Где твои крылья?..

      Уснул он совершенно вымотанный. Правда, не поленился сделать отвар — волновался, как бы темная энергия не повредила меридианы. Переживать, конечно, было поздновато.       Утро встретило его чем-то очень похожим на похмелье, которое часто описывали старшие адепты: головной болью, слабостью и тошнотой. Сам Усянь похмельем либо не страдал, либо отделывался легким головокружением, которое быстро проходило. Так что, проснувшись, он даже немного испугался, что отравился собственной стряпней.       Готовить он, кстати, действительно умел, что бы Цзян Чэн ни говорил. Другое дело, что Вэй Ин не видел смысл это делать без специй. Здесь же никаких специй не было, так что он давился пресными кашами.       Все остальное: лепешки, вяленое мясо, засушенные фрукты, рис, даже то, что дал ему Вэнь Нин — откладывалось для путешествия в Мэйшань Юй.       С трудом поднявшись, он сосредоточился и попытался погрузиться в медитацию. Ему и раньше с большим трудом удавалось впасть в настолько спокойное и умиротворенное состояние, а теперь, без ядра, было еще труднее. Больше не было того, на чем можно сконцентрировать все свои ощущения.       К счастью, меридианы были в порядке. Или, по крайней мере, не повреждены настолько, чтобы Усянь мог это заметить. Но его тело рефлекторно отторгало темную энергию, отчего и возникли эти неприятные симптомы.       Решив, что ничего страшного и опасного в этом нет, Вэй Ин поспешил собраться и отправиться на поле. Пересчитывая деньги, чтобы понять, сможет ли заплатить за оружие, он недоуменно нахмурился. Пересчитал еще несколько раз. Результат остался тем же: их было значительно больше, чем тех, что остались в рукавах ханьфу, когда они выбрались из Пристани. В Хайзэ ему удалось заработать еще немного, но все равно недостаточно, чтобы в итоге получилась такая сумма.       Вэнь Нин и Вэнь Цин добавили, когда Усянь был без сознания?.. Он несколько минут смотрел на блестящие монеты у себя в руках, пока не отмер и не сложил бережно их обратно в кожаный мешочек.       «Как только они смогли остаться столь благородными и бескорыстными в таком ордене, как Цишань Вэнь?»       — Сянь-гэ! — Сюин-эр сразу же подбежала к нему, заметно более бодрая, чем вчера, — Доброе утро!       Вэй Ин только улыбнулся. Сил на то, чтобы вести вежливые разговоры, не было.       — Сянь-гэ, ты в порядке? — она смерила его внимательным взглядом и по-детски забавно нахмурилась, — Ты бледный.       Схватив за рукав ханьфу и заставив Вэй Ина наклониться, девочка вгляделась ему в глаза, даже рукой лоб потрогала.       — Да ты ледяной! А вдруг на тебя проклятье влияет?!       — Ну, хватит, — он выпрямился и постарался успокаивающе улыбнуться, — все со мной нормально, просто плохо спал. Давай-ка работать, не будем тратить время.       Сюин-эр угомонилась, но все равно время от времени обеспокоенно косилась на него. Чувствовал Усянь себя и правда неважно: слабость усилилась, как и головная боль, отчего он сделался молчаливым. Солнце пекло больше обычного, и вскоре появилось головокружение.       К счастью, до обеда он дотянул. Забирая положенные ему лепешки, Вэй Ин заметил, что здесь, в тени, его немного отпустило. Причин этому он не видел, но принял к сведению, и по пути к кузнице держался поближе к домам.       Фу Ханг увлеченно рассматривал заготовку для меча, когда Усянь вошел в помещение. Там было жарко, как в пик юньмэнского лета, и ему снова стало нехорошо.       — А! Ты пришел, наконец, — кузнец степенно прошел к столу у единственного в здании окна и махнул рукой, подзывая к себе, — Гляди-ка!       Сдерживая желание сейчас же сбежать отсюда и окунуться в какую-нибудь речку, Вэй Ин подошел к мужчине. Из открытого окна дул легкий, прохладный ветерок и, с наслаждением и облегчением вдохнув свежего воздуха, он обратил внимание на меч, сверкающий в лучах полуденного солнца.       Выглядел он совершенно обыкновенно. Но, взяв его в руки, Усянь сразу почувствовал, что он гораздо легче заклинательских и даже обычных мечей. Понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть к такому непривычному весу, но это того стоило.       