Где твои крылья?..

— Глава Ордена! Цзян Чэн едва заметно вздрогнул и обернулся к зовущему его адепту. Церемония наречения главой Юньмэн Цзян была проведена лишь несколько дней назад, и новый титул по обращению к себе было все еще больно и непривычно слышать. Окликнул его Ши Чэнсинь — высокий мужчина суровой наружности. Он выглядел весьма молодо, но на самом деле был ровесником Цзян Фэнмяня. Ши Чэнсинь в юном возрасте стал адептом Юньмэн Цзян и с тех пор был беззаветно предан клану. Со временем обычный адепт добился высот в боевых искусствах и стал наставником, он же обучал наследника Цзян и Вэй Усяня. На момент сожжения Пристани Лотоса Ши Чэнсинь был с небольшой группой младших адептов на ночной охоте, благодаря чему они и выжили. Наставник, как только узнал о нападении, велел своим подопечным сменить одежды, чтобы не привлекать внимания. Все они скрывались в окрестностях, пока до них не дошли слухи о возвращении Цзян Ваньиня в Мэйшань Юй. Теперь Ши Чэнсинь стал одним из самых приближенных новому главе Юньмэн Цзян людей — его многолетний опыт в обучении адептов и знания об управлении орденом значили многое. Цзян Чэн испытывал огромное уважение к этому человеку, и прислушивался ко многим его советам, всегда разумным. — Глава ордена, отчет за день готов, — мужчина с поклоном протянул ему двумя руками свиток. Цзян Ваньинь, поклонившись в ответ, взял отчет и задумчиво поглядел в сторону тренировочного поля, что располагалось неподалеку. Там адептов — младших и старших, всех разом — гонял почтенный воин из Мэйшань Юй, проверяя их физическую подготовку. Сегодня Цзян Чэн не стал проводить тренировку лично, решив уделить время бумажной работе — письмам, докладам, договорам, которых скопилось бессчетное количество. Глаза от недосыпа и чтения уже покраснели и болели, и он решил справиться с очередным документом иначе. — Докладывайте, учитель. — Господин Цзян, прошу Вас, зовите меня Ши Чэнсинь, — склонил тот голову, но Цзян Чэн видел, что наставнику приятно такое обращение. Все же в прошлом он проводил много времени с тогда еще наследником и вложил в его воспитание много сил. — Но ведь Вы и сейчас обучаете меня, — Цзян Ваньинь двинулся в сторону выделенного ему кабинета, жестом попросив собеседника следовать за ним. В самом деле, хоть отец и готовил его к управлению орденом, он не предполагал, что его сын окажется в столь плачевных условиях. Станет «главой без ордена», как насмешливо болтали сейчас на улицах Цишаня. Ши Чэнсинь, один из немногих выживших старших адептов, обучал Цзян Чэна особому шифру разведчиков и шпионов Юньмэна, помогал составлять официальные письма на пару с Яньли (у нее всегда находились нужные слова, отвечающие всем правилам этикета), рассказывал о таких тонкостях ведения торговли, какие Цзян Ваньинь не смог бы узнать иначе, чем на практике. — Как Вам будет угодно, глава ордена. Начнем с новоприбывших: утром в Мэйшань пришло двое наших адептов. Я помню их, обучал когда-то стрельбе из лука, однако мы все равно проверили их и допустили до тренировок. «Проверка» означала допрос прибывших и сверку их слов со свидетельствами других адептов. В Пристани погибло больше половины заклинателей от общего числа совершенствующихся в Юньмэне, больше всего потерь было среди младших адептов, так как часть старших, подобно Ши Чэнсиню, на момент нападения была на заданиях. Прежде могучий орден Цзян ощутимо потерял в боевой силе и авторитете — вся его территория теперь была подконтрольна Вэням, а на месте разрушенной резиденции был возведен надзирательный пункт. Надежда на восстановление ордена оставалась только благодаря упрямству Цзян Ваньиня, поддержке Мэйшань Юй и преданности адептов Юньмэна, что не разбежались по другим орденам, а возвращались к своему главе. Однако этот редкий поток совершенствующихся одновременно был и источником силы, и слабостью — в суматохе вражеские шпионы могли легко притвориться адептом Юньмэна или бродячим заклинателем, добровольно желающим присоединиться к войне против Цишань Вэнь. Последних проверять было сложнее всего — людей, которые занимались сбором нужных сведений, не хватало. Чаще всего таких допускали до тренировок, чтобы не терять время, но селили отдельно ото всех, пока у занимающихся этим людей не доходили руки до проверки. — Сколько у нас сейчас людей? — Если я помню цифры правильно, двести тридцать шесть совершенствующихся, — наставник нахмурился, — из них двадцать один бродячий заклинатель, надежность которых следует проверить, и сто тридцать младших адептов, среди них есть с десяток тех, кто по возрасту совсем не подходит для участия в боях — дети десяти-тринадцати лет. Ши Чэнсинь осекся и печально посмотрел на главу — тот сам был еще совсем ребенком, ему шел всего семнадцатый год. Если бы не его крутой нрав и авторитет среди адептов, Цзян Ваньиню трудно было бы утвердиться во главе ордена. Обучая других боевым искусствам, Ши Чэнсинь знал о настроениях среди как младших учеников, так и опытных адептов. Все они