браконьерах с ружьями? Подумать только, она ведь уже успела впервые в жизни схватиться за оружие. Влад, конечно, не был впечатлен, да и Лео тоже, и вообще никто. Лайя сама не ожидала от себя подобной реакции, и даже не думала, что способна на такое, но что ей оставалось делать? Бездействовать, пока жизни Влада угрожает опасность? Ну, уж нет. Словно услышав её мысли, в библиотеке появился Влад. Лайя безошибочно определила его походку — размеренные, негромкие уверенные шаги, будто бы весь мир принадлежал ему. Она не решилась выйти сразу же, почувствовав необъяснимый приступ волнения. Хотелось юркнуть под ближайший стол, но Лайя резко одернула себя: чего испугалась, как школьница? Слегка рассердившись, уже-давно-не-школьница поправила юбку, провела рукой по волосам и приготовилась грациозно выплыть из-за стеллажа, как будто она там вовсе не пряталась, а с задумчивым выражением лица выбирала какой-нибудь томик Шекспира, чтобы скоротать вечер. Но чтобы окончательно успокоиться, нужно было досчитать до десяти. Раз, два, три, четыре… — Не помешаю? Он возник из ниоткуда — казалось, только что был у входа — заставив Лайю удивленно воскликнуть и растерять весь свой боевой настрой. Её сердце, ещё пару мгновений назад бившееся часто-часто, теперь, судя по ощущениям, вовсе покинуло тело. Лайя хотела возмутиться, но это было бы преступлением, когда Влад смотрел на неё так весело и улыбался игриво: — Прости. Не думал, что я такой страшный. Лайя только фыркнула и покачала головой. Честное слово, весь такой строгий, а иногда вел себя, как ребёнок. Даже Влад из прошлого, наверное, был серьёзнее. Хотя, такая ли уж большая разница между этими двумя? Девушка чуть склонила голову набок, размышляя об этом, но вслух, улыбаясь, сказала: — Дурак. Это слово, прозвучавшее настолько ласково, что его нельзя было считать оскорблением, так просто и естественно сорвалось с языка, будто они не познакомились только вчера. Влад, ничуть не удивившись, смотрел на неё очень по-доброму. Лайя, в свою очередь, как зачарованная, ловила каждое его движение, и, возможно, именно такой пристальный взгляд заставил Влада отвернуться к противоположному стеллажу. Он сцепил руки за спиной и будничным тоном поинтересовался: — Нравится библиотека? Лайя подавила разочарованный вздох. Она даже не могла объяснить себе, почему расстроилась — то ли из-за того, что он прервал зрительный контакт, будто бы избегая её, то ли потому, что ожидала другого разговора. Она подозревала, что обсуждать книги с Владом, должно быть, очень интересно, но это было явно не то, о чем им стоило говорить. И, тем не менее, она ответила: — Да, очень. Здесь большой выбор. — Рад, что ты оценила, — немного помолчав, он добавил: — Я тоже очень люблю книги. Среди них я чувствую себя как дома, где бы я ни находился. Но я хочу, чтобы ты знала, Лайя — не только библиотека, но и весь этот замок — твой дом. Влад сделал акцент на последнем слове и продолжил непринужденно рассматривать книги, будто бы не он только что одной фразой вывернул душу Лайи наизнанку. Такое точно не говорят едва знакомым девушкам. Хотя, если уж на то пошло, едва знакомым девушкам и баснословно дорогие картины не дарят. Можно было, конечно, списать эти странности на банальное «у богатых свои причуды», да только Лайя полагала, что Влад с легкостью мог разбрасываться чем угодно — деньгами или вещами — но не словами. Это ставило её в тупик. Даже спустя тягучую минуту Лайя не находила, что ответить. Влад, к счастью, избавил её от этой необходимости. Он развернулся так резко, что девушка попятилась и уперлась в стеллаж за её спиной. Про себя она отметила, что её шансы на побег, как и расстояние между ними, заметно сократились. Не то чтобы Лайя собиралась — она вообще не была любительницей убегать от серьёзных разговоров, но… суровый взгляд Влада не предвещал ничего