Он совсем не разбирался в кузнечном деле, поэтому когда просил Фу Ханга сделать самый легкий и самый острый меч, какой вообще возможно, вовсе не был уверен, что у того получится сделать что-то подобное. Максимум на что Вэй Ин рассчитывал — обычное, недуховное оружие. Такое в любом случае весило меньше, чем заклинательское.       И вот теперь он держал в руках меч, ощущавшийся совсем иначе, чем родной Суйбянь, поглаживая пальцами имя нового клинка.       — Пришлось помучаться, чтобы придумать, как выполнить твои требования, — Фу Ханг с любовью смотрел на творение рук своих, пустившись в пространные объяснения.       — Пригодились мне все-таки старые инструменты моего учителя, — фыркнул он, — Не зря прихватил с собой. Старик работал только «лучшими инструментами из лучших», вот только этот металл быстро поддается коррозии без правильного ухода. Зато он очень легкий и прочный.       — Вы что, переплавили инструменты?!       — Да не волнуйся ты так, я все равно ими не пользовался. Говорю же — для ухода за ними нужны специальные растворы, а достать их здесь нельзя. Так что, они сослужили свою службу. А то так бы и валялись без дела.       — У Вас было столько инструментов, что хватило на целый меч? — удивился Вэй Ин.       — Нет, конечно. Я как раз об этом: этот металл только в сердцевине, а он сам из обычной стали сделан. В итоге, — Фу Ханг гордо выпрямился, — меч весит чуть меньше двух цзиней (1).       Честно, такого результата Усянь не ожидал. Зато все ждал вопроса о том, зачем ему столь странный для заклинателя меч.       — Огромное спасибо! Вы действительно мастер, — и он даже не льстил. Сделать такое оружие в такой срок, да еще без каких-то особых материалов под рукой — заслуживает уважения, — А что со вторым клинком?       — С ним все гораздо проще. Основа уже готова, получится почти как заклинательский, как ты и просил. Думаю, завтра к вечеру можно будет забирать.       — Примите могу глубокую благодарность за вашу работу, — Вэй Ин низко поклонился, — И… хм, могу ли я узнать, сколько я Вам должен?       Он замер в поклоне, страшась той суммы, что кузнец назовет. Денег должно было хватить, но на два обыкновенных меча, а ведь ему еще был нужен лук. И так пришлось обойтись без ножен.       Спина уже заныла, а Фу Ханг все молчал. Усянь медленно выпрямился. Кузнец смотрел на него задумчиво, тяжело, будто решал что-то для себя.       И назвал цену вдвое меньше ожидаемой. У него даже осталось бы немного на еду.       — Погодите! Разве это не слишком дешево? Вы проделали такую работу над одним моим мечом, а тут еще для моего друга! И лук!       — И ты возмущаешься? — что ж, на Вэй Ина часто смотрели как на идиота, он привык. Фу Ханг вздохнул и вернулся за рабочий стол, — Считай, что это мой вклад в грядущую войну.       Вэй Усянь замер, ошеломленный.       — Как Вы?..       — Ты что же, думаешь, что много ваших выжило при сожжении Пристани? — Вэй Ин вздрогнул, как от пощечины.       Атака была стремительной и внезапной, он своими глазами видел кровь — много крови — и тела своих шиди. Но внутри все еще жила упрямая надежда, что хоть кто-то из находившихся в резиденции выжил. Значит, и правда остались только те, кто был на заданиях во время нападения.       — Кроме того, орден Вэнь позаботился о том, чтобы все узнали, кого они ищут. Я сомневался некоторое время, особенно из-за того, что первому ученику ордена понадобился такой меч, — кузнец снова повернулся к напряженному юноше, и произнес тихо и весомо, словно приговор:       — Там был Вэнь Чжулю, не так ли?        Это имя подняло внутри Усяня спящую все это время ненависть. Он промолчал и крепко стиснул рукоятку меча, мечтая о том, как пронзит им золотое ядро ублюдка.       Видя его реакцию, Фу Ханг мрачно кивнул.       «Он решил, что мне сожгли ядро?» — отстраненно подумал Вэй Ин.       — Что ж, все остальное сходится. Тебе повезло, что жители этой деревни не бывали нигде, кроме соседнего поселения, и не узнали твой акцент. А вот разделиться было явно хорошей идеей, ищут-то именно двоих.       Видимо, эти слова должны были его подбодрить. Но Вэй Ину стало только хуже. Если бы не операция, он ни за что на свете не оставил бы Цзян Чэна одного. Последний раз, когда они разделились, закончился потерей ядра.       — Я хочу падения Цишань Вэнь, — продолжил кузнец, — И если для этого придется поступиться такой мелочью, как деньги, это того стоит.