сходились в одном — в своем стремлении отомстить за погибших родных и товарищей, и потому всецело поддерживали решение Цзян Ваньиня начать войну и отвоевать территорию ордена. Они вошли в небольшой кабинет и устроились за столом. — Думаю, детей стоит направить на помощь целителям. В полевых условиях они принесут больше пользы в госпитале, — задумчиво произнес Цзян Чэн. Ши Чэнсинь кивнул: — Я распоряжусь, чтобы их направили к госпоже Цзян. Цзян Яньли вместе с младшей тетушкой занималась приглашением знахарей и целителей, сбором необходимых трав и инструментов. Кроме того, они обеспечивали заклинателей пищей и одеждой. — Далее, — продолжил отчет наставник, — вместе с воинами Мэйшань Юй планируется провести полевые учения для старших адептов. Они уже достигли определенных успехов в тренировочных боях против заклинателей, поэтому мы считаем важным показать на практике, как будут проходить бои и захваты поселений. — Очень разумно, — Цзян Ваньинь заинтересованно склонил голову, — Я должен присутствовать при планировании. Это будет полезный опыт. — Хорошо, я предупрежу людей из Мэйшань Юй, — удовлетворенно отозвался Ши Чэнсинь. Он сам хотел просить об участии главы — в предстоящих боях ему придется ориентироваться в постоянно меняющейся обстановке и отдавать приказы. — Я получил сведения от группы, что Вы отправили в Чунцин, — на этих словах Цзян Чэн в волнении подался вперед, — Они прибыли в Хайзэ и приступили к поискам. Хоть в такое время сотни дел требовали его внимания, Цзян Ваньинь ни на минуту не забывал о попавшем в плен Вэй Усяне. Поэтому, как только вернулось около сотни адептов Юньмэн Цзян, он вызвал к себе пятерку самых опытных и направил их обыскать север от той деревни, где шисюна видели последний раз. Выбранные им заклинатели были хорошо знакомы с первым учеником ордена, и Цзян Чэн знал: они со всей серьезностью подойдут к своему заданию. — Как думаете, сколько времени займут поиски? — Сложно сказать, — вздохнул Ши Чэнсинь, — им приходится скрываться, к тому же направление поисков неопределенное. Адептам понадобится обыскать весьма обширную территорию, прежде чем они нападут на след. Повисло молчание. Цзян Чэн рассеянно взял в руки кисть, повертел ее меж пальцами. Перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как они с Вэй Усянем, будучи детьми, учились делать такие трюки с кистью и веточками, чтобы потом хвалиться перед товарищами. С громким стуком кисть опустилась на стол. — Что насчет кузнецов? Не нашелся ли еще кто-то, способный на ковку духовного оружия? — резко прервал тишину Ваньинь. — Из окрестных поселений прибыло еще несколько ремесленников, они умеют делать лишь обычные мечи и стрелы. Что насчет духовного оружия, — Ши Чэнсинь с досадой покачал головой, — пока у нас есть только кузнец Мэйшань Юй. Он уже начал создавать меч для одного из старших адептов, но сообщает, что материалов у него мало. Несколько десятков адептов еще не успели получить свое духовное оружие, и в условиях приближающейся войны было решено выдать мечи раньше положенного. Однако один кузнец на такое количество заклинателей — песчинка в море. Процесс грозил затянуться на месяцы. Сам Цзян Чэн тоже остался без своего меча, Саньду: после переобучения в ордене Вэнь им их не выдали. Оружие наследников орденов только предстояло вернуть. Поэтому пока Цзян Ваньинь пользовался двумя обычными мечами, что висели у него на поясе, и каждый день тренировался в управлении Цзыдянем, в чем ему помогала старшая тетушка. Еще четверть часа они обсуждали трудоемкий процесс закупки лошадей, провизии, ткани и много другого, в больших масштабах необходимого для того, чтобы выступить в поход. За окном уже совсем стемнело, когда Цзян Чэн поблагодарил Ши Чэнсиня и отпустил его отдыхать, а сам приступил к другим бумагам. — А-Чэн? Он вздрогнул, не ожидая услышать совсем рядом родной голос сестры. — Извини, я стучала, но ты не отвечал, — Цзян Яньли приблизилась к столу, устало улыбаясь. Лицо ее осунулось, а под глазами залегли круги — видимо, по ночам она засыпала с таким же трудом, что и Цзян Ваньинь. Сестра, помимо организационной работы, также сама обучалась лекарскому искусству, готовила обеды для воинов, помогала прислуге штопать одеяния. Цзян Чэн не раз просил ее не брать на себя так много, но она лишь улыбалась нежно и укоряла его: ты же делаешь то же самое, А-Чэн. — Пришла напомнить, что у нас ужин с тетушками, — Цзян Яньли присела рядом и укоризненно спросила: — Ты обедал сегодня? Цзян Ваньинь моргнул растерянно и попытался вспомнить, чем он был занят в обеденное время. И действительно — закончив утреннюю тренировку, Цзян Чэн поспешил на встречу с торговцами, забыв о еде. Он почти испуганно взглянул на строгое выражение лица сестры и отложил в сторону документы. — Цзэцзэ, прости, я… Цзян Яньли с любовью улыбнулась, слушая его оправдания. Ее младший брат быстро и вынужденно повзрослел — больше не улыбался искренне (на самом деле, они быстро осознали, кто чаще всего вызывал их