хорошего. Всего мгновение назад он стоял, как мраморное изваяние, такой же холодный и отстраненный, а теперь будто бы взорвался и искрил во все стороны. — Это было очень опрометчиво с твоей стороны, — слова, точно крупицы холодного града разбились об пол. Влад злился, но не по-настоящему, не так, как на того мальчишку днём, а для вида. Таким образом он — впрочем, безуспешно — пытался скрыть беспокойство. Понимание, о чем идет речь, пришло почти сразу же, и Лайя чуть не задохнулась от возмущения. В одну секунду сакральной библиотечной тишины будто не бывало. — Да он же хотел тебя убить! Эти браконьеры могли пойти на что угодно, лишь бы ты не сдал их в полицию! — Тебе не стоило подвергать себя опасности. Влад был непробиваем. Ни один мускул на его лице не дрогнул, голос не изменился. Он лишь приблизился, слегка нависая над ней. Лайю убивало, что он продолжал вести себя так, словно какой-то час назад его жизни не угрожала опасность. Хотелось хорошенько тряхнуть этого бестолкового за плечи, но девушка лишь с вызовом вздернула подбородок. — Тебе тоже! Почему пошел разбираться с ними один? Почему не позвал нас сразу?! — Я бы справился, — твердым тоном, не терпящим возражений. Но Лайя возражала, несмотря на то, что лишь ценой титанических усилий выдерживала его внимательный колючий взгляд. Такой знакомый… прямо как у того Влада, которого только-только привезли во дворец. — Ага, я видела. Влад шумно выдохнул, опустил голову, видимо, пытаясь собраться с мыслями. Лайя чувствовала, как он напряжен, краем глаза видела, как сильно он сжимает несчастный книжный корешок. Они были в разгаре важного разговора, но она почему-то могла думать только о его волосах. Совсем черные, блестящие, резковато пахнущие шампунем так дразняще близко, что ей до покалывания в кончиках пальцев хотелось их потрогать. И кто Лайя такая, чтобы отказывать себе в столь невинной слабости? Но как только она, закусив губу от волнения, робко протянула руку, Влад тут же вздернулся. Лайя, точно обжегшись, отдернула ладонь и спрятала её за спиной. Она действительно горела и пульсировала, как ошпаренная. Влад, кажется, этого жеста не заметил, и смотрел теперь совсем иначе: мягко, но устало. Стал объяснять вкрадчиво, как ребёнку: — Я волнуюсь за тебя не меньше Лео. Смею предположить, даже больше. Кто бы говорил. Перед глазами Лайи до сих пор густым маслом рисовалась картина: Влад, прижавший к дереву какого-то неприятного типа, ружье, тускло блестевшее в траве, и руки ещё одного не менее неприятного типа, тянущиеся к этому ружью. Ещё секунда — и дуло будет направлено прямо в спину Влада. Она содрогнулась. — Я понимаю, но… я не хотела, чтобы с тобой что-то случилось, — вышло совсем тихо и виновато. Эти слова произвели в её собеседнике неуловимую перемену. Лайя толком не могла понять, в чем именно она выражалась. —Лайя, милая Лайя… ты всегда была такой отважной… Ласковый взгляд и пониженный до приятной хрипотцы голос говорили сами за себя. Влад был растроган. И ей понадобилась вся выдержка, чтобы не броситься обнимать его. — Всегда? Влад, как и ожидалось, ничего не ответил. Тогда она подалась вперёд — совсем немного, но этого было достаточно, чтобы почувствовать на губах его дыхание. Лайю колотило изнутри, когда она шепотом, будто бы боясь спугнуть его, произнесла: — Ты должен мне правду. Конечно, ничего Влад ей не должен был. Хотелось зажмуриться, закрыть лицо руками и забиться в самый тёмный угол. Было невыносимо страшно, что он снова уйдет, оставив её ни с чем. Но Влад по-прежнему стоял неподвижно, а Лайя так и не нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Вместо этого она сосредоточилась на том, что было прямо перед ней — на его губах. Только сейчас девушка заметила крошечный шрам на верхней, и нашла его до странного очаровательным и таким… подходящим Владу. Ей хотелось узнать, откуда