***

      Работая в поле, Усянь думал о том, что все складывалось куда лучше, чем он рассчитывал. Добрая часть денег останется с ними, оружие почти готово, еды хватит до границы Мэйшань Юй. Но такое внезапное разоблачение пошатнуло его и так хрупкое чувство безопасности. Теперь он дергался от любого громкого звука и резкого движения, и все еще взволнованная его состоянием Сюин-эр, замечая это, окончательно уверилась в том, что его гнетет проклятье.       Она пыталась уговорить Вэй Ина отправится к старейшине и попросить найти ему другое место для проживания, но тот лишь отмахивался. Его мысли были заняты совершенно другим, и он едва заметил, что тошнота и головная боль прошли, осталась лишь небольшая слабость.       Вдруг Усянь услышал звук, который заставил его сердце пропустить удар: вдалеке лаяла собака. Надрывно, гулко, и только то, что животное было далеко, остановило его от побега с поля.       — И много у вас тут собак? — Сюин-эр резко и удивленно посмотрела на него. Сянь-гэ был молчаливым весь день и наконец заговорил первым, а не просто мычал в ответ на ее слова! Ее волнение за его здоровье немного улеглось.       — Нет-нет, всего две или три. Правда, матушка рассказывала, что раньше их было намного больше, но они все умерли почти в одно время пару лет назад. Странно, да?       — Да, странно… — Вэй Ин вдруг вскинулся, — Погоди-ка, ты говорила, что на мясника перед смертью напали собаки? Они его покусали?       — Ага, я же говорила. Несильно, он даже от помощи целителя отказался, мол, раны несерьезные.       «Точно, все сходится» — кивнул Усянь сам себе. Уж ему ли не знать, как просто заразиться от собаки бешенством? (2) Многие сироты, оставшиеся на улице, его товарищи по несчастью, умирали в мучениях после укуса. Большинство держалось два-три дня, пара человек как-то протянула неделю. Быстрее всего умирали те, кого покусали в шею и плечи — это Вэй Ин заметил быстро и при дальнейших столкновениях с псами защищал именно эти места.       Однажды он на какое-то время затесался в группу бездомных. Хорошие были люди — поддерживали друг друга, делились тем немногим, что у них было, но даже они оставляли товарища, у которого появлялись симптомы. Никто не хотел заразиться.       Усянь до сих пор не понимал, каким образом не подхватил бешенство. Его кусали, часто кусали, но лекари в Юньмэне нашли только какие-то другие заболевания, не бешенство. Хотя, даже если бы нашли, вряд ли он бы выжил. Чудо, что он протянул до появления дяди.       Вечером, после работы в поле, Вэй Ин отправился на местное кладбище, прихватив лопату. Оно находилось недалеко от занимаемого им дома, на широкой поляне в редком лесу. Пришлось побродить, чтобы найти нужные могилы. Си Шу и Сяо Хи покоились рядом со стройным кипарисом, их место погребения густо заросло травой.       На раскапывание гроба Си Шу, а затем и новой могилы ушло больше шичэня (3). Тело Усянь перезахоронил чуть глубже в лесу, в живописном месте на краю оврага.       Закончив, он присел здесь же, пытаясь отдышаться и стирая пот со лба. Отсюда открывался великолепный вид: дикие цветы покрывали землю; стройные и печальные ивы склонились к ним, укрывая своими ветвями; в ночном небе мирно сияли звезды. Внизу журчал ручеек. Вэй Ин почувствовал, что тревога, преследовавшая его весь день, улеглась. Не ушла, но спряталась где-то в глубине души. Он расслабился, впервые за несколько недель, и почти задремал, когда рядом появился призрак.       — Спасибо, — тихо прошептала женщина, и ее голос мелодично вплетался в шелест деревьев, — Мои сыновья смогут найти меня?       — Я позабочусь об этом.       Си Шу благодарно кивнула и осталась рядом с ним. Они вместе наслаждались умиротворенным пейзажем, пока ее душа не покинула этот мир.

***

      Он никогда не считал темный путь чем-то совсем уж отвратительным, но ему с детства внушали, что это неправильно, противоестественно и аморально. Все наставники говорили, что это разрушает душу и тело, вредит золотому ядру.       И вот теперь Усянь ступил на него. И он поначалу не знал, что чувствовать по этому поводу.       Бояться? Но у него уже не было ядра, а тело и разум… Если это цена, которую нужно заплатить за мирную жизнь дорогих ему людей, то оно того стоит. Да и возможно все не так плохо, все же исследования темной энергии не проводились, а все сведения, что имелись в распоряжении заклинателей, были получены со слов тех, кто столкнулся с темными заклинателями. Так что Вэй Ин не испытывал страха, скорее какой-то исследовательский азарт.       И ведь он сам убедился в том, что темное заклинательство может приносить пользу. Точно как и светлая, темная энергия помогла душе обрести покой. Она не осквернила ее, не ожесточила. Значит, эта кривая дорожка не обязательно несет вред.       