улыбки раньше, будто бы в прежней жизни), часто хмурился. Все это вместе с белыми траурными одеждами придавало ему возраста, но в такие моменты ее А-Чэн вновь становился тем, кем являлся на самом деле — юношей. — А-Чэн, раз уж я не успеваю пообедать с тобой, я попрошу слуг напоминать тебе об этом. Она настаивала на совместных завтраках и ужинах, благодаря чему Цзян Чэн все еще сохранял способность трезво мыслить и вести дела. Начав обучаться целительству, Цзян Яньли только сильнее уверилась в том, что регулярное питание крайне важно для человека — и Цзян Ваньинь знал, что она права. — Не стоит отвлекать кого-то ради такого, А-Цзэ. Я честно постараюсь больше не забывать о пище. Сестра удовлетворенно кивнула, и Цзян Чэн облегченно выдохнул. Больше всего на свете он не хотел расстраивать Цзян Яньли, особенно сейчас, когда она и так постоянно была печальна. Тихо обмениваясь новостями, они дошли до столовой, где их уже ожидали тетушки — старшая Юй Сюэфэн и младшая Юй Цзиюнь. Обе они крайне походили внешне на матушку, но черты лица их были немного мягче, округлее. Нравом же на Юй Цзыюань более всего походила Юй Сюэфэй — она была младше нее лишь на два года и выросли они бок о бок. Юй Цзиюнь же казалась куда более тихой, но несмотря на ее скромность и вежливость, гордости и твердости в ней было не меньше, чем в сестрах. Ужинали в молчании. Все они устали, и, не сговариваясь, решили не отвлекаться от еды. Когда слуги принесли чай, старшая тетушка спросила: — Ваньинь, ты получил ответ от ордена Не? — Да, — Цзян Чэн прикрыл глаза, вспоминая написанное отрывистым почерком письмо, — Сегодня утром. Не Минцзюэ, как и ожидалось, полностью поддерживает кампанию против Цишань Вэнь, — подобное рвение главы ордена Цинхэ Не легко было объяснить — ходили слухи, что сам Вэнь Жохань как-то замешан в смерти его отца, — Он просит рассказать о наших планах, чтобы одновременно выступить и объединить войска. — Сколько заклинателей он обещает отправить на поле боя? — подала голос младшая тетя. — Пишет о почти трех сотнях. Вместе с сотней адептов из Гусу Лань и нашими адептами у нас будет больше полутысячи воинов, — подсчитал Ваньинь, вспомнив отчет Ши Чэнсиня. Лань Цижень, временно замещающий на посту главы ордена Лань Сиченя, прислал письмо несколько дней назад. Орден Гусу Лань согласился объединиться с Юньмэном против бесчинств Цишань Вэнь — неудивительно, учитывая недавнее нападение на Облачные Глубины. — Что слышно от Ланьлин Цзинь? — Цзян Яньли, внимательно прислушиваясь к разговору, разлила им еще чая. — Цзинь Гуаншань юлит, — Цзян Чэн раздраженно фыркнул, — любезничает и приносит соболезнования, но по поводу войны пишет лишь о «глубоком сочувствии благородному делу». — Этот хитрец ждет, когда станет ясно: есть у нас шанс победить или же нет, — с неодобрением в голосе сказала Юй Сюэфэн, кивком поблагодарив Цзян Яньли за чай. — Значит пока около пятисот… — Юй Цзиюнь задумчиво коснулась подбородка, — Этого все еще мало для похода на территорию Цишаня. Орден Вэнь наверняка располагает более чем двумя тысячами совершенствующихся. — Это так, — согласился Цзян Ваньинь, — однако пока этого достаточно для освобождения Пристани Лотоса. К тому же, адепты ордена Вэнь гораздо хуже обучены — они не занимали достойных мест на всех соревнованиях последних лет. Очевидно, слишком расширившийся орден больше не контролирует уровень подготовки своих многочисленных адептов. Обсудив все с тетушками, Цзян Чэн уверился в тактике, выработанной совместно с опытными воинами Юньмэна и Мэйшань: Не Минцзюэ со своими адептами следует выйти раньше, зайти на территорию Юньмэн Цзян с северо-востока, освобождая деревни и города; Гусу направится самым коротким путем — с востока напрямик к Пристани Лотоса. Цзян Ваньинь же выведет заклинателей из Мэйшань через южную границу Цишаня, огибая огороженную барьером проклятую гору Луаньцзан, войдет в Юньмэн с северо-запада. У Пристани три ордена объединятся и нанесут удар по надзирательному пункту. Погруженный в размышления, он попрощался с семьей и отправился в свою комнату. Для работы с бумагами было уже слишком поздно. Готовясь ко сну, Цзян Чэн не ожидал услышать стук в дверь. — Войдите. — Глава ордена, — согнувшись в почтительном поклоне, слуга что-то протянул ему, — Простите за беспокойство в такой час, но вы приказывали все письма из Гусу, Ланьлина и Цинхэ передавать сразу вам. — Благодарю, можешь идти, — отпустил он юношу и тут же развернул свиток. Главе ордена Цзян, Цзян Ваньиню. Адепты во время ночной охоты у границ Цишань Вэнь видели Вэнь Чао. Он двигался в направлении Безночного города. Его сопровождал Вэнь Чжулю. Пленников с ними замечено не было. Орден Гусу Лань продолжит поиски. Прошу Вас делиться любой информацией о Вэй Усяне лично со мной. Это поможет быстрее найти его. С уважением, Лань Ванцзи В некоторых местах черты иероглифов смазались, резко обрывались, и это казалось странно неправильным. Цзян Чэн опустился на край кровати, сжимая в руках