он, хотелось тихонько дотронуться губами, почувствовать его, унять, если вдруг всё ещё болит. Много чего Лайе хотелось сделать, но она не желала давить, понимая, что он держит её на расстоянии по определенным причинам. — Боюсь, слов не хватит, чтобы выразить то, что я к тебе чувствую. Лайя сама не знала, что именно ожидала услышать, но ей захотелось выть от досады. Влад, как всегда, красиво ушел от ответа, однако быстро исправился, наклонившись ближе: — Позволишь? Лайя не поверила своим ушам, на мгновение забыв, кто она такая и где находится. От удивления она резко подняла голову, и тут же наткнулась на его взгляд. Влад смотрел так решительно, будто собирался прыгнуть с обрыва. Совершенно не к месту в голове появилась параллель с Хасаном — глаза такие же чистые, бархатным голосом так же по-джентльменски спрашивает разрешения. Только вот Лайя — или же Лале — не чувствовала к нему и сотой доли того, что чувствовала к Владу. Стоило девушке только кивнуть, как Влад обрушился на неё пронзительным морским ветром, сбивающим с ног. Вполне буквально — от его напора Лайя ударилась затылком о какую-то книгу в твердой обложке. Приятного было мало, но она не придала этому значения, потому что Влад целовал так исступленно, будто действительно пытался передать все свои чувства, не касаясь её. Лайя тоже старалась не распускать руки, несмотря на то, что хотелось до дрожи. Однако её ладонь сама собой очутилась на его плече. Затем случайно-неслучайно переместилась на щеку, заставляя его шумно вдохнуть и недовольно простонать в её губы. Лайя испуганно отстранилась. Влад был, как одурманенный: рвано дышал и нездорово сверкал глазами. Она решила не спешить, и, дождавшись, когда раскаленный воздух между ними хоть немного остынет, снова наклонилась вперёд. Влад с готовностью рванулся навстречу, но девушка коротко остановила: — Тише. Он послушно замер в ожидании. Рука Лайи медленно скользнула от его шеи к затылку, зарываясь в волосы, но не оттягивая их, а мягко поглаживая. Влад закрыл глаза от удовольствия, разве что не замурчал, и чуть подался назад, ещё сильнее прижимаясь к горячей ладони. Лайя нежно улыбнулась — такой податливый. Доверчивый. Вырисовывая одно ей ведомое созвездие, поцеловала его в колючую щеку, затем в уголок губ, и, наконец, крохотный шрам. Дотронулась до него бережно, едва мазнула губами, но это лёгкое касание было громче любых слов. Нехотя отстранившись, Лайя увидела кровь. Его кровь. — Влад? Влад непонимающе уставился на обагренные кончики пальцев, будто сам только что заметил. Две тонкие струйки проворно текли вниз, пачкали подбородок и ворот белой рубашки. Трясущимися руками он попытался взять платок из нагрудного кармана, бормоча извинения. Лайя, глотая слёзы и сгорая от желания как-то помочь, выдавила осипшим голосом: — Глупый, не извиняйся… В дрожащей пелене невозможно было что-то разглядеть, но она четко видела эти ужасные рябиновые потёки, явно выделявшиеся на побелевшем лице Влада, точно на снегу. Всё же было так хорошо пару секунд назад, а теперь… Теперь Влад начал терять сознание. Он было взял её руку, но ледяная ладонь тут же обессиленно соскользнула с тонкого запястья. Хотел сказать что-то, но сил хватило только на очередной глубокий вдох и виноватый взгляд, в котором сквозило столько немой боли, что смотреть было невозможно. Лайя понимала, что ещё немного, и она сама лишится чувств, но продолжала твёрдо стоять на ватных ногах — желание уберечь Влада давало сил. Она протягивала к нему руки, говорила, что всё хорошо, но это не помогло. Он упал, и всё внутри неё оборвалось. Лайя задыхалась от рыданий, снова чувствуя себя беспомощной. Ей безмерно хотелось обнять его, прижать к себе, и сидеть так, пока он не вернется. Но она боялась сделать только хуже, и поэтому лишь медленно сползла на пол рядом, шепча невнятные просьбы очнуться.