Мамочка

Кто же сгорит первым? Who's the first to burn Ты садишься и замираешь, You sit and stay, Я не подчинюсь. I don't obey Где же мы окажемся в Чёрном море? Where do we land in the Black Sea? Схватись покрепче, Grip your hands on Ты устал, посмотрим, чего ты стоишь. Tired, what's your worth? Смотри, как я заставлю тебя умолять, Watch yourself beg Уцепившись в землю. Hanging on to Earth Любовь, война, боль, жизнь Love, War, Pain, Life Всё это для меня одно и то же. Natasha Blume — Black sea *чёрное море*

***

Самым большим достижением в своей жизни Гермиона Джин Грейнджер считала пост директора школы чародейства и волшебства. Она, маглорожденная волшебница, не могла рассчитывать на многое. В мире, где чистота крови превыше всего, особо выбирать не приходилось. Можно было положиться лишь на собственный ум. Благо, таковой у молодой ведьмы имелся. И она воспользовалась им по максимуму. Сперва хорошо зарекомендовала себя, стала лучшей ученицей на потоке, за что после года стажировки, была принята на работу прямо в министерство. Поначалу на неё никто не обращал внимания, однако после пяти лет тяжёлой работы, девушка добилась того, что её заметил министр магии. Многие поговаривали, что эти двое были любовниками, однако едва ли это могло быть правдой. В профессионализме Грейнджер можно было только позавидовать. До позднего вечера оставалась она, дабы проверить каждый лист отчёта. Кроме того, на тот момент волшебница уже воспитывала сына от чистокровного колдуна Томаса Риддла. Впрочем, кроме фамилии Риддл-старший не дал наследнику более ничего. Так Гермиона, которая являлась воспитанницей приюта Вула, ещё больше убедилась в одном — люди не умеют ни любить, ни ценить. А значит, она тоже никого не станет любить и ценить. Годы упорного труда дали свои плоды — выпускницу слизерина (да, ей стоило больших усилий выжить на змеином факультете!) поставили на пост директора Хогвартса. Сделано это было по нескольким вполне ясным причинам. Во-первых, Фадж хотел иметь своего человека на посту столь важной организации, во-вторых, при всей внешней мягкости Грейнджер умела быть жёсткой в решениях. Такая спуску не даст. Никому. А через два года после того маленький Том Риддл поступил на факультет слизерин. Мальчик, который всей душой любил маму, с каждым днём становился всё дальше от неё.

***

Время пролетело незаметно. По крайней мере, для некоторых. — Надеюсь, Снейп не заставит нас сдавать тот тест. — Ты что, уже две недели прошло. Он уже забыл об этом. Том почти не вникал в разговор друзей. Он украдкой глядел на стол преподавателей. Как и положено, директор сидела по центру. Она с улыбкой разговаривала с деканом Когтеврана. Но ему ли было не знать, что всё это — лишь маска. — Если бы моя мама возглавляла школу… — Эй, Драко, не забывайся! — вступилась Беллатриса. — Между прочим, директор никогда не встревает в такие вопросы. Том сам заслужил звание самого умного ученика. — Но Поттер в последнее время делает успехи в зельеварении. — Всё из-за Слизнорта. При Снейпе такого не было. — И столько маглорожденных теперь в Клубе Слизней, — Астория поморщилась, Белла со злостью посмотрела на подругу. Нашла что сказать. — Прости, Том, я не то хотела сказать. — Да, твоя мама самая умная ведьма столетия. Родители до сих пор рассказывают о Турнире Трёх Волшебников. Она заняла первое место.

***

Вот уже почти десять лет в Хогвартсе существовала традиция. В конце каждого учебного года среди выпускников проходил своеобразный конкурс. От каждого факультета выбирался лучший, после они соревновались между собой. Так соперниками стали Том Риддл от Слизерина, Эмилия Гилз от Когтеврана, Мартин Оруэлл от Пуффендуя и Гарри Поттер от Гриффиндора. Но если Гилз и Оруэлл особой угрозы не представляли, то вот последнего Риддл разумно опасался. Поттер был умным и способным, только частенько ленился. А как речь зашла о соревновании, так в его глазах загорелся огонёк азарта. Конечно, о месте в министерстве речи не шло. Сам Гарри, например, хотел стать аврором. Значит, его победа в любом случае была бы лишена смысла. Но Том… у Тома всё обстояло иначе. Из раза в раз мать повторяла, что лишь попадя в министерство, он сможет добиться небывалых высот. А юноша привык во всём слушать родительницу. Казалось, скажи она прыгнуть ему в пропасть, так он и это сочтёт за честь. — Удачи, — бросила она напоследок. Том кивнул, зная точно, что за улыбкой матери скрывается скрытое предупреждение — ей важна лишь победа. — Не переживайте, Гермиона, — начал Фадж, который пришёл посмотреть на состязание, — уверен, ваш сын очень способный. Ведь это вы его воспитали. — О, министр, благодарю…