письмо. Он не ожидал ответа лично от Лань Ванцзи, но в этот момент был благодарен, что написал ему именно этот человек: в письме не было никаких расшаркиваний и сухих соболезнований, от которых Ваньиня уже тошнило, только важная информация. Информация, на которую он не знал, как реагировать. С одной стороны, кажется, Вэй Усяня не собирались пытать в подземельях Безночного города и использовать как заложника. С другой… Он мог быть уже мертв. Вэни могли убить его и бросить тело по пути. От этой мысли Цзян Чэна прошибло холодным потом. В груди что-то заболело, затянуло сильно, и он содрогнулся. А затем поднял руку и со всей силы ударил себя по щеке. Он не мог просто сдаться — неизвестно, что точно произошло, и с таким же шансом Вэй Усянь мог сбежать. Он может быть ранен. Ему нужна помощь, и Цзян Чэн не мог себе позволить отчаяться. Однако сейчас он сдерживал дрожь и пытался уснуть. *** Спустя несколько суток река была все такой же темной. Тело цилиня осталось на прежнем месте, и вода уносила последние капли уже не отравленной крови вниз. Рискнув, единожды Вэй Ин спустился по течению, остановившись от тварей, столпившихся у барьера, на безопасном расстоянии. В месте, где река вытекала за пределы Луаньцзан, вода была намного прозрачнее — быть может, барьер очищал ее от темной ци, чтобы предотвратить заражение соседних земель. Как бы то ни было, что-то неуловимо поменялось в этом месте со смертью цилиня. Он вернулся в пещеру и несколько дней провел в странном состоянии. Думать ни о чем не хотелось, все рутинные действия совершались им будто бы без участия разума. От вкуса и запаха трав его тошнило — последние несколько раз Вэй Усянь насильно вливал в себя отвары, зажимая нос и подавляя рвотные позывы. Он не мог позволить себе не есть, пусть чувство голода и притупилось — или Вэй Ин просто научился его игнорировать. Не есть значило сдаться и умереть, а он вовсе не собирался погибать так просто. Но, видимо, из-за скудного питания (он экономил и ел раз, иногда два в день) и бедного рациона его состояние ухудшалось. Боль в ребрах изменилась, из острой стала ноющей и привычной, а синяки на груди, животе и лице давно пожелтели. Однако его все чаще преследовало головокружение, головная боль, порой появлялся шум в ушах, кололо в груди. Он все дольше спал и все быстрее уставал. Это состояние насторожило его и заставило прийти в себя. Становилось ясно: тянуть дальше, оставаясь здесь, было опасно. За это время Вэй Усянь успел несколько раз подняться на плато горы, в пещере которой укрывался. То была самая высокая точка Луаньцзан, если не считать той части вершины, что скрывалась в клубах темной энергии в небе. Оттуда открывался вид на всю проклятую территорию, и Вэй Ин смог осмотреть периметр барьера таким безопасным способом. Конечно, его зрение было недостаточно острым, чтобы разглядеть детали, но он все же смог увидеть внизу постоянно движущуюся толпу тварей. Они облепили барьер со всех сторон. Лишь немногие маленькие фигурки передвигались в глубине Луаньцзан, недостаточно свирепые для борьбы за право ежечасно биться о невидимую границу, стремясь ослабить и разрушить ее. Однако один участок выглядел куда менее оживленным, чем другие — долина между двумя пологими холмами, что чернели в дали. Туда Вэй Ин и собирался отправиться. Но прежде нужно было подготовиться. Бай Пин показался далеко не сразу после возвращения Вэй Усяня из пещеры цилиня. Лишь через несколько дней, когда Вэй Ин пополнял запасы воды, призрак по своему обыкновению возник у него за спиной. Честное слово, он уже почти привык к такому началу их разговоров. — О! Ты жив! — удивленно воскликнул Бай Пин, — Подумать только, несколько сильных заклинателей заходило туда, но вернуться смог лишь обычный человек! Вэй Усянь развернулся, намереваясь отшутиться, но пораженно замер: у духа было лицо! Молодое, пышущее здоровьем и внутренней силой, с острыми чертами и крупным носом. Увидев его реакцию, мужчина в миг посерьезнел. — Об этом… Я восстановил память. Благодаря тебе, юноша, — призрак глубоко поклонился, — Спасибо тебе за это. — Пожалуйста, — улыбнулся Вэй Ин и отвернулся, продолжив набирать воду. Бай Пин медленно разогнулся, недоумевая, отчего этот юноша не попросил ничего взамен — он ведь оказал ему огромную услугу, пробудив память! Нахмурившись, дух спросил: — Что же произошло со зверем? — Он мертв, — спокойно ответил Вэй Усянь, но чаша воды в его руках дрогнула, и немного жидкости выплеснулось на землю, — Ваш меч я вернул в гроб, — жаль было расставаться с таким оружием, но он все равно не мог его использовать как следует, к тому же заклинательский меч в действительности обладал подобием души, и было бы грубым неуважением присвоить его себе. — Мертв?.. — тело Бай Пина замерцало и, на секунду исчезнув, появилось над озером, прямо у Вэй Ина перед лицом, всем своим видом молчаливо требуя пояснений. Глубоко вздохнув, Вэй Усянь кратко поведал о произошедшем. Призрак мрачнел с каждый его словом, и когда он