Лазейка из Сторибрука

Жизнь понемногу налаживалась. Мистер Голд не ошибся, Тень из Неверленда действительно искала себе нового хозяина, чтобы подарить ему могущество и отравить его сердце. Но в итоге именно это и помогло выманить её и поймать с помощью ловца снов, который Голд нашёл на одной из витрин своего ломбарда. Предмет был самым обыкновенным, но Голд наполнил его всей той магией, которую сумел призвать, и эта ловушка сработала. Тень исчезла, а вместе с ней закрылся и проход в Неверлэнд. Бейлфаер — хотя несмотря на то, что констебль вернул память, его продолжали звать Хэмишем, это имя казалось более привычным и уместным в этом мире — хотел бы убедится, что потерянные мальчишки вернулись домой, но увы, путь в междумирье был закрыт. Вместе с Голдом, Изобель, Алекс и Ти Ви Джоном они несколько раз обшарили остров, но магии, которая в тот раз просачивалась в этот мир мощным потоком, больше не было. По крайней мере, Голд её не чувствовал. Ти Ви Джон посовещался с духами, многозначительно посмотрел на небо, растёр между пальцами местную травку, и заявил, что дверь закрылась. — Магия тут есть, — мрачно подтвердил Голд, — но она совсем другая, и её не хватило бы на открытие портала, даже если бы я умел их создавать. — А ты не умеешь? — уточнила Изобель. — Чего нет — того нет, — пожал плечами Голд. — А как же ты попал сюда? — вдруг обратил на отца проницательный взгляд Хэмиш. — Долгая история… Заклинание накладывал не я. Одна ведьма… Хэмиш хмыкнул, и по тому какая недоверчивая улыбка последовала за этим, Голд понял, что к этому разговору им ещё предстоит вернуться. Голд арендовал в одном из банков Глазго ячейку сроком на сто лет и оформил её в совместное пользование: Хэмиш, Александра, Изобель и он сам имели к ней доступ. — Держать Пена взаперти жестоко, — пояснил Голд, когда все они сидели в приватном офисе банка, — но отпускать его сейчас и здесь слишком опасно. К тому же шкатулка Пандоры устроена так, что даже годы заточения покажутся ему несколькими часами. — Действительно жаль, — заметил Хэмиш. — Думаю, он заслужил худшего. Вот уж к кому у меня нет ни капли сочувствия. — А я всё жду, когда прозаонит будильник и я обнаружу, что всё это сон, — заключила Алекс, но тоже расписалась и получила свою копию ключа и договора. — Теперь мы все связаны, — Изобель улыбнулась. — Общая тайна, это очень много, прямо как в «Трёх мушкетёрах». — Только нас четверо, — сказал Голд, не отрывая взгляда от бумаг. — Мушкетёров тоже было четверо. Это только в названии их три, — пояснила Изобель. — Неужели ты не читал? — Неужели, — Голд вернул ей улыбку, — как-то не приходилось. Ну, всё заполнено верно, и мы можем возвращаться в Лохду. — Отлично, — заключил Хэмиш. — Утром Ти Ви Джон уже звонил и жаловался, что «пока вы развлекаетесь в Глазго, Лохду остался без полиции, а процент преступности растёт». Однако, несмотря на уверения ТиВи Джона, в Лохду жизнь текла по-прежнему. Ну, почти. Александра и Хэмиш наконец устроили давно запланированное барбекю, Изобель писала в местную газету, а так же отправила резюме в «Скотман» в надежде получить место внештатного корреспондента. Хотя в операции по нейтрализации Пена участвовало не всё Лохду, а только спасательный отряд, с каждого участника которого Ти Ви Джон взял слово молчать о случившемся, по городку поползли зловещие слухи, сводившиеся к тому, что мистер Голд не просто заезжий бизнесмен и по-совместительству отец их констебля, но и жуткий колдун, которому подвластны любые чудеса. Так что Голду пришлось пережить новую волну паломничества в Ломбард. Человеческое любопытство предмет неистребимый, так что, купив что-нибудь ненужное, или выставив это что-то ненужное на продажу (мистер Голд не только принимал вещи в залог, но и устроил что-то вроде комиссионки), очередной посетитель спрашивал что-то вроде: а правда, вы будущее предсказывать можете? — Иногда могу, — отвечал Голд утвердительно. — А по картам или по спитому чаю? — интересовался