***

Как и ожидалось, Том победил. Правда, мать с ним так ни разу и не заговорила. Даже когда они вернулись в загородный дом. — Я что-то не так сделал? Матушка… — Всё хорошо, сынок. Я рада, что ты одержал победу. Ты молодец… ну, подойди же ко мне, — Том не знал, чему обязан подобной переменой в матери, однако надеялся, что это продлится как можно дольше. Юноша подошёл к ней, заглянул в глаза. Мать сразу же изменилась во взгляде. Гермиона с силой ударила сына. Тот не упал, но всхлип сдержать не сумел. — Ты от меня нежности ждал, да? Ха, — женщина усмехнулась, — ты, маленькое недоразумение. Как у тебя хоть наглости хватает надеется на подобное, а? После всего… — Что я сделал? — Правда не понимаешь? — ещё одна усмешка. — Я ведь победил. Я ведь выполнил твою просьбу. — Победил? Серьёзно?! Ты так победил, что мне буквально пришлось умолять Фаджа, чтобы он взял тебя на стажировку? Так победил, а? Отвечай же! — в мэноре она могла не сдерживаться, а демонстрировать свою истинную сущность в полной красе. — Я столько лет потратила на тебя, а краснеть всё равно приходится. — Значит, результаты… — Да ты проиграл какому-то мальчишке, у которого даже родителей нет. Милостивый Мерлин! Сирота умнее моего сына. Да это же просто смешно! — темноволосая истерично засмеялась. — Но… но я ведь твой сын. Ты должна любить меня. В любом случае… — Том больше не сдерживал слёз. Слишком больно. Слишком тяжело. Слишком… человек, которого он любил больше самой жизни, отвергал его в который раз. — Ты мой сын, но я презираю тебя. Ты слабый и никчёмный. — Так откажись от меня, раз уж ненавидишь, — говорил ли Том искренне или просто хотел достучаться до матери, заставить наконец открыть глаза. — Я что, зря потратила на тебя лучшие годы жизни? М? Нет, я сделала всё, чтобы ты стал человеком. Так будь им. Соберись и работай. Даже не смей думать о том, чтобы дать слабину и опозорить меня? Не думай, просто делай. Будь хорошим мальчиком, — она похлопала сына по щеке. На той всё ещё красовался след от удара. Многие могли бы считать Гермиону Грейнджер монстром. Что ж, в какой-то степени так оно и есть. Однако Том всё ещё любил маму. Эта же любовь была способна погубить его.

***

Практически всё время Гермиона проводила в Хогвартсе, а в мэнор приезжала только по крупным праздникам и на лето. И каждый такой день Том ждал с нетерпением. Может, у них с матерью и были не слишком тёплые отношения, однако любить её он не переставал ни на секунду. Обычно на Рождество женщина становилась более мягкой по отношению к сыну. Иногда они даже вместе наряжали дом. Правда, в этому году всё пошло по другому сценарию. Поначалу Гермиона и правда вела себя довольно спокойно, Том даже успел обрадоваться. Но в какой-то момент женщина заговорила о работе. — Амбридж сказала, что ты хочешь уволиться. Что ты, оказывается, мечтаешь работать учителем ЗОТИ. Забавно, а я даже не знаю, о чём думает мой единственный и горячо любимый сын, — на последнем она сделала явный акцент. — Мама, я… — Что «ты»? Уже начинаешь проворачивать делишки за моей спиной, верно? Наверное, хочешь занять моё место? Станешь преподавать в школе и… избавишься от меня? Таков твой план? Отомстить решил? — Я ничего такого и не думал. Я ведь люблю тебя, мама… — Не лги мне, — экс-слизеринка встала и со всей силы кинула стеклянный шарик в стену. Тот разбился с характерным звуком, а осколок прошёлся по лицу единственного наследника нынешнего директора школы чародейства и волшебства. — З-за что? — юноша провёл рукой по скуле. На пальцах осталась кровь. — За грязные мысли в твоей голове. Замышлять такое против собственной матери. Но хуже всего, что ты глупый и никчемный. Позор для меня. — Да какая ты мать? — любому терпению приходит конец. Рано или поздно. Тому было больно. Но, кажется, матери было наплевать. Важнее всего — её собственные мысли, а его чувства — мусор. — Что? — от неожиданности волшебница ахнула. — Как ты можешь считать себя матерью? Разве это не ты родила меня? Если я твой сын, ты должна любить меня, но ты… не можешь даже искренне улыбнуться мне, — закричал Риддл. Его сердце съедала обида. — Мелкий паршивец. Да как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? Кто ты такой? — Я твой сын. Твой. Сын. И ты должна меня любить. Ты же моя мама. — Умоляю тебя, только давай без этих слез и истерик, хорошо? — Гермиона хотела было уйти, однако Том преградил путь. — Ты что себе позволяешь? — Я любил тебя всей душой и всем сердцем. Но почему ты отказывала мне всегда в этом? Что я такого сделал, раз ты так меня ненавидишь? — Ненавижу? Нет, это слишком сильное чувство, которого ты недостоин. Я просто презираю тебя. Чувствуешь разницу? — даже видя, как ему больно, Гермиона продолжала раз за разом наносить удар за ударом. Снова и снова. — Я хотела вытравить тебя из своей утробы, но не вышло. А потом вдруг поняла, что мне это даже выгодно. Матерей-одиночек жалеют. Так что… ты всё же оказался полезен. — То есть, ты просто прикрывалась мной? — он отступил. Сердце сжалось от боли и обиды. — Конечно. А ты думал иначе? И ещё, конечно, я всё же планирую оставить своё детище тебе. Идеальный Хогвартс. Так что просто подожди. Ты и без того получишь всё, а пока… будь хорошим мальчиком! Договорились? — лёгкий удар по щеке. Так обращаются с собаками, но не с родным ребёнком. — Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя… — казалось, это была та последняя соломинка, за которую было жизненно важно зацепиться. Хотя бы сейчас. Хотя бы на несколько минут. — А кто сказал, что я в ней нуждаюсь, в этой твоей любви? Смешно, — выплюнула Гермиона и, более не встречая преграды на пути своём, всё-таки покинула гостиную. — Но мне нужна ты, мама. Мне нужна ты… — но волшебница не слышала. Сердце её уже давно покрылось тёмными пятнами. Она считала, что цель оправдывает средства, а значит, могла с лёгкостью мотивировать множество своих поступков. Любовь, война, боль, жизнь. Всё это для меня одно и то же. Верно. Для неё всё одно. Но как долго это может и будет продолжаться?