закончил, печально покачал головой: — И его никак нельзя было спасти?.. Выходит, я своим ударом заставил его страдать все эти столетия, — Бай Пин виновато поджал губы, — Вот почему я стал чувствовать себя… иначе недавно. Наши души были связаны. Думаю, я наконец могу уйти. Вэй Ин задумчиво хмыкнул и снова отвернулся, не зная, как описать возникшие после этих слов противоречивые чувства. Бай Пин — единственный, с кем он говорил на Луаньцзан, и потерять даже эти редкие разговоры значило обречь себя на мучительное одиночество. Однако Вэй Усянь сочувствовал душе, что не могла обрести покой на протяжении долгого времени, и не смел эгоистично просить ее задержаться. — Прежде чем Вы уйдете, — Вэй Ин удобно устроился на небольшом камне и подпер подбородок рукой, — поможете мне? Я скоро отправлюсь к двум холмам, что южнее этой горы и… — К двум холмам? — Бай Пин тревожно нахмурился, — Когда-то между ними находилось главное поселение местный дикарей. Я не знаю, что с ними случилось после нашей смерти, но я даже отсюда ощущаю мощные потоки темной энергии, исходящие с той стороны. Это очень опасно. — Вот как, — Вэй Усянь замолчал ненадолго и вдруг вскинулся, — Потоки! Конечно, давно пора было попробовать. Он взволнованно соскользнул на землю, устроился в позе для медитации и сосредоточился, игнорируя удивленный взгляд Бай Пина. Темная энергия была везде. С каким-то отстраненным ужасом он почувствовал, что вдыхает ее вместе с воздухом, касается ее всем телом, когда прислоняется к пропитанной ею земле. Ее было столь много, и она так охотно отозвалась на его желание действительно почувствовать, что Вэй Ин смог различить не только парящего рядом призрака, но и все тела вокруг себя — погребенные в песке и под водой, и дальше, за пределами пещеры — в земле, где многие лежали непробужденные, хоть и напитанные энергией инь. Напрягшись, Вэй Ин попытался различить отдельные источники темной ци. В голове отдало болью, но ему удалось выделить самые крупные рядом с собой — где-то слева омывалось речной водой тело цилиня, в двух шагах нервно мерцал Бай Пин, и совсем вдалеке будто бы пульсировало нечто, от которого с определенной частотой расходилась в разные стороны темная энергия. Поток этот был столь широк, что своим внутренним ощущением Вэй Усянь просто не мог разглядеть его целиком. Лишь изредка, в момент, когда пульсация таинственного источника только выбрасывала темную ци, можно было почувствовать пугающую силу. Успокаивая бешено бьющееся сердце, Вэй Ин медленно вышел из состояния медитации, стараясь одновременно удержать, запомнить то чувство, что позволяло ему распознавать потоки энергии. Не сразу, но у него получилось, и, открыв глаза, он все еще мог видеть-ощущать игривое течение ци. Не удержавшись, Вэй Усянь потянулся к Бай Пину той частью энергии инь, что таилась внутри каждого человека, и «дернул» его в сторону. — Эй! Какого гуя! — дух возмущенно вскрикнул, когда его резко потянуло вправо, но устоял на месте и раздраженно ткнул полупрозрачным пальцем в Вэй Ина, — Что ты творишь?! — Извините, — пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги. Постоянное чувство потоков вокруг сбивало с толку и не давало сосредоточиться. Бай Пин переместился ближе и спросил настороженно: — Юноша, ты явно простой обыватель, откуда же тебе известны техники медитации? — дух нахмурился, — Или ты обманул меня? — Напомню: Вы сами решили, что я не заклинатель, — резонно возразил Вэй Ин и, прервав вскинувшегося в ответ на это призрака, продолжил: — Я был заклинателем раньше. Теперь нет. Так что Вы не были далеки от истины, приняв меня за простого человека. — Был заклинателем? Но как это возможно, ведь духовной энергии в тебе… — Бай Пин умолк на полуслове, — То, что ты сделал только что… это была попытка управлять темной энергией? Темный путь ослабляет душу и наносит вред ядру. — У меня нет ядра, — резко ответил Вэй Усянь — слова Бай Пина задели что-то внутри него, вторили его собственным сомнениям, — А что до моей души… у меня нет иного способа выбраться отсюда, так что же предпочтительнее? Умереть и стать одним из неупокоенных мертвецов или попытаться выжить? Повисло молчание, и только через несколько мгновений Вэй Ин осознал, что стоит, обхватив в защитном жесте живот и грудь руками. Со злостью на себя он поднял чаши с водой и собрался уходить. — Погоди, — воскликнул дух, появившись перед ним, — Тебе стоит знать, что холмы на юге пронизаны системой пещер. Местные хоронили там своих умерших и поклонялись богам. Поселение же на поверхности было разрушено нами во время битвы. Заклинатель, что был здесь несколько сотен лет назад, упоминал, что ничего в той местности не было восстановлено. — Спасибо за сведения, — глубоко поклонился Вэй Ин и покинул грот. Следующие несколько дней он провел снаружи, недалеко от берега реки, пытаясь научиться управлять слабыми потоками энергии ходячих мертвецов. Самые хилые из них ходили поодиночке, и можно было сделать это относительно безопасно. Экспериментируя, Вэй