посетитель. — По глазам, — усмехался Голд. — Вот сейчас я по вашим глазам вижу, что вы будете страшно разочарованы, когда убедитесь, что я полный профан в гадании, и сколько бы вы мне не золотили ручку, предсказывать вам я ничего не стану. Иногда вопросы были ещё откровенней. — Слышал вы кудесник, — заявил местный проповедник. — Чудеса всякие творите. Магией владеете. — Всё может быть, — уклончиво отвечал Голд. — Может быть, я и владею магией, а может быть, магия владеет мной. Давайте проведём эксперимент, святой отец. Голд поставил на прилавок стакан с водой. — Посмотрим, превратиться ли она в вино. — Что за кощунство! — ахнул проповедник, но тем не менее с интересом наблюдал, как Голд смотрел на стакан, состроив серьёзную гримасу и закусив верхнюю губу, а потом долго и медленно водил ладонью над стаканом. — На вино не похоже, — спустя какое-то время сказал Голд. — Попробуйте, святой отец, может быть, вышла водка. Проповедник опасливо взглянул на стакан, отпил немного. — Это просто вода! — Надо же, — деланно вздохнул Голд. — Значит, чудес я не творю. А что касается ваших книг, то я постараюсь найти для них покупателя. Постепенно любопытствующих становилось всё меньше, да и сами участники событий стали вспоминать о них реже. В этом была заслуга и самого Голда. На основе рецептуры зелья забвения он разработал новый состав, большая часть которого составляли местные травы, который не заставил участников событий забыть о них совершенно, но сделал их в их глазах неинтересными и незначительными, обыденными и не стоящими упоминания. Вот и этим утром Голд воспользовался отсутствием дождя и, встав пораньше — часа этак в четыре утра, — отправился вместе с Дазом за нужными ему растениями, которые, как он считал, лучше всего собирать на рассвете. К тому же, в десять Голд обычно открывал торговлю и выбиваться из установленного им же самим расписания не любил. «Охота» оказалась удачной, и уже к восьми утра Голд возвращался с корзиной полной трав и кореньев и Дазом, вымазавшемся по пути во всех лужах, и теперь радостно бегущим чуть впереди хозяина. Навстречу Голду шла группа людей с рюкзаками, и он слегка посторонился, уступая им проход. Это, как он помнил, были то ли альпинисты, то ли туристы, заселившиеся накануне в Отель. — Полковник Максвел, — склонил Голд привественно голову, поравнявшись с лидером группы. — Отличная погода для восхождения. — Да, мистер… — полковник замялся. — Голд, — любезно подсказал ростовщик. — Да, мистер Голд, — кивнул полковник важно. — Не хотите ли составить нам компанию? — С моей ногой это вряд ли возможно, — парировал Голд. — С меня на сегодня уже хватит прогулок, но вам и вашим людям я желаю удачи. Голд остановился на обочине, давая группе пройти, и вдруг замер, увидев Изобель с фотоаппаратом на шее. — Изобель, — окликнул он её негромко, но она услышала и тут же обернулась. — Уже и не здороваешься. — усмехнулся Голд. — Нашла себе собеседников поинтереснее. Изобель посмотрела на мужчину отстранённо. — Это моё задание для «Скотман», может быть, удастся опубликовать статью. Голд улыбнулся и удобнее перехватил трость: — В таком случае, желаю тебе удачи. И будь осторожна, несколько дней подряд шли дожди, и многие тропы могло размыть… — Я здесь выросла, — ответила Изобель немного резко. — Не тебе учить меня осторожности. — Извини, — смиренно склонил голову Голд. — Я просто беспокоюсь. Мне жаль, что я не могу пойти с вами. У меня… какое-то нехорошее предчувствие. — На этот раз оно тебя подводит, — Изобель нахмурилась и ускорила шаг, нагоняя быстро удалявшуюся группу. Голд проводил её долгим взглядом. Что-то было не так. Изобель словно злилась на него, и он не мог понять, чем же он перед ней провинился. Но это он, пожалуй, мог бы пережить — не привыкать. Больше его беспокоил полковник Максвел. В этом самодовольном типе было что-то… Какая-то искра безумия. В этом Голд не мог ошибиться. Что-то что, а способность видеть отчаявшиеся души он не утратил.