Размышляя об этом, Усянь перестал сомневаться, и с самого утра у него было хорошее настроение. Ведь скоро спустится Цзян Чэн! К тому же, ему удалось собрать достаточно еды, а оружие будет готово уже вечером. В общем, все складывалось замечательно.       Ходить в поле больше не было нужды, и он решил закончить с делами в деревне. В первую очередь, он заглянул к старейшине, чтобы рассказать о призраке и перезахоронении.       — Ох, пресвятая Гуаньинь, — мужчина ошеломленно вздохнул, дослушав историю до конца — Мы даже и не подозревали… Но как тебе удалось справиться с призраком?       — Си Шу оказалась очень мирной, так что я поговорил с ней и выполнил ее просьбу, — что ж, Вэй Ин почти не соврал.       — Вот как! Спасибо тебе! Бедная женщина заслужила покой.       — Это… — мой долг, как заклинателя. Усянь проглотил едва не вырвавшуюся, такую привычную фразу, — Я не мог поступить иначе. Пожалуйста, расскажите ее сыновьям, где теперь ее могила.       — Конечно, — старейшина Хайзэ согнулся в поклоне, и юноша поспешил прервать его.       — Что вы, что вы! Не надо… Это мне нужно благодарить Вас, — в свою очередь Вэй Ин поклонился со всей своей искренностью и уважением, — Примите мою глубокую благодарность за данную Вами возможность заработать себе на пропитание!       «Видите, госпожа Юй, я еще помню правила приличия», — горько подумал он.       — Ну, хватит, выпрямись, — мужчина лучился доброжелательностью, и, если Усянь не ошибся, в его глазах мелькнула симпатия, — Ты так скоро покидаешь нас? Больше не выйдешь в поле?       — Да, мой друг вернется со дня на день, а благодаря Вам у меня есть все необходимое для долгой дороги.       Они тепло попрощались. Вэй Ин поспешил к кузнецу.       — Ты рановато! — поприветствовал его Фу Ханг, — Кажется, я говорил зайти вечером?       — Я помню, помню! Решил сразу деньги занести, не таскаться же с ними.       Кузнец понимающе кивнул, отложил молот и пересчитал монеты.       — Все верно, — он окинул воодушевленного юношу взглядом, — Скоро выдвигаетесь?       — Да, — Усянь замялся, не зная, как правильнее подвести разговор к нужному ему вопросу, и сказал на выдохе:       — Вас, кажется, не очень устраивает политика главы ордена Вэнь?       — Это так, — Фу Ханг горько усмехнулся, — Если ты хочешь спросить, присоединюсь ли я к вам в борьбе с Цишань, то я подумаю. Еще рано что-то говорить об этом.       «Что ж, — подумал Вэй Ин, — это разумно». В конце концов, они даже еще не связывались с другими орденами, чтобы сформировать альянс.       Покидая кузницу, он поднял взгляд на солнце, чтобы определить время, и кивнул сам себе, поняв, что придет в чайную даже чуть раньше. Сюин-эр вчера пригласила выпить с ней и ее старшим братом. Девочка упоминала, что часто рассказывает про Сянь-гэ дома. Наверняка ее дагэ просто стало любопытно, про кого она постоянно говорит.       Уже подходя к нужному зданию, Усянь почувствовал неладное. Вокруг, несмотря на обеденное время, никого не было. «Может быть, это потому что чайная выглядит вот так», — подумал он, осматривая ветхое, убогое здание. Ну, хотя бы пахло оттуда вкусно.       Усянь вошел внутрь и приветливо кивнул подошедшему к нему работнику и стоящему за прилавком хозяину. Оба криво, неестественно улыбнулись в ответ и отвели взгляд. Вэй Ин замер. За столами разрозненно сидело человек семь-восемь. Их лица и фигуры были скрыты под черными плащами. Хозяин нервно листал счетную книгу.       Юноша стремительно развернулся, чтобы уйти… И столкнулся в дверях с Вэнь Чжулю.       Следующие несколько минут прошли как в тумане. Боль в ребрах и животе, глумление Вэнь Чао и визгливый голос Ван Линцзяо, удары адептов Цишань Вэнь, собственные угрозы вернуться призраком и преследовать до конца жизни — все будто происходило фоном. В голове билась единственная мысль: Неужели все закончится вот так?       Все его планы, все тревоги, все надежды — все не имело смысла? Он не сможет отомстить? Не встанет рядом с А-Чэном, когда они будут восстанавливать орден? Не увидит шицзэ?       Неужели… он просто сдастся? Он совсем ничего не может сделать?..       Когда его, избитого, выволакивали на улицу, Усянь успел увидеть вдалеке две фигуры, детскую и взрослую. Обе замерли в ужасе и не двигались. С трудом проморгавшись от попавшей в глаза пыли, Вэй Ин понял, что это Сюин-эр и ее брат.       Вэнь Чао заливался оскорблениями и насмешками, его мерзкий голос звенел в ушах. Несущий его Вэнь Чжулю крепко сжимал плечи, не давая даже дернуться. Вэй Усяню оставалось только как можно незаметнее для Вэней растянуть губы в успокаивающей улыбке, когда они проходили мимо Сюин-эр и крепкого парня, на которого девочка была удивительно похожа.       Заплаканная, она смотрела на него с отчаянием, даже дернулась к нему, ее губы задвигались, шепча его имя. К счастью, брат вовремя прижал ее к себе и не дал Сюин-эр закричать. Вэй Ин благодарно кивнул ему и отвернулся.       — Ты! — Вэнь Чао закончил свою нелепую речь и с презрением уставился на него, — Чему это ты улыбаешься?! Героя из себя строишь?!       Он ударил его в грудь. Усянь согнулся, пережидая боль и сплевывая кровь. Кажется, ему все же сломали пару ребер.       — Надо же, молодой господин Вэнь не брезгует бить меня, сына слуги, своими руками! — хрипло заговорил Вэй Ин, пытаясь не сорваться на кашель, — Может, и убьешь меня сам?       Вэнь Чао перекосило, и он зло кивнул Вэнь Чжулю.       — Сожги ему ядро сейчас! Хочу услышать, как он будет вопить.       Сжигающий Ядра толкнул его, заставив встать на колени. Другие адепты схватили за руки, удерживая на месте. Усянь старался не думать о том, что в таком же положении этот ублюдок сжег ядро Цзян Чэну.       Рука Вэнь Чжулю засветилась красным светом и врезалась ему в грудь. Вэй Ин не почувствовал ничего, кроме уже знакомой боли там, где раньше было ядро, и в ребрах. Сжигающий Ядра изумленно уставился на свою руку и, дернувшись, потянулся к нему, пропустил по меридианам энергию. Усянь скривился и попытался отстраниться. Ци Вэнь Чжулю была обжигающе горячей.       — Что происходит? — Вэнь Чао, не дождавшись желанного крика, нахмурился и подошел ближе.       — Молодой господин… у него нет ядра.       — Нет ядра?! Как такое возможно! — то шокированное выражение лица, которое появилось у него, было, пожалуй, самым человечным, что видел у Вэнь Чао Вэй Ин. Высокомерие второго молодого господина великого ордена исчезло, оставив только избалованного ребенка, у которого неожиданно отняли игрушку.       Вэй Ин не выдержал и расхохотался, захлебываясь кровью. Адепты ордена Вэнь зашептались, со страхом глядя на него, как на безумца. Наконец, Вэнь Чао не выдержал и залепил пленнику тяжелую пощечину. От удара он прокусил щеку, и кровь полилась изо рта по подбородку с новой силой.       — Разве ты уже сжигал его ядро? — молодой господин Вэнь поднял брови в замешательстве, не сводя взгляда с истерично веселящегося Вэй Усяня.       — Нет, господин.       — Тогда, — он грубо схватил пленника за подбородок, — Отвечай! Что с твоим ядром? Вэй Ин смотрел на него с мрачным торжеством, пока не изловчился плюнуть прямо Вэнь Чао в лицо. Тот отшатнулся и брезгливо вытерся рукавом. Ему доводилось наблюдать за пытками людей, и он узнал этот взгляд: такие умрут, но ничего не скажут.       — Демон, — Вэнь выругался и скривился. В его глазах вдруг мелькнуло ликование, и он вскинулся, — У меня есть идея! Чжулю, возьми его к себе на меч!       Он рассмеялся и приказал всем взлетать.       Усянь заволновался. Зачем тащить его куда-то? Не проще ли убить здесь?       Когда они поднялись в воздух, он едва сдержался, чтобы не оглянуться на гору, с которой должен был спуститься Цзян Чэн. Вэнь Чжулю коршуном следил за ним, а Вэй Ин не хотел случайно навести Вэней на след шиди, так что опустил взгляд на землю.       И случайно увидел бьющуюся в истерике Сюин-эр, и осторожно выглядывающих из своих домов жителей.       Спустя шичэн они подлетели к черным, как ночь, холмам. Даже с такой высоты можно было почувствовать темную энергию, исходящую от них. Вэй Усянь чувствовал, как быстро забилось его сердце.       — Знаешь, что это за место? — Вэнь Чао, не дожидаясь ответа, продолжил высокопарно нести чушь.       Вэй Ин не слушал его: он и так понял, где они. О Луаньцзан среди адептов часто сочиняли страшные истории, о ней шептались с ужасом. Полная необузданной темной энергии, ограниченной лишь мощным барьером, что установил давным-давно орден Вэнь, эта местность была полностью необитаемой и закрытой.       — …Никто не может зайти и выйти. Ты умрешь здесь, а твоя душа никогда не сможет выбраться! — Вэнь Чао наконец договорил. Но быстро понял, что его никто не слушал. Разозлившись еще сильнее, он дернул Вэй Усяня ближе к себе, так, что половина его тела теперь висела над пропастью. Пленник рванулся из его рук, отчаянно пытаясь вырваться или хотя бы захватить с собой кого-то из Вэней, но слишком ослаб.       — Так испугался, что и соображать не можешь? — Вэнь Чао притворно жалостливо посмотрел на него, — Тебе очень повезло, что мы поймали тебя — никто больше не показал бы тебе такой прекрасный пейзаж.       Он дернул Вэй Ина еще сильнее, практически оторвав его ноги от поверхности меча Вэнь Чжулю.       — Мне очень любопытно, что же стало с твоим ядром… Но ты мне так надоел, что я решил от тебя поскорее избавиться. Попробуй вернуться ожесточенным призраком отсюда!       Договорив, Вэнь Чао сбросил его вниз. В синяках и кровоподтеках, с несколькими сломанными костями, без золотого ядра, он падал на Луаньцзан. Прежде, чем потерять сознание, Усянь услышал чужой надрывный смех.