Усянь понял, что способен отдавать простые приказы тем мертвецам, уровень темной ци которых незначительно превышал его собственный. Под эту категорию подпадали слабейшие речные гули и те же одиночные ходячие мертвецы. Как только последние сбивались в группу, контролировать их становилось сложнее — потоки путались между собой, усиливали друг друга и вместе превышали предел Вэй Ина, — но все же подчинялись простейшему приказу: «Держитесь подальше». Этого было достаточно, чтобы проделась путь до холмов. Собрав свои немногочисленные пожитки, он на миг задумался о том, чтобы зайти к Бай Пину и попрощаться, но в итоге все же не стал этого делать. Мертвая земля была пустынна и тиха, и только твари наполняли ее звуками и тем, что можно было бы назвать «жизнью». Опираясь на знания о потоках темной ци, Вэй Усянь петлял, избегая скоплений мертвецов и сильной нечисти. Иногда ему приходилось отгонять отдельных тварей, что сильно утомляло. Использование энергии инь отнимало силы, которых у него и так было немного. Определять время на Луаньцзан Вэй Ин так и не научился, потому понять, сколько занял путь, было трудно. Ему казалось, что прошла целая вечность, когда он наконец достиг низины меж холмами. Здесь стоял легкий туман, и Усянь быстро продрог в своих рваных одеяниях. За всю дорогу он лишь пару раз останавливался, чтобы утолить жажду, и теперь едва мог держаться на ногах. Однако вокруг не было места, которое могло бы стать подходящим укрытием для отдыха. На первый взгляд низина была также пустынна, как и вся остальная территория мертвого нагорья. Но, приглядевшись, можно было увидеть разрушенные битвой и временем фундаменты домов; а кое-где земля была так вытоптана, что до сих пор не росла даже пожухлая трава, — то раньше были дороги и тропки. Чем ближе к подножиям холмов, тем больше попадалось обломков каменных сооружений — домов, орудий труда. Под ногами трескались и рассыпались трухлявые щепки, иногда крупные доски, уже покрывшиеся верхним слоем почвы. Словно в эпицентре бури, чудовищная пульсация энергии инь не ощущалась совсем. Вокруг было пугающе спокойно — ничто не тревожило могильную тишину этого места. Вэй Ин был измучен, но не желал останавливаться, когда совсем рядом была возможность наконец выбраться из Луаньцзан. Он побрел дальше, к границе древнего поселения, где виднелась редкая рощица. Быть может, раньше она была прекрасной и пышущей зеленью, но сейчас от нее остались только голые стволы сухих деревьев. Здесь, за пределами поселения, мертвенный покой разрушался тем быстрее, чем дальше Вэй Усянь отходил. Он вновь ощутил кружащие вокруг потоки темной энергии и из последних сил ускорился. Впереди показалась прогалина. А посреди нее — полупрозрачная толща барьера. Сердце его замерло и забилось в несколько раз быстрее, все тело напряглось. В то мгновение, когда Вэй Ин дико улыбнулся своему освобождению, земля под ним осыпалась. Волна темной ци за спиной едва не сбила его с ног — Вэй Усянь дернулся всем телом и, не оглядываясь, рванул вперед. С каждым шагом почва под ногами будто прогибалась, лишая опоры. Шаг. Он спотыкается и рывком восстанавливает равновесие. Шаг. Он падает на колени. Ползет, перебирая конечностями, пока наконец не касается его — барьера. Нечто схватило его за лодыжку и тянуло назад. Вэй Ин закричал и лягнул тварь другой ногой, отчаянно цепляясь пальцами за землю за пределами барьера. Впился ногтями и пытался подтянуться, продвинуться вперед. Но тварь сильнее — она потащила его за собой, и Вэй Усянь вновь оказался внутри барьера, оставив снаружи лишь глубокие борозды. От злости на глазах выступили слезы. Сморгнув, он перевернулся на спину и дико задергался, одновременно пытаясь вывернуться из хватки. Страха в нем уже не было — все заглушила ярость. Гнилая рука обхватывала его ногу, оставляя синяки и чудом не ломая кости, другие части тела мертвеца скрывались в почве. Оттащив человека от барьера, тварь замедлилась и двинулась вдоль рощицы, будто в поисках чего-то. Вэй Ин не собирался выяснять, что именно нечисть хотела сделать. Подгадав момент, когда его проволокут мимо дерева, он схватился руками за ствол, подтянулся и ударил ногой по пальцам держащей его руки. С хрустом указательный палец отвалился от ладони твари, и хватка ее значительно ослабла. Воспрянув духом, Вэй Усянь прицелился, чтобы повторить свой удар, как вдруг из-под земли показалась еще одна гниющая рука. Моментально вторая нога человека оказалась в стальных тисках, и он наконец ощутил ужас перед грозившей ему смертью. Но нечисть оставалась на месте — видимо, не могла передвигаться под землей без помощи рук. С отвратительным звуком из-под земли появился покрытый грязью, обтянутый почти сгнившей кожей череп. Выдохнув, Вэй Ин воспользовался шансом, резко отпустил ствол дерева, подтянулся и с силой впился в голову твари пальцами. Плоть и грязь отвратительно хлюпали под его руками. Несколько мгновений он вблизи смотрел в белые, бессознательные глаза твари, во