***

      Цзян Чэн спешил. Давящее беспокойство подгоняло, заставляло сердце биться чаще. Ему казалось, что все это нереально и у него внутри пустота, а не теплая ци, медленно движущаяся по новым каналам. Он был безумно рад, но неверие в свое счастье не отпускало. Ваньинь даже не знал, сколько прошло времени — и это тоже вызывало тревогу. Вдруг за это время Вэни добрались до Яньли? Или до Вэй Усяня, оставшегося внизу, без оружия?..       Очнувшись на какой-то поляне, один, вновь почувствовав внутри силу золотого ядра, он едва не сошел с ума от облегчения. Теперь! Теперь у него была возможность защитить близких, отомстить за родителей и орден, вернуть тела погибших и почтить их память должным образом. Но впереди была война, и Цзян Чэн опасался надеяться на лучшее. Разочарование приносит слишком много боли.       Чертова тропинка, узкая и извилистая, все не кончалась, а тревожное ожидание нарастало. Ваньинь боялся, что отсутствовал слишком долго.       Наконец, он добрался до подножия холма. Нетерпеливо оглянулся. Никого.       — Вэй!.. — Цзян Чэн вовремя остановил себя. Кричать свои имена, когда вас ищет орден Вэнь, очень неразумно, — Эй!       Никто не выскочил неожиданно, не обнял за плечи привычно, не закричал громко: «Ты вернулся!». Сердце забилось еще быстрее. Ваньинь сорвался на бег, в сторону видневшейся неподалеку деревушки.       Каким бы способом Баошань-санжэнь ни вернула ему ядро, оно еще не вошло в полную силу, Цзян Чэн это чувствовал. Ядро будто еще приживалось, накапливало энергию неохотно, поэтому даже такая незначительная для заклинателя нагрузка далась ему тяжело. Людей на улице не было. «Слишком пусто для самой середины дня» — напряженно подумал он.       Замедлив шаг и постоянно оглядываясь, Ваньинь шел по главной улице, пока не увидел у покосившегося здания ребенка и юношу.       — Прошу прощения, не могли бы вы?.. — он прервался, поняв, что ребенок — девочка — плачет, трясясь всем телом. Она казалось измученной, будто истерика продолжалась уже не один час. Юноша рядом, кажется, отчаялся уговорить девочку уйти домой и стоял растерянно, пытаясь успокоить ее.       — Кто вы? — парень поднял на него злой, раздраженный взгляд, — Что вам нужно?       — Я… я ищу друга. Он должен был ждать меня здесь, может, вы встречали его. Он…       Девочка вдруг дернулась, подняла голову. Ее маленькое, заплаканное личико обратилось к нему. Она поднялась на дрожащие ноги, подошла, схватила его за рукав.       — Вы друг Сянь-гэ? Которого он ждал? — В ее голосе были слышны слезы, она нетерпеливо ждала ответа, вглядываясь в лицо Цзян Чэна большими глазами.       Тревога Ваньиня усилилась. Он сбивчиво описал шисюна, чтобы понять, об одном ли человеке они говорят. Девочка быстро закивала, из ее глаз снова потекли слезы.       — Эй, погоди, тихо, скажи… Где он?       — Его… те люди…       Она затряслась, всхлипывая. Цзян Чэн почувствовал, как стало труднее дышать. «Нет-нет, нет, нет, они не могли его найти, не могли!..»       Поняв, что ребенок не в состоянии что-то сейчас рассказывать, он повернулся к юноше рядом. Тот не сводил с него взгляда, бледный и печальный.       — Люди из ордена Вэнь забрали его.       — Что?.. Когда это произошло? Расскажи с самого начала! — нарушая все правила приличия, Цзян Чэн грубо требовал, всматриваясь в чужое лицо, чтобы не упустить малейших признаков лжи.       — Пару часов назад, почти в полдень. Схватили его и унесли на мечах.       — Куда?!       Тот лишь махнул рукой куда-то на север. Ваньинь сжал кулаки, невидяще глядя в указанную сторону.       «Улетели на мечах… я смогу их догнать только через пару дней, если вообще пойму, куда его забрали!»       — Господин! — девочка, кажется, немного пришла в себя, — Я могу показать, где жил Сянь-гэ. Он… собирал вещи в дорогу для вас.       Цзян Чэн резко кивнул и, потерянный, побрел за ребенком. С ними отправился и парень, тихо представившись Мин Шанем, старшим братом девочки — Сюин-эр.       — Кто вы? — вдруг тихо спросил он, — Сюин-эр говорила, что этот… Сянь-гэ представился путешественником. Но за обычными путешественниками не приходит второй молодой господин Вэнь и Сжигающий Ядра.       Ваньинь внимательно посмотрел на него, промолчав. Он обдумывал ответ, пытаясь привести мысли в порядок.       — Мне не стоит отвечать. Они могут вернуться. Для вас безопаснее не знать то, что нужно им.       — Зачем им возвращаться?       — За мной, — Цзян Чэн вдруг горько оскалился, — Этот придурок наверняка постарался их разозлить, чтобы отвлечь от моих поисков…       «Они будут пытать его…». Холодок прошелся по спине, и он почувствовал, как задрожали его руки.       