всех деталях рассмотрел то, что осталось от ее черт лица — и увидел, почувствовал, что оно было человеком когда-то. Это осознание напугало куда сильнее холодного дыхания смерти. С громким щелчком голова трупа неестественно откинулась назад — Вэй Усянь сломал ему шею. Руки на его лодыжках исчезли — тварь потянулась вернуть череп на место. Вэй Ин, игнорируя боль, вскочил и развернулся было обратно, к барьеру, но увидел лишь взрытую землю и мелькающие тут и там руки и головы. Эта подземная нечисть кучковалась вдоль барьера, поджидая его следующей попытки выбраться. Тварь рядом с еще одним щелчком поставила голову на место. Стиснув кулаки, Вэй Усянь быстро, как мог, похромал к поселению. Оказавшись в относительной безопасности — нечисть не пересекла в погоне за ним границу рощи — он почувствовал, как его трясет. Обхватив себя руками, Вэй Ин оглянулся, пытаясь найти укрытие, но в низине негде было спрятаться. Настороженный и измученный, он побрел к чернеющим в склоне провалам. Как Бай Пин и говорил, холмы здесь были насквозь пронизаны извилистыми проходами. Вэй Усянь вошел в сырую, холодную пещеру, добрался до ближайшего крутого поворота и устало устроился прямо на земле. В оглушающей тишине раздался сначала тихий смешок, а потом и безумный, горький смех. Вэй Ин задыхался, слезы стекали по его лицу, но он не мог остановиться. И даже когда смех стих, ощущение удушья еще несколько долгих мгновений не отпускало его. Свобода была так близко, возможность вернуться к шиди и шицзэ… Но его последняя надежда на то, что не все части барьера столь плотно окружены тварями, разрушилась. Щекочущее чувство тревоги переполняло, проникало в самые кости, и он усилием воли задышал глубже, постарался отстраниться от этого чувства… и услышал что-то. Тихая мелодия, то усиливающаяся, то пропадающая. Звук исходил откуда-то из глубины, из самых недр холмов. Вэй Ин несколько фэней сидел неподвижно, вслушиваясь в странную песнь. И с каждым мгновением мелодия становилась все более отчетливой, звонкой, притягивающей. Пошатываясь, Вэй Усянь поднялся и пошел на звук, все глубже в недра холма. Вскоре в мелодии стал различаться гул голосов — высоких и низких, детских и старческих. Вэй Ин покрылся холодным потом. Он остановился, замер, пытаясь разобрать слова — но язык пусть и казался знакомым, оставался непонятным ему. С каждым шагом проход становился все шире, пока по сторонам не показались зевы других пещер. На стенах стали часто появляться крепления для факелов, и Вэй Усянь осознал — он оказался в главном тоннеле. Мелодия все продолжала усиливаться, звук пронизывал все тело, среди монотонного пения стали прорываться отчаянные, яростные, полные боли крики. Вэй Ин чувствовал все нарастающую головную боль и возросшее давление темной энергии, но продолжал двигаться вперед, вопреки желанию бежать подальше. По пути он заглянул в несколько углублений по бокам тоннеля — то были не проходы в другие пещеры, но своеобразные комнаты, отчего по телу пошел холодок и волосы встали дыбом. В месте, где от концентрации энергии инь спирало дыхание, когда-то жили люди. «Нет, не жили, скрывались», — поправил сам себя Вэй Усянь. В этих углублениях можно было увидеть и детские колыбельки, грубо вырезанные из дерева, клочки ткани, видимо служившие когда-то постелью, каменные и деревянные чаши. Но нигде не было видно никаких останков, что настораживало — наверху он ведь тоже не заметил ничьих истлевших костей или могил. Куда тела местных жителей подевались? Тем временем песнь почти полностью утратила какую-то мелодичность, ее заменили лишь яростные крики, громкий просящий шепот. Вэй Ин зажал уши руками, пытаясь приглушить звук, но это не помогло: он раздавался прямо в его голове. Главный проход впереди резко сворачивал вправо. На поросшей мхом стене напротив поворота резко и быстро плясали тени. Вэй Усянь напрягся еще больше — до этого все факелы в проходе выглядели давным-давно погасшими, и он различал окружение только благодаря слабому свечению мха, проросшего в углублениях стен — местах, где скапливалась влага. Но звук продолжал вести его, и он в несколько быстрых шагов зашел за поворот… и обомлел. В огромной неглубокой яме бурлила жидкость бледно-красного цвета. Воздух был горячим и спертым, пахло чем-то знакомо отвратительным. С каждым вдохом на языке обострялся металлический привкус. На платформе перед странным озером были разбросаны какие-то идолы, ступки, чаши. На стенах пещеры горели факелы — как они не погасли за все это время? Кто-то следил за ними?.. Крики в его голове стихли, и резко наступила оглушающая тишина. Вэй Ин будто очнулся ото сна. Он не мог отвести взгляд от бурлящего озера внизу, но и выдержать здесь еще одного мгновения тоже был не способен. Вэй Усянь стал медленно отступать спиной обратно к проходу. Вдруг он наткнулся спиной на что-то, совсем непохожее на стену пещеры. Вэй Ин вздрогнул всем телом, отпрянул и моментально развернулся. Перед ним недвижимо стоял мертвец — на удивление, отлично