Оставшийся путь проделали в тишине. Внутрь дома, на вид долгое время бывшего заброшенным, Ваньинь пошел один. Брат и сестра остались снаружи. Мин Шан явно был напуган тем, что увидел: держался рядом с Сюин-эр, чтобы в случае опасности защитить ее, постоянно поглядывал на небо.       Комнаты были на удивление чистыми. На столе осталась стоять чаша с недоеденной кашей, рядом неаккуратно лежали палочки, у печи валялся обрывок бумаги. Цзян Чэн подошел, поднял его бережно. Он был исписан кривым и торопливым почерком Вэй Усяня с помощью угля. Кажется, шисюн пытался что-то рассчитать. Вся небрежная обстановка навевала чувство, будто он ненадолго вышел по делам и скоро вернется.       Ваньинь смял бумажку, сунул ее в карман и прошел вглубь дома. Он заглянул мельком за закрытую дверь одной из комнат, но сразу понял, что искать там нечего: здесь никто давно не жил. В соседней же присутствие Вэй Усяня ощущалось еще острее, чем в главной комнате.       Сейчас, оставшись один, Цзян Чэн ясно почувствовал, как слабеют ноги и мутнеет в глазах. Сделав несколько неуверенных шагов, он осторожно сел на кушетку и потянулся к куче вещей рядом с ней. Сверху небрежно лежали старые одежды ордена. Под ними же было такое же, но сложенное ханьфу. Здесь же было и два мешочка: один — обычный, холщовый, набитый доверху припасами в дорогу, другой — поменьше, с вышивкой. Последний, если Ваньинь правильно помнил, принадлежал Вэй Усяню. Подарок сестры.       Справиться с узлом будто деревянными, неловкими руками все не получалось. Раздраженный собственной слабостью, Цзян Чэн зло рванул шнур и порвал его. На подставленную руку выпал, звякнув, колокольчик. Ваньинь замер, не сводя с него взгляда.       Собственный колокольчик он нашел у себя в рукавах, когда очнулся на горе — Вэй Усянь уговорил взять с собой, чтобы после исцеления проверить течение энергии. Стремясь не привлекать внимания, они сняли колокольчики сразу после сожжения Пристани и убрали подальше, чтобы те не звенели. И вот теперь он смотрел на все эти подготовленные припасы, спрятанные среди них деньги, орденские принадлежности и даже — Цзян Чэн вытащил смятую бумажку из кармана — на приблизительные расчеты затрат. Все было готово к отбытию, кроме самих путников. Путника.       «Что мне делать? Что? — на написанных неряшливых буквах появились размытые пятна, руки с силой сжимали колокольчик шисюна — Почему я не очнулся раньше? Почему не смог?..»       Ваньинь сгорбился, сжался, сдерживая подступающие рыдания. Здесь, в маленькой комнатке в неизвестной никому деревушке, в полном одиночестве, можно было позволить себе позорную слабость. Хоть немного выпустить боль потери, страх и неуверенность.       Сейчас, в это самое мгновение Цзян Чэн разрешил себе заходиться в сухих всхлипах, упасть сломлено на кушетку и притянуть ближе ханьфу шисюна — из-за знакомого с детства запаха кольнуло в груди. Вспомнились детские шалости, ночи под одним одеялом, когда они рассказывали друг другу глупые страшные истории и спали потом вместе, не признаваясь друг другу, что все же стало страшно в такой большой и темной для маленьких детей комнате. Просыпались потом в разворошенной постели, судорожно начинали собираться, опаздывая на семейный завтрак, ругались в процессе и дрались подушками… От этих беззаботных моментов прошлого тянуть в груди стало только сильнее, но дыхание понемногу выровнялось, буря эмоций внутри улеглась.       Беспомощность. Ваньинь был беспомощным и ненавидел себя за это — он ничего не мог сделать и понимал это. Догнать заклинателей на мече пешком или даже на коне? Без шансов. Если бы и догнал, что он может сделать с отрядом Вэней один, без оружия?.. Его ждала Яньли и остатки ордена, нужно было встретиться с главами других орденов, организовать сопротивление, набирать новых адептов, делать еще тысячи вещей. Все было выполнимым, кроме, черт возьми, спасения его брата.       Цзян Чэн рывком встал и, переждав краткий приступ головокружения, собрал все вещи Вэй Усяня. Пора было начать что-то делать — что угодно. Чем быстрее начнет восстанавливаться орден, тем быстрее появится возможность найти шисюна.       Мин Шан и Сюин-эр все еще ждали снаружи.       — Я ухожу, — Ваньинь помедлил, но продолжил, — Если адепты видели вас рядом с… Сянь-гэ, вам стоит уехать на некоторое время.       Мин Шан покачал головой, тяжело поднялся и неглубоко поклонился.       — Благодарю за совет, но мы не можем оставить хозяйство, да и идти нам некуда. И еще, не торопитесь уходить. Ваш друг часто заглядывал к кузнецу, думаю, стоит зайти и к нему.       — Спасибо, — Ваньинь задумчиво кивнул, — Можете ли вы меня проводить?       — Погодите! — девочка, утерев лицо, вдруг воинственно выступила вперед и схватила Цзян Чэна за рукав, — Вы уходите, чтобы спасти Сянь-гэ? Так ведь? Возьмите меня с собой!       Ваньинь крупно вздрогнул и так сжал челюсти, что едва не скрипнули зубы. Сюин-эр вторила его собственным желаниям.       — Что ты такое говоришь?! Никуда ты не пойдешь! — Мин Шан изменился в лице и дернул сестру к себе.       Они начали ожесточенно переругиваться, а Цзян Чэн неловко отвернулся.       До кузницы добрались в напряженной тишине: Мин Шан крепко держал Сюин-эр за руку, а та хмуро смотрела себе под ноги. Здесь же, у входа, Ваньинь искренне их поблагодарил, и они попрощались.       Дверь в здание открылась до того, как он успел постучаться. Статный мужчина впустил Цзян Чэна без единого слова, едва окинув взглядом. Кузнец махнул рукой на стол у окна, они уселись.       — Я уже слышал о том, что произошло, — мужчина скорбно прикрыл глаза, представился и сухо рассказал о знакомстве с Вэй Усянем и его просьбе — шисюн позаботился об оружии заранее, и Ваньинь ощутил прилив благодарности к нему за это, — Оба меча готовы, все оплачено. Забираете?       — Откуда мне знать, что это не вы доложили о нашем местонахождении? — он напрягся, как только услышал имя шисюна, и сейчас был готов в любой момент выпрыгнуть в удобно открытое окошко, несмотря на острую необходимость в оружии.       — Разумно, — признал Фу Ханг и поведал о своих непростых отношениях с орденом Вэнь.       Цзян Чэн немного расслабился, но все еще был насторожен:       — А если Вы доложили о нас, чтобы выслужиться перед Вэнями и избавиться от преследования?       — Вы должны быть сами неплохо знакомы с нравами адептов Цишань Вэнь. Они бесчестны, любые договоры с ними бессмысленны. Воспользовавшись мной, они все равно убили бы меня потом, а себя выставили бы героями, сумевшими справиться сразу с двумя опасными для ордена людьми.       — Что ж, допустим, — слова Фу Ханга не убедили его окончательно, но оружие взять стоило, вне зависимости от мотивов этого человека.       — Так что? Заберете заказ?       Ваньинь лишь кивнул. Говорить не хотелось. Кузнец принес откуда-то из-за печи два свертка и лук с колчаном стрел.       — Вот этот был сделан под руку Вэй Усяня, а этот — под Вашу.       Цзян Чэн придвинул к себе тот, что для шисюна, провел рукой по свертку и удивленно поднял брови, когда почувствовал сквозь ткань гладкую кожу.       — Ножны? Разве у него хватило на них денег?       Кузнец раздраженно тряхнул головой:       — Бери уж! Таскать мечи без ножен трудно.       Оставалось только встать и поклониться со всем почтением. Такая щедрость была настораживающей, но он был не в том положении, чтобы отказываться.       Первым делом Ваньинь примерился к своему новому мечу. Клинок был хорош, хотя сравниться с Саньду и близко не мог. Затем, поколебавшись, он взялся и за меч Вэй Усяня.       А вот он был странным: больно уж легкий. Нахмурившись, Цзян Чэн вытащил его из ножен и присмотрелся к лезвию.       — Острый, не сомневайся. Он сам просил сделать меч как можно легче, — сказал Фу Ханг.       — Вэй Усянь и правда предпочитает ловкость силе, но разве это не слишком?       Признаться, обычных мечей Ваньинь даже в руках не держал, так что, возможно, это был нормальный для оружия вес. Кузнец пожал плечами:       — Сегодня с утра он уже осматривал его и остался доволен.       Что ж, ему виднее. Уже собираясь вернуть клинок в ножны, Цзян Чэн вдруг заметил на нем надпись. Приглядевшись, он разобрал два иероглифа и пораженно провел по ним пальцами. На какое-то безумное мгновение ему показалось, что Вэй Усянь предвидел произошедшее и это знак для него, Цзян Чэна. Будто шисюн сейчас рядом и просит не отчаиваться…       Из оцепенения его вывел тихий голос Фу Ханга:       — Я не умею такое говорить, но… Примите мои соболезнования.       Продолжая поглаживать имя меча, Ваньинь растерянно поднял глаза на кузнеца.       — О чем вы?       Мужчина глубоко вздохнул и отвел взгляд.       — Вы же понимаете, что от Сжигающего Ядра живыми не уходят?       Едва осознав значение сказанных слов, Цзян Чэн почувствовал, как его поглощает раздражение и какая-то мрачная убежденность. Он выпрямился и, гордо подняв голову, сказал:       — Вэй Усянь жив.       Непоколебимая уверенность в своих словах — или, может, отчаянная вера в шисюна — звучала в его подрагивающем голосе. Ваньинь попрощался и вышел, не дожидаясь ответа.       Направляясь в сторону Мэйшань Юй, он не переставал обводить пальцами выгравированное на клинке Вэй Усяня «Сиван» — Надежда.