сохранившийся. Это был старик с длинной седой бородой, без одного глаза, низкий и коренастый. Он несомненно был мертв — несло от него соответствующе, но вот единственный его глаз был не молочного цвета без зрачка, как у всех гулей, а вполне обычным, человеческим, с темной радужкой и зрачком. «Какого?!...» — успел подумать Вэй Усянь, прежде чем оказался шокирован еще сильнее — старик раскрыл рот и произнес что-то скрипучим голосом на незнакомом языке. Вслед за этим в его голове взрывом боли вновь раздались крики. Мертвец шагнул к нему, поднимая перед руку с кривым, ржавым кинжалом. Вэй Ин сделал шаг назад. Старик снова приблизился. Еще шаг. И еще. И еще. Неспособный отвести взгляд, Вэй Усянь не обращал внимание на то, куда идет. Следующий его шаг пришелся на пустоту — он слетел с платформы прямо в бурлящее озеро. Вода была обжигающей, но, к счастью, недостаточно, чтобы он сварился заживо. Запаниковав, Вэй Ин едва не утонул, не понимая, где верх, а где низ. Наконец он вынырнул, отплевываясь, выполз на берег. Едва Вэй Усянь пришел в себя, его вырвало — во рту отчетливо ощущался вкус крови. В его желудке уже много дней не было ничего, кроме воды и жидких отваров, и теперь желудочный сок отвратительно обжигал глотку. Позади раздался всплеск, и Вэй Ин резко обернулся. Старик — жрец, судя по посоху в руках, — сам вошел в воду, воздел руки к своду пещеры и пробормотал что-то. Вода забурлила сильнее. Вэй Усянь понял, что ему срочно нужно убираться отсюда. Вскарабкавшись обратно на платформу, он ринулся к проходу. Из теперь уже кипящего озера поднимались мертвецы. Вэй Ин задыхался — он был измотан, слаб от голода и ужаса. Ноги не слушались и подкашивались, голоса в голове сбивали с толку. Отбежав на приличное расстояние, он оперся о стену, пытаясь справиться с головокружением, и обернулся. Из-за угла медленно появлялись один за другим мертвецы — женщины, дети, старики. Все почти не разложившиеся и с ровными разрезами на шее. Вскоре вперед выбился тот самый старик-жрец. Он произнес что-то странное, гулкое, пронесшееся по всему проходу, и голова Вэй Усяня вновь взорвалась болью, еще сильнее, чем прежде. Он упал на колени, сжимая виски руками. Мертвецы все приближались, и Вэй Ин отнял руки от головы, отполз в одно из углублений. «Я умру здесь», — отчаянно подумал он, облокотившись на стену и наблюдая за медленным продвижением тварей, — «Если бы у меня был меч…» Он обманывал сам себя. Даже если бы у него был меч — без ядра и в таком состоянии он был слишком слаб, чтобы им воспользоваться. Единственное, что у него было — это темная энергия, которая прямо сейчас давила на него, пытаясь убить. Все прежние попытки контролировать большие объемы энергии инь упирались в то, что невозможно было победить поток, сильнее того, что был в его теле, и теперь… Вэй Ин широко распахнул глаза от осознания — запас темной энергии в его теле возможно увеличить! Равно как светлую энергию люди могут накапливать до стадии формирования золотого ядра, так и темную энергию наверняка можно накопить… Для быстрого совершенствования заклинатели уходили в места с высокой концентрацией энергии ян, а он, продолжая аналогию, прямо сейчас находился у самого большого источника темной ци во всей Поднебесной! Вэй Усянь закрыл глаза и постарался сосредоточиться. О последствиях своих действий он не думал — к чему бы это ни привело, альтернативой была лишь смерть. Выровняв дыхание, он отчетливо почувствовал пульсацию того источника темной ци, что, видимо, находился в кровавом озере. Вэй Ин поймал своеобразный ритм, чтобы не потерять концентрацию. Вдох — волна ци, выдох — ее исчезновение, вдох — волна… На очередном вдохе, уже слыша шаркающие шаги мертвецов совсем рядом, Вэй Усянь снял последний естественный барьер своего тела и впустил энергию инь внутрь. Моментально его пронзила жуткая боль во всем теле, в каждой конечности, в кончиках пальцев. Поддержание ритмичного дыхания едва сумело удержать его в состоянии медитации. Темная ци игриво разлилась по его пустым духовным каналам, медленно напитывая их стенки, добралась до места, где когда-то было золотое ядро. Сердце Вэй Ина замерло: неужели энергия инь, подобно ян, уплотнится?.. Но ему не стоило забывать, что темная ци была иной. Она не задержалась в даньтяне, а разошлась дальше, впитываясь в ткани и органы, выходя за пределы системы каналов. Вэй Усянь запаниковал и попытался перекрыть поток энергии в свое тело, но было уже слишком поздно. Эта отчаянная попытка вывела его из медитации, и боль в теле стала невыносимой. Вэй Ин закричал, срывая горло, из цицяо потекла кровь. Прямо перед его лицом уже стоял коленопреклонный жрец, готовясь перерезать ему глотку. Вэй Усянь едва заметил его, выдохнув краткое: «Прочь!». Он не увидел, как от одного его слова волна темной ци чудовищной силы разошлась по пещере, донеся приказ до каждого преобразованного трупа. Мертвецы шелохнулись от этой силы и, шатаясь, двинулись подальше от потерявшего сознание Вэй Ина.